Интерлюдия 3. Непростительные

— Визенгамот декриминализировал для авроров использование Непростительных, — объявил Скримджер на очередном собрании корпуса. Изумленных вздохов не последовало. Это решение все ожидали, и не было никаких сомнений, что Крауч продавит свою идею. Максимум — делали ставки на то, как быстро ему это удастся. — Уточнение, — продолжил Руфус. — Применение разрешено исключительно в ходе боевых столкновений. Допрашиваем всех по старинке. — Засада, — протянул Терри, закинув руки за голову. — А я уже представлял, как упростим себе жизнь. Айзек обвёл взглядом молодняк, оценивая их реакцию. На лицах Блэка и Долиша проступило выражение сдержанного скепсиса. Оно и понятно. С учетом их происхождения — один из старой чистокровной семьи, а второй — из криминального района, оба наверняка слышали об опасностях этих заклятий. Люпин и Бут хмурились, не горя желанием осваивать новый «инструментарий». А вот Эдит, Пий и Пенни сидели как образцовые отличники, готовые впитывать знания. «Дурачки», — мысленно вздохнул Айзек. — «Ладно эти двое хогвартских выпускников, но ты, Форд, чего глазами сверкаешь? В Дурмстранге тебе точно должны были объяснять, почему Непростительные так называются». Айзек почувствовал, как слегка натянулся край мантии. Кремовый комочек шерсти — едва ли больше теннисного мяча — ловко карабкался вверх по одежде. Робин — как он назвал подаренного ему пушистика — умудрялся сбегать из любой коробки и безошибочно находил Айзека в толпе, выпрашивая еды или поглаживаний. Игнорировать его было бесполезно — поднимет писк на весь кабинет. Айзек посадил зверька в ладонь и принялся почесывать кончиками пальцев. — Их использование — наше право, а не обязанность, — продолжил Скримджер. — И чтобы мы могли принять взвешенное решение, я хочу, чтобы все услышали рассказ об опыте их применения из первых уст. Андрис, прошу. Взгляды обратились на хмурого Андриса. Тот явно был не в восторге от необходимости делиться таким… специфичным опытом. Но Руфус был прав. Рассказ Андриса даст им наилучшее представление. — Для начала поясню, почему именно Авада Кедавра, Круциатус и Империус объявлены практически во всем мире «Непростительными заклятиями». Хотя, казалось бы, первое дарует быструю и безболезненную смерть. Звучит достаточно гуманно. А дело в том, что их запретили не из-за их эффекта на жертву. А из-за последствий для того, кто их применяет. — Большинство заклинаний — это инструменты, — продолжил он. — Они требуют силы, точности, навыка. Непростительные же требуют намерения, выверенной ментальной установки. Авада Кедавра не сработает, если ты разгневан или защищаешься. Необходимо всей душой верить, что стоящее перед тобой живое существо — ошибка, сор, чья жизнь не имеет ценности. Для Круциатуса требуется не просто желание причинить боль, а наслаждение от ее созерцания, упоение властью над чужой агонией. Империус — это абсолютная убежденность, что жертва является низшим существом по сравнению с тобою. Айзек поймал направленный на него задумчивый взгляд Блэка. Видимо, парень вспомнил, как он тестировал его подверженность Империусу. Ладно, захочет разобраться — сам спросит. Андрис не уточнил, что для Империуса есть ещё условие — подсознательно не считать жертву себе подобной. Поэтому многие маги могут достаточно легко — без особых ментальных упражнений — применять это заклятие на животных, но проваливаются при попытке удержать под контролем человека. У Айзека в этом плане было преимущество — для него, полувампира, обычные люди буквально были другим видом. Андрис меж тем перешел к главному: — Представим, что в пылу боя вы смогли переломить себя и применить заклятие. Поздравляю. Вы только что приняли дозу самого сильного наркотика, известного магическому миру. Каждый такой случай останется раной на вашем сознании. И они очень быстро начнут гноиться. Айзек почувствовал, как Робин замер в его ладони, словно тоже уловил нарастающее напряжение. — Эффект накатывает постепенно, но неотвратимо. Сначала становишься резче, раздражительнее. Затем начинают сниться моменты, когда ты использовал Непростительные. Но это не кошмары, нет… Эти сны приносят ощущение безмятежности, уверенности, счастья… И вот уже в течение дня ты не можешь думать ни о чем другом. Тоскуешь по тому чувству абсолютной власти и покою, что она дарует. При столкновении с малейшим неудобством твой первейший инстинкт — прибегнуть к любому из Непростительных: подчинить, запытать, убить. Это не просто соблазн или момент ПТСР. Всё твое естественно — разум, сердце, тело начинают нуждаться в этом. Прежние вещи перестают радовать и теряют краски. Выпивка, женщины, деньги, красоты природы — все меркнет по сравнению с воспоминаниями о кричащих в агонии жертвах Круциатуса или свисте убивающего заклятия. — Как ты выходил из этого состояния? — спросила Амелия Боунс. — Долго и тяжело. Международная конфедерация быстро осознала проблему, что окончание войны оставило множество «зараженных» эффектом Непростительных. Для нас организовали принудительное лечение, поскольку без посторонней помощи вытащить себя из этого состояния практически невозможно. — Сколько времени занимает восстановление? Андрис передернул плечами. — Зависит от количества и частоты примененных заклинаний. Я попал в программу с такими данными: два Империуса, пять Круциатусов и три Авады; период применения — менее полугода. Детский уровень по сравнению с тем, что было у других. У меня ушел почти год, чтобы полностью избавиться от остаточного воздействия. — Как Визенгамот вообще мог одобрить такую гадость? — выпалил Люпин. — Наш главный вопрос сейчас, — прервал его Руфус, — как нам сбалансировать этот адский риск с оперативной необходимостью? — Мы можем просто не применять их, — вмешался Джеремия Гольдштейн. — Достаточно того, что пожиратели будут учитывать саму возможность, что мы на это способны. — Нет. Было бы глупостью полностью отказываться от такого инструмента. Пока лишь ясно, что не стоит всем сразу начинать тренировать Непростительные. Андрис, что скажешь? Андрис нахмурил густые брови и неопределенно качнул головой. — Тебе, Руфус, ни в коем случае нельзя их применять. Капитану критически важна ясность суждений. Это же относится и к Гавейну. Все парни младше двадцати пяти тоже мимо — как я заметил за период реабилитации, именно эта группа тяжелее всех справляется с последствиями. При равных показателях по частоте и продолжительности применения Непростительных девушки почему-то восстанавливались гораздо быстрее. — Только если у них нет ментальных проблем или врожденной предрасположенности к садизму, — уточнил Айзек, который тоже разбирался в вопросе. — Я предлагаю не жертвовать ничьей психикой. У нас с Андрисом уже есть опыт с Непростительными. Если возникнет необходимость, применять их будем мы. Довольно я насиделся в тренировочном зале. Пора тоже выходить «в поле» вместе со всеми. Он нечаянно надавил на Робина слишком сильно, и пушистик с возмущенным писком выскочил из его ладони и спрыгнул на пол. На лицах присутствующих невольно расползлись улыбки. Робин уже успел стать в корпусе безусловным любимцем. — Пс-пс-пс, — принялась звать его Пенни и зашуршала пером по ножке стула. Пушистик тут же устремился к ней и с фырчанием запрыгал вокруг, пытаясь ухватить перо. — Тогда пока остановимся на этом, — резюмировал Руфус. — Но после каждого Непростительного — проверка ментального состояния. И я скажу Барти, чтобы через Гринграсса запросил у МКМ всю информацию по их реабилитационной программе. Раз уж влезли в это безумие — постараемся не потерять самих себя.