Глава XII: Парковка супермаркета

      Безжалостное полуденное солнце раскалило асфальт огромной парковки супермаркета так, что воздух над ним дрожал густым, осязаемым маревом. Для любого нормального человека это был бы просто жаркий четверг, но для троих потомков легендарного тёмного рыцаря Спарды этот день обернулся самым изощрённым кругом ада — испытанием безжалостной рутиной.       Всё началось с того, что в холодильнике агентства мышь повесилась, оставив после себя лишь надкушенный кусок засохшей пиццы да подозрительно пахнущую банку оливок. К тому же, Неро получил от Кирие строгое, но нежное поручение: купить целую гору новых книг для сиротского приюта. Деваться было некуда, и величайшие охотники на демонов были вынуждены вступить в неравный бой с продуктовыми рядами и скидками.       Вынужденное сотрудничество давалось им с колоссальным трудом, и теперь, когда покупки были наконец совершены, контраст их характеров достиг своего апогея, выплёскиваясь на раскалённую парковку.       Впереди, словно возглавляя похоронную процессию собственной гордости, шёл Вергилий. Его спина была неестественно, безупречно прямой, а каждый шаг чеканился с таким ледяным, аристократичным достоинством, будто он шагал не по заляпанному жвачкой асфальту, а по мраморным залам покорённого дворца.       Однако весь этот величественный образ безжалостно рушился из-за одной крошечной детали: в руке Вергилий сжимал позорно-белый пластиковый пакет. Сквозь тонкий полиэтилен предательски просвечивали пузатая пластиковая упаковка фермерского молока и длинная бутылка красного сухого вина.       А буквально в нескольких метрах позади разворачивался абсолютный, неконтролируемый сюрреалистический балаган. — Эй! Поберегись! У нас экспресс-доставка сказок и одного хмурого пацана! — радостно вопил Данте на всю парковку.       Его раскатистый смех перекрывал мерзкий, дребезжащий скрежет заедающего колёсика продуктовой тележки. Данте, абсолютно счастливый, беззаботный и сияющий, как начищенный пятак, нёсся вперёд, толкая перед собой металлическую корзину. Его красный плащ эффектно развевался на ветру, а лицо выражало такой искренний, щенячий восторг, словно он только что выиграл миллион или нашёл бесконечный запас клубничного мороженого. Данте решил превратить унылый поход к машине в экстремальный аттракцион, и ничто не могло его остановить.       Внутри тележки, свернувшись в три погибели, сидел Неро. Точнее, он был безжалостно утрамбован туда своим великовозрастным дядюшкой. Юноша оказался наполовину погребён под внушительной стопкой тех самых тяжёлых книг в ярких обложках, которые предназначались для детей. Толстые тома сказок, энциклопедии про животных и какие-то цветастые буквари давили ему на рёбра, не давая даже нормально вздохнуть.       Эмоции Неро представляли собой взрывоопасный коктейль из жуткого раздражения, праведного гнева и обжигающего, невыносимого испанского стыда. Его щёки пылали — то ли от жары, то ли от того, что на них оборачивались случайные прохожие.       — Данте, чёрт тебя дери, отпусти эту чёртову железяку! — рычал Неро, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в металлические прутья, которая подпрыгивала на каждой кочке. — Мне не пять лет! Я сам могу дойти!       — Не ворчи, пацан! Ты должен наслаждаться молодостью и ветром в волосах! — парировал Данте, с силой налегая на ручку и закладывая лихой, дребезжащий вираж, от которого стопка книг опасно накренилась, угрожая раздавить племянника окончательно. — К тому же, ты охраняешь ценный груз для Кирие! Считай это стратегической миссией!       — Я сейчас тебе эту миссию в одно место засуну! — огрызнулся Неро, безуспешно пытаясь выпутать ногу из-под огромного тома сказок братьев Гримм. — Выпусти меня, идиот! Люди же смотрят!       Вергилий, идущий впереди, даже не обернулся на этот цирк. Он лишь ещё сильнее сжал челюсти, ускорил шаг и мысленно пообещал себе, что как только они доберутся до фургона, он устроит им поучительную лекцию о правилах поведения.

***

      Дребезжащая тележка наконец-то остановилась у знакомого, видавшего виды фургона Нико, покрытого слоем дорожной пыли и украшенного неоновыми наклейками. Неро, пыхтя и отплёвываясь от пыли, с грацией выброшенного на берег кита вывалился из своего заточения. Он яростно отряхивал плащ, мысленно проклиная тот день, когда Данте решил, что он — идеальная замена продуктовой корзине. Вергилий молча поставил свой унизительный пакет на капот фургона и отвернулся, всем своим видом показывая, что он не имеет к этим двоим идиотам ни малейшего отношения.       Тишину, прерываемую лишь тяжёлым дыханием возмущённого Неро, внезапно разорвал мягкий, мелодичный рингтон. Неро замер. Его рука инстинктивно скользнула в карман плаща. Как только он взглянул на экран, вся его ярость, раздражение и усталость испарились, словно капля воды на раскалённой плите.              Лицо юноши, ещё секунду назад искажённое гримасой гнева, чудесным образом разгладилось. Угловатые, резкие черты смягчились, а на щеках, прямо поверх грязных разводов, предательски проступил лёгкий, но отчётливый румянец. Это была Кирие.       — Да, Кирие? — произнёс Неро, и голос зазвучал так непривычно тихо, нежно и бережно, что Вергилий даже слегка повёл бровью.       Пытаясь создать иллюзию уединения посреди шумной парковки, Неро отвернулся от братьев, прижал трубку к уху и слегка ссутулился, словно хотел спрятать свой разговор от всего мира.       — Привет... Да, всё в порядке. Нет, я не ранен, мы просто... ходили за покупками, — Неро невольно улыбнулся, слушая родной голос на другом конце провода.       В этот момент для него перестали существовать и палящее солнце, и дурацкая тележка, и даже его демоническая родня. Он был смущён, но это было то самое тёплое, уютное смущение, которое Неро позволял себе испытывать только рядом с ней. Однако он забыл главное правило выживания в своей семье: никогда не расслабляться, если у Данте хорошее настроение.       Для легендарного охотника на демонов этот момент был подобен красной тряпке для быка. Упустить шанс поиздеваться над племянником, когда тот находился в столь уязвимом, романтическом состоянии? Это было бы преступлением против самой природы Данте! С грацией, совершенно не свойственной человеку в тяжёлом кожаном плаще, Данте бесшумно подкрался к Неро со спины. Его глаза блестели от озорства, а губы растянулись в широкой, совершенно безумной и издевательской ухмылке. Как только Неро произнёс в трубку: «Я тоже скучал...», Данте начал своё представление.       Сначала он встал прямо за спиной племянника и, беззвучно артикулируя, стал посылать в воздух преувеличенно-страстные воздушные поцелуи. Затем, встав в героическую позу, он начал играть мускулами, строя такие нелепые гримасы, что даже каменное лицо Вергилия на мгновение дрогнуло от шока. Но апогеем этого театра абсурда стало то, что Данте поднял обе руки над головой Неро и с энтузиазмом сложил из пальцев огромное, пульсирующее воображаемое сердечко, беззвучно проговаривая: «О-о-о, какая любовь!».       Неро не видел Данте. Но он его чувствовал.       Краем глаза уловил тень, падающую на асфальт. Он услышал приглушённое, предательское фырканье. Воздух вокруг него буквально завибрировал от концентрированной, невыносимой дурости его дядюшки.       — Да, милая... — голос Неро дрогнул. Он закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться, но раздражение уже начало закипать в венах, смешиваясь со смущением. — Мы уже всё купили. Книги, которые ты просила... Да, скоро будем...       Данте, ободрённый тем, что Неро не может ему ответить, осмелел. Он начал тыкать пальцем то в свой импровизированный символ сердца, то в краснеющее ухо Неро. Терпение юноши натянулось. Этот резкий контраст — обволакивающая нежность голоса Кирие в ухе и абсолютный, клоунский цирк за спиной — стал невыносим. Внутри Неро вспыхнула демоническая искра.       — Да, всё хорошо, — произнёс Неро в трубку. Голос был обманчиво спокоен, но в нём зазвенели стальные нотки, которые Данте в своём угаре благополучно проигнорировал. — Я скоро буду.       И в следующую долю секунды, не оборачиваясь, не прерывая звонка и даже не изменив позы, Неро нанёс удар. Воздух позади него со свистом разорвался. Яркая, слепящая вспышка неоново-синего света озарила парковку. Огромная, полупрозрачная демоническая рука материализовалась из-за спины Неро с пугающей скоростью. С безупречной точностью и колоссальной силой призрачная конечность наотмашь врезалась прямо в грудь хохочущего Данте.       Звук удара слился с оглушительным звоном сминаемого металла. Данте, издав сдавленный писк удивления, оторвался от земли и, пролетев пару метров, спиной вперёд впечатался в борт фургона. Машина Нико жалобно скрипнула, рессоры просели, а на гладкой металлической поверхности осталась внушительная вмятина в форме легендарного тёмного рыцаря.       Данте медленно, словно сползающий по стеклу блин, осел на раскалённый асфальт. Он ошеломлённо заморгал, плащ задрался на голову, а из лёгких выбило весь воздух.       — Что это был за грохот, Неро? — обеспокоенно спросила Кирие на другом конце линии.       Призрачная рука мгновенно растворилась в воздухе. Неро, не моргнув и глазом, переступил с ноги на ногу и ещё раз нежно улыбнулся.       — А, это? — его голос вновь стал бархатным и успокаивающим, словно ничего не произошло. — Не волнуйся, солнышко. Просто... местный бродячий пёс не вписался в поворот и врезался в фургон. Ничего страшного. Люблю тебя, скоро буду.       Он нажал кнопку отбоя, спрятал телефон в карман и только после этого медленно повернул голову к стонущему на асфальте дядюшке. Глаза Неро пылали синим пламенем, не предвещающим ничего хорошего.       Дверь фургона с грохотом отъехала в сторону, скрипнув несмазанными петлями, и нарушила напряжённую тишину, повисшую над парковкой после полёта Данте. На пороге, небрежно прислонившись к дверному косяку, стояла Нико. В уголках её губ дымилась неизменная сигарета, а из-за стёкол очков в роговой оправе хитро поблёскивали глаза. Она даже не взглянула на распластанного по асфальту легендарного охотника на демонов, её внимание было приковано исключительно к Вергилию.       В её покрытых въевшимся машинным маслом руках покоилось нечто совершенно невероятное. Это была пара массивных, хищно изогнутых демонических перчаток, напоминающих когти крупного хищника. Металл тускло поблёскивал на солнце, а в пазах между броневыми пластинами пульсировало мягкое, завораживающее свечение.       — Эй, мистер «Мне-нужно-больше-силы»! — крикнула Нико, выпуская в раскалённый воздух струйку сизого дыма. Её голос был полон того самого фанатичного научного энтузиазма, который обычно предвещал либо гениальный прорыв, либо грандиозный взрыв. — Хватит строить из себя статую! Зацени, что я сварганила из тех обломков, что вы притащили на прошлой неделе. Индивидуальная настройка, идеальный баланс. Специально для твоих аристократичных ручек!       Вергилий, до этого момента с брезгливым безразличием наблюдавший за попытками Данте собрать себя в кучу, медленно повернул голову. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, зацепился за пульсирующее свечение. Сила. Оружие. Это был язык, который он понимал в совершенстве. Научный интерес Нико нашёл отклик в его вечной жажде совершенства.       Сменив гнев на милость, Вергилий плавно, словно хищный кот, подошёл к фургону. Он брезгливо стянул свои обычные кожаные перчатки, аккуратно убрал их во внутренний карман плаща и просунул руки в предложенные механизмы.       Металл щёлкнул, фиксируясь на предплечьях. Оружие село как влитое, словно было продолжением его собственного тела. Вергилий сжал кулаки. Из кончиков пальцев с тихим, угрожающим гудением выдвинулись бритвенно-острые, светящиеся когти. Демоническая энергия хлынула по венам, отзываясь приятным, обжигающим покалыванием.       И словно сама Вселенная решила подыграть этому тест-драйву, воздух в десятке метров от них внезапно пошёл мутной, смрадной рябью. Пространство разорвалось с мерзким чавкающим звуком, и из образовавшейся щели вывалился Эмпуза — уродливый, насекомоподобный демон, привлечённый выбросом магической энергии. Тварь зашипела, щёлкая жвалами, и бросилась вперёд. Вергилий не произнёс ни слова. Его лицо осталось маской ледяного спокойствия. Ему даже не потребовалось сдвинуться с места для разбега.       Одно неуловимое глазом движение. Вспышка синего света.       Вергилий оказался за спиной демона в мгновение ока, застыв в безупречной, грациозной стойке. Время словно замедлилось. А затем уродливая тварь просто развалилась на пять аккуратных, идеально ровных кусков. Чёрная, густая кровь брызнула во все стороны, но ни одна её капля не коснулась безупречного синего плаща Вергилия. Когти легко, как раскалённый нож сквозь масло, прорубили демоническую плоть. Это было воплощение холодной жестокости, возведённой в ранг высокого искусства.       Вергилий медленно выпрямился, элегантным жестом стряхивая с неоновых лезвий остатки демонической скверны. Он был удовлетворён. Оружие было воистину великолепным.       Но затем раздался звук.       Тихий, совершенно неуместный, жизнерадостный электронный писк. Системы перчаток мигнули. И в ту же секунду прямо на серебристой, идеально уложенной макушке Вергилия вспыхнули две яркие, неоновые голограммы в виде подрагивающих кошачьих ушек. А из-под полы его строгого, готического плаща выскользнул длинный, светящийся синим светом призрачный кошачий хвост, который начал игриво покачиваться из стороны в сторону.       Воздух на парковке можно было резать ножом. Тишина стала настолько плотной, что казалось, она давит на барабанные перепонки. Вергилий замер. Его мозг, привыкший просчитывать тысячу ходов в секунду, на мгновение просто отключился, не в силах обработать масштаб произошедшего. Он скосил глаза наверх, заметив голубоватое свечение над своим лбом, а затем медленно, почти механически, посмотрел через плечо на игриво виляющий хвост.       Научный триумф испарился. То, что началось как демонстрация абсолютного превосходства, за долю секунды обернулось самым жутким, сокрушительным унижением за всю его долгую и мрачную жизнь. Оцепенение продлилось недолго. Его сменила ярость. Испепеляющая, первобытная, вулканическая ярость, от которой температура воздуха вокруг Вергилия резко упала на несколько градусов.       Кошачьи ушки на его голове угрожающе прижались, что, к несчастью, сделало картину ещё более нелепой и комичной. Его глаза вспыхнули демоническим огнём, а рука сама собой потянулась к рукояти Ямато. Нико, совершенно не впечатлённая надвигающимся апокалипсисом, поправила сползшие очки и, расплывшись в наглой, широченной ухмылке, подняла вверх большой палец, словно говоря: «Работает как часы, не благодари!».       Данте, который как раз пытался сесть и потирал ушибленный затылок, увидел брата. Его глаза расширились до размеров блюдец. Секунду он смотрел на грозного Тёмного Рыцаря с неоновыми кошачьими ушами, а затем его прорвало. Данте завалился обратно на асфальт, задыхаясь от истерического, хрюкающего смеха. Он колотил кулаками по бетону, из его глаз брызнули слёзы, а лицо стало пунцовым от нехватки кислорода.       — М-мяу! — выдавил сквозь слёзы Данте, хватаясь за живот. — Вергилий... ты... ты просто... кис-кис-кис!       Это стало последней каплей. Плащ Вергилия взвился в воздух, он издал утробный рык, полный жажды крови, и бросился к фургону с явным намерением расчленить Нико на атомы.       — Стой! Стой, чёрт возьми! — Неро, всё это время стоявший в стороне, бросился наперерез.       Схватив отца поперёк груди, юноша упёрся ногами в асфальт, используя всю свою демоническую силу, чтобы удержать эту машину для убийств. Вергилий, ослеплённый гневом пытался вырваться, его призрачный хвост яростно хлестал по ногам Неро.       — Пусти меня, Неро! — приказал Вергилий, потеряв всякий намёк на своё хвалёное хладнокровие.       — Нико, беги, мать твою, закройся в фургоне! — орал в ответ Неро, еле удерживая брыкающегося отца, пока позади них Данте продолжал захлёбываться в приступах гомерического хохота.       На парковке воцарился хаос, достойный самого низкого круга ада, разве что с гораздо более нелепыми декорациями. Вергилий, чья аура излучала столько чистого, сконцентрированного убийственного намерения, что асфальт под его ногами начал покрываться инеем, продолжал рваться к фургону.       — Я сотру тебя в порошок, Нико! — ревел Вергилий, и голос, обычно низкий и бархатный, сейчас звучал как скрежет металла о металл. — Я заставлю тебя пожалеть о самом факте твоего рождения!       Данте, успевший к этому моменту подняться на ноги, прислонился к горячему металлу фургона и, не переставая давиться смехом, решил подлить масла в огонь. Он вытер выступившие слёзы тыльной стороной ладони и, широко ухмыляясь, пропел:       — Ну же, братишка, не будь таким букой! Тебе идёт этот стиль! Может, стоит сменить гардероб? Я видел классные ошейники с колокольчиками в соседнем зоомагазине, думаешь, они подойдут к твоему плащу?       Вергилий резко развернулся. Его взгляд был столь тяжёлым, что Данте на мгновение подавился собственным смехом. Старший брат сделал шаг в сторону Данте, пальцы в сияющих перчатках сжались так, что металл жалобно хрустнул.       — Ты следующий, Данте, — прошипел Вергилий. Его левый глаз подрагивал от напряжения. — Я вырву твой язык, и ты больше никогда не произнесёшь ни единого слова.       — О-о-о, как страшно! — Данте картинно прижал руки к груди, хотя в его глазах плясали искры истинного боевого азарта. — А что, если я откажусь? Укусишь меня, котик?       Воздух между ними буквально электризовался. Это был тот самый момент, когда привычные перепалки перерастали в нечто большее — в полноценную схватку, способную сровнять с землёй не только фургон, но и половину парковки.       Неро, стоявший в эпицентре этого безумия, почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Весь день он был в роли няньки, грузчика, объекта для насмешек и примирителя, и всё это — на фоне звонка Кирие, который оставил после себя болезненное ощущение недосказанности и вины за то, что его семья — это сплошной балаган. Он устал и был выжат до последней капли.       — Да сколько можно?! — рявкнул Неро так громко, что даже Данте замолчал.       Никто не успел заметить, как он оказался рядом с Вергилием. Движение юноши было резким, как удар кнута. Огромная, сотканная из призрачной энергии рука вновь материализовалась из его плеча, окутывая его кулак холодным синим пламенем. Вергилий, занятый перепалкой с Данте, даже не успел среагировать. Он только чуть повернул голову, но было поздно.       Неро, используя всю свою силу и накопившееся раздражение, отвесил отцу звонкий, сочный подзатыльник. На парковке воцарилась гробовая тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Данте, наблюдавший за этой сценой, на секунду вытянулся в струну, а затем взорвался таким хохотом, что едва не свалился на землю.       — О-хо-хо! Пацан! Ты просто сделал мой день! — Данте хлопал себя по коленям, практически сгибаясь пополам от восторга. — Подзатыльник самому Вергилию! Да ты только что вошёл в историю, Неро!       Вергилий замер. Он медленно выпрямился. Тень, упавшая на его лицо, была чернее самой преисподней. Он медленно, с грацией хищника, обернулся к Неро.       — Ты... сделал это... — прошептал Вергилий. Голос его звучал глухо, как из глубокого колодца.       — Да, сделал, — отрезал Неро, скрестив руки на груди и сверкая глазами. — Потому что вы двое ведёте себя как дети, и мне это осточертело!       Это была последняя капля. У Вергилия окончательно сдали нервы. Данте, всё ещё хохоча, бросился в гущу событий, не упуская шанса отвесить брату пару увесистых тумаков. В небе над парковкой вспыхнули синие и красные молнии. Звуки ударов, скрежет металла и яростные крики слились в единый, оглушительный симфонический хаос, ознаменовавший начало самого безумного сражения в истории их рода.       Неро больше не мог на это смотреть. Звон стали, яростные крики отца и бесконечные шуточки дяди слились в один сплошной, раздражающий гул, от которого начинала раскалываться голова. Он резко развернулся, оставив дерущихся родственников разбираться в своих демонических амбициях, и быстрым шагом направился к фургону Нико.       Механик, привалившись к открытой двери, с интересом наблюдала за потасовкой, выдувая облака дыма и время от времени делая пометки в планшете. Неро, не сказав ни слова, с грохотом захлопнул дверь, отрезая себя от звуков разрушения. Он прислонился спиной к прохладному металлу фургона, закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Твоя семейка — просто золото, Неро, — усмехнулась Нико, не отрываясь от своего дела. — Если они выживут, я выставлю им счёт за аренду парковки.       Неро промолчал. Он стоял так минуты три, наслаждаясь относительной тишиной внутри фургона. Ему нужно было просто перевести дух, осознать, что он, по крайней мере, сегодня не обязан принимать участие в этом цирке. Но тишина длилась недолго.       Через пару минут шум снаружи начал стихать. Сначала пропали звуки ударов, затем умолкли яростные вскрики, и, наконец, воцарилась какая-то неестественная, почти зловещая тишина. Предчувствуя недоброе, Неро открыл дверь фургона и выбрался наружу. То, что он увидел, заставило его застыть соляным столбом, забыв, как дышать.       Парковка напоминала зону боевых действий: асфальт был изрыт глубокими бороздами, повсюду валялись куски бетона, а в центре этого разрушенного ландшафта, среди поднимающейся пыли, застыла сюрреалистичная, жуткая картина.       Из спины Данте, пронзая кожаный плащ насквозь, торчали два призрачных клинка Вергилия, излучающих холодное синее свечение. По лицу текла тонкая струйка тёмной крови, капая на воротник, но выражение его лица перечёркивало всё: он расплылся в абсолютно блаженной, безумной, сияющей улыбке. Он сжимал Вергилия в медвежьем захвате, стальном и нерасторжимом, прижав того к себе так крепко, что, казалось, рёбра старшего брата сейчас начнут трещать.       Вергилий... Вергилий выглядел как человек, который только что прошёл все круги ада и понял, что в аду нет выхода. Он был доведён до крайнего, почти животного отчаяния. Вергилий был не просто побеждён — он был подавлен самой навязчивой «братской любовью», которую можно было себе представить.       Когда Неро сделал шаг вперёд, Вергилий, заметив его, медленно, с усилием повернул голову. В глазах, обычно холодных, как лёд, сейчас плескалась такая бездонная, немая мольба, что Неро стало не по себе.       — Неро... — голос отца прозвучал хрипло, надломленно, словно у человека, который провёл в пустыне без воды целую вечность. — Неро... сними его с меня.       — Здаров, пацан, — промурлыкал Данте, не разжимая окровавленных объятий.       Неро смотрел на эту картину. На проткнутого мечами, но счастливого Данте. На зажатого в угол, травмированного Вергилия. На пакет с молоком, который чудом уцелел и стоял на краю кратера. Грудь юноши судорожно вздымалась. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и заорал так, что эхо разнеслось на несколько кварталов:       — Какого хуя вы двое творите?!!       Неро стоял посреди парковки, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Крик эхом отразился от бетонных стен супермаркета и затих, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Данте, ни на секунду не теряя своего блаженного, безумного выражения лица, медленно повернул голову к племяннику. Его левый глаз подёргивался, по щеке продолжала стекать струйка крови, но улыбка стала только шире — почти хищной, но при этом пугающе искренней.       — А что, пацан? — пробасил Данте, его голос был пропитан таким спокойствием, что Неро хотелось ударить его ещё раз. — Мы просто... укрепляем семейные узы. Сближаемся, так сказать. Ты же сам хотел, чтобы мы ладили!       Вергилий издал сдавленный, хриплый звук, который можно было принять как за стон отчаяния, так и за проклятие, призывающее на эту парковку метеоритный дождь. Он сделал слабую попытку пошевелиться, но стальные объятия Данте лишь сильнее сомкнулись вокруг его грудной клетки. Призрачные клинки, пронзающие Данте, слабо пульсировали, добавляя в эту картину нотку сюрреалистической жестокости.       — Неро, — повторил Вергилий. — Сними его с меня! Я больше не могу слушать это...       Неро прикрыл глаза рукой, чувствуя, как пульсирует вена на виске. Абсурд ситуации перешёл все границы. Его отец, великий и ужасный Вергилий, просил снять с себя Данте А его дядя, легендарный охотник, был настолько счастлив в своём безумии, что даже дыры в теле от мечей не могли стереть улыбку с его лица. Нико, высунувшись из фургона, с нескрываемым восторгом наблюдала за развязкой, щёлкая затвором своей камеры.       — Эй, парни, замрите! — крикнула она, предвкушая лучший кадр в своей коллекции. — Это просто золото для истории!       — Заткнись, Нико! — в один голос рявкнули Неро и Вергилий, хотя последний сделал это с такой усталостью в голосе, что это прозвучало как вздох.       Неро сделал глубокий вдох. Он понял, что в этой семье логика — понятие несуществующее. Он подошёл к ним, решительно вцепился в плечи Данте и, использовав всю свою демоническую силу, с трудом, но всё же заставил его разжать руки. Вергилий, получив свободу, отшатнулся назад, едва не споткнувшись о собственные ноги, и тут же начал судорожно отряхивать свой помятый плащ, будто пытаясь стереть само прикосновение брата.       Данте, лишившись «опоры», пошатнулся и едва не рухнул, но поймал равновесие, продолжая глупо улыбаться. Призрачные клинки Вергилия, оставшиеся без контроля, мгновенно растворились в воздухе, оставив лишь рваные дыры на куртке Данте.       — Ну вот, — Данте потянулся, хрустнув позвоночником. — Вечно ты всё портишь, племянник. А у нас только начался самый душевный разговор.       Вергилий, не сказав ни слова, просто развернулся и, едва не сбив Неро с ног, широкими шагами направился к фургону.       Неро остался стоять посреди разрушенной парковки, глядя на закатное солнце. Он чувствовал себя абсолютно выжатым. Кирие ждала его дома, ужин, скорее всего, остыл, а у него в кармане лежали книги для сирот и полное осознание того, что нормальной жизни ему не видать.       — Поехали уже, — пробормотал Неро, направляясь к фургону. — И если кто-то из вас двоих хоть раз произнесёт слово «мяу»... я присягну на верность демонам, просто чтобы вас обоих сдать в утиль.       Данте лишь подмигнул ему, потирая окровавленную грудь, и поплёлся следом, насвистывая какую-то весёлую, совершенно неуместную мелодию.