Чужая среди змей.

      Камень за спиной был холодным и шероховатым. Я прислонилась к гигантским дубовым дверям Большого зала, пытаясь слиться с тенью. Из щелей доносился гул сотен голосов — смех, звон посуды, жизнь, которая никогда не была моей. Сердце колотилось в висках, отдаваясь пульсацией за левым глазом. Темным глазом. Он сегодня был беспокоен, будто чувствовал приближение чего-то...              «Спокойно», — мысленно прошипела я. Ты прошла огонь, воду и Снегга. Переживешь и это.              Гул внезапно стих. Голос Дамблдора, теплый и бархатистый, прорезал тишину за дверью:              «...и прежде чем мы утонем в этом великолепном пиршестве, позвольте представить нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств — профессора Аластора "Грозного Глаза" Грюма!»              Грюм. Охотник на темных волшебников. Жесткий. Безжалостный. Идеальный страж для года, когда в Хогвартс прибывает внучка Гриндевальда. Не совпадение.               «А также... мисс Аврора Гриндевальд присоединится к четвёртому курсу. Сегодня она пройдет церемонию Распределения».              Тишина в зале стала гробовой. Я представила сотни пар глаз, устремленных на дверь. Шёпот: «Гриндевальд?». Даже сквозь дуб я почувствовала волну страха и отвращения.              Двери распахнулись. Свет тысяч свечей ударил в лицо. Четыре стола, уставленных студентами в чёрных мантиях. Я шла по проходу, чувствуя, как жар взглядов прожигает кожу. Мой левый глаз сузился, сканируя угрозы, правый — холодно фиксировал детали:               Стол в красном и золоте: Мальчик с растрёпанными чёрными волосами и круглыми очками (Поттер, как представил его Дамблдор). Рядом — рыжий, веснушчатый парень и девочка с каштановыми волосами. Их шёпот был громче других: «Посмотрите на её волосы... Глаза...» .        Стол в синем: Студенты с оценивающими взглядами. Один, с хищным профилем, фыркнул: «Интересно, куда Шляпа её определит...».        Стол в зелёно-серебристом: Здесь тишина была звенящей. Девушка с острым подбородком смотрела с откровенным презрением. За ней — крупный, туповатый парень и его двойник. И он...       Высокий блондин с волосами цвета платины и бледной, почти фарфоровой кожей. Его серо-стальные глаза — холодные, как северное море — впивались в меня с безжалостной оценкой. Тонкие губы изогнулись в едва заметной усмешке. Он сидел, откинувшись на спинке скамьи, с аристократической небрежностью, но в позе чувствовалась пружинящая готовность хищника. «Змея в человеческом обличье», — мелькнула мысль. Его пальцы барабанили по столу — длинные, ухоженные, но с белыми костяшками от напряжения.              Шляпа пахла пылью веков и старой кожей. Тьма сомкнулась над глазами.              «О-о-о...» — скрипучий «голос» прозвучал прямо в сознании. *«Какая буря! Тень великой тьмы за плечами... Гриндевальд. Но внутри... О, здесь есть всё: ум острый как бритва, воля, закалённая в страхе. Амбиции? Море! Жажда выжить, доказать, что ты — не эхо деда».              «Я не он», — яростно подумала я.              «Не он? Но сила в тебе бурлит, дитя. Чувствуешь её в этом тёмном глазу? Она зовёт...»              «Это проклятие.»              «Храбро! Отвага есть — отчаянная, готовая бросить вызов самой крови. Гриффиндор примет тебя. Там найдешь защиту, друзей...»       Образы Поттера и его друзей мелькнули перед мысленным взором. Сомнительно.              «Но... — Шляпа задумалась. — Есть иное. Хитрость. Умение выживать в тени. Решимость добиться цели любой ценой. Ты смотришь на мир как хищник, ищешь слабые места. Тебе нужны инструменты, дитя. Знания, которые дадут силу понять что в тебе живёт... или управлять этим. Слизерин сделает тебя могучей».       Образ ледяных глаз Малфоя всплыл в памяти. Стол, полный таких же, как он.        – Выбор сложен... Но лучше... СЛИЗЕРИН!       Аплодисменты слизеринцев были сдержанными, как похороны. Я двинулась к зелёно-серебристому столу. Шёпот следовал за мной:       «Кровь скажется...»       «Держись подальше...»       «Посмотрим, сколько она продержится...»              Свободное место было рядом с ним. Я села, не глядя ни на кого. Воздух здесь пахнул влажным камнем, дорогим одеколоном и амбициями.              Cлева от темнокожий юноша с горделивой осанкой и лицом, словно высеченным из чёрного мрамора. Его карие глаза скользнули по мне с холодным любопытством. «Наследник древнего рода», — вспомнились слухи о его семье. Он кивнул едва заметно — жест дипломата, оценивающего нового игрока на доске.       Справа от меня худощавый, с бледным лицом и тёмными волосами, падавшими на глаза. Он не смотрел на меня, уставившись в пустую тарелку, но чувствовалось — наблюдает боковым зрением. Его пальцы нервно перебирали край мантии. «Тихий, но опасный», — мелькнуло.       Через стол сидела девушка: Её острый подбородок был высоко поднят. Губы поджаты в тонкую ниточку презрения. «Гадюка в бархатной мантии», — определила я.              Драко Малфой (повернулся ко мне, его голос — низкий, с ледяными нотками):        — Гриндевальд. Не каждый день за наш стол садится живая легенда. Или... проклятие? — Его серые глаза скользнули по моим белым волосам, задержались на разноцветных глазах. Взгляд был как скальпель.              Я встретила его взгляд, заставив левый глаз не моргнуть:        — Малфой. Слыхала. Ваша семья славится... влиянием. Надеюсь, это не заразно?              Тишина вокруг стала тоньше. Крабб и Гойл замерли. Забини приподнял бровь. Даже Нотт перестал мять мантию.              Уголок губ Драко дрогнул — не улыбка, а оскал:       — Остро. Милости просим в Слизерин, Гриндевальд. Здесь ценят умение жалить. Но советую осторожнее с языком. Не все... оценят ваше очаровательное наследство. — Он намеренно сделал паузу, его взгляд упал на мой левый висок. Он знает? Чувствует?              — Деньги в Гринготтсе — это одно, — продолжил он тише, чтобы слышали только я, Забини и Нотт. — Но имя... и то, что с ним связано... Это груз потяжелее золота. Надеюсь, вы готовы его нести? Или оно понесёт вас?              Его слова висели в воздухе, как ядовитый дым. Голос деда шевельнулся на краю сознания: «Он боится тебя. Чувствует силу крови. Заставь его бояться сильнее».              Я взяла кубок с тыквенным соком. Рука не дрогнула.       — Мой груз — моя проблема, Малфой. А вы лучше следите за своим. Слышала, ваш отец... занят. Надеюсь, он успевает писать?              За столом ахнули. Драко побледнел, его пальцы впились в край стола. На миг в глазах мелькнула ярость — чистая, первобытная. Но он мгновенно взял себя в руки, натянув маску холодного презрения:       — Времена меняются, Гриндевальд. Сегодняшний изгой — завтрашний властитель. Помните об этом... Аврора. — Он произнес моё имя нарочито медленно, как пробуя на вкус.              Когда Драко отвернулся, Забини наклонился ко мне:       — Не стоит дразнить дракона, — сказал он тихо, его голос был гладким, как шёлк. — Особенно если вы новичок в его логове.              Я повернулась к нему, изучая его лицо:        — А вы всегда даёте советы, которых не просили?              Забини усмехнулся:       — Только тем, кто может их оценить. Ваше... происхождение делает вас интересной. Но интерес — вещь опасная.              Нотт, до этого молчавший, вдруг заговорил, не поднимая глаз:        — Они будут смотреть. Шёптаться. Бояться. — Его голос был тихим, почти шёпотом. — Вы к этому готовы?              Я посмотрела на него:        — Я жила с этим всю жизнь.              Нотт наконец поднял глаза. В них читалось что-то знакомое — одиночество, спрятанное за стеной.        — Тогда добро пожаловать в клуб.              Когда десерты исчезли, Дамблдор объявил отбой. Я встала, чувствуя тяжесть в ногах. Драко опередил меня, блокируя проход. Его голос упал до шёпота, ледяного и опасного:        — Добро пожаловать в змеиное гнезо, Гриндевальд. Здесь либо кусаешь первым, либо гибнешь. Посмотрим, чему научили вас ваши... скромные приёмные родители. Спокойной ночи.              Он отошёл, его плащ развевался за ним как тень. Забини и Нотт последовали за ним, не оглядываясь. Паркинсон бросила мне взгляд, полный ненависти.              Я осталась одна в расходящейся толпе.              Лунный свет из высоких окон падал на зелёные галстуки слизеринцев, превращая их в стаю призраков. Голос деда зашептал на краю сознания, сливаясь с эхом шагов Малфоя:       «Ты дома, дитя моей крови. Теперь покажи им, чьё наследство ты несешь...»              Под плащом моя рука сжала дубовую палочку — якорь, данность, напоминание о выборе. «Дуб. Единорог. Чистота». Но здесь, в этих стенах, пропитанных амбициями и старыми тёмными клятвами, чистота казалась наивной иллюзией.*              «Игра началась, Малфой», — подумала я, глядя на его удаляющуюся спину. «И я не собираюсь проигрывать».              Но когда я шагнула в сумрак коридора, ведущего в подземелья Слизерина, тень от левого глаза легла на сердце холодным пятном. Наследие Гриндевальда проснулось. И Хогвартс ещё не знал, насколько оно голодное.              Каменные стены подземелья были холодными и влажными. Зелёные лампы бросали мерцающие блики на чёрное озеро за окнами. Старшекурсники указали мне на свободную кровать в углу — отдельную, как будто уже ожидающую меня.              Пока я раскладывала вещи, ко мне подошла девушка с тёмными волосами и холодными голубыми глазами — Дафна Гринграсс.        — Ты будешь с нами на Зельях, — сказала она без предисловий. — Снегг не любит, когда новички отстают.              Я кивнула:       — Я не планирую отставать.              Дафна изучающе посмотрела на меня:        — Интересно. Малфой говорит, ты опасна.               — А ты веришь всему, что он говорит?              Она усмехнулась:        — Нет. Но я верю своим глазам. Твой левый глаз... он другой.              Я намеренно отвернулась:       — Это просто глаз.              Дафна не настаивала. Она оставила меня одну, но я чувствовала, что это только начало.              Когда свет погас, и все уснули, я лежала, уставившись в потолок. Голос деда зашептал снова, на этот раз яснее:       «Ты сделала правильный выбор, дитя. Слизерин даст тебе силу. Но помни — ты не одна из них. Ты больше. Ты — Гриндевальд.»              Я сжала кулаки:       «Оставь меня.»              Голос засмеялся — холодно, безрадостно:       «Никогда.»              Боль пронзила левый висок, и на миг перед глазами мелькнул образ — высокий старик с белыми волосами и безумными глазами, запертый в камере. *Геллерт Гриндевальд.*              Потом всё исчезло.              Я осталась одна в темноте, сжимая подушку. «Что со мной происходит?»              Но ответа не было. Только тихий шепот воды за окном и далёкий звон                            Ледяной свет раннего утра пробивался сквозь толщу Чёрного озера, окрашивая каменные стены подземелья в призрачные изумрудные оттенки. Я проснулась от резкого стука в дверь.              "Гриндевальд!" - голос за дверью звучал презрительно. "Если думаешь, что тебе будут делать поблажки из-за твоей... необычной ситуации, ошибаешься."              Я резко села на кровати, чувствуя, как левый глаз начинает пульсировать. "Я не просила поблажек," - пробормотала я себе под нос, натягивая мантию.              В зеркале отразилась девушка с белыми, как первый снег, волосами и разными глазами - один холодный, как зимнее небо, другой - тёмный, как безлунная ночь. "Кто ты теперь?" - спросила я своё отражение.              Дверь распахнулась без предупреждения. На пороге стоял Драко Малфой, опираясь о косяк с изысканной небрежностью.              —Новенькая спит, как принцесса? — его серебристые глаза насмешливо скользнули по моей неубранной постели. —В Слизерине мы встаём до рассвета.              Я медленно поднялась, встречая его взгляд.       —Малфой. Какая... неожиданная честь."              Он усмехнулся, играя перстнем с фамильным гербом.        —О, поверь, это не визит вежливости. Просто интересно - правда ли, что все Гриндевальды...              —Что? - я резко обернулась.              —...так любят опаздыть на завтрак, — закончил он, ухмыляясь. ——Поторопись. Снегг не любит, когда его ждут.       В Большом зале царила оживлённая атмосфера. Наш стол, украшенный серебристо-зелёными шёлковыми скатертями, заметно выделялся среди других. Я села напротив Блеза Забини, который изучал меня с холодным любопытством.              —Итак, Гриндевальд, — он отодвинул в мою сторону чашку с чаем. —Как ощущения - быть живой легендой?              —О, это ты про моего деда? — я взяла чашку. —А я-то думала, ты про себя спрашиваешь."              Рядом раздался сдавленный смешок. Теодор Нотт быстро прикрыл рот рукой.              Забини лишь приподнял бровь.       —Остро. Но в Слизерине ценят не только язык, но и умение держать его за зубами.              Наш разговор прервал внезапный шум у гриффиндорского стола. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер оживлённо обсуждали что-то. Их взгляды то и дело скользили в мою сторону.              —Смотри-ка, — прошипел Малфой, появляясь за моим плечом. —Золотое трио уже заинтересовалось нашей новенькой змеёй.              Я повернулась к нему.       —И что? Это должно меня волновать?              —Должно, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха. —Потому что теперь ты под прицелом. И не только их.                     Подземный класс зельеварения был наполнен клубящимися парами и резкими запахами. Когда я вошла, профессор Снегг замер у доски, его чёрные глаза сузились.              —Ах, мисс Гриндевальд, — его голос был сладок, как яд. —Мы как раз обсуждали вашего... знаменитого родственника."              Я подняла подбородок.        —Надеюсь, не слишком скучно, профессор?              Класс замер. Даже Поттер с друзьями перестали шептаться.              —Сегодня, — продолжил Снегг, игнорируя мою реплику, —мы будем варить зелье Истины. Мисс Гриндевальд, продемонстрируйте нам... семейные таланты.              Я подошла к котлу, чувствуя на себе десятки взглядов. Мои пальцы уверенно взяли нож для измельчения корней мандрагоры.              —Осторожнее, — раздался шёпот за моей спиной. Это была Гермиона Грейнджер. —Если добавить порошок раньше времени...              Я повернулась к ней.       —Спасибо за совет. Но я знаю, что делаю.              Её глаза расширились.       —Я просто…              —Не нуждаюсь в помощи гриффиндорцев, — закончила я, возвращаясь к работе.       После урока они поджидали меня в коридоре.              —Эй, Гриндевальд!" — Уизли выглядел настороженно. —Мы просто хотели...              —Что? Предупредить меня? — я скрестила руки на груди. —Или может, спросить, не собираюсь ли я продолжить 'семейное дело'?              Поттер нахмурился.       —Мы не это имели в виду.              —Тогда что? — мои пальцы сжались. —Хотите знать, каково это - быть внучкой самого...              —Мы хотели сказать, — перебила Грейнджер, — что если тебе понадобится помощь с учебой...              Я рассмеялась.       —О, как трогательно. Но мне не нужна ваша жалость."ъ              Они переглянулись.              Я резко развернулась и почти столкнулась с Малфоем.              —Ну что, завела новых друзей? — его голос капал ядом. —Или уже разочаровала их?              Я попыталась пройти мимо, но он перегородил дорогу.              —Знаешь, что они говорят о тебе за твоей спиной? — он наклонился ближе. — Что ты - бомба замедленного действия. Что Дамблдор совершил ошибку, пустив тебя сюда.              Мои пальцы сжались в кулаки.       — А ты что думаешь, Малфой?              Он улыбнулся - холодно, без тепла.        —Я думаю... что ты идеально вписываешься в Слизерин.                     Ночью, лежа в кровати, я снова слышала голос:              "Ты сильнее их. Сильнее всех в этом замке."              Я закрыла глаза. "Оставь меня."              "Ты моя кровь. Моё наследие. Они никогда не примут тебя."              За окном проплыла тень гигантского кальмара. Я повернулась на бок, чувствуя, как тёмный глаз начинает гореть.              "Я сама решу, кто я."              Но даже мне самой это звучало как ложь.