VIII

Наши дни

      Гримёрка Готического зала напоминала собой пчелиный улей, хотя сейчас там было всего лишь девять человек — восемь участников и Лена, которую Череватый привёз с собой. Не так уж много людей на квадратный метр, но шума и суеты было столько, что создавалось впечатление, будто бы ты на Красной площади в предновогодние дни.       Саша и Вика сидели на диванчике в дальнем углу и, разложив на маленьком столике всевозможную канцелярию и разнообразные мелочи в виде ниток, ваты, блёсток, фольги и прочей атрибутики, которую большинство людей посчитали бы мусором, без магических способностей, с помощью клея и ножниц пытались создать нечто прекрасное. Но, судя по репликам, которые они отпускали, выходило просто нечто.       — Саша, блять! Ты мне сейчас пальцы приклеишь! — воскликнула Райдос.       — А ты не суй руки куда не надо! — возмутился медиум в ответ.       — Я тебе ночью напомню, что ты меня просил руки никуда не совать.       — А вот угрожать мне не надо, женщина, — Шепс бросил пытаться наклеить вату на картонку и смерил строгим взглядом свою жену.       — Что вы вообще делаете? — спросила Ира, сидя на соседнем стуле, закинув ногу на ногу и шарясь в телефоне.       — Наш сын вспомнил, что ему нужна поделка в садик завтра, — вздохнул Саша.       — Вспомнил ночью, когда вставал попить воды, — добавила подробностей Вика, вдруг поняв, как анекдотично это звучит. — А если мы весь день на съёмках, когда мы её сделаем?       — Я говорил, надо детей называть на одну букву! Сэкономили бы хотя бы на тех поделках, которые можно потом забрать домой. Инициалы бы совпадали.       — Пфф, слабак, у вас ещё времени вагон! — перебила его Игнатенко. — Вот мой один раз вспомнил про поделку прямо перед дверью в садик.       — И что ты сделала? — Вика наклонилась, чтобы лучше видеть Иру, и с интересом ожидала продолжения истории.       — Ничего, — буднично дёрнула плечом ведьма. — В сумке какие-то нитки были, я куклу вуду состряпала и отнесла, — ответила она, пристукивая каблуком, и добавила: — Кстати, с тех пор поделки больше не просили.       — Что?! — раздался рядом голос её мужа.       Мужчина слышал эту историю впервые и на мгновение попытался представить лицо воспитательницы, когда ей вручили сей шедевр. Ирина посмотрела на Вику, которая от явного удивления наморщила лоб и вытащила глаза (примерно так же выглядел её муж), а потом задорно рассмеялась, и её звонкий смех разнесся по всему помещению.       — Блин, с вами пошутить уже нельзя, — сказала она, переставая смеяться. — Так и сказала, что он только вспомнил, Кости дома не было, а я «Битв» не выиграла и мысли так хорошо читать не умею.       Гецати расплылся в широкой улыбке и, наклонившись, поцеловал жену в макушку и шепнул:       — Эту Битву ты обязательно выиграешь!       Ангелина, в это время стоя у подоконника, шелестела пакетом с эмблемой популярного маркетплейса, а затем в сердцах выкрикнула:       — Да Максим, ёб твою мать!       Колдун подпрыгнул, затем, кажется, на минуту уменьшился в размере и наконец спросил:       — Что я опять сделал?       Не поленившись, Ангелина медленно подошла к своему мужчине и, раскрыв перед ним пакет, взглядом показала, чтобы тот посмотрел внутрь.       Подняв глаза, Левин виновато улыбнулся и развёл руками, мол, «а я тут при чём?», но для колдовки с её вспыльчивым характером этого было недостаточно.       — Юрьевна, что уже случилось? — поинтересовалась Вика, хаотично набрасывая блёстки на промазанный клеем картон.       Изосимова подошла и к ней и, так же раскрыв пакет, продемонстрировала его содержимое, а именно — плов, вытекший в пакет из-за плохо закрытой крышки контейнера. Вика улыбнулась, а колдовка подвела итог.       — Видно, так и пообедает Максим Николаевич. Раз нормально крышку не закрыл.       — Не буду, — мужчина дёрнул плечом, отворачиваясь к барной стойке, — так где-нибудь перекушу.       Ангелина поставила пакет, подошла к своему мужчине и, развернув его к себе, заглянула в глаза. Левин сконфузился, поняв, что уйти живым может не получиться.       — Сначала мозг мне делал весь вечер: «Домашненького бы, Гель», — женщина передразнила его, замахав руками, — а теперь не будешь? Главное, вечно то оладьи, то шарлотку ему испеки, — она помолчала секунду и выпалила: — С яблоками, главное, блять!       Она сказала это таким тоном и с таким выражением лица, что по комнате прокатился дружный хохот. От смеха не удержался даже всегда сдержанный Гецати.       — Мам Гель, успокойся, — Влад поднялся со стула и. подойдя к Ангелине, погладил её по плечу. — Он не съест — Толе отдадим, тот сожрёт прямо из пакета. — В глазах молодого человека мелькнули дьявольские огоньки, а по лицу расплылась по-настоящему добрая улыбка. — А ты, батя, тоже не прав, — повернулся он к Левину.       За кадром они частенько в шутку называли друг друга «семейка».       — Шоб мама не кричала, трахать надо не мозги, а другое место.       — Ой, я без тебя разберусь! — отмахнулся Левин, скорчив мину, и посоветовал: — За своей женой смотри.       — А я шо? — возмутился Влад, присаживаясь обратно на стул. — Моя — единственная, кто в этой комнате ещё не ругнулся матом, — гордо сообщил чернокнижник, целуя Лену в висок.       — Охуеть! — выкрикнула Ира, внимательно всматриваясь в экран телефона, но это было так неожиданно, что взоры всех присутствующих мгновенно обратились к ней.       — Блят! — Мэри и вовсе что-то выронила из рук.       — Я же говорил, моя — единственная! — задорно захохотал Влад, чувствуя себя победителем в игре, которую никто не объявлял. — Так что…       — Ира? — повернулся Костя к жене, вопросительно поднимая бровь.       — У меня претензии не к тебе, а к производителям детской обуви, — абсолютно искренне произнесла она, поворачивая к нему дисплей телефона.       Мужчина увидел зимние сапожки, что она собиралась купить на замену тем, которые промокают, а минуту спустя увидел цену на них. Он сглотнул и проговорил:       — Знаешь, я тут понял, что больше не хочу пятерых. Может, ещё одного, и будет достаточно. — Минуту помолчав, Гецати повернулся к своим друзьям, которые продолжали пытаться наклеить вату на картон, и трагически вопросил: — У вас уже четверо детей — откуда у вас столько денег?!       — Просто каждый раз в магазине вместо того, чтобы платить, я наклоняюсь к кассирше и шепчу: «Знаете, вы такая сексуальная!» — расхохотался в ответ Саша.       Мэри, конечно, знала, что это будет тяжелая битва, но не могла предположить, что настолько. Много лет назад, доведённая до отчаяния, она попыталась свести счёты с жизнью, но даже в тот момент она, кажется, не испытывала такого всепоглощающего одиночества, как теперь. Причём острее всего она ощущала его среди людей, некоторые из которых были ей хорошо знакомы. У Ангелины как-то спросили:       — Чем вы расплачиваетесь за свой дар?       На что колдовка с грустной улыбкой ответила:       — Одиночеством. Даже среди людей я всегда одна...       Хотя в глубине души она прекрасно знала, что заплатила за всё, что у неё было, куда большую цену, чем стоило озвучить на камеру.       Похоже, Мэрилин Керро сейчас проходила именно эту стадию. Она сидела в самом дальнем углу и была невидимкой. Никто из присутствующих не обращал на неё совершенно никакого внимания. Причудливым образом все они были поглощены своими вторыми половинками, неважно что они делали в этот момент, — листали ленту соцсетей, спорили, кто должен готовить и что шарлотка бывает не только с яблоками, пытались сделать поделку для сына в сад или выбирали детскую обувь, — до неё совершенно никому дела не было. Она, словно находясь в беззвучии, со стороны наблюдала картину, в которой была лишней. Да, она знала, что будет тяжело, но не думала, что настолько. И, как и в случае Ангелины, возможно, это не окончательная цена, но готова ли эстонка платить?       И, наверное, только один человек в этой комнате ощущал приблизительно то же самое, выросший в многодетной семье и будучи самым младшим, а, как уже известно на опыте многих, задача самых младших — просто выжить. Он с раннего детства мечтал оказаться где-нибудь, где будет не так многолюдно, или хотя бы сделать так, что никто не будет обращать на него внимания, чтобы он больше не был тем, на кого сваливают все проделки, кого посылают в магазин и кто обычно отдувается за всех.       И вот его мечта сбылась — на него, как и на Мэрилин, совершенно никто не обращал внимания, хотя в этом зале был и его старший брат, с которым они всегда тусили вместе, и его бывшая девушка, что на самом деле особенно бесило; правда, он изо всех сил старался этого не показывать.       Олег ходил взад-вперёд с пластиковым стаканчиком кофе в руках и, сделав, кажется, уже десятый круг, наконец подошёл к Саше.       — Идём покурим.       — Потом, Олег, — отмахнулся медиум, не поднимая глаза от картонки.       — Да зачем ты этой хернёй маешься? — воскликнул Олег. — Всё равно эти поделки там никому не нужны!       — Просто хочу быть хорошим отцом, а не тем, у которого сын единственный ничего не принёс, — с этими словами Саша поднял голову и посмотрел на брата своими поразительно голубыми глазами.       Олегу стало немного, но обидно. Он впервые ощутил, что брат предпочёл семью его обществу. Как любят говорить в современных реалиях? Букет — жене, цветок — маме?       Олегу обидно. Мэрилин больно. Всё внутри обжигало, словно она выпила кислоты. Тот, кто хотел свободы и не хотел семью, хотя она просила его, сейчас сидел по локоть в белой гуаши и рисовал пальцами снеговика.       Захотелось встать и сбежать отсюда прямо сейчас, как это сделала её предшественница Софья, видимо, не выдержав идиллии бывшего возлюбленного с женой, и Мэрилин очень хорошо её понимала.       Хотела сбежать, но вместо этого послушным строем пошла на съёмку результатов прошлого испытания. Сейчас ей впервые выставят оценки.       

***

      — Добрый вечер, уважаемые экстрасенсы! — стандартно начал свою речь ведущий. Когда ему отозвался хор голосов, он продолжил: — Итак, только что с очередного испытания вернулась ослепительная тройка очаровательных женщин: Ангелина Изосимова, Ирина Игнатенко и наша дебютантка Мэрилин Керро. — Мужчина посмотрел на эстонку. — Мэри, скажите, как вам ваше первое испытание?       — Мне очен понравилось, было приятно познакомиться поближе. Мы, правда, не сошлись во мнениях, но ничего страшного — мы же разные люди. — Она жестикулировала руками.       — Я желаю вам, чтобы старт был успешным, — произнёс ведущий.       Марат не ошибся — Мэри выбила страйк из шестидесяти возможных баллов от наблюдателей. Когда озвучили последнюю, шестую десятку, по залу прокатились свист и шёпот. Никто не ожидал такого взлёта после первого же испытания.       — Мэри, я вас поздравляю! — восторженно воскликнул Марат. — По оценкам наблюдателей вы — лидер этой тройки. Мне кажется, люди действительно по вам скучали и очень рады вашему возвращению.       Мэри стеснительно улыбнулась, на щеках появились ямочки.       — Ну а сейчас мы узнаем, насколько же рады вам ваши соперники и какие оценки они вам поставят!       И здесь эстонку ожидал сюрприз — практически оглушительный успех. Влад, видимо, памятуя, что та чуть не рванула обратно в Эстонию, решил её поддержать и поставил наивысший балл, другие оценили её на восемь.       — Это очень хороший старт, Мэрилин, — Башаров снова зааплодировал.       Ведьма же расплылась в улыбке, глядя, как на специальном табло она с последнего места поднимается вверх по таблице сразу на несколько позиций. У её оппонентки Ирины оценки были ниже — наблюдатели поставили ей в среднем 7,3 балла, а коллеги-экстрасенсы не были даже настолько щедры. Оценки варьировались от пятёрки до девятки.       Последним фотографию с оценкой Ирины перевернул её муж Константин Гецати. Увидев шестёрку, Марат присвистнул.       — И главное, от кого! — он погрозил мужчине указательным пальцем. — От родного-то мужа! Константин, не боитесь, что вас ждёт дома семейная разборка? Может быть, перевернёте, пока не поздно? — спросил ведущий, скрещивая руки на груди. — А то жена обидится!       Аланский провидец тепло улыбнулся и ответил:       -Я оцениваю здесь не свою жену, а такого же профи в своём деле, как и все девять здесь стоящих. Моя жена бесценна, а вот как медиум она сегодня справилась на шесть.       — Да вы просто бесстрашный мужчина! — Башаров даже зааплодировал такому поступку.       — Секса больше не будет, — брызнув смехом, прокомментировал Влад, стоящий за два человека от Иры, хоть его комментария и не спрашивали.       Ведьма нагнулась, чтобы лучше его видеть, и лукаво произнесла, сверкнув чёрными глазами:       — Ну, у тебя — да...       Последней выслушала свои оценки Ангелина, и по баллам зрителей она выходила второй в этой тройке, а коллеги-экстрасенсы так же поставили ей восьмёрки, среди которых была одна десятка от Левина.       — Максим, я вижу, что вы выше других девушек в этой тройке оценили Ангелину. Вы даже, когда выставляли оценку Мэрилин, сказали, что поставили бы «десять», но хотите оценить другого выше, — произнёс ведущий.       Прежде чем Максим как-то успел это прокомментировать, в диалог снова вмешался молодой чернокнижник, словно Толик ему сегодня не давал покоя, всё дергая за язык.       — А вот он боится, что секса больше не будет, — он снова захохотал, — бабонька враз от тела отлучит!       Незамедлительно он ощутил, как стоящая рядом Ангелина ударила его конвертом по голове и прошипела:       — Да помолчи ты!       — Или шарлотки, — Шепс-старший подхватил настроение Влада, — больше не испечёт.       Вика, желая сделать вид, что они вообще не вместе с этим мужчиной и она не рожала ему двоих детей, спрятала лицо в ладони и пыталась подавить смешки.       — Главное, с яблоками! — подметил Влад, размахивая конвертом.       До последнего стараясь сохранить серьёзность, Марат не выдержал и рассмеялся, но через минуту прокашлялся в кулак и произнес:       — Знаете, я веду Битву с седьмого сезона, то есть уже шестнадцать лет, но у меня впервые за эти годы появилось ощущение, что я веду не Битву, а «Дом-2». Из девяти человек у нас три семейные пары — такого нельзя было придумать нарочно…       — Вот видишь, семейные! — снова захохотал Влад. Толик сегодня явно был в ударе. — Когда уже ты кольцо наденешь? — с этим вопросом он повернулся к Левину, который стоял слева от него намекая, что они одни тут не "официальные". — Бабоньке небось кольцо охота!       — У меня шишка была, — протяжно произнесла Ангелина, глубоко вздыхая и закатывая глаза. Она говорила об обычной сосновой шишке, когда-то подаренной Левиным. Женщина не задумывалась, как двусмысленно это звучит, и сколько поводов "подколоть" себя она дала.       По залу прокатилась волна хохота; кажется, смеялись даже операторы, и в итоге смазанный дубль пришлось перезаписывать.       — Итак, по мнению наблюдателей и коллег-экстрасенсов, — снова заговорил ведущий, когда все пришли в себя, — лидером этой тройки из трёх прекрасных женщин становится дебютантка Мэрилин Керро! Мэри, я вас поздравляю. Это очень хороший старт!       Готический зал снова разразился аплодисментами, а после слово дали победительнице раунда.       — Мне жаль, что Соня, которая тут была, ушла, но я рада быть тут, — совершенно искренне произнесла Мэри. Эйфория быть лидером сразу с первого испытания заглушила в ней гнетущее чувство одиночества, которое она ощущала всё это время. Мир вновь заиграл красками, и показалось, что всё ещё может быть неплохо, очень неплохо.       — Ирке спасибо скажи, — снова вмешался Влад, — это же она Соню вытурила!       — В смысле — вытурила? — нахмурился Марат, поджав губы, и тут же обратился к ведьме, продолжающей невозмутимо постукивать каблуком. — Ирина, вы как-нибудь это прокомментируете?       — Да, это я провела ритуал, чтобы Соня выбыла из проекта, — с абсолютно невозмутимым видом, как будто бы в этом нет ничего зазорного, сообщила Игнатенко.       — «До чего казалась кроткой ведьма, порчу наводя», — прошептал Костя, улыбаясь.       — Но почему, у вас случился конфликт? — искренне удивился Марат; лицо его вытянулось, хотя он прекрасно знал, в чём дело.       — Нет, — мотнула головой брюнетка, — просто мне было неприятно стоять с ней в одном Готическом зале.       — Всё дело в ревности, — в этот момент вместо Череватого слово зачем-то взял Олег. — Софья — бывшая её мужа, вот ей и не хотелось стоять рядом с ней. Всё это — неуверенность…       — Это так, Ирина? Вы действительно ревнуете мужа? — Марат с неподдельной заинтересованностью ждал ответа.       Однако вместо того, чтобы ответить Марату, она повернулась к бывшему возлюбленному.       — Неуверенность тут у кое кого другого, — сказала ведьма, глядя чёрными глазами на Олега, и ради этого она даже повернулась к нему.       Фразу о том, что после появления Керро в этих стенах жену его брата бьёт мелкая дрожь, она решила не продолжать — догадаются сами, а затем повернулась к ведущему и произнесла:       — Нет, просто когда-то она сильно оскорбила моего мужа, и мне неприятно стоять в одном помещении с человеком, который оскорбил моего мужчину.       — Так если тебе неприятно, почему ты выжила её? Могла бы сама просто уйти, — не унимался Олег.       — Почему я должна уходить? — спросила она, понимая, что ответа не будет. — Мне нравится этот путь. Я просто убрала раздражитель.       «Подсунув раздражитель моей жене», — подумал про себя Саша, прекрасно понимая всё, что она пыталась сказать, так и не озвучив.       

***

      Ира вышла из здания и, встав на крылечке, принялась ждать, пока муж подгонит машину, припаркованную с другой стороны здания. Небо, будто желая посыпать их неразумные головы пеплом, послало им мокрый мелкий колючий снег, что превращался в слякоть под ногами, едва касаясь земли. Уже середина февраля, а зимы так и не было, и, кажется, москвичи перестали на неё надеяться и начали ждать весну.       Ирина услышала хлопок тяжёлой двери и шаги. Подошедший сравнялся с ней, но она не поворачивала головы, чтобы его рассмотреть. Олег пошарил по карманам и, нащупав сигареты, открыл пачку, вытащил одну зубами, а остальные протянул Ире, кивнув: «Угощайся», мол.       — Бросила, — сухо и отстранённо проговорила она, всё ещё не глядя на него и надеясь, что это поможет не затевать разговор.       — Запрещает? — хмыкнул Шепс-младший, пряча пачку в карман.       — Просто считаю, что хорошие матери не травят своих детей никотином. Как узнала, что беременна, бросила, больше не курила.       Ведьма поёжилась; колючий снег попал за шиворот, волосы стали мокрыми, но мама давно не ругает за то, что она без шапки, а если заболеет, её обязательно вылечит самый лучший доктор.       — И мать ты прекрасная, и жена образцовая… Да вот только ходишь, проклинаешь всех направо и налево. И Соню из проекта выжила. Двуличная ты, Ира… — Надежды Игнатенко не оправдались — засранца явно тянуло поговорить.       — Ладно, — бросая слово, как мусор, ему в лицо, она дёрнула плечом. Мнение бывшего возлюбленного о ней её ни капли не волновало, ибо давно не представляло никакой ценности.       Завидев, как из-за угла поворачивает знакомый автомобиль, она стала спускаться по лестнице.       — Ну и как он? — крикнул ей вслед Олег и добавил: — Лучше меня трахается?       Резкий выкрик прилетел в спину, как снежок. Холодный, неприятный, но через секунду растает, не оставив следа. Она решила не реагировать. Не то чтобы ей было нечего сказать, — скорее, наоборот, — но не говорить же ему правду, а то расплачется, чего доброго.       — Он же у тебя весь такой застёгнутый, строгий — такой никогда шлюхой не назовёт, а тебе ведь нравилось… Так что он такого умеет? — Олегу зачем-то нужен был ответ, вот только что с ним делать, он решил едва ли.       Не дойдя одну ступеньку вниз, Ирина обернулась. Олег тут же отшатнулся — наверное, впервые со дня их знакомства в глазах бывшей возлюбленной читалось отвращение, а улыбка, мелькнувшая на лице, была по-настоящему зловещей.       — Ты знаешь, умеет. — Её голос был холодным — у правды нет температуры. — Он лучше тебя умеет любить.       Не дожидаясь реакции, она сбежала вниз и, запрыгнув на переднее сиденье автомобиля, стала пристёгивать ремень безопасности.       Через грязное от снега стекло аланский провидец посмотрел на Олега, застывшего на крыльце. Он не спрашивал, о чём они говорили — если жена захочет, непременно сама расскажет. У него к ней сейчас были вопросы другого порядка.       — Ириш, слушай, тут Ангелина с Максимом в гримёрке утром пробудили во мне интерес…       — Так, вот это очень интересно! — Игнатенко повернулась к мужу в пол-оборота, насколько позволял ремень.       — А с чем ещё бывает шарлотка, кроме яблок?       — Да с чем угодно, — ведьма широко улыбнулась. — Главное, по сезону — с апельсинами, например… Орехами...       — Сделаешь?       — У «Магнита» притормози!       

***

      На кухне вкусно пахло только что замешенным тестом и фруктами. Костя то и дело пытался украсть начинку для будущего пирога. Рядом с Ириной стоял планшет, и она готовилась полностью погрузиться в турецкую культуру и ни с чем несравнимую драму, граничащую с идиотизмом. Только на этот раз сериал был уже не про изменщика Фатиха — здесь главный герой был с явно извращённым мышлением. Ну а кому ещё придёт в голову жениться на жене покойного брата?       — Дядь Кость, составишь компанию? — в дверном проёме показалась голова мальчика, державшего в руках джойстик от приставки.       — А не поздно? — сомневаясь, спросил мужчина, видя, что уже половина десятого. — Тебе завтра в школу…       — Я тебя умоляю, — мальчик всплеснул руками и состроил гримасу, — серия только в двенадцать закончится! Она всё равно сейчас будет на всю квартиру кричать: «Кто-нибудь, толкните уже Садакат с парапета!»       Ира, слыша, как сын её передразнивает, отвлеклась и, повернувшись к нему, по-доброму сверкнула глазами.       Костя кивнул головой, соглашаясь, и, махнув пасынку рукой, произнес:       — Погнали! — Но перед тем, как выйти из кухни, чмокнул жену в щёку и взмолился: — Ты только сама никого не толкай с парапета, ладно?       Мужчины уединились за увлекательной игрой про мир гоблинов, а Ирина стояла на кухне, и сквозь быструю турецкую речь можно было расслышать некоторые русские фразы и звуки — например, как она высыпает начинку из фруктов в тесто для шарлотки и приговаривает:       — Я вообще-то думала, что мы один раз переспим, и всё, а в итоге стою и пеку ему шарлотку — как это происходит?! — Игнатенко на мгновение замолчала. — Да, блять, замочите уже эту бабку, остопиздела!       Ведьма выдохнула; на планшете появился популярный турецкий актёр Бурак Озчивит в обнимку с фикусом в золотистом горшке — это означало, что началась реклама. Ира тем временем уплыла по реке воспоминаний прямиком в тот день, где они с Костей впервые встретились после «Школы экстрасенсов»…