Глава 9

Напряжение в стенах нашей небольшой квартиры давило на горло шипами. Мать не разговаривала со мной вот уже второй день. Мива почти не попадалась на глаза, и я впервые за последние несколько лет почувствовала себя настолько одинокой и виноватой во всём на свете. Словно моё существование вмиг потеряло последние краски и всякий смысл. Попытка сохранить хотя бы несколько кустиков роз обернулась неудачей. Уж слишком нежные эти цветы, для этого мира. В ту ночь я упрятала их в своей комнате, отобрав уцелевшие кусты и вернула их в вазу, но к утру они почти полностью осыпались на мою прикроватную тумбу. Мой первый в жизни букет не прожил и трёх дней. От этого на душе было так холодно и печально, что я просидела напротив несчастной вазы несколько часов, надеясь, что моя любовь к этим цветам вернёт их к жизни.  Ближе к вечеру мне написал Ран. Он предложил подвезти меня в клуб, так как у меня сегодня смена, а у него там дела. Но вспомнив о тех фотографиях, которые, как выяснилось, подкинули в наш почтовый ящик, я мягко отказалась, не став распинаться на отмазки. В семь часов я вышла из дома, под тяжёлый взгляд матери, что осуждающе оглядела мой внешний вид. На этот раз состоящий из джинсов, топа и моей любимой белой шубки, что выглядело намного скромнее, чем обычно, но ведь она уверена, что я местная давалка, а значит переживать насчёт её одобрения бессмысленно. Вместе с жалкими остатками букета я спустилась вниз, уже продумывая какой макияж сделаю для сегодняшнего вечер, а когда вышла из подъезда, уткнулась хмурым взглядом в знакомую машину и вальяжно устроившегося рядом с ней Хайтани. Хайтани Рана. — Я же сказала, что справлюсь с дорогой сама. – словно с нотками напряжения кинула я, чуть нахмурившись. Но быстро вернула на лицо невозмутимость. Он скептично хмыкнул, отлип от своего авто и шагнул ближе, а я спустилась с последней ступеньки, теперь чуть поднимая взгляд, чтобы следить за его глазами. — Нужно было сказать, что тебе не нравятся розы. – кивнув на мёртвый букет в моей руке усмехнулся он, засовывая руки в карманы брюк. Я с долей вины отвела взгляд, шумно выдыхая и отпуская напряжение. Ведь он не был причастен к моему ужасному настроению. — Это не так. Он мне очень понравился. Но моей матери - нет. Ведь она явно думает, что я на него насосала. – его лицо обрело черты серьёзности, и застыв на мне глубоким взглядом он вдруг выхватил цветы из моей руки, и небрежно швырнул в урну у подъезда. А ведь отчасти мама права, хах... — Зачем ты так? – возмутилась я изумлённо, словно сама не собиралась только что их отнести на мусорку. Но Хайтани со своей излюбленной ленивой улыбкой закинул руку на моё плечо, и потянул за собой к машине. — Забудь о них. Поехали уже. – промурчал он, и я, не в силах противиться, согласилась, хоть моё согласие и не требовалось вовсе. По дороге он что-то активно печатал в телефоне и мы путём не разговаривали. Уже когда мы были на месте и прошли охрану, что уважительно поклонилась в знак приветствия Хайтани, я наконец решила узнать, ведь моё любопытство ни одна грусть не могла искоренить. — Почему ты всё равно приехал, когда я отказалась? — Потому что будь всё в порядке, ты бы не отказалась. – я застыла на месте, упираясь в его спину напряжённым взглядом, а он продолжал вальяжно шагать в сторону барной стойки, намеренно не реагируя на моё изумление. Но более на эту тему я говорить не хотела. Всё, итак, стало ясно. На баре уже суетился Нобу, и я махнула ему рукой, хоть и знала, что в присутствии Рана он мне не ответит, а лишь вежливо поклонится такому важному гостю. Однако, бармен подозвал меня ближе, и я только сейчас заметила лежащий на баре большой букет из крупных сиреневых лилий. Стрельнув прищуром на Рана, что расслабленно опёрся руками на стойку, кинув Нобу просьбу плеснуть ему его любимый напиток я вновь уткнулась глазами в изумительный букет, аромат которого окутал, кажется, весь первый этаж. — Если оставишь цветы на работе, мамуля не узнает, что ты насосала на новый букет. – хохотнул он с издёвкой, и я как-то сжато и растерянно протянула к цветам руки, обхватив руками и ощущая как тепло приятно растекается по груди. — У тебя странная привычка дарить мне цветы через других людей. — Не вредничай. Я ведь никогда никому не дарил цветы. – промурчал он со своей кошачьей улыбкой, а я вновь потерялась в его глазах. Давно я не ощущала такой скромной трепетной радости. Эта глупая ситуация казалась мне такой до ужаса романтичной и нежной, что, кажется, щёки готовы были пылать, как у школьницы. Однако, стоило мне бросить взгляд за его спину, на моих коллег, что сидели в пока ещё пустом зале и с осуждением наблюдали за нашей милой беседой по позвоночнику скользнуло холодное напряжение, и я спешно сунула цветы в руки растерянному Нобу. Тот уставился на меня округлившимися глазами, а я строго свела к переносице тонкие брови — Нобу, припрячь его где-то у себя, прошу тебя. Если он попадёт в нашу раздевалку, от него ничего не останется. Но смотри, чтобы ни одного лепестка не отпало, иначе я тебя убью. – прошипела я нервно, давая парню строгие указания, на что он лишь бросил чуть испуганный взгляд на Хайтани, а тот тихо засмеялся, так искренне и непринуждённо, и под наше недоумение зашагал в сторону кабинета Риндо, даже не взглянув на кучку обоссывающихся от зависти танцовщиц первого этажа. Это вызвало у меня самодовольную и такую приятную улыбку, которая сразу же испарилась под скептичным взглядом бармена. — Это было ошибкой. Ты же знаешь, что он специально подарил тебе эти проклятые цветы на глазах у остальных? Им не нужно знать, что ты крутишь с Хайтани - это плохо кончится. Тем более, если вскроется, что с обоими. — Не душни, итак тошно. – закатив глаза простонала я и проследив, чтобы букет оказался в безопасности, скрылась в раздевалке, чтобы начать приводить себя в порядок перед началом смены. Через полчаса громко хлопнув дверью в раздевалку влетела Саю, запыхавшаяся и растерянная. Я окатила её изучающим взглядом и вновь отвернулась к зеркалу, подкрашивая губы в такой томный вишнёвый оттенок. — Ты почти опоздала. Скорее собирайся. Тебе через сорок минут выходить. – слегка строго бросила я, не отрывая взгляда от собственного отражения. Всё же, благодаря Рану после всех этих тяжёлых дней я словно расцвела. Однако, улыбка с лица мягко сползла от скользнувшего по спине холода, словно человек, что стоял за спиной смотрел на меня как на худшее, что случалось в его жизни. Но обернувшись на Саю, я лишь увидела как она виновато улыбается и спешно достаёт из сумки свою косметику. И кроме нас двоих здесь больше никого нет. Чуть нахмурившись я застыла взглядом на зеркале, следя за её отражением, сама не осознавая как сильно я напряглась. — Всё в порядке? Ты выглядишь расстроенной, кажется. – робко спросила она, видимо заметив мой тяжёлый взгляд, но я лишь заторможено натянула улыбку, и прикрыв глаза шумно вздохнула. Кажется, я слишком много нервничала последнее время. — Тяжёлый день. Помочь с причёской, пока красишься? – она радостно закивала, и я с облегчением поняла, что наконец могу поговорить в этом чёртовом клубе с кем-то кроме Рейко, Нобу и Хайтани. Эта смена тянулась мучительно долго, и я устала как собака, а главное, что после того как я отработала номер на своём этаже, после часового перерыва пришлось танцевать ещё и на первом этаже. Чтобы работать на общий зал, нужны стальные нервы, ведь если сравнивать - гости VIP-этажа в большинстве случаев это сдержанные взрослые мужчины, чего не скажешь о людях с первого. Молодые, наглые и в слюни пьяные. А ты пляшешь перед ними как цирковая обезьянка, пока они обсуждают как было бы здорово пустить тебя по кругу. За год работы здесь в VIP-зале ко мне приставали всего два раза. И после каждого из них я не видела больше в этом клубе нарушившего правила клуба человека. Очень приятно, что Риндо ответственно и серьёзно относится к своему бизнесу и людям, за счёт которых он его раскручивает. Ведь в Токио можно пересчитать по пальцам одной руки такие заведения, в которых танцовщицам не приходится терпеть непотребное отношение. Тем не менее, как директор он очень требовательный, поэтому Рейко, как старший администратор, строго следит за нами, сохраняя дисциплину в коллективе. Моя смена окончена, и к трём часам я уже успела сходить в душ, переодеться и собраться домой, перед этим заскочив на бар, чтобы узнать у Нобу как там мои цветочки. Однако, парень был слишком занят, и я махнула ему на прощание, направляясь к чёрному входу, но не успела я отойти от бара, как на плечо опустила крепкая мужская рука, останавливая меня. Я резко подняла взгляд на обошедшего меня со спины мужчину, медленно утопая в осознании и всё шире распахивая глаза. — Ты всё так же торчишь по сомнительным местам, Мисаки? – с издёвкой на губах спрашивает он, а я опасливо увожу взгляд. Живот стянуло такой жуткой невыносимой болью, будто в меня снова и снова входил нож. — Чего глазки прячешь? – он наклонился ко мне, а я, словно готовясь к удару вся сжалась и зажмурилась, покрываясь холодным потом. — Не приближайся ко мне, иначе я отправлю тебя обратно. – едва слышно бросила я угрожающе и медленно отступила на шаг назад, случайно задев какого-то мужчину, что недовольно забубнил, а Чосо ухватил меня за локоть и с улыбкой перед ним извинился, подтянув меня к себе, словно я его девушка. Но я дёрнулась, отказываясь соглашаться на любое его действие. — Отъебись, чтоб тебя! – прорычала я нервно, наконец освободившись от его хватки и наблюдая, как самодовольно он улыбается, зная, что его существование вгоняет меня в ужас и панику. Это видно по глазам, слышно по голосу и неровному дыханию и чувствуется даже в воздухе. — Зря ты так. Я всё думал и ждал, когда снова смогу с тобой увидеться. А ты как была шлюхой, так ей и осталась. – он вновь ухватил меня за локоть и наклонился к лицу, хищно заглядывая в мои испуганные глаза. — Сколько ещё надо было тебя пиздить, чтобы наконец выбить всю дурь? – я сдавленно промычала от болезненности его крепкой хватки, но он всё же отпустил меня, выпрямился и так довольно и уверенно оглядел меня с ног до головы. — Поехали. Мне надоело ждать тебя здесь уже несколько часов. — Я не просила ждать. — Я тебя не спрашивал. Поехали, или домой по частям вернёшься. – он сменился в лице, и я ощутила себя снова той семнадцатилетней девочкой, которую он бил за каждое неправильное действие, называя это «воспитанием». Ведь я была глупой, а он взрослым мужчиной, который внушил мне, что без него меня в этом мире не существует. Мой телефон загудел где-то в кармане и я спешно нырнула туда рукой, не глядя отвечая на звонок, лишь бы просто был предлог отвлечься от Чосо, который стоял в метре и ждал моего согласия. Однако, на том конце послышался голос человека, который мог бы стать моим спасением. — Ты отработала? Поехали, подкину домой. – я настороженно бросила на Чосо острый взгляд и обернулась по сторонам, но Рана нигде не видела. Может оно и к лучшему. — Ран.. да, было бы неплохо. Если тебе не сложно. Я возле бара. — Я знаю. – сердце упало куда-то на дно тревоги и я вновь нервно начала вертеть головой по сторонам. Ему не стоит видеть меня рядом с Чосо. — Видел тебя там когда выходил пару минут назад. Я на парковке, у машины. Выходи. – облегчение приятно окутало тревожные мысли. — Хорошо, пару минут. Уже иду. – я подняла на Чосо настороженный взгляд, но его уже не было на месте, исчез без следа в толпе дёргающихся под ритм десятки чужих тел. На ватных ногах я вышла из клуба, глубоко вдохнув свежий прохладный воздух и зашагала в сторону автомобиля Рана. Он сидел за рулём, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Мягко захлопнув дверь я бросила на него помятый усталый взгляд. Слегка неудобно перед ним, за то что использовала его предложение как возможность спастись. Однако, было интересно, с чего вдруг он решил так внимательно относиться ко мне. — Я думала ты останешься с Риндо. Он, вроде, ещё на месте. – я сказала это лишь, чтобы разрушить гнетущую тишину, не придав этим словам значения и смысла, но Ран почему-то выдержал паузу, не сразу решаясь ответить, словно пытался тщательно подобрать «правильный» ответ. — У него остались дела, а я дико устал. Надоело там торчать, голова болит. – он чуть поморщился, и я опустила взгляд на дергающуюся в такт пульса венку на его шее. Мне показалось, что он напряжён. — Не стоило тратить время на меня, нужно было поехать домой и лечь отдыхать. Я бы, итак, спокойно добралась. — Ты странно себя ведёшь. – хохотнул он, а я изумлённо и слишком встревоженно округлила глаза. — Неужели тебе не хочется побольше провести со мной времени, мм? – он опустил горячую ладонь на мою ногу, мягко сжав, но я лишь вся сжалась, осторожно глядя на него поникшим взглядом. — Ран, не сегодня. Я устала, и мне... — Я не говорил, что требую от тебя близости. Расслабься. – я приоткрыла рот, но с моих губ слетело лишь глухое молчание. К горлу подступил ком и я ощутила себя так жалко, что, кажется, готова была разреветься. — Можно покурить? – он не ответил, лишь опустил стекло моего окна, как бы в немом разрешении, и я нервно полезла в сумку за пачкой сигарет, однако вспомнила, что на перерыве скурила последнюю. Услышав с моей стороны разочарованный вздох Хайтани едва слышно усмехнулся. — Возьми в бардачке. – я благодарно кивнула и вытащила оттуда полупустую пачку сигарет, вытянув оттуда две, и одну протягивая Рану. Он мягко забрал её из моей руки, быстро подкурился и протянул зажжённую зажигалку мне. — Ты сама не своя. Выглядишь как побитый щенок. – я бросила на него недовольный взгляд, а Хайтани лишь задорно рассмеялся, одной рукой держась за руль, а второй удерживая сигарету. — Извини. — Не нужно. Уж лучше бы ты не делала вид, что всё нормально. Выглядит отвратительно. – не глядя ч мою сторону резанул он жестокими, но честными словами. И я знала что в них есть смысл, что он прав, понимала как жалко выглядят мои попытки держать себя в руках и строить из себя чёрт пойми кого. Смысла в этом не было. Надобности тоже. Я уткнулась виском в рамку двери, пока холодный вечер обдувал лицо и уносил за собой дым из моего рта, вместе с мыслями и напряжением. Словно я наконец сняла мешок с головы и могла дышать полной грудью. Однако, ненадолго. Мы остановились на светофоре, после которого за поворотом сразу же мой дом. Машин не было, но мы всё равно встали на красном, словно Ран самый законопослушный гражданин Японии. Грудь неприятно сжалась об одной мысли о том, что мне нужно вернуться домой. Туда, где моё присутствие портит всем и без того дерьмовую жизнь. Секунды шли мучительно медленно, и казалось, что мы стоим так уже вечность. А оттягивать этот противный момент так не хотелось. Именно сейчас все детские обиды подкатили к горлу, вгоняя меня в глубокие мысли. Мысли о том, что даже находясь дома, я буду продолжать скучать по «дому», даже не зная, что для меня или кто станет этим «домом». Глаза предательски намокли. Я так устала от всего этого, что хотелось раствориться в огнях ночного Токио. Хотелось кричать от обиды и безысходности, но сил не было. Хотелось так много сказать, но мои губы лишь подрагивали. Я не понимала что сейчас делать. Я словно металась в панике от одного угла к другому, загнанная в ловушку. Я медленно повернула голову в сторону Рана. Он смотрел прямо, без единой эмоции на лице, словно о чём-то тоже думал. А светофор все отсчитывал последние 7 секунд. — Тебе достаточно просто сказать. – я замерла на его лице чувственным взглядом, погружаясь в осознание его слов, которые будто лучик в полной темноте прояснили мне всё, что происходит сейчас в моей голове. — Ран, – позвала я тихо, услышав как дрогнул собственный голос. Сердце забилось с такой скоростью, что дыхание перехватывало от каждой попытки произнести хоть слово. Но Ран знал, что в моей голове бардак. Знал что я сейчас чувствую. Поэтому остановился, дал мне подумать и подтолкнул к конечному решению. — Я не хочу домой. – проронила я, в немой просьбе увезти меня подальше от этого всего. Туда, где я смогу спокойно дышать. Не глядя в мою сторону, он вжал педаль газа, бодро тронувшись с места и со свистом влетев на перекрёсток резво развернулся и втопил в обратную от моего дома сторону, с ленивой улыбкой на губах следя за дорогой, пока я уткнулась лбом в холодное стекло и с облегчением позволила себе спокойно выдохнуть. Мы приехали к многоквартирному дому, и если мне не изменяет память, он народился не так далеко от квартиры Риндо. Видимо, живут они отдельно, но рядом. Мы поднялись на двадцать третий этаж, и он впустил меня в свою квартиру, которая оказалась меньше, чем у Риндо. И в более минималистичном виде. Гостиная, объединённая с кухней, балкон, ванная, туалет и небольшая спальня. Ни одной фотографии на стенах, ни одного комнатного растения или хотя бы фигурки. Все вещи строго по местам, что создавало ощущение пустоты и не обжитости. Видимо, он не так уж часто бывает дома, с таким-то графиком работы. — Голодная? В холодильнике в контейнере есть лазанья, кажется. Перекуси. А я хочу в душ. – выдохнул он устало, зашагав в сторону ванной и попутно медленно расстёгивая и стягивая с себя рубашку. Я проводила Рана слегка озадаченным взглядом, а после бросила задумчивый взгляд в сторону холодильника. Голод не ощущался так ярко, как усталость, и не став тратить время на бесполезный приём пищи почти в четыре утра, я ушла в спальню, оглядев её и подметив красивый вид из панорамного окна. Выключив телефон, я оставила его на тумбе, и лениво стянула с себя всю одежду, кроме трусов. Глупо было бы стесняться человека, который видел меня со всех ракурсов, и ведь не только видел. И сложив всё так, чтобы не помялось, залезла под тяжёлое одеяло, громко зевнув и упав на мягкую подушку гудящей головой. На такой удобной кровати наверняка прекрасно спиться. Перевернувшись на живот и подогнув ногу я удобнее подмяла подушку, прикрывая глаза и полностью растворяясь в желании спать. Не знаю насколько нагло это выглядело в глазах Рана, но когда я уже задремала он только вышел из душа. Я почувствовала сквозь сон влажное касание губ к моему плечу и как промялся под другим телом матриц. Но мне было так хорошо и тепло, что я даже не пыталась проснуться, продолжая наслаждаться этим приятным ощущением комфорта. Не знаю, кровать это, или Ран Хайтани, но сейчас я чувствую себя дома.