Часть 9

Вечерний воздух был наполнен предвкушением праздника, когда Лейла готовилась к выходу. Ее черное шелковое платье мягко облегало фигуру, а медные волосы были уложены в небрежную, но элегантную прическу. Под пальцами она ощущала шрам на плече — немое напоминание о той опасной ночи на заводе. Шрам уже зажил, но иногда напоминал о себе легким покалыванием, словно предупреждая о чем-то. Звонок Наташи застал ее врасплох. Подруга говорила взволнованно, сбивчиво: – Лейл, представляешь, я совсем забыла тебе сказать! Послезавтра же день рождения! Хочу в общаге отметить, с девочками... Но едва Лейла успела ответить, как на том конце провода раздался властный мужской голос, который она узнала бы из тысячи: – Дай сюда. Последовала короткая перепалка между братом и сестрой, после которой Вадим твердо заявил: – Забудь про общагу. Будем праздновать в "Снежинке". В семь вечера. Жду тебя там. В его голосе внезапно появились мягкие нотки: – Лейла, для меня это важно. Хочу, чтобы у Наташи был настоящий праздник. И я очень хочу, чтобы ты пришла. Она не смогла отказать. Что-то в его тоне заставило ее сердце учащенно забиться.

***

«Снежинка» оказалась уютным, даже милым кафе с затемненными окнами, неброской, но добротной мебелью из темного дерева, мягким светом абажуров и приглушенной музыкой из колонок — что-то среднее между «Ласковым маем» и инструментальными композициями Поля Мориа. Сегодня оно было закрыто для посторонних. В центре главного зала стоял большой стол, застеленный белой скатертью и буквально ломящийся от угощений: там были и традиционные салаты «Оливье» и «Селедка под шубой», и нарезки, и горячее в серебряных подносах, и несколько видов соков и газировки, и, конечно, бутылки с советским шампанским и армянским коньяком. Вечер в "Снежинке" начался с теплой атмосферы и смеха. Вадим встретил их у входа — он выглядел невероятно притягательным в темно-синем костюме, который идеально сидел на его фигуре. Его глаза задержались на Лейле дольше, чем было необходимо, и в них читалось неподдельное восхищение. – Ты выглядишь потрясающе, — произнес он тихо, помогая ей снять пальто. Его пальцы слегка коснулись ее обнаженных плеч, и по ее телу пробежали мурашки. За столом царила оживленная атмосфера. Тетя Люда, родственница Наташи, с любопытством расспрашивала Лейлу о Москве: – И как ты, молодая девушка, в таком большом городе устроилась? Небось, женихов там полно было? Лейла улыбнулась, чувствуя на себе пристальный взгляд Вадима: — Работала в юридической фирме, тётя Люда, — плавно ответила Лейла. — Помогала иностранным компаниям наши законы понимать. Зарплата хорошая была, в валюте. Я даже стала совладелицей — у нас с партнёрами общее дело. — Совладелицей? — переспросила тётя Люда, впечатлённо подняв брови. — Да ты деловая женщина! А сколько лет-то тебе? — Возраст не главное, тётя Люда, — улыбнулась Лейла. — Главное — голова на плечах и желание работать. — Ну уж нет, что ты! — всплеснула руками другая родственница. — Такая красивая девушка! Наверняка, кто-нибудь был? Какой-нибудь директор? — Были знакомые, — уклончиво ответила Лейла, чувствуя, как Вадим напрягся. — Но ничего серьезного. Работа занимала все время. Тут в разговор вмешалась мать Вадима, мудрая женщина по имени Галина Ивановна. Она положила руку на руку Лейлы: — Детка, не слушай ты их. Деловая женщина — это похвально. Сама всего добилась. А насчет личной жизни... — она многозначительно посмотрела на сына, — всему свое время. Вот, кстати, у меня племянник один есть, Сережа. Очень хороший мальчик, инженер на заводе. Не познакомить вас? Вадим резко обернулся, и его лицо на мгновение стало каменным. — Мама, хватит. Лейла сама разберется, с кем ей знакомиться. Не успокоилась и тетя Зина: – А у меня сын, Витя, в военном училище учится. Красивый такой, статный. Как-нибудь обязательно познакомлю! Лейла,чтобы смягчить ситуацию и перевести тему, решила немного приоткрыть завесу, но в безопасном ключе. – Спасибо, конечно, но, честно говоря, в Москве у меня и так была большая компания друзей. Мы всегда держались вместе. Как одна семья. Я даже стала одним из соучредителей нашей компании. — Она сделала небольшую паузу, видя, как Вадим замер с бокалом в руке. – Так что времени на личную жизнь почти не оставалось. А мои друзья... они у меня как старшие братья. Так опекали, что ни один кавалер и близко подойти не мог. Всех отпугивали. Говорили: «Наша Лейла никому не достанется». Особенно Пчела и Космос — они были самыми строгими моими телохранителями. Чтобы разрядить обстановку, Лейла начала рассказывать забавные истории о своих московских друзьях. Она говорила о Космосе, который однажды на спор съел три порции самого острого соуса в ресторане, а потом целый день ходил с красным лицом и говорил, что это аллергия на работу. О Пчеле, который всегда за любой движ. О Филе, который в самые серьезные моменты мог рассмешить до слез своими шутками. Однажды один слишком настойчивый ухажёр подарил мне огромный букет. Так Космос его так «вежливо» проводил до машины, что тот потом месяц по другой стороне улицы ходил. — Она рассмеялась, и её смех прозвучал искренне, но в нём была и горькая нотка правды. Вадим внимательно слушал, его взгляд стал еще более оценивающим. – А как отдыхали? — спросила одна из подруг Наташи. – По клубам московским похаживали? Лейла рассмеялась: – Еще бы мы с Пчелой и Космосом объездили все приличные места. Витя у нас был главный по развлечениям — всех знал, везде свои люди. Как-то раз в одном клубе ко мне пристал какой-то тип, так Космос его так вежливо отвел в сторону, что тот потом извинялся передо мной у всего бара. А Филька мог заставить всю танцплощадку ржать до слез своими историями. – Она рассказывала с легкостью, но внутри все сжималось от ностальгии и боли. Вадим слушал, и в его глазах читалось смесь интереса и ревности: – Похоже, у тебя там была настоящая семья. Лейла встретила его взгляд: – Да. Они стали мне родными. В этот момент к Лейле подошел симпатичный молодой человек — друг одной из подруг Наташи. Он начал оживленно рассказывать о новом фильме, и Лейла с удовольствием поддержала беседу. Но едва парень коснулся ее руки, как между ними возник Вадим. – Артем, — его голос прозвучал тихо, но со стальными нотками. – Наташа тебя ищет. Немедленно. Когда смущенный молодой человек ретировался, Вадим повернулся к Лейле: – Потанцуем? Он не ждал ответа, просто взял ее за руку и повел в центр зала. Его объятия были крепкими и уверенными, а движения — плавными и точными. – Ты сегодня невероятна, — прошептал он, его губы почти касались ее виска. – Я не могу отвести от тебя глаз. – Ты тоже выглядишь весьма неплохо, — парировала она, чувствуя, как учащенно бьется ее сердце. – Всё для тебя, — он притянул ее ближе, и их тела почти слились в танце. В это время за столиком одна из теток, мать Вадима, женщина с усталым, но умным и добрым лицом, тихо сказала Цыгану, кивая в сторону танцующих: – Смотри-ка, наш-то расправил крылья. Давно я его таким не видела. Прямо светится весь. – Ага, — хмыкнул Цыган, с наслаждением потягивая коньяк. – Рыжая заноза в сердце сидит крепко, мамаша. И, похоже, достала уже до самого нерва. – Она хорошая, — задумчиво сказала женщина. – Не в пример тем, пустым куклам, что он раньше приводил. В глазах ум есть. И сила настоящая. Ему бы такую. Он с такой не заскучает и с пути не собьется. Позже,когда Вадим отошел распорядиться насчет торта, она подошла к нему сама, поправив ему воротник. – Вадик, — сказала она мягко, но с материнской твердостью. – Она тебе нравится, я вижу. Сильно. Он кивнул,не отрицая, следя взглядом за Лейлой через зал. – Так что ты медлишь? Хватайся, пока другие не перехватили. Видела, как на нее мужики смотрят? Вон тот медик так и вовсе глаз не сводит. Бери быка за рога, сынок. Такая не будет ждать вечно. Она не из тех, кто будет играть в кошки-мышки. Его взгляд снова нашел Лейлу, и в его глазах вспыхнула новая, хищная решимость.

***

Позже, во время перерыва, Лейла вышла в дворик покурить. К ней присоединились Марат, а затем Вадим и Лапоть. Когда Лейла достала свою массивную Zippo с гравировкой советской звезды, Марат ахнул: — Офигеть! Настоящая Zippo! Откуда она у тебя? Лапоть свистнул, поджигая зажигалку: —Смотри-ка, Желтый, столичная работа. Не иначе, как из московских кругов. Вадим взял зажигалку, его пальцы слегка коснулись ее ладони: – Подарок? — спросил он спокойно. – Подарок, — подтвердила она, встречая его взгляд. – От кого-то особенного? - в его голосе прозвучала легкая ревность. – От человека с безупречным вкусом, — улыбнулась она. Но настоящий фурор произошел, когда настало время подарков. Лейла вынесла элегантную коробку. – С днем рождения, Наташ! Люби себя, расти большой! Та, сгорая от любопытства и предвкушения, с визгом принялась развязывать сложный бант. Наконец крышка была снята, и из массы мягкой тонкой бумаги на нее смотрело ослепительное чудо — дубленка из мягчайшей белой овчины мехом внутрь, изысканного, безупречного кроя, с пышным меховым капюшоном, отделанным шелком. Это была не просто дорогая вещь; это была вещь из другого мира, из тех московских ателье, о которых в Казани только слышали легенды. В зале повисла ошеломленная, гробовая тишина. Даже музыка на мгновение стихла. Все замерли, уставившись на подарок. – Лейла... — прошептала Наташа, касаясь меха дрожащими, почти благоговейными пальцами. – Это... это же... Боже мой... — Она не могла подобрать слов. Она подняла дубленку, и та легла на ее плечи с легкостью пухового одеяла, сидя идеально, будто была сшита именно на нее. Белоснежный мех оттенял ее румяные щеки и светлые волосы, делая ее похожей на ангела или снежную королеву из хорошей сказки. – Откуда? Это же целое состояние! – Пустяки, — махнула рукой Лейла, поймав на себе удивленный, изучающий взгляд Вадима. – Для тебя, Наташ, ничего не жалко. Заказывала у одного мастера в Москве, он делает такие вещи на экспорт. Носи на здоровье. – Боже... я не знаю, что и сказать... — Наташа крутилась перед зеркалом, не в силах оторвать взгляд от своего отражения. Подруги окружили ее с восторженными визгами и прикосновениями к драгоценному меху. Одна из них, с нескрываемой завистью в голосе, спросила Лейлу: «Как с тобой вообще дружить? Ты всем таким подарки даришь?» Вадим подошел ближе. Его взгляд, опытный и цепкий, скользнул по едва заметной фирменной бирке, мелькнувшей изнутри. Его брови чуть приподнялись. Цена, которую он мысленно прикинул, была заоблачной даже для него, привыкшего к большим деньгам. – Щедро, — тихо, только для нее, сказал он Лейле. В его глазах промелькнул тот самый крошечный, но острый как бритва вопрос, то самое сомнение. – Очень щедро для скромного юриста из московской конторы. Очень. Но он тут же погасил его,поддавшись общему восторгу и счастью сестры. – Но по-королевски. Она этого достойна. Выглядит потрясающе. Цыган, наблюдавший за сценой, громко рассмеялся: – Ну, Желтый, кажется, твоей сестре теперь не страшны никакие морозы! В такой шубе она хоть на Северный полюс отправляйся! — Он подмигнул Лейле: – Девушка, да вы понимаете в подарках! Теперь Наташка у нас как снежная королева! Вадим подошел ближе, его глаза изучали подарок с профессиональным интересом: Вечер близился к концу. Вадим нашел Лейлу у бара и по джентльменски взял ее за руку: – Спасибо, что пришла. Ты сделала этот вечер особенным. Завтра я заеду за тобой. Хочу показать тебе кое-что важное. Он не спрашивал — он утверждал. И в его глазах горел такой огонь, что она могла только кивнуть. Когда они выходили из кафе, Вадим на прощание поднес ее руку к губам. Его поцелуй был легким, но обжигающим. — До завтра, — прошептал он, и в его голосе звучало обещание. Лейла чувствовала, как ее сердце бешено колотится. Она понимала, что игра входит в новую, опасную фазу. Вадим больше не просто наблюдал — он действовал. И где-то глубоко внутри она понимала, что хочет этого больше всего на свете. Но когда она посмотрела ему вслед, то увидела в его глазах не только восхищение, но и тень сомнения. Он был очарован ею, но теперь в его душу закрались вопросы. Кто она на самом деле? Что за секреты скрывает ее прошлое? И что за мир она принесла с собой из Москвы? Ответы на эти вопросы он собирался найти. Сам.