Глава VIII: Семейная идиллия

      — У тебя руки не отвалятся, — Данте фыркнул и хлопнул его по плечу. — Мы же теперь семья, забыл? Так что добро пожаловать в суровую реальность.       Вергилий медленно перевёл тяжёлый, испепеляющий взгляд с плеча, которого только что коснулась рука брата, на окружающий их хаос. В этой захламлённой, пропитанной пылью и застарелым запахом дешёвого пойла комнате его терпение начало трещать по швам.       Прошло несколько недель с того момента, как старший близнец окончательно осел в агентстве. И если к шуму ночных улиц и неоновым бликам за окном ещё можно было привыкнуть, то жизнь под одной крышей с Данте оказалась изощрённой пыткой.       Утро в «Devil May Cry» начиналось не с тишины, а с того, что Данте, пошатываясь, брёл к холодильнику, чтобы достать банку пива. Мусорные корзины давно сдались под натиском коробок из-под пиццы, источающих въедливый аромат чеснока и пепперони. Повсюду валялись неоплаченные счета — красные, жёлтые, белые бумажки покрывали некогда респектабельный стол, словно опавшие осенние листья, напоминая о вечных долгах.       — Ты живёшь хуже, чем низшие демоны в самых смрадных кругах ада, — процедил Вергилий. Его авторитарная натура просто не могла мириться с этим гнетущим упадком. — Это не дом. Это свинарник.       Данте, уже успевший сделать глоток из помятой банки, лишь лениво отмахнулся, усаживаясь на край заваленного журналами стола.       — Расслабься, Верг. Это называется «творческий беспорядок». К тому же, у нас всё равно нет денег на уборщицу. Леди забрала последние наличные на прошлой неделе.       Вергилий резко сократил дистанцию. Быстрым, почти неуловимым движением он вырвал банку из рук брата и с ледяным спокойствием вылил её содержимое прямо в ближайшую переполненную мусорку. Воздух мгновенно стал тяжёлым, пропитанным озоном и напряжением.       — Эй! Это был мой завтрак! — возмутился Данте, сверкнув глазами.       — Твой завтрак, как и твой образ жизни, ведёт к абсолютной деградации, — отчеканил старший брат, разворачиваясь к нему. — Если я вынужден делить с тобой эту территорию, я не потерплю грязи. Ты сейчас же возьмёшь тряпку и метлу, Данте. Иначе я вышвырну твои вещи в окно. Включая твою нелепую гитару.       Данте упрямо вздёрнул подбородок. Его рука рефлекторно дёрнулась, словно в поисках рукояти меча. Столкновение их взглядов высекало невидимые искры — упорное сопротивление против железной воли. Но что-то в глазах Вергилия — непреклонная, почти отцовская строгость — заставило младшего брата тяжело выдохнуть и отступить.       — Ладно, мамочка, — саркастично протянул Данте, пиная ногой пустую коробку. — Но готовка сегодня на тебе. Раз уж мы играем в примерную семью, я не собираюсь давиться сухими крекерами.       Вергилий ничего не ответил, лишь слегка дёрнул уголком губ в подобии холодной усмешки.

***

      Пока Данте, ворча под нос проклятия, принялся сгребать многовековую пыль и выносить горы картона, старший полудемон спустился на кухню. Здесь дела обстояли немногим лучше, но, по крайней мере, плита функционировала. Закатав рукава идеально чистой рубашки, Вергилий окинул строгим взглядом скудные припасы в холодильнике. Готовка требовала точности, выдержки и идеального порядка — качеств, которых у него было в избытке.       Аккуратно нарезая овощи ровными, симметричными кубиками, он впервые за долгое время почувствовал странное, почти пугающее спокойствие. Бытовуха, от которой он так открещивался, парадоксальным образом заземляла его, возвращая в ту жизнь, которой у них с братом никогда не было.       Вергилий действовал с той же хирургической точностью, с какой обычно орудовал Ямато. На старой, скрипучей кухне агентства воцарился непривычный, почти пугающий порядок. Овощи были нарезаны идеально ровными, симметричными кубиками, мясо шкварчало на сковороде, источая густой, дразнящий аромат, а сам старший Спарда, даже без своего тёмного плаща, выглядел так, словно командовал легионом, а не приготовлением ужина.       Данте ввалился в помещение громко, шаркая подошвами ботинок. Уборка, занявшая у него от силы полчаса, явно вымотала его больше, чем затяжная битва с ордой демонов. Он с шумом втянул носом воздух, и его глаза хищно блеснули.       — Пахнет так, будто я умер и попал в рай, — протянул он, бесцеремонно протягивая руку к разделочной доске, чтобы стянуть кусок ветчины.       Пальцы Данте не успели коснуться цели. Вергилий, не оборачиваясь, неуловимым движением перехватил его запястье. Хватка была стальной.       — Ещё одно движение, и я отрежу тебе пальцы, — ровным, ледяным тоном произнёс Вергилий. — Ты не вымыл руки после того, как возился с мусором.       — Ой, да брось, микроб демону не товарищ! — Данте упрямо дёрнул руку на себя, но старший брат не отпускал. — Дай сюда, я с утра крошки во рту не держал!       — Дисциплина начинается с малого, Данте. Отойди.       Вместо того чтобы отступить, младший близнец с вызовом упёрся свободной рукой в столешницу и попытался оттеснить Вергилия плечом. Это стало роковой ошибкой. Вергилий резко развернулся, используя инерцию брата против него самого, и швырнул Данте в сторону кухонного островка. Охотник на демонов с грохотом врезался в шкафчик, дверца которого жалобно хрустнула.       — Ах так?! — Данте мстительно усмехнулся, хватая с полки первое, что попалось под руку — увесистый бумажный пакет с мукой, — и метнул его прямо в голову брата.       Вергилий инстинктивно отбил снаряд предплечьем. Пакет с треском разорвался, и кухню мгновенно заволокло плотным белым облаком. Густая мучная пыль осела на безупречно чистой рубашке Вергилия, на его суровом лице и волосах. Секундная тишина была нарушена тихим, угрожающим рычанием старшего брата.       Через мгновение кухня превратилась в поле боя. Это не была битва насмерть — скорее первобытная, агрессивная возня двух сверххищников, выясняющих, кто в стае главный. Они сцепились в клубок, снося табуретки, опрокидывая кастрюли и размазывая белую пудру по всему полу. Данте смеялся, уворачиваясь от хлёстких ударов, в то время как Вергилий, чьё хвалёное самообладание дало трещину, пытался прижать этого невыносимого идиота к полу.       — Эй, мальчики, мы не вовремя?       Насмешливый женский голос заставил обоих замереть. Вергилий как раз прижимал Данте коленом к полу, занеся кулак для очередного удара, а руки младшего брата мёртвой хваткой вцепились в воротник старшего.       В дверном проёме стояли Триш и Леди. Триш, скрестив руки на груди, с лёгкой, язвительной полуулыбкой наблюдала за этой абсурдной картиной. Их демонические сущности сейчас казались нелепыми на фоне муки, покрывавшей братьев с ног до головы. Леди же, поправив на плече ремень Калины Энн, обвела взглядом основное помещение агентства, оставшееся за спиной, а затем перевела взгляд на разгромленную кухню.       — Знаете, — Леди хмыкнула, стряхивая невидимую пылинку со своего рукава, — я вообще-то шла сюда с намерением выбить из тебя часть долга, Данте. Но, должна признать... в гостиной стало подозрительно чисто. Ни коробок из-под пиццы, ни пустых бутылок, ни грязных носков. Я уж испугалась, что ты помер, а агентство заняли чистоплотные сквоттеры.       Триш тихо рассмеялась, глядя на побагровевшее от гнева и покрытое белой пылью лицо Вергилия.       — Но вижу, кулинарные курсы и семейная терапия проходят с переменным успехом. Что готовим? Мучную запеканку с кровью демонов?       Вергилий медленно, с достоинством оскорблённого императора, поднялся на ноги, отряхивая брюки, хотя это уже не имело никакого смысла. Данте остался лежать на полу, лишь закинул ногу на ногу и ухмыльнулся девушкам снизу вверх.       — Да вот, — Данте стёр муку с носа, — приучаю братишку к прелестям домашнего очага.       Вергилий не проронил ни слова. Его лицо, обычно напоминающее высеченную из бледного мрамора маску, сейчас выражало лишь холодную, концентрированную ярость, которую не могла скрыть даже осевшая на скулах белая пыль. Он медленно, с убийственным спокойствием, стряхнул муку с плеча — жест, полный ледяного достоинства, резко контрастирующего с абсолютной абсурдностью кухонного погрома. Данте, всё ещё валяясь на полу среди перевёрнутых табуреток, растянул губы в своей фирменной, нахальной ухмылке.       — Не дуйся, братишка, — хмыкнул он, лениво закладывая руки за голову, словно отдыхал на шезлонге. — Считай это боевым крещением. Кто-то же должен был научить тебя, что домашний быт — это не только ножом махать, но и уметь вовремя пригнуться.       Воздух вокруг Вергилия внезапно исказился, плотно завибрировав от мощного всплеска чистой демонической энергии. Пространство разрезал характерный хрустальный звон, и в то же мгновение ослепительно-синий призрачный клинок материализовался прямо из ниоткуда. Смертоносное остриё со свистом рассекло сгустившуюся атмосферу и с глухим ударом вонзилось в деревянный пол всего в миллиметре от виска Данте, намертво пригвоздив край его алого плаща к доскам. Данте даже не дрогнул. Он лишь скосил глаза на пульсирующую магией сталь, а затем снова перевёл насмешливый взгляд на старшего близнеца.       — Нервный ты какой-то сегодня, — констатировал он, ничуть не смутившись.       Триш, наблюдавшая за этой сценой с нескрываемым весельем, изящно оперлась бедром о дверной косяк. Её светлые волосы тускло блеснули в полумраке агентства.       — Как же я рада видеть вашу трогательную семейную идиллию, — произнесла она с бархатистой иронией в голосе, обводя взглядом разруху. — Вы двое просто излучаете братскую любовь. У меня аж слёзы наворачиваются на глаза.       Она шагнула вперёд, и каблуки её сапог гулко стукнули по очищенному полу гостиной.       — Но мы с Леди зашли не только для того, чтобы насладиться этим высокодуховным зрелищем. У Моррисона появилось новое дело. И, судя по его тону, там всё весьма серьёзно.       Леди кивнула, поправляя ремень тяжёлой базуки на хрупком плече, и скрестила руки на груди, ожидая реакции братьев.       — Работа грязная и, как обычно, не терпит отлагательств, — продолжила Триш, грациозно поводя плечом. — Мы бы взяли её сами, но у нас с Леди уже есть свои планы на вечер. Так что мы решили по-соседски скинуть этот заказ вам. Учитывая, что вы, как я погляжу, полны нерастраченной энергии... почему бы вам не направить её на демонов, вместо того чтобы разносить собственную кухню?       Вергилий наконец перевёл свой тяжёлый, пронзительный взгляд с распластанного на полу брата на девушек. Призрачный клинок с тихим звоном растворился в воздухе, оставив в изувеченной доске лишь глубокую, слегка дымящуюся щель. Данте неспеша поднялся, отряхивая полы плаща от налипшего теста и муки, и смахнул белую пудру с лица. Он бросил быстрый взгляд на шкварчащее на плите мясо, которое чудом уцелело во время их потасовки, а затем широко улыбнулся.       — Дело от Моррисона, говоришь? — Данте потянулся, с хрустом разминая затёкшие плечи. — Ну, раз уж ужин всё равно задерживается... Выкладывай, что там за работёнка.

***

      Тяжёлые, свинцовые тучи безжалостно раздавили бледный лунный свет, погрузив старинное кладбище Святого Христофора в кромешную тьму. Густой, молочно-белый туман холодными щупальцами стелился по влажной земле, оплетая покосившиеся чугунные ограды и истёртые временем гранитные надгробия. Воздух здесь был спёрт и неподвижен, пропитан въедливым запахом гниющей листвы, сырой земли и тем тошнотворным, металлическим привкусом демонической скверны, который братья Спарда узнали бы из тысячи.       Задание, переданное Моррисоном, на первый взгляд казалось банальной рутиной — локальная вспышка активности в восточном некрополе. Но стоило им переступить кованые ворота, как стало ясно: это не просто кучка случайных гулей. Кладбище дышало первобытной злобой. Данте шёл впереди, его красный плащ казался единственным ярким пятном в этом монохромном, мёртвом мире. Он расслабленно покачивал Дьявольским мечом, закинутым на плечо, но под этой напускной беспечностью скрывалась звериная готовность к прыжку.       Вергилий двигался следом, бесшумно, словно выходец из тех самых могил, мимо которых они проходили. Тёмный плащ едва колыхался, а идеальная осанка выдавала непреклонную внутреннюю дисциплину. Его пальцы, обтянутые кожей перчаток, привычно и надёжно покоились на рукояти Ямато. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь хрустом мелких веток под тяжёлыми ботинками Данте.       — Жутковатое местечко, — хмыкнул младший брат, пинком отшвыривая с тропинки чей-то позеленевший от мха череп. — Прямо располагает к семейным прогулкам. Не находишь, Верг?       — Твоя потребность заполнять тишину бессмысленным трёпом утомляет, — холодно отозвался Вергилий. Его ледяной взгляд непрерывно сканировал пелену тумана. Пространство вокруг них искажалось, вибрировало от скрытого напряжения. — Сосредоточься. Мы здесь не одни.       И словно в подтверждение его слов, земля под ногами глухо застонала. Треснула массивная гранитная плита неподалёку, и из разверзшейся пропасти хлынул поток пепла и чёрной грязи. Из тумана, издавая гортанный, булькающий рёв, начали выступать деформированные силуэты. Костяные наросты, сросшиеся с кусками могильных плит, превратили низших демонов в подобие уродливых живых статуй.       Бой начался без предупреждения, резкой вспышкой агрессии.       Данте с хищной ухмылкой ринулся в гущу врагов, превращаясь в смертоносный красный вихрь. Его клинок с тошнотворным хрустом дробил костяную броню, а выстрелы из Эбони и Айвори разрывали ночную тишину, освещая хмурые лица каменных ангелов жёлтыми вспышками. Вергилий же был воплощением безжалостной элегантности. Он не тратил лишних движений. Быстрый, едва уловимый глазу выпад, серебристая вспышка обнажённого Ямато, чёткий щелчок ножен — и трое демонов позади него медленно оседают на землю, разрубленные на идеальные симметричные части. Его дыхание оставалось ровным, а на лице застыла маска отстранённого презрения.       Тварей было слишком много. Они лезли из раскопаных могил, ослеплённые жаждой крови, слепо повинуясь зову какого-то скрытого в недрах некрополя ядра. Когда огромный, раздутый от трупного яда демон, вооружённый вырванным с корнем чугунным крестом, занёс своё оружие над спиной Данте, из тумана вдруг вырвался ослепительно-синий сноп искр. Воздух разорвал надрывный визг мотоциклетного двигателя.       Вспышка пламени, лязг металла, и массивная туша демона отлетела в сторону, снеся пару надгробий. На месте поверженного врага, тяжело дыша, стоял Неро. Алая Королева в его руках раскалённо пульсировала, стряхивая с лезвия дымящуюся чёрную кровь.       — Какого чёрта вы здесь забыли? — выдохнул Неро, стряхивая пепел со своих светлых волос. Его глаза воинственно блестели, а в голосе сквозило то самое фирменное, ослиное упрямство. — Это был мой заказ!       — Малец! — Данте радостно присвистнул, отстреливая голову очередному гулю. — А мы тут решили устроить субботник. Разомнёмся вместе?       Вергилий медленно повернул голову. При виде юноши внутри старшего полудемона что-то болезненно дёрнулось, тугим узлом стянув грудную клетку. Это было то самое чувство, которое он ненавидел и которого боялся больше смерти — уязвимость. Его сын стоял здесь, в самом эпицентре демонической грязи, дерзкий, бесстрашный и совершенно не защищённый от хаоса этого мира. Вергилий привык отталкивать, привык закрываться глухой стеной авторитета, потому что любая привязанность казалась ему брешью в броне. Но сейчас, глядя на упрямый профиль Неро, он ощутил иррациональную, удушающую потребность защитить его. Конечно же, он этого не показал.       — Твоя стойка всё так же небрежна, — процедил Вергилий, скрестив руки на груди, пока призрачные клинки вокруг него с лёгкостью перемалывали приближающихся врагов. — Ты слишком открываешь левый фланг, когда заводишь двигатель меча. Смертельная ошибка для того, кто претендует на звание охотника.       Неро скрипнул зубами. Его челюсть напряглась, а в глазах полыхнуло раздражение.       — И тебе добрый вечер, отец. Может, сначала прикончим этого ублюдка, что поднимает трупы, а потом устроишь мне экзамен?       Земля содрогнулась с такой силой, что Неро едва удержался на ногах. Из центральной усыпальницы, разнося в пыль мраморные колонны, вырвался хозяин кладбища. Это была колоссальная мерзость — аморфная масса из сросшихся надгробий, гнилой плоти и пульсирующих фиолетовым светом жил, внутри которых бились поглощённые человеческие души.       — Похоже, экзамен начинается прямо сейчас, — хмыкнул Данте, трансформируясь в демоническую форму.       Начался истинный хаос. Трое потомков Спарды сплелись в смертельном танце. Они не переговаривались, но двигались с интуитивной, почти пугающей синхронностью, связанной одной кровью. Неро обрушивал на монстра яростные, тяжёлые удары, используя грубую силу и пламя своего клинка, чтобы пробить каменную броню. Данте мелькал в воздухе алой кометой, отвлекая внимание босса и нанося сокрушительные атаки сверху. Вергилий же искал брешь. Его глаза, холодные и расчётливые, анализировали каждое движение твари.       В какой-то момент монстр, взревев от боли, резко развернулся. Его колоссальная лапа, усеянная острыми обломками оград, наотмашь рванула в сторону Неро. Юноша был в воздухе, завершая комбо, и физически не успевал уклониться. Смертельный удар был неминуем. Сердце Вергилия пропустило удар. Рациональное мышление отключилось, уступив место голому, звериному инстинкту.       Пространство разорвалось с оглушительным треском. Неуловимый скачок — и Вергилий материализовался прямо перед Неро, в воздухе. Он не стал уворачиваться. Вместо этого он принял чудовищный удар на себя, выставив блок ножнами Ямато. Столкновение породило мощную ударную волну, которая сдула туман в радиусе сотни метров. Вергилия отбросило назад, его ноги глубоко вспахали сырую землю, но он устоял, защитив сына.       — Следи за окружением! — рыкнул Вергилий, не оборачиваясь, хотя его пальцы, сжимающие ножны, на мгновение побелели от колоссального напряжения.       Неро приземлился на одно колено. Он тяжело дышал, широко распахнутыми глазами глядя на спину отца в тёмном плаще. Вся злость и упрямство вдруг испарились.       — Понял... — тихо, но твёрдо ответил Неро.       Этой секундной заминки монстру хватило, чтобы раскрыть своё пульсирующее ядро.       — Сейчас! — гаркнул Данте, обрушиваясь сверху с чудовищной силой своего меча.       Неро рванул вперёд, вкладывая весь заряд Алой Королевы в один мощный рывок, пробивая остатки брони. И финальную точку поставил Вергилий. Холодная синева Ямато рассекла реальность, разрезая ядро демона на тысячу мерцающих осколков. Монстр издал предсмертный вопль, рассыпаясь в мелкий серый пепел, который тут же смешался с начавшимся холодным дождём. Кладбище погрузилось в мёртвую, но теперь уже очищенную от скверны тишину. Данте тяжело опустился на уцелевшее надгробие, пряча пистолеты.       — Неплохо сработано. А говорят, родственники не могут вести совместный бизнес.       Вергилий стряхнул капли дождя со своего плаща и медленно, с характерным щелчком, вернул Ямато в ножны. Он бросил короткий, пронзительный взгляд на Неро. Юноша стоял напротив, всё ещё сжимая свой меч, промокший до нитки, но в его взгляде больше не было вызова. Только странное, молчаливое понимание. Вергилий ничего не сказал. Он лишь едва заметно, буквально на миллиметр, кивнул сыну в знак признания, прежде чем развернуться и направиться к выходу с кладбища, растворяясь в серой пелене дождя. И хотя между ними всё ещё лежала пропасть из невысказанных слов и тяжёлых эмоций, этот едва уловимый жест был красноречивее любых признаний.

***

      Дождь быстро набирал силу. Тяжёлые, ледяные капли с глухим стуком разбивались о гранитные плиты, смывая остатки серого демонического пепла и превращая сухую кладбищенскую пыль в вязкую, тёмную грязь. Силуэт Вергилия уже почти полностью растворился в серой пелене у самых ворот некрополя. Он уходил молча, не оборачиваясь, сохраняя свою безупречную, гордую осанку, словно эта короткая вспышка семейного единения была лишь случайным миражом.       Неро стоял неподвижно, опустив Алую Королеву. С его промокших светлых волос на лицо стекали тонкие струйки воды. Он проводил отца долгим, тяжело нагруженным взглядом, в котором смешались недоумение, застарелая обида и странное, непривычное тепло от того, как этот холодный человек закрыл его своим телом.       — Он всегда такой?.. — тихо спросил Неро, не оборачиваясь к дяде. Его голос прозвучал глухо, почти утонув в шуме нарастающего ливня. — Словно делает одолжение одним своим присутствием. Сначала спасает, а потом уходит так, будто мы для него — пустое место.       Данте, всё ещё сидевший на покосившемся надгробии, запрокинул голову к темнеющему небу и шумно вздохнул. Дождевая вода стекала по его лицу, заставляя щуриться. Он лениво поднялся, закинул Дьявольский меч на плечо и хмыкнул, пряча воротник плаща от ветра.       — Верг не умеет по-другому, парень, — негромко ответил Данте, и в его тоне на мгновение проскользнула непривычная, зрелая грусть. — Для него показать, что ему не плевать — всё равно что добровольно подставиться под удар. Нам обоим потребовались годы и чертовски много сломанных рёбер, чтобы просто научиться стоять в одной комнате и не пытаться перерезать друг другу глотки. Так что его кивок... поверь, для него это было чертовски громкое «спасибо».       Неро медленно выдохнул, глядя на пустые ворота кладбища, за которыми скрылся Вергилий. Напряжение в его плечах постепенно спадало, уступая место усталости.       — Сложная вы семейка, — пробормотал он, криво усмехнувшись.       — Эй, ты её часть, так что привыкай к... Договорить Данте не успел.       Резкий, пронзительный, полный неподдельного ужаса девичий крик разорвал глухой шум дождя и ветра. Он донёсся с восточной стороны кладбища, где старые склепы вплотную подступали к полуразрушенной каменной стене.       — Помогите! Пусти меня, мерзкая тварь! Помогите-е-е!       Он переглянулись. Секундная заминка — и оба сорвались с места, мгновенно позабыв об усталости и тяжёлых мыслях. Красный плащ Данте взметнулся алым знаменем в серой пелене, а Неро, резко крутанув рукоять Алой Королевы, заставил её мотор взреветь яростным, хищным эхом. Они неслись сквозь туман, перепрыгивая через поваленные ограды и раздавливая ногами подгнившие ветки.       Они выбежали к полуразрушенному склепу, увитому сухим плющом. В полумраке, цепляясь за кованую решётку ворот, отчаянно извивалась молодая девушка. Пэтти Лоуэлл. Её некогда аккуратное платье было перепачкано грязью, а зонтик валялся неподалёку в луже.       Её тащил назад, в зияющую темноту склепа, уродливый, паукообразный демон с острыми, суставчатыми лапами и множеством горящих жёлтых глаз. Тварь цепко держала девушку за предплечье одной из своих костяных конечностей, пытаясь затянуть жертву в свои подземные владения. Пэтти брыкалась, изо всех сил упиралась каблуками в скользкие камни и плакала от страха и злости.       — Данте! — закричала она, заметив силуэты на тропинке. В её широко распахнутых глазах промелькнула отчаянная надежда. — Данте, придурок, спаси меня! Эта штука хочет меня сожрать!       Данте резко затормозил у самого края площадки перед склепом, картинно уперев руки в бока и совершенно проигнорировав смертельную опасность, в которой находилась девушка.       — Пэтти? — Данте удивлённо приподнял бровь, и на его лице расплылась невыносимая, дразнящая ухмылка. — Серьёзно? Какими судьбами на кладбище в такую погоду? Решила устроить готическую фотосессию или просто искала парня своего уровня? Слушай, этот многоглазый джентльмен, конечно, настойчив, но у него явно проблемы со вкусом.       — Ты придурок! — взвизгнула Пэтти, швырнув в него подвернувшийся под руку обломок кирпича, который, впрочем, не долетел. — Хватит паясничать, сделай что-нибудь! Он меня сейчас утащит!       — Эй, полегче с комплиментами, я вообще-то здесь единственный, кто может тебя вытащить, — хмыкнул Данте, но его расслабленная поза была лишь прикрытием.       — Хватит болтать, Данте! — рявкнул Неро, уже занося руку с раскалённым мечом.       В то же мгновение Неро совершил стремительный рывок вперёд. Двигатель Алой Королевы взвыл, и юноша мощным ударом сверху вниз отсёк суставчатую лапу демона, державшую Пэтти. Тварь издала оглушительный, свистящий визг и отпрянула вглубь склепа, истекая фиолетовой жижей.       Пэтти, потеряв опору, кубарем покатилась по мокрым ступеням. Неро ловко перехватил её свободной рукой, помогая подняться и утягивая за свою спину.       — Сторожи девчонку, малец, я быстро, — бросил Данте.       В один прыжок он оказался у входа в склеп. Тварь внутри зашипела, пытаясь атаковать оставшимися лапами, но Данте лишь крутанул в руках Эбони и Айвори. Оглушительный дуплет осветил тёмные своды усыпальницы. Пули, заряженные демонической энергией, с хрустом пробили панцирь монстра. Демон повалился навзничь, дёргая лапами, и Данте, не глядя, вонзил свой меч прямо в его центральный глаз, прекращая мучения существа. Когда всё было кончено, Данте небрежно закинул клинок обратно на плечо и повернулся к Пэтти. Она стояла под дождём, обхватив себя руками, её всю трясло — то ли от пережитого шока, то ли от холода.       — Ну вот, а ты переживала, — мягко сказал Данте, хотя в его глазах всё ещё плясали весёлые искорки. — Спасение прекрасных дам — моя основная специализация. С тебя причитается клубничное парфе. И побольше сиропа.       Пэтти подняла на него глаза, полные слёз, но тут же сердито надула губы и шмыгнула носом.       — Ты... ты невозможный, невыносимый идиот, Данте! — крикнула она, хотя в её голосе уже не было прежнего страха, только привычное раздражение на своего непутёвого опекуна. — Ты заставил меня ждать целую минуту! Я могла погибнуть!       Неро лишь тяжело вздохнул, качая головной, и протянул девушке свой сухой плащ, который успел скинуть перед боем.       — Добро пожаловать в его мир, — пробормотал Неро с понимающей улыбкой. — Он всегда так работает. Привыкай.       Дождь не унимался, превращаясь в сплошную холодную стену, которая с тихим шуршанием омывала вековые надгробия и серые плиты склепов. Пэтти, кутаясь в просторный, пахнущий порохом и нагретым металлом плащ Неро, всё ещё мелко дрожала, но на её бледных щеках уже проступал румянец гнева. Она упрямо вздёрнула подбородок, сердито зыркнув сначала на Данте, а затем на притихшего юношу.       — Да знаю я всё! — резко бросила она, шмыгнув носом и поправляя сползающий с плеча воротник. — Думаешь, я первый день его знаю? Этот придурок всегда появляется в самый последний момент, когда у меня уже вся жизнь перед глазами проносится! И обязательно с этой своей дурацкой ухмылкой, будто он не мир спасает, а пришёл забрать сдачу в магазине!       Данте лишь беззаботно рассмеялся, картинно приложив руку к груди, словно его глубоко ранили эти слова. Однако его взгляд, скользнувший по тёмным углам полуразрушенного склепа, на мгновение стал предельно сосредоточенным. Демоническая скверна рассеялась, но инстинкты охотника настойчиво шептали, что расслабляться рано.       — Ладно, шутки в сторону, — Данте посерьёзнел, слегка повёл плечами и поправил рукоять меча за спиной. — Сидите здесь и не высовывайтесь. Я быстро проверю периметр у старой ограды. Мало ли, сколько этих многоножек выползло из усыпальницы. Неро, присмотри за нашей громкой гостьей.       Не успела Пэтти вставить очередное возмущённое замечание, как алый плащ Данте мелькнул в пелене дождя, и охотник бесшумно растворился в серых сумерках между покосившихся крестов. На площадке перед склепом воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым вздохом Неро и монотонным стуком капель по каменным ступеням. Пэтти недовольно переступила с ноги на ногу, чувствуя, как хлипкие туфли окончательно промокли в грязной луже.       Вдруг из глубокой, почти осязаемой тени столетнего тиса, росшего у самой стены усыпальницы, медленно соткался высокий силуэт. Шаги этого человека были абсолютно бесшумными — ни один сухой лист не хрустнул под его ногами, ни одна капля не отскочила от плеч с брызгами. Незнакомец двигался с пугающей, нечеловеческой грацией. На нём был длинный тёмно-синий плащ, полы которого едва колыхались вопреки порывам ветра, а серебряные пуговицы тускло поблёскивали в полумраке.       Пэтти резко развернулась на шорох ткани и, прищурившись сквозь пелену дождя, уставилась на вошедшего. Её лицо мгновенно вытянулось от крайнего изумления, переходящего в искреннее возмущение.       — Господи, Данте! — Пэтти всплеснула руками, едва не выронив полы накинутого плаща. — Это ещё что за нелепый прикид?! Откуда вообще взялся этот синий плащ? Ты его в каком историческом музее украл?       Вергилий остановился в паре шагов от неё. Его фигура замерла, словно изваяние, а ладонь в кожаной перчатке всё так же неподвижно покоилась на золочёной гарде Ямато. На его безупречно чистом лице, где не осталось и следа от недавнего кухонного погрома, отразилось искреннее, глубокое недоумение. Он молча смотрел на эту крошечную, промокшую человеческую девчонку, которая посмела заговорить с ним в таком тоне. Но Пэтти было не остановить. Она сделала шаг вперёд, сердито топнув ножкой, и указала пальцем прямо на его голову.       — И почему волосы назад?! Ты что, вылил на себя банку геля для укладки, пока бегал вокруг кладбища? — она сморщила носик, оглядывая его с ног до головы с явным пренебрежением. — Серьёзно, Данте, ты выглядишь просто нелепо! Как дешёвый актёр из старой драмы. Тебе совершенно не идёт этот пафосный вид, верни свой красный плащ и прекрати строить из себя благородного лорда, это смешно!       Неро, стоявший чуть позади, сначала замер с открытым ртом, переводя взгляд с разъярённой Пэтти на каменно-неподвижное лицо своего отца. Секунду в воздухе висело звенящее напряжение, а затем юноша не выдержал. Он прижал ладонь к лицу, но плечи его начали судорожно вздрагивать. Тихий, хриплый смешок вырвался из его груди, перерастая в глухой, искренний хохот. Неро согнулся пополам, упираясь рукой в колено. О, увидеть великого и ужасного Вергилия, грозу преисподней и искателя абсолютной силы, которого отчитывает промокшая девчонка за «нелепый прикид» — это стоило всех пережитых за сегодня невзгод. Вергилий медленно перевёл ледяной, испепеляющий взгляд с хохочущего сына на Пэтти. Его тонкие брови сошлись у переносицы, а губы сжались в едва заметную нить.       — Твоё невежество граничит с безумием, дитя, — ровным, бархатистым, но смертельно холодным голосом произнёс он, даже не шелохнувшись. — Мой облик безупречен. В отличие от твоего умения выбирать выражения.       — Ах, ты мне ещё и хамить вздумал?! — Пэтти окончательно потеряла самообладание от такого «актёрства».       Она наклонилась, яростно шаря рукой по грязной земле, и её пальцы сомкнулись вокруг увесистого, острого гранитного осколка, отвалившегося от старого надгробия. С глухим криком обиды она изо всех сил швырнула камень прямо в грудь синего плаща. Неро даже перестал смеяться, испуганно выпрямившись. Но Вергилий даже не дрогнул. Воздух перед его грудью на долю секунды исказился бледным синеватым сиянием. Раздался тихий, стеклянный звон — камень срикошетил от невидимого щита концентрации и с сухим стуком отлетел в сторону, не причинив полудемону никакого вреда.       Вергилий медленно, с достоинством опустил взгляд на место, куда летел осколок, а затем вновь посмотрела на Пэтти. В его глазах читалась не ярость, а глубокое, искреннее разочарование в умственных способностях человеческого рода.       — Во-первых, — ледяным тоном отчеканил он, делая один короткий, властный шаг вперёд, отчего Пэтти инстинктивно попятилась, — я не Данте. И никогда не опустился бы до его плебейских манер и сомнительного выбора гардероба. Во-вторых...       — Эй! Кого это ты тут назвал плебеем?       Из тумана, весело насвистывая под нос какую-то навязчивую мелодию, вышел Данте. Он небрежно стряхивал воду с полей своего красного плаща. Пэтти замерла на полуслове. Её рот медленно открылся, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. Она перевела взгляд на улыбающегося Данте в потрёпанной красной коже, затем обратно на холодного, величественного мужчину в синем плаще, чьё лицо — за вычетом выражения абсолютного презрения и уложенных назад волос — было точной, пугающей копией лица охотника.       — Д-два?.. — заикаясь, прошептала Пэтти, бледнея сильнее прежнего. Её рука дрожащими пальцами указала на близнецов. — Вас... вас двое?! О господи, один Данте — это уже катастрофа, но два?! Неро, скажи, что мне это кажется, пожалуйста!       Неро снова прыснул в кулак, отворачиваясь, чтобы Вергилий не испепелил его взглядом окончательно.       — Привыкай, мелкая, — ухмыльнулся Данте, подходя ближе и беспардонно хлопая Вергилия по плечу, отчего тот лишь недовольно повёл лопаткой. — Это мой старший братец. И поверь, у него напрочь отсутствует чувство юмора. Так что камнями в него лучше не бросаться — он, в отличие от меня, сдачи даёт без предупреждения.