Глава III: Семейные отношения

      После ухода Моррисона и женщин, в помещении воцарилась тишина. Данте, который уже успел расправиться с первым куском пиццы, уселся обратно в своё кресло. Воздух наполнился запахом сыра и колбасы, он с наслаждением откусил ещё один кусок, прикрыв глаза.       — Ты бы попробовал, — проговорил он, обращаясь к Вергилию. — Это лучшее, что есть в этом мире.       Вергилий, который до этого сидел неподвижно, не поднимая головы, наконец, посмотрел на пиццу в руках Данте, затем на его довольное лицо. В его глазах отразились и презрение, и лёгкое любопытство.       — Я предпочитаю не засорять свой организм такой нездоровой пищей, — спокойно, но с оттенком надменности произнёс Вергилий.       Данте рассмеялся, его смех был громким и беззаботным.       — Не выпендривайся и ешь, — сказал он, протягивая ему кусок пиццы. — Ты столько времени провёл в аду, что, наверное, уже и забыл, что такое настоящая еда.       Вергилий поморщился, но осторожно взял пиццу, откусил маленький кусочек, и его лицо мгновенно изменилось. Он почувствовал вкус, который был ему незнаком, но в то же время очень приятен.       — Ну как? — спросил Данте, улыбаясь.       Вергилий прожевал, его взгляд стал более задумчивым.       — Это… не так уж и плохо, — ответил он, осторожно откусив ещё один, уже побольше.       Данте улыбнулся и откусил от своей пиццы.       — Я же говорил! Это и есть вкус жизни. — Мужчина удовлетворённо вздохнул. — Думаю, ты будешь спать наверху. Там как раз есть свободная комната.       Внезапно, двери агентства распахнулись с таким грохотом, что Данте, замерший с куском пиццы во рту, вздрогнул. В проеме стоял Неро, с капюшоном, надвинутым на глаза, его фигура казалась тенью на фоне уличного света.       — Неро, скучал по мне, пацан? — весело спросил Данте, его улыбка была такой же широкой и беззаботной, как всегда.       Но Неро не ответил, лишь медленно пошёл к Данте, его взгляд был холодным, полным ярости и разочарования. Он остановился в нескольких шагах от мужчины, его кулак сжался. Данте, наконец-то почувствовав, что что-то не так, перестал улыбаться. Неро, не говоря ни слова, резко замахнулся и ударил Данте по лицу, так сильно, что тот отлетел в сторону, врезавшись в диван. Охотник замер, его глаза расширились от удивления. Он не ожидал такого.       — Это за то, что врал, — тихо, но с таким напором, что слова прозвучали как удар грома, сказал Неро.       Данте поднялся с пола, его рука медленно потянулась к носу, из которого текла кровь, не успел даже ответить, как Неро вновь замахнулся и ударил его, второй раз. На этот раз Данте упал на пол.       — Это за то, что ударил меня перед уходом, — прорычал Неро, его голос был полон боли и ярости.       Вергилий, который до этого сидел неподвижно, поднял голову. Он смотрел на эту сцену со спокойствием, его взгляд был нечитаемым. Неро, наконец-то, повернулся к нему.       — Я хочу с тобой поговорить, — сказал он, его голос был низким, полным гнева.       — Мне не о чем говорить с тобой, — холодно и бесчувственно ответил Вергилий.       — Ты серьёзно? — его слова прозвучали резче удара хлыста. — Сначала делаешь вид, что готов вцепиться в глотку, говоришь что не уступишь мне, а теперь… даёшь заднюю?       Тишина в агентстве повисла тяжелым покрывалом. Сквозь приоткрытое окно тянуло запахом дыма и бензина — где-то за кварталом кто-то поджег мусорный бак, часы на стене лениво отсчитывали секунды, и каждый их щелчок будто давил на виски.       Не выдержав, Неро достал книгу из-за пазухи и со всей силы кинул её в лицо Вергилия.       — Что, испугался? — бросил Неро. — Жалкий…       Вергилий даже не позволил себе гримасы боли, глаза сузились, холодные, как клинок, готовый рассечь воздух. Ответа не последовало. Только резкое движение.       Его удар был молниеносен. Неро, не успев закончить фразу, полетел через дверь, словно выброшенный бурей. Деревянные створки разлетелись в щепки, а он, ударившись о мокрый асфальт улицы, перекатился и встал.       Вергилий вышел следом. Его шаги были размеренными, как поступь палача. Данте только устало вздохнул, не двигаясь с места.       — Серьёзно? — пробормотал он себе под нос, наблюдая за разворачивающимся спектаклем.       На улице всё кипело. Неро бросился первым. Его меч рассекал воздух, разгоняя в стороны капли дождя. Каждое движение было полным боли, обиды, но не ненависти. Вергилий же встречал удары холодной, выверенной точностью.       — Ты даже не смотришь на меня всерьёз! — выкрикнул Неро, перехватывая удар и врезая кулаком в челюсть Вергилия. — Тебе плевать, да?!       — Жалкая попытка, — холодно ответил тот.       Их клинки сталкивались снова и снова, искры сыпались в темноту. Каждое столкновение гремело по улицам, словно выстрел. Асфальт трескался, стены домов осыпались пылью.       Данте уже сидел на ступени крыльца, вяло потягивая пиво из банки, будто наблюдал за повторяющимся старым фильмом. Но даже его глаза немного прищурились — слишком уж напоминало это прошлое.       — Ты… — дыхание Неро сбивалось, но он снова бросался вперёд. — Ты жалкий ублюдок!       Окружающий воздух завибрировал, рассекаемый двумя клинками. Вергилий занёс Ямато, и сталь свистнула, разрывая пространство. Неро отбил удар, но его замах был на долю секунды медленнее. Лезвие Вергилия скользнуло по его груди, разрывая ткань и кожу. Из глубокой полосы брызнула кровь, горячая и густая, заливая футболку.       Неро зашипел от боли, но, скрипнув зубами, вскинул свой меч. Контрудар алой королевой встретил катану Вергилия с таким грохотом, что металл завыл, а искры осыпали их, словно огненный дождь. Вергилий, не моргнув, развернулся и ударил ещё раз. Клинок вошёл в плечо Неро на несколько сантиметров, с мерзким хрустом прорезав мышцу.       — Чёрт…! — выдохнул Неро, и, в ответ, демоническая рука с силой ударила Вергилия в рёбра. Удар был чудовищный: кажется даже Дантк услышал, как хрустнули кости, воздух со свистом вырвался из его лёгких. Но Вергилий даже не упал — лишь шагнул назад, оставляя на полу следы крови, капающей из уголка рта.       Он перехватил Ямато и нанёс стремительный удар. Клинок рассёк предплечье Неро почти до кости, из раны хлынула алая кровь, обдавая стены и асфальт алыми брызгами. Неро, взвыв, перешёл в яростную атаку: его меч вонзился в бок Вергилия, пробивая его.       Но мужчина лишь ухмыльнулся — и со звериной скоростью полоснул катаной по ноге Неро. Лезвие рассекло бедро, и он рухнул на одно колено. Боль пронзила тело, будто само пламя прожигало его изнутри.       Они оба уже были окровавлены, изранены, дыхание вырывалось рывками. Если бы не регенерация, оба бы уже умерли от тяжёлых ран. Наконец, после очередного яростного столкновения, оба разлетелись в разные стороны. Мечи скрежетнули об асфальт, дыхание обоих было тяжёлым, но ни один не собирался сдаваться.       Ничья.       Данте, оценив ситуацию наконец встал. Его шаги были неторопливыми, голос спокойным, но в нём чувствовалась усталость.       — Вы двое, если продолжите в том же духе, разнесёте полквартала. Может, хватит уже?       Ответа не последовало.       Неро, тяжело дыша, снова поднялся в стойку, стиснув рукоять Алой королевы. Он посмотрел прямо в глаза Вергилию и усмехнулся, слизывая кровь на губах:       — Ну что, старик… уже выдохся?       Вергилий слегка приподнял бровь, его губы тронула едва заметная тень усмешки. Воздух ещё дрожал от сражения, будто сама реальность не могла сразу успокоиться после столкновения двух одинаково упрямых сил.       Вергилий поднялся, катана всё ещё в его руках, остриё блестело в свете фонарей, окрашенное в красное. Он смотрел на Неро, тяжело дышащего, с окровавленным плечом и рассечённой щекой. В этом взгляде не было привычного холодного презрения — только внимательность, почти исследовательский интерес.       «Нет. В его чертах нет ничего от неё, кроме этой дьявольской ухмылки. Ни внешность, ни голос, ни движения. Но характер… упрямство, непреклонность, это безумное упорство, с которым он снова и снова поднимается, несмотря на раны. Это — точно от неё.»       Вергилий медленно выдохнул, убрал катану в ножны. Его движения были точными, отточенными, словно он ставил точку в какой-то личной главе. Выпрямился, поправил воротник своей жилетки, и голосом, в котором не слышалось ни капли иронии, произнёс:       — Я признаю, Неро. Тебя… и твою силу.       Ни Данте, ни Неро не были готовы услышать это. В тишине эти слова прозвучали, как раскат грома. Вергилий развернулся и спокойно ушёл в агентство, будто ничего и не было. На мгновение воцарилась гробовая тишина. Неро тяжело выдохнул, пытаясь осознать только что сказанное. Его сердце гулко билось в груди, кровь ещё сочилась из ран, но он даже не чувствовал боли. Данте, нахмурившись, бросил взгляд на дверь, а потом — на Неро.       — Ну и денёк, — протянул он, подходя ближе. Его рука мягко, но уверенно легла на плечо племянника. — Видишь? Даже старик-ледышка умеет признавать чужую силу. Это что-то да значит.       Неро резко обернулся, взгляд вспыхнул — не от боли, не от усталости, а от той самой ярости, которая всегда бурлила внутри. В одно движение он оттолкнул руку Данте, сжал кулак и со всей силы ударил его в грудь с такой силой, что Данте с грохотом впечатался в стену, оставив на штукатурке глубокую трещину. Он рухнул на пол, кашлянув и всё же ухмыльнувшись, даже с трудом поднимаясь на локти.       — Ха… разве я так сильно похож на грушу для битья? — усмехнулся он сквозь зубы.       — Да пошёл ты! — рявкнул Неро, его голос сорвался на крик. Он больше не мог находиться здесь — в этом месте, полном напряжения, в воздухе которого всё ещё висел запах крови, стали и слишком много недосказанного.       Развернувшись, он направился прямо по улице. Площадь перед агенством снова окутала тишина, только ветер колыхал ветки деревьев и где-то вдалеке выл мотор проезжающего байка. Данте, откинув голову к стене, позволил себе короткий смешок.       — Семейка Спарды, чёрт возьми… — пробормотал он, ощущая, как от смеха саднит сломанное ребро. — Всегда все проблемы решаются кулаками.       Данте поднялся, с усилием выпрямляясь. Его ладонь машинально потянулась к челюсти, которую ощутимо ломило после удара. Он провёл рукой по лицу, морщась и ухмыляясь одновременно, и задержал взгляд на уходящей спине Неро.       «Чёртов мальчишка… » — пронеслось в голове. — «Почему я вообще должен разбираться в этих проблемах? Это сын Вергилия. Пускай он сам и разбирается. Его кровь, его ответственность.»       Но мысль не давала покоя. Вергилий — тот самый, кто умел лишь отталкивать, отрезать, закрываться, никогда и ни за что не станет пытаться наладить мосты. Он всегда предпочитал одиночество вместо слабости. И, как бы Данте ни пытался убедить себя в обратном, он прекрасно знал — ждать от брата шага навстречу бессмысленно.       Данте выдохнул, тяжело и протяжно, словно выпускал из себя застоявшийся груз. Рука снова легла на лицо, закрывая глаза.       — Я всего лишь хочу, чтобы у нас была нормальная семья… — сорвалось тихим шёпотом, почти молитвой, в пустоту.       Эти слова растворились в воздухе, никем не услышанные. Он ещё несколько секунд стоял в тишине, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом развернулся и направился внутрь агентства. Скрип половиц под его шагами звучал особенно громко, будто весь дом прислушивался к его признанию.

***

      Ночь была тягучей, вязкой. Ветер гнал по улицам обрывки мусора, фонари мигали, будто не выдерживая напряжения, царившего в городе. Но Неро шёл вперёд, не разбирая дороги. Его сапоги тяжело ступали по асфальту, оставляя за собой следы крови.       Раны пульсировали, каждая — как раскалённый нож под кожей. Но куда сильнее болело внутри. «Я признаю тебя и твою силу».       Слова Вергилия эхом отдавались в голове, и чем дальше он уходил от агентства, тем громче они звучали. Они должны были значить что-то. Должны были дать облегчение, но вместо этого внутри рвалось что-то острое, обжигающее.       «Плевать мне на это признание, я никогда не пытался добиться этого. Почему он так спокоен? Бросил меня, встретил спустя только лет, только и делает, что воротит нос и не идёт на контакт.»       Неро стиснул кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, в груди всё сжалось, дыхание сбивалось. Его всегда подстёгивала злость, заставляла двигаться вперёд, но сейчас ярость смешивалась с пустотой. С тем, что он сам не понимал, чего хочет.       Он вспомнил холодный взгляд Вергилия — чужой, отстранённый, и только в один миг, будто случайно, в нём мелькнуло что-то похожее на сомнение. Может быть, сожаление, или это всего лишь показалось.       «Почему он остановился? Рассматривал меня, а после ушёл, будто что-то осознал.»       Дом встретил его тишиной. Словно сама реальность дала ему убежище, где можно выдохнуть, но внутри ничего не менялось. Слова отца жгли, раны ныли, а мысли, как демоны, не оставляли его в покое.       — Неро! — голос Кирие пробил тишину. Она появилась в дверях, глаза расширились от ужаса. — Ты… Боже, ты весь в крови!       Он не остановился, прошёл мимо, сбрасывая сапоги и куртку, которая хлюпнула, пропитанная алыми пятнами. Сел на стул, обхватив лицо руками. Тишина тянулась, Кирие не спешила говорить, только осторожно шагнула ближе.       Неро тяжело выдохнул, не поднимая головы, слова застревали в горле. Он чувствовал, как в груди всё кипит: злость, боль, обида, и вместе с тем — странная пустота, которую не мог объяснить. Вероятно, Нико уже сказала девушке о том, что Данте и Вергилий вернулись. Нико всегда рассказывала Кирие всё, что происходило вокруг.       — «Я признаю тебя и твою силу»… — глухо произнёс он, наконец отнимая руки от лица. — Вот что он сказал.       Кирие замерла, в её взгляде промелькнула тень понимания, она медленно подошла ближе, опустилась рядом с ним на колени, её руки коснулись его плеч. Он резко поднял голову, и в глазах бушевал шторм.       — И что мне теперь делать, Кирие?! — сорвался он, голос дрогнул, будто рвался наружу изнутри. — Сделать вид, что всё в порядке? Что это всё нормально? После того, что он сделал? После того, что… он…       Его голос надломился, он не смог договорить, гнев задушил слова, оставив только дыхание — тяжёлое, рваное.       Кирие не стала перебивать. Просто шагнула ближе и обняла его, прижав к себе, несмотря на кровь, которой он был перепачкан.       — У каждого свои причины вести себя так, как сейчас, — тихо сказала она, её голос звучал мягко,. — Это нормально, что ты злишься. Нормально, что пока не можешь принять и осознать всё произошедшее. Ты имеешь право на эту злость, Неро.       Он сжал кулаки, дыхание было тяжёлым, грудь будто стесняло что-то внутри.       — Но со временем, — продолжила Кирие, мягко гладя его по волосам, — придёт понимание, а с ним и смирение, может быть… прощение. Нужно дать время себе, Вергилию, всем вам. Не торопи это.       Слова её звучали как тихий шёпот, но каждый звук проникал в него глубже клинка. Постепенно дыхание Неро начало ровняться, глаза закрылись. Он позволил себе, впервые за этот день, просто облокотиться на её плечо.       За окном дул ветер, тихо шуршали листья, и в этой тишине его внутренний ураган на миг стих — не исчез, но дал передышку.