Глава 15. Пустыня Бадан-Цзилинь

      Джип мчался по тополиному лесу на окраине Бадан-Цзилинь. Был полдень, ярко светило солнце, и пыль, поднятая впереди идущим джипом, летала по всему небу. Пустыня Бадан-Цзилинь расположена на плато Алашань в западной части Внутренней Монголии. Это платообразная пустыня с чрезвычайно подвижными песчаными дюнами.       Говорят, что большинство дюн подвижные, и песчаные бури здесь очень часты. У Се, Ван Мэн, Ли Цу и ещё один человек по имени Ма Жила ехали вместе в джипе. Ли Цу подумал, что имя Ма Жила можно интерпретировать по-разному, и некоторые из них были довольно забавными.       По пути У Се начал делиться с Ли Цу информацией, которая ему была необходима. Например, внутри группы У Се использовал псевдоним Гуань Гэнь, выдавая себя за писателя-путешественника, а Ли Цу был его помощником-фотографом. Ван Мэн, используя своё настоящее имя, был его личным помощником. Ма Жила, монгол, говоривший на нескольких местных диалектах, был переводчиком, отвечавшим за общение с остальными.       Они вылетели из Пекина и после приземления пересели в три автомобиля. В машине перед ними находились несколько профессоров кафедры археологии и их студенты, а в машине за ними — члены соинвесторов экспедиции. Перед тремя автомобилями ехала машина поддержки местных военных. Колонна из четырёх автомобилей въехала на государственную территорию, окруженную тополиными рощами, и никому больше туда не было разрешено въезжать.       Добраться до точки напрямую было невозможно: её окружали высоченные дюны. Поэтому на границе пустыни им предстояло пересесть на верблюдов. Ли Цу знал от военных, что животные для них уже подготовлены.       Ван Мэн, черпавший сведения из неведомых источников, по пути знакомил спутников с основными фактами о пустыне. Он рассказал, что визитной карточкой Бадан-Цзилинь являются исполинские песчаные дюны высотой в двести-триста метров. А пик Учжуму, вздымающийся на пятьсот двадцать восемь метров, и вовсе считается самой высокой песчаной дюной на планете.       Меж этих золотистых гигантов разбросано более ста сорока небольших озёр, которые местные жители называют «хай цзы». Большинство из них — солёные, однако некоторые обладают пресной водой, и эта загадка природы не давала покоя Ли Цу. Берега озёр обрамляют обширные болотистые угодья и солончаки — низкие, зелёные оазисы, которые служат жизненно важными пастбищами и центрами скотоводства.       Земли эти населяют в основном скотоводы-ойраты, принадлежащие к одному из древнейших монгольских народов. Своё название пустыня получила в честь первооткрывателя по имени Бадан. Легенда гласит, что, войдя в песчаные просторы, он обнаружил шестьдесят озёр. По-монгольски «шестьдесят» — «цзилинь». Так и сложилось название «Бадан-Цзилинь», увековечившее и имя отважного путешественника, и число найденных им оазисов.       Местные озёра — удивительный феномен. Их часто скрывают песчаные дюны, и путник, взобравшись на гребень, внезапно видит внизу водоём пронзительного бирюзового цвета. Картина так неожиданна, что кажется миражом. Но это реальность: даже в песчаную бурю, когда небо темнеет от пыли, эти озёра остаются кристально чистыми и неизменными.       Пустынные пейзажи Бадан-Цзилинь напоминают те самые знаменитые обои — ветер создаёт на песке ритмичные узоры, которые на солнце переливаются всеми оттенками жёлтого, оранжевого и красного. Свет и тень рисуют на барханах причудливые картины: вот танцующие апсары Дуньхуана, а вот — подобия египетских пирамид, лики Будд и фигуры животных. Эта природная галерея поражает своим разнообразием, и самыми прекрасными её экспонатами считаются дюны у озёр Мяоцзыхай и Норту.       Однако место, куда они направлялись, Гутун Цзин, казалось, не имело к этому никакого отношения. Говорили, что Гутун Цзин — очень странное место, которое местные монголы-элеуты (в настоящем — ойраты) считали «местом, где обитают демоны».       Согласно информации, полученной Ли Цу, целью их поездки были археологические и геологические исследования. По-видимому, У Се замаскировал его под фотографа, что значительно упростило ему проникновение в такую ​​группу. План этого человека был весьма хитрым.       Пустыня простиралась до самого горизонта, и он понятия не имел, какая судьба его ждет.       От сухого воздуха рана на спине Ли Цу невыносимо чесалась. Странный узор на спине, расхитители гробниц, проникшие в экспедицию, и, казалось бы, серьёзные слова У Се постоянно вызывали у него приступы непреодолимой тревоги. Спустя семь часов утомительного пути они добрались до военного лагеря. При содействии офицеров путники снарядили верблюжий караван, к которому присоединились несколько местных проводников.       Размеренное покачивание верблюдов в зыбких песках навевало на Ли Цу такую тоску, что он, набравшись духу, впервые решился обратиться к У Се.       — Босс У, раз уж я хорошо себя веду, давай поболтаем. Скажи честно: зачем ты тащишь с собой всю эту компанию, если сам бы справился быстрее?       — Как раз в это время в Гутун Цзин направлялась одна группа, — ответил У Се. — Их исследование сулило им поддержку местных, и быть частью такой команды для меня куда удобнее, чем работать в одиночку. Разумеется, я присоединился. Я знаю больше них, а наши цели не конфликтуют. Да и кто откажется от лишней пары рук, что о тебе позаботятся?       — Неужели все так просто?       — Не совсем. Во многом мы ищем одно и то же. Я использую их как прикрытие, а они рассчитывают на мою защиту. Место, куда мы направляемся, смертельно опасно. Без проводника им не выжить.       Ли Цу смотрел на У Се и верил его словам — интуиция подсказывала, что тот говорит правду. Но разум упрямо твердил, что У Се что-то скрывает. Разве может расхититель гробниц защищать археологов?       — Я антиквар, а не расхититель, — словно угадав его мысли, сказал У Се. — Я давно уже не ворую. Все богатства мира не помогут мне купить то, что мне нужно.       На лице У Се застыла тень безысходной тоски.       «К чему эти сложности? — промелькнуло в голове у Ли Цу. — Если ты не расхититель, так зачем так переживать? Разберись с этим побыстрее и возвращайся».       — Я здесь не ради денег. Ты меня недооцениваешь, — голос У Се прозвучал глухо. — У меня другая цель.       — Какая?       — Расскажу, когда будет подходящее время, — У Се внезапно коснулся его спины, и Ли Цу вздрогнул от боли. — Ладно, сменим тему.       — Тогда скажи, каков твой план? Я не могу брать деньги просто так. Дай мне какое-нибудь задание, иначе я сойду с ума от этой бесконечной дороги и молчания, — Ли Цу был измотан не столько путем, сколько гнетущей тишиной, царившей среди спутников.       — План… — У Се надолго замолкает, и в тишине слышен лишь скрип седла и шуршание песка. — Объясню в первом лагере. Сейчас не время для долгих разговоров.       В его голосе сквозила усталость, и это смутило Ли Цу. Он поймал себя на мысли: под маской спокойствия У Се скрывал какую-то ношу. Впрочем, в своем положении Ли Цу едва ли стоило беспокоиться о чужих проблемах. Прервав размышления, он увидел, как У Се, пришпорив верблюда, ушел вперед, ясно давая понять, что разговор окончен.