IX

Декабрь 2020

      Эта Битва закончилась раньше, чем предыдущая, и раньше, чем она ожидала. До финала Ирене не хватило одного-единственного шага. Войти в четвёрку финалистов она не сумела. Уходя, пообещала, что придёт снова, заверив, что, даже если ей придётся стоять в этом Готическом зале десять раз, она будет бороться. Ведьма напоследок поблагодарила всех за этот путь, за то, как она изменилась, проходя каждый этап, и стала сильнее. От тех, кто вместо неё оставался стоять в этом зале, она услышала много добрых слов — возможно, больше, чем за всю свою жизнь. Олег, с которым они тайком стали встречаться несколько недель назад, был единственным, кто не обнял и ничего не сказал на прощание. Молодой человек повесил голову и еле слышно себе под нос шептал: «Нет, я не, верю не может быть!», театрально утирая уголки глаз, — мол, посмотрите, так растрогался, что аж не сдержал скупой мужской слезы. Я такой же эмоциональный, как мой брат, любите меня так же сильно. Однако на своём месте продолжал стоять, как будто к земле прирос, в то время как его брат в такой же ситуации сказал:       — Мы с Мэри уходим вместе!       И не то чтобы ей хотелось. В конце концов, Саша для Мэри — первая любовь, Олег для Иры — «один из». Но, несмотря на это, она сама подошла, обняла его и успокаивающе похлопала по плечу.       — Дождись меня, — успеет он шепнуть ей на ухо.       Она кивнула, зная, что не дождётся. «Уходя, уходи.»       Разомкнув объятия с Олегом, Ира повернулась к ведущему и, улыбнувшись уголками губ, сказала:       — Не прощаюсь!       — Вы вернетесь на двадцать второй сезон? — спросил её Марат.       — Обязательно! — пообещала ведьма, ещё не зная, что уже сегодня вечером, совершенно неожиданно для неё самой, судьба совершит крутой поворот, и через год ей будет совсем не до Битвы, но она всё же войдёт в этот зал спустя четыре года и вместе с мужем займёт место в составе девяти сильнейших.       Ирина, выйдя из старого особняка на Басманной, пошла прочь, как говорится, куда глаза глядят. Землю мелкой сахарной пудрой неторопливо припорашивал мягкий снег. Вся Москва горела, сверкала, мигала десятками, если не сотнями, праздничных иллюминаций и гирлянд всех видов и цветов.       Огни привлекали внимание, будто пытаясь заставить людей забыть обо всех своих невзгодах, заботах, что накопились в них за этот тяжёлый, проведённый в изоляции год, и просто окунуться в предпраздничную атмосферу, ведь декабрь — «пятница года». Этот белый снег, конечно, до Нового года не долежит, за месяц непременно растает,       Поэтому, совершенно точно, стоило ловить эту волшебную атмосферу, эту магию, прямо здесь и сейчас, ибо завтра всё это станет грязью и слякотью; с рассветом они выключат огни, и мир снова станет серым.       Да, Ире ещё предстояло рассказать сыну, что она уже не выиграет «руку», и, в отличие от Мэрилин Керро, она не стала даже дважды второй. Она не стала никем и рискует остаться одной из тех, кого мельком показываю в тех самых кадрах первого выпуска. И, возможно, запомнится она людям только тем, что однажды предала Константина Гецати, перейдя из его команды в команду соперников. Ей нужно придумать, что она будет делать дальше — оставаться в Москве и строить отношения с Олегом? У неё сын, ему девять, а Олегу двадцать один — как бы потом в итоге не вышло, что она просто усыновила ребёнка… Возвращаться в Ростов к маме или бежать за тридевять земель?       В кармане, не переставая, вибрировал телефон, и этот звук никак не помогал мыслительному процессу. Видно, Шепс, не обнаружив её в гримерке после завершения съёмок, теперь атаковал звонками, но она не хотела с ним говорить, не хотела ни о чём думать — она просто шла, не прибавляя шага, и наслаждалась магией волшебства.       Никому неведомо, как сильно маленькая Ира ждала письмо из Хогвартса, как странной девочке, однажды вместе с родителями бежавшей из зоны боевых действий, хотелось быть избранной, быть волшебной! Вместо этого её чёрных глубоких глаз боялась даже родная мать, ибо вскоре после того, как Ира предсказала смерть своего отца, предсказание претворилось в жизнь. Ушёл единственный человек, который, по мнению девочки, её безгранично любил, и она осталась с матерью, которая не справлялась ни с жизненными трудностями голодных девяностых, ни с её нравом, ни с силой, что была в ней сокрыта. А Ира эту силу чувствовала и мечтала, чтобы однажды пришёл великан и помог ей попасть в Косой переулок, где каждый бы знал её имя, чтобы все проходящие мимо узнавали и здоровались, а главное, чтобы нашёлся человек, который объяснит, что делать с тем, что копится внутри.       На деле же все только тыкали пальцем в девочку в обносках, закидывали камнями, но она не плакала, а выпускала тьму, которой не могла управлять. С тех пор, как она осознала свою силу, она карала других за издевательства, а мать наказывала её за жестокость по отношению к детям. Так она и жила в вечном круге насмешек и несправедливостей, а писем с совами всё не было, как не было и красивой одежды, вкусной еды — тех вещей, которые были у одноклассниц, — и настоящих друзей. Вместо этого были аварии, в которых она чудом выживала, и совсем неприглядный образ жизни.       Вместо Хагрида однажды в её жизни возник он — гуру просветления, что провёл полжизни в индийских ашрамах. К тому моменту Ира уже долгое время занималась единоборствами, но обуздать гнев и научиться управлять им выходило едва ли. Но Свами Даши пообещал это исправить.       Она, совсем ещё юная, неокрепшая, но уже потерявшая так много и успевшая понять, что жизнь приносит только боль, смотрела на него очарованно, с открытым ртом. Ей казалось, что он знает ответы абсолютно на все вопросы. Будто бы этот прославленный телесный практик и впрямь сможет подуть на все её раны, и они перестанут болеть. Но нет, раны не затянулись; появилась зависимость от взрослых мужчин, их мнений, но избавление не пришло. Наверное, поэтому отец Артёма был весьма авторитарным человеком, намного старше неё.       С отцом её ребёнка у Иры не вышло, как не выйдет потом ещё в нескольких браках, но зато появился шрам, как у Гарри Поттера — правда, не на лбу, а на запястье, и его ей оставил не тот, чьё имя нельзя называть. Она нанесла его себе сама, в один день решив, что эта игра под названием «жизнь» ей наскучила.       Выкарабкалась и она, и ребёнок, что был у неё в утробе. Значит, кому-то она ещё была нужна, но кому и для чего — ответа на этот вопрос у неё, кажется, не было по сей день.       Ире не хотелось размышлять о смысле своего существования. Всё вокруг было наполнено магией, и ей хотелось чуда. Самого простого. Думая об этом, она стояла на переходе и ждала, когда проедут машины; именно в этот момент одна из них не пронеслась мило на скорости, а притормозила, включив аварийку.       

***

      Машина притормозила, выбив из-под колёс грязь. Ира сунула руки в карманы и даже взялась за телефон, который всё ещё продолжал настойчиво вибрировать. Жизнь научила её, что просто так перед тобой машины не останавливаются. Но когда стекло опустилось, она даже потеряла дар речи: это, кажется, оно и было — чудо, на которое она уповала.       — Ирина, здравствуй.       Все здания светились новогодней иллюминацией, весь центр был в огнях, что переливались на разный манер, поэтому разглядеть лицо того, кто притормозил перед ней, не составляло труда, да и по голосу она его сразу же узнала.       Игнатенко была так потрясена, что даже не сразу смогла разомкнуть губы, чтобы поздороваться в ответ, хотя в любой момент ему могли начать сигналить. Ей всегда казалось, что тот конфликт, который произошёл между ними в Школе экстрасенсов — нет, даже не конфликт, её предательство…       Он понравился ей ещё на том этапе, когда наставники выбирали учеников в свои команды. Конечно, она узнала Даши, но хотела попасть в команду именно к Гецати. Тьма внутри неё будто бы испытывала благоговение перед этим сильным и спокойным мужчиной, Ира же испытывала ревность к другим девушкам в команде. Он всегда был подчеркнуто вежлив и обходителен в рамках «наставник-ученица». Её женской неуемной натуре хотелось большего, а он был неприступен, как скала. От этого тьма множилась, в то время как он пытался её подавить доступными для него методами.       Ира помнит, как он сказал ей:       — В тебе есть свет, есть любовь. Ты должна нести свет. Чего ты хочешь больше — любви или ненависти?       — Любовь мне ничего хорошего в жизни не принесла, — прохрипела тогда Ира сорванным от рыданий голосом.       Костя держал дистанцию, но от неё требовал света. Почувствовав себя отвергнутой (хотя это было лишь внутри её головы — он ведь даже не давал ей повода думать о большем, чем об отношениях в рамках проекта), она вновь обратила свой взор на бывшего наставника и перешла в его команду. Похоже было, что Гецати из тех, кого предать можно только один раз — потом ты для него умираешь. Ей казалось, что он обижен и разочарован настолько, что проехал бы мимо неё в любом случае, даже если бы заметил, но нет — он остановился.       — Здравствуйте, Константин, — она наконец смогла вдохнуть воздуха и преобразовать звуки в слова, а сзади раздались первые недовольные сигналы.       — Какими судьбами? — Он прекрасно помнил — метрах в трёхстах отсюда по прямой находится тот самый особняк, сделал предположение и не ошибся.       — Просто вышла из Готзала и пошла куда глаза глядят, — сказала она как есть. У неё сейчас не было никакого желания что-либо выдумывать и приукрашивать эту жизнь; достаточно было мигающих гирлянд вокруг.       — Может, подвезти? — вдруг поинтересовался он, и по тону его голоса Ирине показалось, что это предложение было неожиданным даже для него самого, будто бы его язык сказал это против его воли.       

***

      Наверное, они сами до конца так и не поняли, как это произошло, но вот два человека, которые не виделись друг с другом полтора года, да и расстались далеко не на самой приятной ноте, оказались запертыми в тесном салоне авто, не зная о чём говорить и какие подобрать слова. Может, и не нужно было вовсе садиться в его машину, но, прощаясь там, под светом софитов, она говорила, что изменилась, что стала сильнее, мудрее, что больше она не тот затравленный зверёк, который кусал всех, кто пытался сделать ей лучше, сделать добро. Может, это неплохой повод претворить свои слова в жизнь и хотя бы извиниться перед ним за свой не самый правильный поступок? Ведь он тоже есть в списке тех, кто хотел для неё добра, утверждал, что в ней есть свет и любовь, а она его оттолкнула, как и всех.       Только оказавшись в тёплом салоне, Ира поняла, насколько замёрзла, пока шла по улице. Хоть там не было минусовой температуры, из-за слякоти и снега было довольно некомфортно, но, занятая своими мыслями, она не успела это заметить.       Она вытащила телефон и покрасневшими пальцами наконец нажала отбой. Сейчас не до Олега; позвонит потом, может быть.       — Что планируешь делать дальше? — спросил Костя, выслушав её рассказ об участии в Битве.       — Не знаю, но сказала Марату, что вернусь на следующий сезон. — Ира хмыкнула, дернув плечом.       — Хочешь побить рекорд Мэрилин Керро? — по-доброму улыбнулся он, притормаживая на красный.       — Почему бы и нет? — ведьма убрала волосы за уши и немного грустно добавила: — Должна же я хоть чем-то запомниться! — и тут же перевела тему. — А вы? — Она помнила, что за время её участия в Школе экстрасенсов они уже успели перейти на «ты», но почему-то сейчас не могла преодолеть какой-то невидимый барьер.       Мужчина прокашлялся, и по его лицу было видно, что, кажется, не знает, как это сказать, словно он и сам сомневался в правильности этого решения.       — Я в январе уезжаю в Марокко.       Ведьма даже повернулась боком на пассажирском кресле, подняв бровь от удивления, и посмотрела на него в профиль. Он почувствовал этот прожигающий взгляд чёрных глаз, даже опустил голову на мгновение.       — Решил переехать? — Сама не заметила, как вдруг выстрелило «ты», и тут же поняла, что, в общем-то, это не её дело.       — Нет, пригласили участвовать в шоу «Холостяк». Правда, теперь это будет называться «Невеста. Экстра-любовь». Буду искать свою любовь среди шестнадцати девушек, — объяснил аланский провидец, прежде чем она извинилась за излишние вопросы.       — Желаю удачи, — на сей раз голову смущённо опустила она, снова убрав за ухо непослушную прядь волос и облизнув губы. Давно забытая ревность на мгновение снова попыталась выбраться, как выпирает тесто из кастрюли, накрытой крышкой.       — Может, хотела бы поучаствовать? Могу посодействовать. Думаю, для тебя местечко найдут, — ляпнул он и уже через секунду пожалел о сказанном. Никогда в здравом уме он такого не предложил бы. Вот что бывает, когда сталкиваешься с тем, кого давно не видел, и не знаешь, как себя вести. Правду говорят, слово — не воробей. К его счастью, девушка не приняла эти слова всерьёз, только широко улыбнулась и сказала:       — Константин Константинович, вам не понравятся методы, которыми я стану справляться с другими соперницами, и всё, чем вы будете заняты — это попытками изгнать из меня тьму. Только, как показывает практика, вряд ли получится…       За окнами автомобиля стало заметно темнее — это значило, что из яркого мигающего центра они выруливали в один из спальных районов; стало быть, до её дома, куда, собственно, он ее подвозил, осталось недалеко. Сейчас или никогда.       Сквозь шутливые темы о марокканских сладостях и любви всей жизни она вдруг сказала:       — Костя, — укусила себя за кончик языка, исправилась: — Константин, я…       Притормозив и отстегнув ремень безопасности, мужчина, взмолившись, чтобы это не было, как в мелодрамах, которые по выходным крутят с утра до ночи, на мгновение перестал дышать, ожидая признания, с которым чёрт знает, что делать придётся.       — Простите меня, пожалуйста! И вы, и Сергей, и все были правы: то, что я тогда сделала — это предательство…       Он глубоко вздохнул, быстро выдохнул, радуясь, что речь не зашла о любви, и действительно поражённый её поступком. Такие, как Ира, считают себя правыми до последнего, отстаивая свою точку зрения и на смертном одре, и если уж она извиняется, то, пожалуй, правда изменилась. Он в ответ улыбнулся и только и смог выдавить:       — Всё нормально, это уже не имеет никакого значения…       

***

      Они распрощаются, и каждый до утра будет думать только о том, что за те сорок минут, пока автомобиль двигался к точке назначения, они наговорили друг другу столько вещей, которые никогда не сказали бы в других обстоятельствах. Всему виной была адская неловкость, словно они — не ученица и наставник на эзотерическом шоу, а бывшие, которые расстались не очень-то хорошо.       Ирина включит в прихожей свет, швырнёт на тумбу гаджет, который всё это время будет продолжать вибрировать в беззвучном режиме, а на экране все так же будет высвечиваться «Олег», и пройдёт на кухню, собираясь просидеть так всю ночь до утра. Снег закончился, и магия вместе с ним. Теперь придётся подумать, что делать завтра, когда наступит обычное утро.       Ещё до того, как успеет закипеть чайник, дверь на кухне приоткроется, и Артём, лохматый и в пижаме, бросится к ней, обнимет и враз загрустит, услышав, что сегодня мама угодила в «чёрный конверт».       — Тём, прекрати, это не главное! Значит, будет что-то другое, хорошее, — она присела перед ним на корточки. — Знаешь, сегодня я встретила человека, который когда-то сказал мне, что во мне есть свет…       — Кстати, кто тебя подвёз? — возбужденно выкрикнул мальчик. — Я видел в окно.       За последние полтора года его мама успела выйти замуж и развестись. Привыкать к кому-то ещё и выстраивать отношения хотелось едва ли, особенно с этим Олегом, — он даже в телевизоре ему не нравился.       — Один хороший знакомый, — сказала она тихо, потрепав мальчика по волосам, — просто знакомый.