Между правдой и молчанием. Часть 3

Эммрик отошел к письменному столу, и ты услышала тихий металлический звон: его браслеты скользнули по запястьям и с глухим стуком легли на деревянную поверхность. За ними последовали кольца. Затем раздался лёгкий шорох, чуть скрипнула кожаная ткань — перчатка Дозорного соскользнула на стол. Мужчина делал всё медленно, неторопливо, с характерной ему аристократической основательностью. Он вернулся к тебе с мягкой губкой в руках, присел на низкий стул напротив и без слов опустил руки в воду. Его длинные, красивые — Создатель, какие же красивые! — пальцы бережно обхватили твою ступню, а губка заскользила по коже с удивительной мягкостью, словно каждое движение было продумано до мельчайшей детали. Ты невольно задержала дыхание, позволяя себе раствориться в этом моменте. Тепло рук, воды и камина, создавали странное, почти запретное ощущение близости. Мысли расплывались, оставляя только прикосновения — медленные, внимательные, наполненные заботой и чем-то едва уловимо личным. — Итак, Эммрик, — твой голос прозвучал лениво, предельно расслабленно, но с любопытством, — какие истории обо мне вам рассказала Мирна? Помимо моего "адекватного продвижения" в рангах. Мужчина улыбнулся. — Ах, Мирна? — протянул он, слегка наклонив голову. — Надо признаться, она отзывалась о вас с искренним теплом, — блеск в глазах выдавал лёгкое веселье.  — А вот истории о вас мне рассказала не она, а Воргот. Он жуткий сплетник. Ты хмыкнула. Эммрик помолчал. Затем ещё раз провёл губкой по твоей коже, и только тогда, словно взвесив за и против, сказал: — Он говорил, что вы были хорошей ученицей. Но не самой послушной. — Это мягко сказано, — усмехнулась ты. — Одна из этих историй, — начал мужчина ровно, — касается вашего необычного цвета волос. Ты почувствовала, как кровь приливает к щекам и непроизвольно покусала губы. Тон Эммрика был мягким, ровным, словно он пытался удержать тебя от неловкости. — Он упоминал, что это случилось в результате одного неудачного эксперимента, но не вдавался в подробности. Не хотите сами поведать мне эту историю? Ты сделала короткий вдох. Это преследовало тебя несколько лет — первое время ты даже чувствовала себя изгоем: эльфийка с чуждыми, странными волосами. Ты коротко остригала их, словно пытаясь спрятать саму себя, пока наконец не наступил момент, когда ты научилась принимать и любить себя такой, какая есть. Тогда волосы снова выросли, и ты носила их с гордостью, словно собственный вызов миру, не обращая внимания на чужие пересуды. Почти никто не знал всех деталей — ты хранила их как тайну, спрятанную глубоко внутри, словно стыдливый секрет, который нельзя показать никому. Но теперь, перед Эммриком, под его спокойным, внимательным взглядом, под его нежными касаниями влажной губкой, словно появилась возможность наконец снять этот тяжёлый груз. Ты собралась с силами и заговорила. — Это было больше десяти лет назад… Мы решили воссоздать один небезопасный эксперимент с тронутыми Тенью кристаллами. Нашли рецепт в древнем манускрипте. Кажется, с его помощью можно было получить кристалл памяти. — Выкрали нужные ингредиенты? — спросил Эммрик как ни в чём не бывало, будто кража среди студентов была обычным делом. — Да, — стыдливо кивнула ты. — И когда смешивали всё… Именно я вносила основные компоненты. Остальные держали баланс, но я отвечала за соединение кристаллов Тени с пыльцой кровавого лотоса. — Вы не знали тогда, что их взаимодействие создаёт побочный эффект на физическое тело, особенно на пигмент, если концентрация энергии выходит из-под контроля, так? — уточнил Эммрик, в котором на мгновение снова проснулся профессор, который тем не менее не прекращал нежное омовение твоих ступней. — Именно. Всплеск произошёл в момент, когда я влила настой эмбриума в смесь. — Энергия Тени отразилась на вас сильнее всего, потому что именно вы держали сосуд и активно взаимодействовали с магией. Волосы впитали остаточную энергию, и сиреневый оттенок стал постоянным. Это не случайный цвет: его вызвало сочетание кристаллов, пыльцы и сила концентрации вашей магии. Ты слегка выдохнула и стыдливо улыбнулась, опуская взгляд на свои руки. — Вы правы, — тихо сказала ты. — Это была огромная глупость с моей стороны. — Не глупость, — поправил тебя Эммрик, спокойно, с лёгкой строгостью. — Это урок. Но урок, который не требует самобичевания. Важно, что теперь вы понимаете пределы силы и осторожность. Любопытство без контроля — опасно. Любопытство с контролем — полезно. Ты слегка нахмурилась, осознавая серьёзность слов. Эммрик заметил это, ослабил поучительный тон и едва заметно улыбнулся: — Если позволите… вам очень идёт этот оттенок. Ты подняла взгляд, удивлённо встретив его глаза. Затем молча улыбнулась. — Воргот говорил, что вы тогда неделю не выходили из комнаты. — Так и было. Сначала мне было ужасно стыдно из-за нового цвета, он казался клеймом, напоминанием о том, что я позволила себе увлечься магией бездумно, — затем ты мягко перевела разговор, — а что ещё рассказывал вам Воргот? Эммрик неторопливо продолжал своё занятие: мягкая губка поглаживала твою кожу. Его движения оставались такими же спокойными и сосредоточенными, как и слова. — К примеру… — он сделал паузу, и ты заметила тень улыбки в уголке его губ. — Я знаю историю о вашем знаменитом «бунте» на экзамене по ритуалам призыва. Вы спорили с преподавателем целый час, доказывая, что «Печать молчаливых» — не метод подавления, а защита от повторного призыва. Ты зарылась лицом в ладони. — О, Создатель, он и это рассказал… — В подробностях, душа моя, — голос Эммрика был низким, тёплым, почти интимным. — Преподавателем был Кальдеваш, — добавила ты тихо. Эммрик на секунду замер, его ладонь остановилась на твоей щиколотке. Вода с пальцев стекала по коже, оставляя приятное тепло. Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло лёгкое изумление. — Кальдеваш… — негромко повторил он. — Значит, вы осмелились спорить с ним. Он медленно провёл губкой ниже, обводя влажным теплом основание стопы, и в его голосе появилась глубокая, бархатная нотка восхищения: — Вы действительно невероятно смелая, моя дорогая. Не многие решились бы бросить ему вызов. Воргот в красках описал, как вы стояли, дрожали от злости, но не отступали. Приводили примеры, цитаты из старых трактатов… Кальдеваш багровел, а вы всё равно не сдавались, даже собрали половину курса под свои знамёна. Эммрик скользнул губкой по коже медленно, почти ласково, огибая каждую линию. — В итоге вы оба согласились, что трактовка зависит от региона и эпохи, но экзамен, разумеется, был уже сорван, — продолжил он с лёгкой усмешкой. — Он в ярости при всех назвал вас дерзкой девицей — какой скандал! Ты громко выдохнула, чувствуя, как от его прикосновений по ногам разливается мягкое, томное тепло. Сердце билось чуть быстрее. — Я потом всю библиотеку перерыла по этому разделу, — тихо проговорила ты. — Просто чтобы доказать себе, что я права… и что духов действительно можно защитить от повторного призыва. Обыкновенное упрямство. Эммрик окунул губку в воду, слегка отжал её прямо над твоей ступнёй. Тёплые капли потекли вниз, вызывая лёгкие мурашки. — Это не упрямство, — мужчина отложил губку и на мгновение бережно, но ощутимо сжал нижнюю часть твоей ноги в ладонях. — Это стремление защитить тех, кого никто другой не защитит. Вы хотели истины, моя дорогая, а не лёгкой дороги. И в этом нет ни капли позора. Ты встретила его взгляд. В них отражались золотые огненные блики камина, и от этого его глаза казались теплее, чем обычно. — Иногда мне кажется, — выразительно сказала ты, — что вы мне потакаете. Эммрик снова тихо рассмеялся. — Воргот слишком много вам рассказал. — Он рассказал достаточно, чтобы я понял: в вас осталась та же искра, что и тогда. Только теперь к ней прибавились сила и мудрость. Он замолчал на миг, словно хотел добавить что-то ещё, но вместо этого чуть отстранился, как будто намеренно не позволял разговору стать слишком личным. — Манфред, — спокойно позвал он, — нам нужно полотенце и тот пузырёк, который ты чуть не разбил два дня назад. Помощник угрюмо зашипел, вероятно вспоминая недавний инцидент, затем подошёл почти бесшумно и протянул поднос, на котором рядом с небольшим, украшенным аметистами, флаконом лежала аккуратно сложенная мягкая ткань сиреневого цвета — точно в тон твоим волосам. Эта случайная деталь заставила тебя улыбнуться. Эммрик на миг скользнул взглядом по полотенцу и затем по тебе, будто отметил это совпадение, но ничего не сказал. Едва мелькнувший блеск в глазах был единственным подтверждением того, что он это заметил. Мужчина аккуратно расправил полотенце у себя на коленях, словно подготовил небольшое, личное пространство только для тебя. Его пальцы мягко обхватили щиколотки, осторожно поднимая твои ступни и устраивая их на мягкой ткани. Манфред осторожно поднял таз, и едва слышный всплеск воды смешался с мягким потрескиванием камина, прежде чем скелет бесшумно унёс почти остывшую воду за дверь. Полотенце коснулось кожи мягко, словно почтительно — Эммрик промакивал каждую каплю, никуда не спеша, будто это было магическое таинство, доверенное только вам двоим. Несмотря на простоту действия, в этом была своя тихая, почти незаметная интимность — ты невольно задержала дыхание от такого тонкого внимание к деталям, заботы, которую можно было ощутить всем телом. Затем Эммрик открыл маленький флакон, и ты почувствовала тонкий едва уловимый аромат, с лёгкими сладкими нотками, напоминающими ваниль и миндаль — успокаивающий и одновременно манящий. Он вылил на ладони несколько капель масла из флакона и медленно растер их, прежде чем коснуться твоей кожи. Его пальцы нежно обвили свод стопы. Он начал с лёгких поглаживаний — от пятки к пальчикам и обратно. Затем медленно, методично, он начал массировать ступни, проводя по своду, задерживаясь у щиколотки, мягко разминая напряжение. Каждое касание Эммрика казалось ритуалом, где важна не только техника, но и смысл, скрытый в паузах и плавном движении пальцев. Лёгкое давление сменялось растиранием, потом едва ощутимым касанием. Ты прикрыла глаза, растворяясь в удовольствии. Казалось, мир за пределами этих апартаментов растворился — остался только этот миг, только он и ты. Эммрик скользнул к пальчикам, аккуратно массируя каждый отдельно, словно изучая их форму. Его прикосновения казались тщательно рассчитанными, почти интимными. Он не торопился, и в этом неспешном темпе было что-то невероятно чувственное. Ты ощутила лёгкое напряжение внутри — слишком явно тело откликнулось на его движения. Сердце забилось громче, и тебе казалось, что в этой тишине Эммрик слышит его биение так же отчётливо, как и ты. Мысль о том, что хотелось бы, чтобы его внимание распространилось не только на ступни, мелькнула в голове, и тебе стало неловко от собственной реакции. Ты уловила, как мысли начинают концентрироваться на том, как было бы интересно почувствовать его губы на шее, на запястье, в другом, более интимном месте. Всё это сочеталось с ощущением расслабления и необычного трепета, которое пробежало по телу. Дыхание слегка участилось, и внезапно потянуло внизу живота — мягкое, непостижимое тепло, которое одновременно смущало и возбуждало. Ты никогда не испытывала ничего подобного от простого прикосновения. Жесты мужчины были слишком нежными и уверенными, слишком внимательными, чтобы это было лишь формальностью. Ты поймала себя на том, что буквально ловишь каждое движение, и тут же слегка растерялась от того, насколько сильно тебя это взволновало. — Когда я увидел вас впервые, — внезапно произнёс Эммрик, не отвлекаясь от массажа, но ты чувствовала, что он следит за малейшей твоей реакцией, — мне показалось, что я вас где-то уже встречал. Знаете, бывает такое — мимолетная тень узнавания. Но уж поверьте, я бы не забыл, если бы читал вам лекции. Его слова выдернули тебя из круговорота собственных мыслей. Ты приоткрыла глаза и встретила его взгляд, в котором мелькала едва заметная игривость, словно он наслаждался моментом так же, как и ты, только с внутренней дисциплиной и невозмутимостью. Ты ощутила, что он, похоже, понимает твою неловкость и тонкое возбуждение, но не осуждает — скорее наблюдает с тихой улыбкой. Он чуть сильнее надавил пальцами, и ты едва заметно выдохнула — слишком резко, слишком предательски. В глазах напротив на мгновение мелькнул тот самый блеск — он полностью контролировал ситуацию и это было так опасно маняще. — Ощущение не покидает... — продолжил он, медленно обводя кругами основания пальцев, — как будто я знал вас ещё до первой встречи. Ты с трудом сосредоточилась на его словах, когда большой палец медленно, осторожно прошёлся вдоль изгиба твоей стопы. Ты едва не застонала, но сдержалась, только глубже вжалась в кресло. Ты попыталась что-то ответить, но голос предательски дрогнул. Ты лишь натянуто пошутила: — Возможно, мы пересеклись в прошлой жизни? — Удачная шутка для некроманта. — Он тихо рассмеялся, низко, тепло. — Тогда, моя дорогая, я, несомненно, сделал что-то хорошее, раз судьба позволила мне встретить вас снова. Ты ощутила, как по телу пробежала волна тепла — то ли от его слов, то ли от того, что его ладони внезапно легли чуть выше щиколотки, плавно поглаживая, но ни на мгновение не переходя границ дозволенного. Каждое движение было достойно, уважительно, но всё же слишком интимно, чтобы сердце могло остаться в покое. — У вас очень умелые руки, — прошептала ты, чувствуя, что начинаешь растворяться в его прикосновениях. Эммрик снова посмотрел на тебя — взглядом, от которого хотелось одновременно спрятаться и утонуть в нём. — Рад, что вы это заметили, — тихо сказал он. — Надеюсь, мне удалось дать вам мгновение покоя, чтобы вы смогли забыть обо всём хотя бы на один вечер. В его голосе не было шутки. Только тихая, трепетная искренность, от которой тебе вдруг стало нечем дышать.