Глава 2

Холодный ветер облизывал щёки и даже пробрался под пальто, гоняя по спине мурашки, как сорванец голубей. Но всё это меркло в сравнении с тем, что ладони Гермионы всё ещё упирались в твёрдую грудь Малфоя, а взгляд был прикован к его глазам. Сколько секунд или минут прошло, прежде чем в затуманенное сознание пробралось озарение, она не знала. Очнувшись, девушка отступила на шаг назад. Мужчина медленно убрал ладони с талии Грейнджер и отпустил её. Он продолжал смотреть прямо и улыбался уголком губ. — Вот так встреча, — не скрывая удивления, ответила Гермиона на приветствие Драко. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Жизнь полна сюрпризов, тебе ли не знать? Она слегка вздрогнула, когда он заговорил. У Драко всегда был красивый голос, но сейчас он звучал иначе — ниже, как она любила, будто его настроили специально для неё. Сердцу впервые в жизни было настолько тесно в груди, что оно остервенело билось о рёбра, пытаясь вырваться наружу. — Верно. Гермиона неловко прочистила горло, чтобы заглушить звенящую тишину, возникшую между ними. Внутри свербило от огромного количества вопросов, которые хотелось на него обрушить, но в голове всплыл образ её подарка в снежном сугробе, и в ней начала подниматься волна чего-то ядовитого. Она сжала челюсти. — Как поживает спасительница убогих и обездоленных? — привычная саркастическая манера речи осталась при нём. — И что ты здесь делаешь в канун Рождества? Гермиона фыркнула на его попытку пошутить, но, вспомнив причину своего приезда, почувствовала, как ранее вспыхнувшее раздражение угасло. — Я приехала за подарком для крестника. Уже спешу к поезду. Что здесь забыл ты? Мне казалось, ты живёшь в другой стране? Весёлость в глазах Малфоя тут же померкла. Он моргнул и перевёл взор на свои перчатки. Сложилось впечатление, что Драко испытал некий дискомфорт, неудобство… вину? — Да… я жил во Франции последние несколько лет. Думал, ты в курсе. — Была бы, если бы меня об этом оповестили. Сдержать ядовитую колкость оказалось выше её сил. Возможно, она вела себя, как маленькая девочка, демонстрируя обиду из-за его молчаливого исчезновения после всего, что между ними было… А что было, кстати? Их терпимость в отношении друг друга? Мерлин! Было для неё. Для него всё происходящее не значило ровным счётом ничего. Драко склонил голову и изогнул бровь, слегка удивляясь. — Мне кажется или это упрёк? — уголки мужских губ дрогнули. Возмущение почти протискивалось сквозь зубы, необходимость опровергнуть его домыслы танцевала чечётку на языке, но Гермионе не хотелось выставлять себя перед ним обиженной девочкой и она силилась справиться с этой слабостью. Хотя она такой и была — обиженной, оскорблённой и брошенной. Но всё это лишь её проблемы. Малфой ничего ей не должен. Она сделала глубокий вдох и ответила честно: — Я думала, что мы стали вроде как друзьями, поэтому да, мне было неприятно, что ты исчез и позже даже не написал. Его густые брови поползли к переносице: — Почему не написала сама? — Подумала, что тебе это не надо. Малфой насторожился, и Грейнджер поняла, что позволила себе слишком много для первой встречи. Просто швырнула ему в лицо претензию, но… она же человек. Неужели она не заслуживала нормальных объяснений? Мысли всё ещё крутились вокруг этого несчастного носка с её письмом. Гермиона ощутила жар, разливающийся по щекам, — он ведь читал это письмо, и теперь она выглядит, как глупая влюблённая фанатка, которая возомнила о себе невесть что. Мерлин! Драко обвёл взглядом её лицо, внимательно рассматривая, и, кажется, больше всего времени уделил губам. Как же хорошо, что на улице мороз и не придётся оправдываться за красные щёки… — Но это было давно. Всё забыто и прошло, так что не бери в голову. Так почему ты здесь? Она постаралась перевести тему, но он не клюнул на это. Малфой снова посмотрел на неё, сделал полшага вперёд и слегка улыбнулся, как бы извиняясь или собираясь сказать что-то важное, но в последний момент передумал. Он замер на этой полудистанции, стоял так близко, что Гермиона почувствовала лёгкое движение воздуха, когда он поднял руки и начал снимать перчатки. Пользуясь тем, что Драко был занят, она разглядывала его. Широкие плечи были расправлены, но в этой позе больше не просматривался мальчишка, который кичился любым проступком, тут таилась какая-то спокойная сила взрослого мужчины, которая приходит лишь с годами и пройденными бурями. На лице — безэмоциональная маска, но вот глаза определённо говорили больше, чем сказал бы он сам. Бледное серебро зрачков мерцало, как луна на поверхности замёрзшего озера — холодная и безжизненная, но со скрытой глубиной. Он смотрел изучающе, с толикой вины, словно ему действительно было жаль, что всё так вышло. Его взгляд скользнул по скулам, а затем, притянутый невидимой силой, вновь опустился к её губам. Гермиона втянула воздух, понимая, что спокойствие даётся ей всё труднее. Малфой склонил голову набок — этот жест остался с юности, но теперь в нём не было высокомерия. Сейчас это больше походило на внимательность. — Грейнджер… — низко произнёс он. В голосе прозвучала едва заметная хрипотца, которая снова заставила её сердце сбиться с ритма. Он сделал короткую паузу, явно обдумывая слова. — Я… не уверен, что всё прошло, — произнёс почти неслышно, и эта фраза повисла между ними тонкой, дрожащей нитью. — И не уверен, что хочу, чтобы прошло. Он слегка усмехнулся, почти печально, словно извиняясь за то, что говорил загадками. О чём он говорит, Мерлин его побери?! Неужели он думает, что она до сих пор влюблена в него? — Я не понимаю тебя… — сбиваясь, проговорила Гермиона. Мысли путались и хотелось кричать от недосказанности. Драко улыбнулся, а затем развёл руки и, проигнорировав её фразу, сказал: — Ты… хорошо выглядишь, — тон был непринуждённым, но взгляд скользнул по ней с таким вниманием, что у неё вновь на миг сорвалось дыхание. Если всё будет продолжаться подобным образом, она потеряет сознание. Гермиона тряхнула головой, сгоняя наваждение: — Спасибо. Ты тоже. — Я здесь по делам… — он медленно выдохнул. — Тоже покупал подарок. Она кивнула, пытаясь вернуть себе власть над собственным телом и сердцем, которые только и делали, что трепетали перед ним. Как же это глупо и даже жалко… Почему она не могла влюбиться в другого парня? Хотя что бы это исправило? Как бы сильно она ни хотела прервать этот момент встречи, ей надо было идти, потому что до отправления поезда оставалось совсем немного. — Э-м-м… Драко, мне надо… — Папа! Папа! Я нашёл! Гермиона резко обернулась и уставилась на мальчика — того самого, который отдал ей носок. Он бежал к ним, размахивая рукой с зажатой в ней игрушкой. Вскоре под лучами фонаря Грейнджер увидела, что это был поезд. «Папа»… пронеслось в мыслях. Она проследила за ребёнком, наблюдая, как он врезается в ноги Малфоя. Драко весело подхватил его на руки и выкрикнул что-то вроде: «Отлично!» Липкий страх облизал нутро, а мысли хаотично бились о черепную коробку, сея зёрна паники. Это чувство давило. «Ну конечно, он женат…» Ей почти нечем было дышать, и она прикусила щеку, чтобы снова привести себя в чувство. Тем временем Лэндон уже стоял на своих ногах и с интересом разглядывал Гермиону. — А я вас знаю… Это вы что-то там обронили, — малыш ткнул пальцем в сторону лавочки и шмыгнул носом. — Но я как будто вас ещё где-то видел… — он прищурился, пытаясь рассмотреть её внимательнее. — Правда? И где же? — через силу улыбнулась Гермиона. — Кажется… — Не докучай мисс. Кстати, это Гермиона Грейнджер — героиня войны, — перебил его Драко. — Точно! Па… — А этот сорванец — Лэндон. И хватит болтать, иначе мы опоздаем. Давай, иди вперёд. Подтолкнув мальчишку, словно желая поскорее избавиться от него, Малфой вернул всё своё внимание Гермионе. — Извини, он немного бесцеремонный — весь в мать, — он усмехнулся и прочистил горло. — Я так понимаю, нам по пути? В груди Гермионы кольнуло, но она смогла кивнуть. Он с такой теплотой смотрел на убегающего вперёд мальчика, с такой нежностью в голосе говорил о его матери, что она не выдержала и отвернулась, сделав первый шаг по направлению к станции. Наверное, она шла слишком быстро, потому что вскоре услышала позади себя торопливые шаги. — Притормози, Грейнджер! За тобой гонятся? — Прости, могу опоздать на поезд. Гермиона старалась говорить как можно безразличнее, буднично, но голос срывался и звучал слишком резко. — Успеем. Не спеши. Драко схватил её за запястье и заставил остановиться. Прикосновение током прошлось по телу. Даже сквозь плотную ткань пальто она ощутила этот поглощающий, уже ненавистный ей знакомый отклик своего тела, будто где-то под кожей проснулся зверь, который долгие годы притворялся спящим. Всё, что она испытала, увидев его сегодня, ничто в сравнении с этой горькой минутой. Это касание ощущалось, как зимнее солнце — оно не сильно грело, но светило так ярко, что заставляло прищуриться. Дискомфорт. Гермиона осторожно освободила свою руку и взглянула на него. — Холодно стало. Я уже давно на улице. Пойдём? Ветер тронул её волосы, подхватил подол пальто, а она стояла, прижатая к реальности одним его прямым, таким же бесцеремонным взглядом. Тлеющие угли былых чувств вспыхнули, но это не было огнём — скорее, возвращением старой раны, которая не болит, пока её не коснёшься. А он коснулся. — Конечно, идём. Извини, не подумал об этом. Согревающие? — Я уже, — соврала Гермиона, потому что если она почувствует тепло, то точно расплачется. Пусть холод слегка остудит то, что не должно гореть. Разве может такое быть? Между ними никогда ничего не было, чтобы её нутро так остро реагировало. Она действительно думала, что сможет забыть его, но теперь всё ощущалось сильнее, больнее. Это ненормально. В воздухе резко заискрилось, появилось голубое свечение, и перед Драко материализовался телесный патронус — росомаха. Он заговорил знакомым женским голосом: — Если ты не вернёшь мне ребёнка до наступления Рождества, будешь ночевать в сугробе. Драко хмыкнул и покачал головой: — Паркинсон, как всегда, в своём репертуаре. Вот чего точно не ожидала Гермиона, так этого… Зато теперь она поняла, кого напоминал ей ребёнок. Смесь непонимания и шока встретились на кончике языка. — Неожиданно… ты женат на Пэнси? Ты всегда говорил, что она всё равно что сестра… Он резко повернул голову в её сторону и широко улыбнулся. — Пощади, Грейнджер. Нет, Паркинсон не моя жена. Лэндон — её сын. Он напросился со мной, когда узнал, что я еду в Хогсмид. Любит поезда. Снова эта теплота в глазах человека, которого она считала закрытым и безэмоциональным, как мраморная статуя. — Он назвал тебя «папой»… Я не понимаю. — Он мой крестник. Муж Пэнси умер два года назад — родовое проклятие. Я стал чаще бывать у них. Лэндону всегда хотелось, чтобы у него был отец. Я не стал противиться, когда он начал меня так называть. Это даже забавно… и странно, с учётом того, что я не знаю, каково это — быть хорошим отцом. Драко перевёл взгляд на веселящегося впереди мальчишку, который прыгал, ловя снежинки ртом. Повисла секундная пелена тоски. Что это? Грусть от того, что ребёнок остался без отца, или же безмолвный плач по своему прошлому? Чем бы это ни было, Гермиона разглядела в нём глубоко спрятанную человечность. Внутри всё болезненно сжалось. Она молчала, не решаясь разрушить этот хрупкий момент, и лишь позволила себе сделать шаг ближе. Снег мягко скрипнул под подошвами, а холодный воздух наполнил лёгкие, придавая мыслям ясности. — Судя по той минутной сцене, что я увидела, — сказала она, улыбнувшись, чтобы придать моменту лёгкости: — Ты справляешься. Плечи Драко слегка напряглись, потом он посмотрел на неё. В сером океане сверкали отблески благодарности. Его тягучий взор патокой стекал по ней, затягивая в трепетное ожидание ответа. Сердце стучало со смесью тихого предвкушения, но он вдруг хмыкнул: — Спасительница убогих и обездоленных, — Малфой улыбался так чисто и открыто, что она переняла эту улыбку. — Ты слишком строг к себе, не такой уж ты и обездоленный… Шутка рассеяла минутную тоску между ними и повисла в воздухе их смехом. К ним присоединился смех сорванца, упавшего в сугроб. — Думаю, надо торопиться, иначе этот джентльмен разнесёт Хогсмид. За всей этой пеленой разговора Гермиона и не заметила, как бьющаяся в страхе и волнении душа успокоилась. Драко не женат, но ещё неизвестно, свободен ли он. В следующее мгновение осознание иголкой впилось в висок — зачем ей вообще это знать? Дорога до станции была быстрой. Они успели перекинуться парой слов и вот уже поднимались по ступеням. Малфой галантно предложил ей свой локоть для опоры, сжимая второй рукой ладонь Лэндона. На мгновение реальность дала трещину — со стороны они казались семьёй, и Гермионе это странно грело душу. Платформа встретила тишиной. Утоптанный сотнями шагов снег лежал здесь ровнее и поблёскивал под редкими фонарями холодным светом. Воздух был густым, пах чем-то металлическим, морозной свежестью и чем-то старым — воспоминаниями о расставаниях и встречах. Каменные арки станции нависали, как немые свидетели, а часы под сводом отсчитывали секунды особенно громко, будто торопились на встречу с судьбой. Гермиона хотела задать Драко очередной вопрос, когда вдали раздался глухой, протяжный гул. Поезд вынырнул из снежной дымки медленно и плавно. Его вагоны, покрытые тонкой коркой льда, казались темнее, чем есть на самом деле. Металл тускло мерцал, за окнами — непроглядная и таинственная темнота. Когда состав остановился, воздух вдруг стал ещё холоднее. В лицо дунул ветер, и Гермиона неожиданно почувствовала странное давление в груди — предчувствие. Этот поезд отличался от остальных. Он принёс с собой странное ощущение, и чем дольше Грейнджер всматривалась в массивный локомотив, тем сильнее ей казалось, что тот скрывает в себе нечто необъяснимое и судьбоносное.