VI.

Мужика, с которым Агнес в шестнадцать лет сбежала от родителей, звали Даг. Он был местным, и изменял с ней своей жене. Когда они вместе свалили в город, он предложил ей торговать собой, потому что обоим хотелось легких денег. Её трахали только его знакомые, знакомые знакомых, знакомые знакомых знакомых и так далее. Это продолжалось не слишком долго, потому что Даг порезал кого-то из них, и его упекли за решетку. Агнес отделалась относительно легко – полгода лечила гонорею. Ей не кажется, что её психика слишком пострадала из-за того, что её сексуально эксплуатировали. В конце концов, она имела с прибыли долю, знакомые знакомых Дага не были с ней слишком грубы, кроме тех козлов, что настояли на двойном проникновении, а относительно ограниченный круг клиентов придавал всему оттенок элитарности. Она узнала кое-что о сексуальных предпочтениях мужчин – в основном то, что особых предпочтений у них, обычно, нет. Дверь в подвал со стуком распахивается, и Агнес разлепляет глаза. Сразу же накатывает боль – изнутри и снаружи, а потом дают о себе знать некоторые физиологические потребности. В тусклом свете подвальной лампочки виднеется фигура в дверном проёме. Стоит расслабленно, вальяжно прислонившись к дверной коробке, скрестив ноги и руки – на груди. Это Джеймс, узнает девушка. Тот же самый Кенни, только на максималках. Видимо, любит появляться эффектно. - Ну, привет, Агнес, - веселится он. – Давно не виделись. И, небрежно захлопнув за собой дверь, сбегает, почти слетает вниз по лестнице. Приятный у него, всё-таки, голос, думает девушка, в отличие от гнусавого Кенни. - Какого хрена? – хрипит она, загнанно следя за ним. – Может быть, объяснишь, какого черта происходит? - Ну, - Джеймс широко улыбается, почти скалится ей, опираясь руками на изножье страшной ортопедической койки. У него неестественно белые зубы, как Агнес этого раньше не заметила. – Если кратко, то ты в дерьме, солнце моё. Пленница развела бы руками, если бы они не были привязаны к кровати. - А можно поподробнее?  - Можно, - отвечает он, и продолжает плотоядно улыбаться ей, осматривая её медленным, цепким взглядом. Молчит. Еще один больной ублюдок, думает Агнес, и спрашивает: - Вы с братом заодно? Джеймс согласно кивает, не сводя с неё своих змеиных глаз. То есть, они у него не буквально змеиные – он просто наблюдает за ней, как змея за жертвой. - Зачем вам это? – продолжает Агнес. - Скажем, для удовольствия, - поясняет мужчина, слегка призадумавшись, но яснее не становится. - Знаешь, это я уже поняла, - говорит девушка. – Судя по стояку, с которым Кенни меня обслуживает, ему всё это очень нравится. Джеймс понимающе усмехается, опуская голову. Потом берет стул, придвигает его к изголовью кровати, чтобы быть ближе к Агнес, и садится. Он выглядит довольно стабильным, и девушку это успокаивает. Несмотря на то, что она прекрасно знает, что внешний вид может обманывать, она устала постоянно быть в напряжении.  - Скажем так, козочка моя, у нас с ним похожие интересы. Но он хуже меня. - Почему? Пока что обнадеживает, думает Агнес. Раз он такой разговорчивый, и не затыкает мне рот, может быть, у меня получится выудить из него что-нибудь полезное.   - Ну, я убиваю через пару часов, а он, в худшем случае, мучает неделями.  От того, как просто Джеймс об этом говорит, Агнес пугается, и забывает вдохнуть. - Что, сладкая моя, страшно? – очаровательно улыбается он и, дотянувшись до неё, несильно треплет за коленку. У него холодная рука. – Я, может быть, пожалею тебя. Ты была такой милой дурнушкой в тот вечер. Девушка нервно сглатывает. Не хочу умирать, думает она, и косится на его руку, властно покоящуюся на её правом колене. - Так доверчиво прижималась ко мне, едва знакомому парню… Агнес оправдывается: - Я была пьяной. А потом думает, зачем. Зачем я перед ним оправдываюсь. - Ну да, потому что дала мне себя напоить, - усмехается Джеймс едко. –  На что ты вообще рассчитывала? На что вы все рассчитываете? Не знаю, чего там ждали другие, но я планировала хорошо провести время, думает Агнес. Жарко потрахаться с классным мужиком, например. Она решает перевести тему: - То есть, ты снял меня, чтобы отдать Кенни? - Да, милая. Не ты первая, не ты последняя. Мой горе-братишка мурыжит вас неделями, аппетит у него слабый. Ох, я была права, с ужасом думает Агнес. Братцы-психопаты. - А почему она сам не ищет себе женщин? Джеймса этот вопрос повергает в искренний, но при этом издевательский смех. Агнес видит, как из его синих глаз брызжут слезы, но он закрывает лицо руками. - Потому что он ничтожество, - открыв его, и насмешливо взглянув на девушку, отвечает он, слегка покрасневший. – Чокнутый фетишист. Ты же видела? У него встаёт на всякие там уколы, клизмы и прочее дерьмо. Наверное, это всё из-за… Он замолкает, прищуривается и говорит, угрожающе скалясь Агнес в подозревающей улыбке. - Подожди, булочка моя, что это ты сейчас пытаешься сделать? Чёрт, думает девушка, неужели рыбка соскользнула. - Не понимаю, о чем ты, - отвечает она невинно. - Ты пытаешься меня разговорить, сука, - его рука, только что мирно гладящая её по ноге, то и дело задевая сорочку, крепко сжимается на её колене. – Хочешь, чтобы я тебе всё разболтал, да? – он медленно встаёт со стула и угрожающе приближается к Агнес. – Думаешь, ты умнее меня, тупая ты шлюха? - Господи, нет! – выдаёт она. – Просто устала молчать! Я лишь хотела поговорить с кем-нибудь… Он крепко хватает её за горло, пережимает его, и девушке почти сразу становится трудно дышать. - Да, думаешь, я не понимаю, к чему ведут твои расспросы? - Пожалуйста, Джеймс, прекрати! Я клянусь тебе, я просто хотела поговорить! – хрипло вопит Агнес, дёргая ногами в панике, и внезапно Джеймс убирает руку.  - Знаешь, что, моя лисичка? – он забирается на неё сверху, и Агнес в ужасе смотрит на него, пытаясь отдышаться. – Я сейчас отвяжу тебя. Поиграем в кошки-мышки. Если убежишь из подвала, получишь шанс. Если я поймаю тебя раньше, я сделаю с тобой всё, что захочу.  Сильнее жжётся пролежень. Сильнее хочется ссать. Вот ведь, тяжелый сукин сын, думает девушка. - А что, если я не хочу играть? – спрашивает она. - У тебя нет выбора, - ухмыляется Джеймс, беря в руки её лицо и склоняясь к ней, будто для поцелуя.  - А что скажет на это Кенни? – не унимается Агнес. - Ой, да плевать, - и он действительно крепко, звучно целует её в плотно сжатые губы. – Какая-то ты фригидная, - разочарованно говорит он, хмуро отстраняясь. – В прошлый раз ты такой не была. - Ну, это потому что в прошлый раз меня от тебя не тошнило, - нахально улыбается Агнес, и он влепляет ей звучную пощечину, ставя на место. – Сучка. Совсем страх потеряла. Пока он развязывает ей руки, девушка часто дышит от страха и тревоги. - Это так возбуждающе, знаешь, - негромко проговаривает он, и девушка замечает, как зрачки его расширяются. – То, как ты сейчас дышишь. Она думает, ебаный ты мудак. Джеймс ловко слезает с неё и отвязывает ноги. Это так волнительно – снова быть свободной. Агнес не верится, и она с трудом садится на кровати, щипя от боли, и начинает растирать затекшие конечности, разглядывать покраснения на запястьях. - Так как ты давно не скакала, лошадка моя, я дам тебе фору, - говорит Джеймс. – Отойду подальше, к телевизору, а ты беги к лестнице, когда будешь готова. Только не предупреждай меня, хорошо? Я хочу, чтобы всё было честно. У меня нет шансов, думает девушка. Но я хотя бы попытаюсь сбежать, чтобы потом, когда всё для меня закончится, не корить себя за то, что не сделала всё, что могла.  И она собирается с силами, решается, пока он уходит к телевизору, как и обещал. На его губах играет предвкушающе-мрачная улыбка. - Давай же, курочка, - весело подаёт он голос. - Беги, Агнес, беги! Девушка спускает ноги с кровати, чувствует под босыми ногами вышарканный, грязный дощатый пол. Поднимается, держится на дрожащих ногах, как ребенок, впервые вставший. - Беги! – орет Джеймс, уже яростно. – Пошла, я сказал! Агнес рвётся к лестнице, и даже не падает, только спотыкается, но он ловит её ещё раньше, чем поймал недавно Кенни – на подходе к ней. Хватает за длинные светлые волосы и притягивает к себе, собственнически обхватывая обеими руками. - Я выиграл! - решительно проговаривает он ей на ухо, и она чувствует его теплое дыхание. Странно понимать, что этот монстр – живой человек. Недавно он жевал мятную жвачку. И ещё от него пахнет сигаретами. – Теперь ты моя. Джеймс безумно мнёт её тело в своих руках, зарывается лицом в её волосы, больно прикусывает шею, варварски лезет огромной рукой в её промежность, прижимает её к себе так крепко, что она даже сквозь ткань чувствует его внушительный стояк. Ну уж нет, думает Агнес, хрен там плавал, и со всей силы впивается зубами в его руку. Джеймс вскрикивает, хватка его на мгновение ослабевает, и этого достаточно – девушка вырывается и в панике бежит, едва не падая, но не к лестнице, а в дальний угол, за диван, к телевизору. Судорожно соображает, как ей защититься, но не замечает поблизости ничего подходящего. - Жалкая ты потаскуха! - рыча, оборачивается к ней мужчина. Он зажимает раненную руку здоровой. – Я же порву тебя, маленькая ты тварь! Он быстро направляется к ней. Их разделяет лишь старый диван. На стеллаже рядом с телевизором Агнес замечает забытую газету с кроссвордом, тут же лежат два простых карандаша - один из них сломанный. Она хватает их и вооружается ими, как ножами. - Что ты думаешь? – усмехается Джеймс, с ненавистью глядя то на неё, то на её оружие. – Думаешь заколоть меня карандашами?  - Подойди ближе, мразь, и узнаешь! И мужчина уже было направляется к ней, хищнически улыбаясь, и Агнес уже готовится было встречать его, напрягается всем телом, всеми нервами, но тут сверху доносится живой шум, словно кто-то вошел и хозяйничает там, в доме. - Помо… Агнес не успевает закончить. Джеймс, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, обнадёжилась этими звуками, перепрыгивает к ней через приземистый диван, толчком прижимает к стеллажу, и зажимает рот рукой своей, окровавленной. Вторая его рука хватает её за горло. Полка больно давит в раненную спину. - Хоть пискни, тварь, и я прямо сейчас размозжу тебе голову! – шипит он ей в лицо. Загнанная в угол, Агнес в ужасе кивает. - Бросай свои чёртовы карандаши, - командует тихо он, а звуки сверху становятся громче. Кто-то явно неспешно, тяжеловато ходит по дому. Агнес послушно разжимает пальцы, и карандаши с тихим стуком падают на пол. Целый от падения тоже ломается. - Сейчас я пойду наверх, а ты только пикни! – продолжает мужчина. – Я сверну шею тому, кто нам помешал, а потом вернусь и сверну её тебе. Если хочешь еще пожить, молча жди, пока я не уйду, а потом возвращайся в кровать. Поняла? Девушка кивает, сглатывая слезы – от боли, страха и обиды, от мысли о том, что этот ад продолжается. - Умница, - он приближает к ней своё лицо, девушка зажмуривается. Джеймс быстро чмокает её в бледный лоб, после чего отстраняется и, снова схватившись за раненную руку, спешно уходит, не оборачиваясь. Агнес, дождавшись, пока он не исчезнет за дверью наверху, бежит следом – так скоро, как может, цепляясь за перила, и с надеждой дергает ручку деревянной двери. Заперто. Нет, она не вернется в кровать. Она не позволит себе просто так просрать такой отличный шанс. Возбужденная своей борьбой, она забывает о боли, о потребностях. Агнес спускается вниз, торопливо роется в странном старье на стеллажах, заглядывает в ящик для инструментов, который Кенни использует вовсе не для тех инструментов, но не находит ничего, что помогло бы ей защититься, отбиться. Тогда она вооружается скрипящим стулом и снова ковыляет вверх по лестнице. Там, около двери, она садится на него и начинает решительно, воинственно ждать возвращения кого-нибудь из братьев.