Глава 3

Если снаружи поезд показался жутковатым, вызывающим чувство смятения, то внутреннее убранство развеяло это ощущение почти сразу, как только они переступили порог вагона. Продрогшее от холодного ветра тело окутало тепло. От такого яркого контраста по телу пробежала стая мурашек, и Гермиона повела плечом. Она сразу определила дополнительные согревающие чары в воздухе. Стены были обиты тёмным деревом, отполированным до мягкого матового блеска, в котором отражался тёплый свет небольших зачарованных факелов в стеклянной колбе. Они горели ровно, без мерцания, будто застыли. Потолок украшала тонкая резьба, переплетённая с еловыми ветвями. Хвоя источала едва уловимый аромат смолы и свежести. Между окнами тянулись гирлянды из зачарованных огоньков — таких же, как факелы на стенах, но значительно меньше. Они светились приглушённым жёлтым оттенком, как крошечные звёзды на тёмном небосклоне. Девушка заглянула в ближайшее купе — оно выглядело просторнее, чем она ожидала. Мягкие сиденья, обитые тёмно-бордовым бархатом. Небольшие столики из светлого дерева были уже накрыты: фарфоровые чашки, аккуратно сложенные салфетки, крошечные вазочки с веточками остролиста. Над каждым столиком висел колокольчик — не декоративный: он тихо звенел, если к нему прикоснуться, после чего по вагону разлетался высокий, почти хрустальный звук. За окнами — темнота и почти ничего не видно. В отражении Гермиона мельком уловила себя: раскрасневшиеся щёки и кончик носа, снежинки в волосах и мечтательная улыбка, которая, по её собственному мнению, ей шла и даже украшала. Где-то в глубине вагона играла музыка — едва слышная, похожая на отголосок старой колыбельной. Очень нежное и спокойное звучание окутывало тёплым одеялом и расслабляло. Тревога, принесённая с платформы, отступала. Однако она ещё никогда не ездила на таком поезде раньше. Грейнджер хоть и не часто передвигалась таким способом, но точно знала, что между Лондоном и Хогсмидом курсировали всего три поезда, и его среди них не было. — Добро пожаловать в «Серебряный странник» — поезд для тех, кто находится в пути, даже если сам ещё не осознал, куда направляешься. Перед ними появилась красивая молодая девушка с угольно-чёрными волосами, пронзительно голубыми глазами и фарфоровой кожей. Она была одета в лиловый юбочный костюм и широко улыбалась. — Да мы вроде знаем… едем домой, — хмыкнул Драко, положив одну руку на плечо Лэндона. — Прекрасно. Тогда мы точно доставим вас до цели, ведь дом там, где счастливо сердце. Девушка загадочно улыбнулась, пристально вглядываясь в их лица. Гермиона переглянулась с Драко, теряясь в замешательстве. Она хотела было спросить про поезд, но вдруг за спиной незнакомки появился молодой мужчина в тёмно-синем костюме. — Рад приветствовать вас. Располагайтесь, мы обещаем вам увлекательное путешествие со всеми удобствами. Эта парочка так широко улыбалась, что на секунду стало жаль их щёки. Выглядели они необычно, да и в целом вели себя эксцентрично. Какое путешествие? Чтобы добраться до Лондона, требовалось всего несколько часов. — Э-м-м… спасибо. Потрясающе, но я почему-то не помню такой поезд… — начала она, но не смогла закончить фразу, так как мужчина с воодушевлением спросил: — А вы часто путешествуете? — Нет. — Тогда откуда вам помнить его, мисс? — он приподнял бровь и так же загадочно улыбнулся. Гермиона ощутила странное смущение и настороженность. — Меня зовут Арден, а это моя дорогая жена Лиора. Она проводит вас к вашим местам. — Если вам что-то потребуется, будьте спокойны, мы узнаем об этом, — улыбнулась девушка. Ровная спина, элегантно сложенные руки, безупречная улыбка. Она была приятной на вид, но что-то в ней, да и в её муже, выбивалось из привычной нормальности. Её брошенная фраза прозвучала… подозрительно. Внутреннее чутьё заставило насторожиться. — Вы женаты и работаете вместе? — спросил Драко. — Любовь — редкий дар судьбы, нельзя растрачивать время на разлуку. — Мой дом и сердце там, где мы вместе, — добавила Лиора. Драко кивнул и сжал губы в тонкую линию. Гермионе показалось, что он еле сдерживал себя от того, чтобы не скривиться из-за приторности данной ситуации. В чём-то она разделяла его мнение. Их речь была нарочито возвышенной, почти патетической, словно они формулировали не мысли, а какие-то клише, уместные скорее для страниц романа, чем для обычного разговора. Малфой вскинул брови и почти развернулся, намереваясь избавиться от беседы. И сама Гермиона уже хотела извиниться и отправиться к своему месту, как вдруг голос подал Лэндон: — А вы управляете этим поездом? — в его тоне слышался нескрываемый интерес. — Да, мой юный друг. Хочешь посмотреть, как это происходит? — Да! — Лэндон, — одёрнул Драко мальчика, но его тут же перебили: — Не беспокойтесь, мистер, мне только в радость. — Я потом приведу его к вам, — подхватила Лиора. Нахмурившись, Малфой с сомнением смотрел на Лэндона несколько секунд, но всё же сдался под натиском огромных, блестящих детских глаз. Арден протянул руку Лэндону, и они отправились в головной вагон поезда. Отвязавшись от Лиоры, Грейнджер посмотрела на Малфоя. — Тебе было так же странно, как и мне? — Да. Они как будто немного… того, — он повертел ладонью в воздухе, и она прыснула со смеха. — Э-м-м… может быть, сядешь с нами? Кроме нас в купе больше никого, в поезде вообще мало людей. На самом деле он сказал правду — Гермиона увидела лишь пару заполненных купе. Возможно, ещё кто-то находился в других вагонах, но проверять это не было смысла. Зачем? Недолго думая, она кивнула, внутренне предвкушая возможность насладиться обществом Драко и выведать о его жизни побольше. Малфой помог ей снять пальто и она заняла противоположное сидение. Но ожидание захватывающей беседы схлестнулось с неловкой паузой, повисшей паутиной в дальнем углу. Липкой, навязчивой, от которой сложно избавиться. Она не могла сформулировать нормальный вопрос, каждый раз теряясь, как какая-то девчонка. Пару раз встретившись c ним взглядами, Гермиона поняла, что эта тишина ощущалась так лишь для неё. Драко с нескрываемым интересом разглядывал ведьму, совсем не заботясь о том, что это могло вогнать её в краску, но она воспользовалась его приёмом и стала рассматривать в ответ. Внутри снова разлилось это щемящее чувство — он был невероятно красив. Малфой сидел напротив, их разделял лишь стол. Он казался выточенным изо льда — холодным, чистым, опасно привлекательным. Тёмный костюм сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи и ровную линию спины, которая преломлялась лишь слегка. Неповторимый шарм очаровывал своей силой. Уголок губ приподнят в едва заметной фирменной усмешке. Его мимика всегда оставалась скупой, но оттого и выделялась. Стоило ему наклонить голову, приподнять брови, сказать пару слов своим пьянящим голосом — и всё внимание приковывалось к нему. В Драко таилось что-то хищное, тщательно скрытое под слоями воспитания и светского лоска. Он знал себе цену, знал, что может завладеть любым собеседником так, чтобы тот выполнил его волю. И Гермиона была уверена, что сдалась бы при любых обстоятельствах, если бы он решил применить на ней эту магию. — Как поживаешь?.. — У тебя кто-нибудь есть? Одновременно заданные вопросы вызвали улыбки. Драко выдохнул и, откинувшись на спинку сидения, лениво щёлкнул пальцами, отчего горячий ароматный чай, заботливо приготовленный Арденом заранее, магическим образом начал разливаться по чашкам. В одну из них он добавил ложку сахара, бросив на удивлённую Гермиону хитрый взгляд из-под ресниц. По-озорному усмехнулся и пододвинул ей ёмкость. — Э-м-м… спасибо. А откуда ты знаешь, что я пью чай с одной ложкой сахара? — Я подумал, что твои привычки вряд ли поменялись, — сделав глоток, он элегантно поставил чашку обратно на стол. — Красные перчатки, сумка на кнопке, потому что так быстрее открыть, пара локонов убрана назад, чтобы волосы не мешали, ну и… рискнул предположить, что «чайные» предпочтения остались неизменными. Удивление колыхалось в воздухе так же натурально, как и жидкость в её чашке. Она глупо, по-совиному хлопала глазами, глядя прямо на него. Неужели он запомнил все эти вещи? Даже не так… Неужели он вообще это заметил? — Это удивляет. Правда. Я знала, что ты внимателен к мелочам, но чтобы настолько и к таким незначительным… — Незначительным… — усмехнулся он и уставился в окно, словно там можно было что-то рассмотреть. Затем Малфой закинул ногу на ногу и взглянул на неё. — Я вернулся в Лондон. Планирую продолжать своё дело тут. Я реставратор артефактов, частное лицо. Работал в основном по индивидуальным контрактам, а также с музеями. Надеюсь, что всё получится и здесь. Гермиона внимательно слушала, улавливая, с какой заинтересованностью и любовью он говорил о своём деле. Реставратор артефактов… довольно редкая профессия в Британии. Ей лично не хватало такого специалиста, который мог восстанавливать магию и чары вместо того, чтобы уничтожать. Для неё это было удивительно, ведь она не думала, что Малфой вообще начнёт работать. — Это увлекательно, — наконец произнесла она мягко, с искренним интересом. — Тебе очень нравится эта деятельность, да? Он вновь усмехнулся — почти незаметно, словно это наблюдение попало точно в цель. — Да. Мне нравится сама мысль, что я сохраняю, восстанавливаю то, что дорого другим. Эта фраза отозвалась в ней горечью. Гермиона отвернулась, чувствуя, как между ними снова натягивается тонкая, невидимая нить напряжения. Сохранить дружеские отношения с ней ему не удалось. Ей стоит задать ему вопрос об этом несчастном носке, иначе она сведёт себя с ума, но гордость не позволяла открыть рот и собрать буквы в те самые необходимые слова. — А мы с тобой почти коллеги, я — ликвидатор проклятий, — проговорила она, всячески пытаясь отогнать от себя всполохи воспоминаний. — М-м-м, это значит, что я смогу обращаться к тебе за помощью? Обычно мы с коллегами часто работаем в паре. Перспектива того, что они смогут встречаться чаще из-за работы, сладко грела и гладила по голове её маленькое, тайное предвкушение. Она украдкой улыбнулась этой мысли. Как же глупо, Мерлин! Но Гермиона — взрослый человек, ей надо прощупать почву. Возможно, Малфой сможет ответить ей взаимностью, так почему же не помечтать? — Ты на мой вопрос не ответила, — Драко вырвал её из потока мыслей. — У тебя есть кто-нибудь? Она прищурилась, пытаясь разобраться в характере его интереса. Женская интуиция начинала что-то подозревать. — М-м-м, нет. Я слишком занята работой, — вздохнула она, пробуя на вкус горечь этих слов. На самом деле у неё совсем ни с кем не клеилось. Гермиона пыталась завести отношения дважды, но всё увенчалось полным провалом и разбитым сердцем. Один оказался изменником, другой — охотником за славой. В обоих случаях она не испытывала особой привязанности к этим людям. Скорее ей хотелось нормальных отношений — как у всех, но судьба, видимо, имела на неё другие планы. — А ты? — Нет. Я пытался построить отношения, вернее моя мать пыталась женить меня, — он грустно хмыкнул. — Вот только я быстро понял, что человек совершенно не мой, поэтому сказал ей об этом честно. Предпочитаю правду в таких вопросах, какой бы горькой она ни была. Вдохнув большой глоток воздуха, Гермиона почувствовала, как что-то в груди неприятно сжалось. Делая глоток чая, она прокручивала в голове его ответ. Внутри росло тихое, сдержанное негодование: его фраза говорит о честности, но при этом он выбросил её признание, словно оно не имело значения. Да, он был молод и прошло много времени, но она не могла отделаться от ощущения, будто её попытка откровенности являлась для него просто незначительным белым шумом. И хоть она и не собиралась устраивать сцену, но холодная искра раздражения прошла по позвоночнику, заставив плечи напрячься, а сердце биться быстрее. — Всё в порядке? — он обеспокоенно смотрел на неё. По всей видимости, внутреннее состояние отразилось на ней внешне. — Угу. Прекрасно, — резче, чем следовало, ответила девушка. В очередной раз его фраза вкрутилась в висок, подобно шурупу. Слова свербили и раздражали. Она не попадала в категорию тех, кто был достоин объяснений, или в чём там было дело? — Значит, ты из тех, кто заботится о чувствах других? В этот раз в голосе сквозила отчётливая резкость. — Стараюсь… — замешкавшись, он попытался сказать что-то ещё, но не успел. — И давно? Просто интересно. Насколько я тебя помню, ты не особо думал о чувствах других в школе. Фраза била наотмашь, но Гермиона рвала этот лоскуток доверия между ними, опираясь лишь на свою злость. — Что случилось? Она сжала челюсти с такой силой, что стало больно. Грейнджер всегда умела контролировать эмоции, отдавала предпочтение холодному рассудку, но она никогда не терпела этого пренебрежения, лжи и гадкого отношения к себе. То есть о других он думает, а о ней не надо? Стараясь сохранять ровный тон, посмотрела ему прямо в глаза и ответила: — Кажется, не каждый достоин твоей правды. Обида верховодила, как жокей конём. Терпение рушилось под её натиском. Те самые чувства, нуждавшиеся в его правде и засевшие глубоко на несколько лет, вдруг всплыли на поверхность и покрылись грязной, вязкой плёнкой лицемерия. Девочка внутри плакала. Драко нахмурился, сжимая пальцы вокруг чашки. Он был насторожен, но старался сохранять спокойствие. — Я просто сказал, что пытаюсь быть откровенным… — Тогда будь откровенным со всеми. Нельзя одним говорить всё, а других оставлять в неведении. Разве это честность? В вагоне стало тихо. Напряжение между ними можно было резать ножом. Малфой почти истерично усмехнулся. Он провёл рукой по волосам и наклонился вперёд, уставившись на неё неверящим взглядом. — Да в чём дело? — раздражённо спросил он. — А дело в том, Малфой, что когда выбрасываешь подарок с откровениями от девушки, то нужно быть честным и с ней. Она резко поднялась на ноги, задевая край стола, отчего он чуть пошатнулся. Боль отозвалась в мышцах, теперь появится синяк. Нелицеприятная истина, брошенная ей секунду назад, так и не отразилась пониманием на лице Драко. Он так же резко поднялся и схватил её за руку. Гермиона почувствовала кончиками пальцев волну раздражения, которую тот пытался сдержать. — Что ты сказала?! Объясни, — потребовал он. Но ведьма рывком выдернула руку из его цепкой хватки и сделала шаг к выходу. — Думаю, я лучше вернусь к себе. Хорошей дороги. — Стой… Продолжение его фразы заглушил счастливый вопль Лэндона, вернувшегося в купе. — Папа! А ты знал, что… Его перевозбуждённый мозг, затопленный новыми знаниями, выдавал одну порцию информации за другой. Он наперебой с самим собой всё сыпал и сыпал фактами, не давая Малфою остановить его. Тем временем взъерошенная Грейнджер ретировалась в своё купе, захлёбываясь в несправедливости и обиде. И то, как же неразумно она себя повела, поняла лишь сейчас. Девушка приложила холодные руки к горящим щекам в надежде успокоиться, но тщетно. Она не помнила, чтобы хоть раз так реагировала на что-либо. Даже когда узнала об измене своего бывшего, она бросила лишь одну фразу: «Пошёл вон», — и вырвала эту страницу из жизни. Так что произошло сейчас? Почему Драко так действовал на неё? Почему глупая первая влюблённость пятилетней давности так остро режет? Бросив сумку на стол, Гермиона выбежала из купе и направилась в уборную в надежде, что вода остудит разбушевавшееся сердце. Крутанув вентиль, окунула лицо в холодную жидкость; дрожа от озноба, с силой выдохнула и посмотрела в зеркало. Стыд тут же расцвёл на щеках. Ей казалось, что импульсивность давно осталась позади, но Драко и это его самодовольное лицо, кажется, выскабливали в ней остатки. Она не должна была такое говорить и обязательно извинится, но не сейчас. Сейчас ей хотелось успокоиться и снова всё обдумать. Выйдя из уборной, она тут же вернулась. Выглянула из укрытия, видя Малфоя возле своего купе. Он посмотрел по сторонам и, не заметив девушки, отправился к себе. Широкие плечи были напряжены, на лице — серая хмурость. Он не понял. Неужели забыл? От этого стало ещё больнее. Через какое-то время Грейнджер вернулась к себе и плотно закрыла дверь. Она непременно извинится за резкость, но не за слова, и постарается оставить этот эпизод своей жизни позади. Какое-то время девушка всё ещё варилась в собственных мыслях, потеряв счёт времени. За окном мелькали тёмные снежные шапки деревьев — иногда можно было разглядеть, как ветер срывал верхний слой снега и кружил его в воздухе. Так беззаботно, легко и никакого Малфоя, выкорчёвывающего душу одним лишь своим присутствием и глупыми словами. Гермиона не заметила, как прикрыла веки всего на секунду, а затем резко раскрыла. Засыпать не стоило, иначе головная боль будет преследовать её до конца вечера, а сегодня как-никак Рождество. Это означало, что разговоры с Джинни на кухне продлятся до утра. Приняв решение взбодрить себя тёплым чаем, она уже почти наполовину наполнила чашку ароматным напитком, когда уловила предчувствие, отдалённо напоминающее то, что испытала на перроне. Что-то изменилось, что-то привычное… Она резко поставила чашку на стол и бросила взгляд в окно. Шапки деревьев больше не двигались. Поезд остановился.