Часть 8

Несколько дней после истории с Зимой пролетели в тревожном ожидании. Лейла почти не появлялась дома, проводя время в разъездах по поручениям Бригады. Из Москвы через цепочку проверенных людей пришло срочное и важное дело. Речь шла о заброшенном заводе ЖБИ на окраине. По информации Саши, через этот завод один из нечистых на руку «цеховиков», связанный с московскими партнерами, организовал канал отгрузки дефицитной электроники мимо общей кассы. Задача Лейлы была ювелирной: проверить складские журналы, оценить объемы «левака» и найти хоть одну «бумажку» — накладную или расписку, которая указывала бы на конкретного человека. Работа для юриста. Но в реалиях девяностых это означало ночную вылазку на охраняемую территорию.

***

Поздним вечером, переодевшись в темные, не стесняющие движения джинсы и толстовку, Лейла проверяла снаряжение в прихожей: фонарик, перчатки, набор отмычек (подарок Пчёлкина) и, конечно, ПМ в кобуре под мышкой. Из гостиной за ней внимательно следил Марат. — Ты куда? — спросил он, стараясь звучать небрежно, но в глазах читалась тревога. — Дела, — коротко бросила она, натягивая куртку. — Опасно? — Не больше обычного. Спи здесь, если хочешь. Ключ под ковриком. Она выскользнула из квартиры, оставив его с его беспокойством.

***

Вылазка на завод прошла как в тумане. Пахло ржавчиной, пылью и холодом. Она, как тень, скользила между огромными цехами, ее фонарик выхватывал из мрака остовы станков. В конторе начальника сдвинуть замок оказалось делом пары минут. И вот она сидела за чужим столом, листая в луче света потрепанные журналы. Цифры говорили красноречивее любых слов — масштабы воровства были колоссальными. Она сделала несколько снимок на маленький «мыльничный» фотоаппарат и нашла пару перспективных накладных, сунув их во внутренний карман. Уже на выходе, пересекая открытую площадку между цехами, она почувствовала неладное. Тишина была неестественной. Инстинкт, выработанный в Москве, заставил ее резко отпрыгнуть в сторону и пригнуться. Раздался резкий, сухой хлопок, и где-то позади нее звонко ударила пуля о металлическую балку. Второй выстрел прозвучал почти сразу. Острая, жгучая боль пронзила плечо, отбрасывая ее вперед. Не раздумывая, она кубарем скатилась в ближайший проем, сорвав с предохранителя ПМ. Ответные выстрелы гремели где-то в темноте, но она уже бежала, прижимая руку к сочащейся кровью ране, теряясь в лабиринте мертвых цехов. Домой она добиралась, истекая кровью и злостью, на попутках, пряча лицо в воротник куртки. Было уже далеко за полночь. Вставив ключ в замок дрожащей рукой, она едва переступила порог. В прихожей, на табуретке, спал Марат. Он вздрогнул и проснулся. — Лейла? Боже, что с тобой? — его голос сорвался на шепот, когда он увидел ее бледное лицо и темное пятно, расползающееся по рукаву. — Помоги… — выдавила она, прислоняясь к косяку. — Аптечка… в ванной. Он не растерялся. Метнулся в ванную, вернулся с зеленым ящиком с красным крестом. Действовал быстро и четко, будто его много раз учили этому. Помог ей снять куртку, разрезал ножницами ткань толстовки. Рана была неглубокая, но болезненная — пуля пробила мышцу, оставив рваный след. — Господи… — бормотал он, обрабатывая рану перекисью. Руки его дрожали, но движения были уверенными. — Кто это?.. Те самые? — Не знаю, — солгала она, стиснув зубы от жжения. — Охрана, наверное. Попалась. — Надо было мне с тобой, — сжал он кулаки, и в его глазах стояли слезы бессильной ярости. — Я бы им… — И тебя бы подстрелили, — резко оборвала она его. Потом, увиде его отчаяние, смягчилась. — Спасибо, Мар. Ты молодец. Действовал правильно. Он молча закончил перевязку, завязал бинт аккуратным узлом. Потом поднял на нее взгляд — серьезный, взрослый. — Ты же не скажешь брату? — Нет. — И ему? — он кивнул в сторону окна, имея в виду Вадима. — Тем более. Он кивнул, понимающе. В этот момент между ними возникла новая, крепкая связь — связь обшей тайны, доверия, которое не требовало лишних слов. Он стал тем единственным человеком в Казани, перед кем она могла быть уязвимой, не боясь осуждения или паники.

***

Прошло два дня. Рана затягивалась, но ноющая боль напоминала о себе при каждом движении. Лейла собралась на новое дело — на этот раз предстояла встреча с представителем одного из заводов-смежников по поводу долга, который Бригада выкупила за копейки, а теперь собиралась вернуть в полном объеме с солидными процентами. Дело было нервным, требовало собранности и железных аргументов. Перед уходом она заглянула в гостиную. Марат, уже чувствуя себя почти хозяином, разбирал ее старые кассеты с музыкой. — Ты надолго? — На пару часов. Ведра с картошкой чистить не надо, — улыбнулась она. — А то, — он криво усмехнулся. Она ушла, оставив его за прослушиванием какого-то старого альбома «Кино».

***

Примерно через час в дверь раздался четкий, уверенный стук. Марат, надеясь, что это Лейла вернулась, крикнул «открыто!» и не отрываясь от магнитофона. Дверь открылась, и на пороге возник Вадим Желтухин. Он был один. В темной кожаной куртке, с холодным, оценивающим взглядом. Его глаза мгновенно сфокусировались на Марате, который сидел на ее диване, в ее домашних тапках, и листал ее журналы. Вадим шагнул внутрь, медленно закрывая за собой дверь. Он знал, что пацан ночует здесь — тот вечер, когда они встретили их с Наташей после драки, все расставил по местам. Но он думал, что это на пару ночей. А тут… обжился. — Лейла дома? — спросил он, и его голос был ровным, но в нем чувствовалась легкая, холодная нотка. — Нет, по делам ушла, — поднялся Марат, настороженно выпрямляясь. — Что передать? Вадим прошел вглубь комнаты, окинул взглядом интерьер, будто проверяя, все ли на месте. Его взгляд скользнул по разбросанным вещам Марата, по дивану, застеленному для сна. — Устроился, я смотрю, — произнес он безразличным тоном, но в воздухе повис немой вопрос: «Надолго ли?». Марат почувствовал тяжёлый и злой взгляд, тщательно скрываемой под маской равнодушия. Он пожал плечами. — Временно. Пока со своим батей не разберусь. — Понятно, — Вадим кивнул. Он подошел к полке с книгами, взял в руки один из юридических томов, полистал. — И как… гостеприимство? Не надоел еще хозяевам? — Лейла не жалуется, — парировал Марат, чувствуя, как назревает конфликт. Вадим обернулся и посмотрел на него прямо. В его глазах читалась не столько злоба, сколько легкое раздражение и то самое, неподдельное удивление, что пацан все еще здесь. — Слушай, пацан… — он сделал шаг вперед, и его фигура вдруг показалась Марату огромной. — Ты тут как… свой человек. Это трогательно. Но не засиживайся. У всех есть своя жизнь. Понимаешь? Марат хотел огрызнуться, сказать что-то резкое, но вдруг увидел в глазах Вадима не злость, а что-то другое. Озабоченность? Защиту? Он не понимал этого взгляда. — Я ей не мешаю, — тихо сказал он. — Я не про это, — Вадим покачал головой. — Просто знай меру. Она не твоя личная нянька. Он еще раз окинул взглядом комнату, словно запоминая каждую деталь, каждый признак присутствия другого мужчины. Потом кивнул Марату и вышел, не попрощавшись. Марат остался стоять посреди комнаты, чувствуя странную смесь обиды и понимания. Он был не враг Вадиму, он был… помехой. Камешком в ботинке. И это осознание было горьким. Когда вернулась Лейла, он не стал рассказывать ей о визите. Он просто спросил: — Лейл, а я тебе не мешаю? Честно? Она посмотрела на него с удивлением, потом положила руку ему на плечо. – Нет, Мар. Ты не мешаешь. Ты помогаешь. Не говори больше такой бред. С тобой гораздо лучше, чем одной в такой квартире. И это была правда. В его присутствии было что-то, что напоминало ей о простой, нормальной жизни, которой у нее никогда не было. И она была готова защищать этот хрупкий островок нормальности от любых бурь, включая ревность казанского лидера.