Часть 14

Солнце, пробиваясь сквозь витражные окна Алфеи, рассыпалось по комнате разноцветными зайчиками, но в этот день даже его ласковые лучи не могли растопить лед в голосе Стеллы. Она стояла, заломив руки, испепеляя взглядом Флору, которая, казалось, совсем не замечала бурю, бушующую вокруг. – Нет, серьёзно! На этот раз ты зашла слишком далеко. Это надо остановить, – слова Стеллы прозвучали как приговор, эхом отразившись от стен, увешанных диковинными растениями. Блум, оторвавшись от конспекта, вопросительно посмотрела на подруг. – Стелла, что случилось? Что происходит? – её голос был полон искреннего беспокойства. Стелла вздохнула, словно собираясь нырнуть в пучину отчаяния. – Флора, как всегда, перестаралась, – проговорила она, стараясь сохранять подобие спокойствия, но в её голосе звучала неприкрытая досада. Флора, стоявшая у стола, заваленного колбами, пробирками и пучками трав, подняла на Стеллу свои большие, невинные глаза. Вокруг неё витал сладковатый аромат, намешанный из запахов экзотических цветов и едва уловимых химических реактивов. – Я просто провожу эксперименты. У меня скоро экзамен! – оправдывалась она, её голос звучал чуть виновато, но в нем чувствовалась и непоколебимая целеустремленность. Стелла фыркнула, закатив глаза. – Хах, серьёзно? Это длится уже больше месяца! – в её голосе сквозило саркастичное недоверие. Флора, не обращая внимания на её колкости, вновь повернулась к своим колбам, бормоча что-то себе под нос. – Я буду использовать силу цветов, чтобы бороться с колдовством злых ведьм! – произнесла она с энтузиазмом, словно объявляя о величайшем открытии. Блум, заинтересованная, подняла брови. – И что в этом плохого? – спросила она, не видя очевидной проблемы. Стелла всплеснула руками, словно не веря своим ушам. – Что в этом плохого?! Ты не заметила, что наша комната превратилась в огромную химическую лабораторию? – её голос звучал на грани истерики. На столах, на полках, даже на люстре висели странные растения, источавшие непонятные запахи. Флора обиженно поджала губы. – Блум разрешила мне! И кроме того, она обещала мне помочь с занятиями! – в её голосе слышалась детская обида. Блум, почувствовав себя виноватой, пожала плечами. – Я уже сдала все зачеты, так что… – пробормотала она, стараясь уйти от ответственности. Стелла, не обращая внимания на её оправдания, продолжала наступление. – Да, но все же! Её растения везде! – она указала рукой на лиану, которая оплетала одну из колонн комнаты, устремляясь к потолку. – И что в этом плохого? – повторила Блум, по-прежнему не понимая причины возмущения подруги. Стелла глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но её глаза горели праведным гневом. – Что плохого? Ты посмотри на мою комнату! Сначала я разрешила ей поставить цветы на подоконник, так как им нужен был цвет, но теперь цветы заняли все зеркало! – в её голосе звучало отчаяние. Блум пожала плечами. – И что? – повторила она, искренне не понимая, почему это так расстраивает Стеллу. Стелла, почувствовав, что её терпение на исходе, закричала: – И что? Они мерят мое платье, пользуются моей косметикой и порвали мои туфли!!! Это ужас! – в её голосе звучала настоящая трагедия. Она указала на раскинувшуюся на кресле орхидею, которая, казалось, ухмыляется, примерив на себя её любимое колье. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием колб в лаборатории Флоры. Стелла оглядела комнату, словно ища поддержки у кого-то еще. – Текна, в отличии от тебя, не жалуется. Кстати, где Текна? – спросила она, пытаясь перевести тему. В ответ на её вопрос Флора вдруг встрепенулась. – А где Скарлетт? – спросила она, и в её голосе прозвучала тревога. POV Скарлетт Я вошла в лабораторию Зейна, словно в портал, переносящий в другое измерение. Привычный хаос встретил меня с распростертыми объятиями: горы бумаг, сбежавшие со стола и обосновавшиеся на полу, мерцающие экраны компьютеров, показывающие какие-то сложные графики, и приборы, разбросанные по всем углам, словно их вырвало из чрева безумного ученого. В этом контролируемом хаосе, как всегда, обитал сам Зейн, склонившись над своим рабочим местом, словно одержимый цифровой бог над своим алтарем. – Привет, Зейн. Как дела? – окликнула я, стараясь перекричать гул работающей техники. Зейн вздрогнул, словно его вырвали из глубокого сна, медленно повернулся ко мне. В полумраке лаборатории его лицо казалось еще более осунувшимся, чем обычно. И тут я увидела это. Два огромных, фиолетовых мешка под глазами, словно он не спал целую вечность. Мое сердце болезненно сжалось. Зейн, всегда такой собранный и сосредоточенный, выглядел измотанным до предела. – Скарлетт? Какими судьбами? – пробормотал он, стараясь выдавить из себя подобие улыбки. Но даже его фирменный сарказм не мог скрыть усталость, пропитавшую каждую клеточку его тела. – Судьбами обеспокоенной сестры, – ответила я, скрестив руки на груди. – Зейн, на себя ты в зеркало давно смотрел? У тебя такие мешки под глазами, словно ты неделю в шахте работал! Марш спать! Зейн закатил глаза, отворачиваясь к монитору. – Не до того, Скарлетт. У меня тут прорыв намечается. – Какой еще прорыв? Ты хоть ел сегодня? – Я подошла ближе, заглядывая ему через плечо. На экране мелькали какие-то сложные формулы и графики, абсолютно мне непонятные. – Ел, – буркнул он, не отрываясь от экрана. – Информация о короне, которая передала тебе Дафна… Я близок к разгадке. В голосе Зейна прозвучала такая неприкрытая увлеченность, что на мгновение я засомневалась. Но потом посмотрела в его уставшие глаза и все сомнения исчезли. – Разгадка подождет, Зейн. Ты сейчас просто не в состоянии мыслить здраво. Марш на диван, я сказала! Зейн попытался возразить, но я не дала ему и слова вставить. – Никаких "но"! Я вижу, ты на ногах еле держишься. И не надо мне тут про "важные исследования"! – я уперла руки в бока, нахмурившись. Мой характер, упрямый и импульсивный, давал о себе знать. Зейн тяжело вздохнул, словно сдаваясь. – Скарлетт, ты как Блум, только в квадрате. Неужели тебе так сложно понять? Это важно! Я смягчилась, но отступать не собиралась. – Я понимаю, Зейн. Но кому будет лучше, если ты свалишься тут без сознания? Поспи хотя бы пару часов. Ты проснёшься, и тогда продолжишь свои гениальные исследования. А пока… – я указала на видавший виды диван в углу лаборатории. – Это твой командный пункт. Живо! Зейн, глядя на мое решительное лицо, понял, что спорить бесполезно. Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и потер уставшие глаза. – Ладно, ладно, уговорила, тиран. Но чтобы никаких уборок! Я потом ничего не найду. Я улыбнулась, чувствуя, как отступает тревога. – Я обещаю. Просто наведу тут немного порядок. А ты – спать! Зейн, бурча что-то невнятное себе под нос, поднялся и, шатаясь, направился к дивану. Он рухнул на него, словно подкошенный, и через минуту уже посапывал. Я подошла к его рабочему месту. Хаос, царивший вокруг, казался еще более вопиющим в тишине. "Нет, так дело не пойдет", - подумала я. Зейн был слишком гениален, чтобы позволять беспорядку мешать его работе. Я взяла первую попавшуюся бумагу и принялась разбирать завалы. Сначала я просто складывала все по стопкам, но потом, увлекшись, начала раскладывать документы по темам, систематизировать провода и даже протирать пыль с приборов. Я знала, что Зейн будет ворчать, но я не могла иначе. Мое сердце, страстное и чувствительное, не позволяло мне просто сидеть и ждать, пока мой друг измотает себя до смерти. Я чувствовала, что должна помочь, и уборка лаборатории была самым лучшим, что я могла сделать в данный момент. Вскоре, благодаря моим усилиям, лаборатория стала приобретать более-менее приличный вид. На столах появился порядок, провода были аккуратно свернуты, а приборы сияли чистотой. Я оглядела свою работу с чувством удовлетворения. Зейн, конечно, будет ворчать, но я знала, что в глубине души он будет мне благодарен. Ведь даже самый гениальный ум нуждается в порядке и заботе. Удовлетворенно окинув взглядом преобразившуюся лабораторию, я почувствовала, как урчит в животе предательское чувство голода. Зейн, погруженный в объятия Морфея, явно не собирался просыпаться в ближайшее время, а оставить его на голодный желудок было бы преступлением. – Ну почему в Волшебном измерении нет курьеров? – проворчала я себе под нос, направляясь к двери. – На Земле, где магии и в помине нет, каждый второй готов доставить тебе еду прямо к порогу, а тут приходится топать через пол-города! – Ирония судьбы, не иначе. Дорога до ближайшего кафе казалась бесконечной. Я то и дело ловила на себе любопытные взгляды прохожих, словно на мне было написано, что я только что совершила героический подвиг по спасению гениального ученого от голодной смерти. В какой-то момент я даже начала проклинать свою импульсивность. Могла бы просто заказать еду на Земле и попросить Блум открыть портал. Гораздо проще и быстрее. Но, как говорится, хороша ложка к обеду. Наконец, добравшись до кафе, я заказала два огромных сэндвича с индейкой и авокадо, кофе для себя и крепкий чай для Зейна. Ожидание казалось вечностью. Я то и дело поглядывала на часы, мечтая поскорее вернуться в лабораторию. – Готово, – произнесла улыбчивая девушка за прилавком, протягивая мне поднос с едой и напитками. Едва я взяла поднос в руки, меня осенила мысль: "Ну почему я не догадалась заказать что-нибудь сладкое?". Зейн, несмотря на свой саркастичный характер, был большим сладкоежкой. Но возвращаться в кафе не было времени, да и сил. С подносом в руках, я направилась обратно в лабораторию. На улице стало немного прохладнее, и я поежилась, вспомнив, что забыла надеть куртку. "Ну ничего, зато Зейн будет накормлен", - подумала я, чувствуя, как тепло разливается по моему сердцу. Вернувшись в лабораторию, я с облегчением вздохнула. Все было на своих местах, а Зейн продолжал мирно спать на диване. Я аккуратно поставила поднос на один из освобожденных столов, стараясь не шуметь. Аромат свежего кофе наполнил комнату, смешиваясь с едва уловимым запахом химических реактивов. Сначала я решила выпить свой кофе. Присев на краешек кресла, я сделала несколько глотков, наслаждаясь теплом и бодрящим вкусом. Кофе оказался на удивление вкусным. Затем, достав один из сэндвичей, я начала его разворачивать. Аппетитный запах индейки и авокадо щекотал мои ноздри. Я откусила кусочек и закрыла глаза от удовольствия. – Нет, так дело не пойдет, – подумала я, открывая глаза. – Нельзя есть в одиночку, когда рядом спит голодный гений. Я встала и тихонько подошла к дивану. Зейн лежал, свернувшись калачиком, и слегка посапывал. Его лицо было спокойным и умиротворенным. Я не могла не улыбнуться. – Зейн, – тихонько позвала я, легонько похлопав его по плечу. – Зейн, просыпайся. Я принесла еду. Зейн не отреагировал. Я повторила попытку, но на этот раз немного настойчивее. Он зашевелился, нахмурил брови и медленно открыл глаза. Сначала он выглядел растерянным, словно не понимал, где находится. Но затем его взгляд сфокусировался на мне. – Скарлетт?, - пробормотал он, сонно моргая. – Что случилось? – Ничего особенного, – ответила я, улыбаясь. – Просто я принесла нам обед. Ты же наверняка голоден. Глаза Зейна расширились. Он приподнялся на локте и огляделся вокруг. Его взгляд упал на поднос с едой. – Ты… ты сходила за едой?, – пробормотал он, словно не веря своим ушам. Я кивнула. – А еще я навела тут немного порядок, – добавила я, подмигнув. Зейн с подозрением оглядел лабораторию. Его лицо вытянулось от изумления. – Ты… ты все тут убрала?, – спросил он, в его голосе звучало недоверие. Я пожала плечами. – Ну, не совсем все, но стало гораздо лучше, правда? – ответила я, стараясь скрыть гордость. Зейн молчал, рассматривая преобразившуюся лабораторию. Я видела, как в его глазах постепенно появляется понимание. – Спасибо, Скарлетт, – произнес он наконец, в его голосе звучала искренняя благодарность. Я улыбнулась. – Ерунда, – ответила я, отмахиваясь. – Просто не забывай иногда спать и есть. Иначе я буду приходить сюда каждый день и устраивать генеральную уборку. Зейн усмехнулся. – Договорились, – ответил он, потягиваясь. – А теперь давай есть. Я действительно голоден. Наблюдая, как Зейн с упоением уплетает сэндвич, я почувствовала, как тревога, терзавшая меня последние дни, немного отступает. Но в глубине души по-прежнему тлел уголек беспокойства. Ведь вся эта история с короной не давала мне покоя. – Так что ты узнал о короне? – спросила я, откладывая недоеденный сэндвич в сторону. Мой голос звучал серьезно, без намека на недавнюю легкость. Зейн прожевал и отпил глоток чая, словно собираясь с мыслями. – Не поверишь, – сказал он, откладывая чашку в сторону. В его голосе звучала задумчивость. – Эта корона принадлежит королевской семье Домино. Принцессе. Я удивленно вскинула брови. – Серьезно? Зейн кивнул. – Да. Анализ сплава, гравировка, даже остатки магии – все указывает на Домино. – Почему тогда Дафна передала мне корону? Зейн слегка нахмурился, поправляя очки на переносице. – Диадему, – поправил он машинально, а потом, словно опомнившись, продолжил: – У меня на это несколько объяснений. Сердце моё забилось быстрее, когда я ощутила, как напряжение в воздухе нарастает, словно перед грозой. Я подалась вперед, наклонившись над столом, и с нетерпением ждала, когда Зейн раскроет тайну, которая так долго оставалась в тени. – Слушаю, – произнесла я, стараясь скрыть волнение в голосе. Внутри меня бушевали эмоции: страх, надежда и любопытство. Зейн облокотился на стол, его руки сложились в замок, а взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Он всегда выглядел так, словно обдумывал каждое слово, прежде чем произнести его. Я заметила, как он поправил очки на переносице, и это движение лишь усилило моё ожидание. – Во-первых, мы узнали, что твои родители тебе приемные, – произнес он с холодной точностью. Моё сердце сделало кульбит от неожиданности. Воспоминания о том моменте, когда я узнала правду о себе и Блум, вновь нахлынули на меня — это была боль, но сейчас я ощущала себя сильнее. – Во-вторых, у тебя и у Блум сила огня Дракона. Лишь в Домино королевская семья владела этой силой. Королева Марион была могущественной волшебницей-феей огня Дракона. Я помню, что у Дафны тоже была сила огня Дракона. Я прикусила губу, мои мысли метались. Я вспомнила о Блум — о том, как мы вместе открывали свои силы и искали своё место в этом мире. Но сейчас Зейн продолжал говорить, и моё внимание вновь сосредоточилось на нём. – Ты хочешь сказать, что мои корни с Блум из Домино? – спросила я, ощущая, как мой голос дрогнул от волнения. – Несовсем. Помнишь, я рассказывал тебе о короле Орителе и королеве Марион? У них родились две дочери-близняшки. Я кивнула, мои мысли стремительно возвращались к рассказам Зейна о древних временах и легендах. – Так вот, все думают, что дети королевской семьи Домино погибли при нападении Трёх Древних Ведьм, – сказал Зейн, его голос стал более серьезным. – Но что если представить, что они не погибли? Обстоятельства гибели Домино до сих пор остаются загадкой. Возможно, нимфа Дафна является наследной принцессой Домино. Возможно, кто-то, а может и сама Дафна, спас тебя и Блум в младенчестве и переправил на Землю. Я почувствовала, как внутри меня всё перевернулось. Мои глаза расширились от осознания. – Ты хочешь сказать, что... – начала я, но слова застряли в горле. – Что ты и Блум — выжившие принцессы падшего королевства Домино. Твои настоящие родители — король Орител и королева Марион. Дафна, которая пыталась с тобой связаться через сны, является твоей старшей сестрой. Возможно, она дала тебе диадему, дабы показать твою связь с королевской семьёй. Я молчала, оглушенная словами Зейна. В голове царил хаос, словно рой пчел, потревоженный в улье. Все, что я знала о себе, рассыпалось в прах, уступая место новой, невероятной реальности. Я – принцесса? Дочь короля и королевы, погибших при трагических обстоятельствах? Старшая сестра – таинственная нимфа, являющаяся во снах? Это казалось нелепым, абсурдным, невозможным. Мой взгляд лихорадочно скользил по лаборатории, словно в беспорядке разбросанные приборы могли дать ответ на этот головокружительный вопрос. Каждый предмет, казалось, насмехался над моим замешательством, храня молчание в своем холодном безразличии. – Ты уверен? – спросила я, едва слышно, словно боясь спугнуть наваждение. Мои пальцы судорожно сжали ткань джинсов, а взгляд был прикован к лицу Зейна, словно ища в нем подтверждение этой безумной теории. Зейн, видя мое замешательство, слегка смягчился. Он оперся о стол и посмотрел мне прямо в глаза. – Уверенность – это привилегия глупцов, Скарлетт, – ответил он, в его голосе звучала усталость. – Но факты говорят сами за себя. Сила Огня Дракона, приемные родители, диадема, связь с Дафной… Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью. Я вздохнула, прикрыв глаза. Все это казалось слишком… сказочным. Слишком похожим на историю, которую я читала в детстве. Но в то же время, что-то внутри меня откликалось на слова Зейна. Какое-то глубинное, инстинктивное чувство подсказывало, что он говорит правду. – Я считаю, что нимфа Дафна вряд ли бы отдала чужому человеку диадему, принадлежавшую королевству Домино, – продолжал Зейн, стараясь достучаться до меня. – Она хранила его, чтобы потом передать тебе, когда ты окажешься в Магиксе. Она ждала момента, когда ты будешь готова узнать правду. Слова Зейна, словно искры, вспыхивали в моем сознании, высвечивая скрытые доселе взаимосвязи. Дафна… диадема… Домино… Огонь Дракона… Все складывалось в единую, пусть и безумную, картину. Я отвернулась, пытаясь унять дрожь, охватившую тело. Это было слишком много, слишком внезапно. Я не была готова к такому повороту судьбы. Что же мне делать? Как жить дальше с этим знанием? И что самое главное, что скажет Блум? Мы всегда были неразлучны, всегда делили горести и радости пополам. Как я могу скрыть от нее такую важную часть моей жизни? – Но… как это возможно? – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Если мы принцессы Домино, почему мы ничего не помним? Почему мы выросли на Земле? Зейн пожал плечами. – Это уже другой вопрос, Скарлетт. Возможно, Дафна стерла вам память, чтобы защитить вас от преследователей. Или, возможно, вы потеряли ее в результате какого-то сильного магического воздействия. Он встал из-за стола и подошел к окну, глядя на раскинувшийся за ним пейзаж Магикса. Его силуэт в полумраке лаборатории казался одиноким и задумчивым. – Но одно я знаю точно, – сказал он, не поворачиваясь ко мне. – Ты и Блум – ключ к разгадке тайны Домино. И вам придется решить, что делать с этим знанием. Я тоже поднялась со стула и подошла к окну, встав рядом с Зейном. Молчание висело в воздухе, наполненное невысказанными вопросами и опасениями. Наконец, я нарушила тишину. – А что, если это все ложь? – прошептала я, чувствуя, как в голосе звучит неуверенность. – Что, если ты ошибаешься? Что, если Дафна просто использовала меня? Зейн повернулся ко мне и посмотрел в глаза. В его взгляде я увидела твердость и уверенность. – Я могу ошибаться, Скарлетт, – сказал он. – Но я никогда не поверю, что Дафна способна на ложь. Она слишком добрая, слишком чистая. И я знаю, что она видит в тебе что-то особенное. Что-то, что связывает вас с Домино. Я вздохнула и отвела взгляд. Внутри меня шла борьба – разум пытался найти логическое объяснение происходящему, а сердце безоговорочно верило в слова Зейна. – Что же нам делать? – спросила я, чувствуя себя потерянной и растерянной. Зейн улыбнулся и положил руку мне на плечо. – Нам? – переспросил он, с иронией в голосе. – Нет, Скарлетт. Это твой путь. Твое решение. Ты должна сама решить, что делать дальше. – Но я не знаю, что делать! – воскликнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Я никогда не хотела быть принцессой! Я просто хотела быть феей, помогать людям, защищать слабых! Зейн обнял меня за плечи и прижал к себе. – Я знаю, Скарлетт, – прошептал он, успокаивающе поглаживая меня по спине. – Но ты можешь быть и принцессой, и феей. Ты можешь совмещать в себе оба этих начала. Он отстранился и посмотрел мне в глаза. – Послушай меня, – сказал он, его голос стал более твердым и решительным. – Ты – Скарлетт. Ты – фея Огня Дракона. Ты – сестра Блум. И, возможно, ты – принцесса Домино. Но главное – ты это ты. И что бы ты ни решила, я всегда буду рядом. Я посмотрела на Зейна и почувствовала, как страх и неуверенность постепенно отступают. Его слова придали мне сил и уверенности. Я знала, что не одна в этом мире. У меня есть друзья, есть семья, есть Зейн. И вместе мы справимся с любыми трудностями. – Спасибо, Зейн, – прошептала я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. – Ты всегда знаешь, что сказать. Зейн усмехнулся и отпустил меня. – Это моя работа, Скарлетт. Быть твоим личным гением-изобретателем и психологом в одном флаконе. Я рассмеялась и оттолкнула Зейна от себя. – Ну хорошо, гений-психолог, – сказала я. – Тогда скажи мне, что делать дальше? Зейн задумался на мгновение, а потом его лицо озарилось хитрой улыбкой. – Для начала, – сказал он, – нужно найти разгадать тайну Домино и найти твоих родителей. – Ты думаешь… они живы? – прошептала я, чувствуя, как внутри меня робко пробивается росток надежды. Голос дрожал, выдавая бурю эмоций, бушевавшую внутри. Зейн смотрел на меня, его обычно непроницаемое лицо смягчилось. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, которое он обычно так тщательно скрывал. – Думаю, – сказал он, его тон был как никогда серьезен. – Такие сильные маги, как Орител и Марион, не могли погибнуть от атаки Трёх Ведьм. Слишком просто. Слишком… нелогично. Я с надеждой посмотрела на друга. Его слова – всего лишь гипотеза, построенная на холодном расчете, но для меня они звучали как музыка. Во мне полыхал крошечный, но упрямый лучик надежды. Возможно, Зейн прав. Возможно, мои родители живы… Живы и ждут нас. – Но… где их искать? – спросила я, вцепившись в его рукав. Мои пальцы дрожали, и я невольно сжала ткань. – Прошло столько лет… Если они живы, почему не дали о себе знать? Зейн освободил рукав, но сделал это мягко, не отталкивая меня резко, как обычно. Он нахмурился, словно решая сложную задачу. – Вот здесь и начинается самое интересное, – проговорил он, и в голосе снова проскользнули саркастичные нотки. – Нужно собрать все доступные данные. Легенды о Домино, записи древних библиотек, может быть, я посмотрю записи своих родителей. Они должны были что-то оставить… – Твои родители? – переспросила я, отрываясь от погружения в вихрь собственных мыслей. Голос невольно смягчился. Зейн никогда не распространялся о своей семье, и сама тема казалась запретной, окутанной тенью скорби и тайны. – Ты думаешь, у них может быть какая-то информация о Домино? Я помнила лишь обрывки информации, услышанные краем уха, когда мы только начинали дружить. О том, что родители Зейна, гениальные ученые с Зенита, были посланниками в Домино, занимались исследованиями и обменом технологиями между планетами. И о том, что они пропали без вести незадолго до падения королевства, при странных и невыясненных обстоятельствах. Зейн на мгновение замер, словно я задела пальцем болезненную рану. Он отвел взгляд, почесывая переносицу, этот жест всегда выдавал его внутреннее напряжение. – Они были посланниками Зенита в Домино, – сухо подтвердил он, избегая зрительного контакта. – Занимались научными исследованиями, культурным обменом… Наверняка у них остались какие-то записи. "Наверняка" – прозвучало неуверенно, словно он сам не верил в это. Но в его глазах, мелькнула едва заметная искорка надежды, так тщательно скрываемая под маской сарказма и цинизма. – Но… если они работали в Домино, почему они ничего не рассказывали о его скорой гибели? – я нахмурилась, пытаясь сложить все кусочки мозаики. – Если бы они знали об угрозе, они могли бы предупредить моих родителей… Зейн резко повернулся ко мне, его лицо стало жестче. – Не думай, что они могли знать, Скарлетт, – отрезал он, в его голосе прозвучала неприкрытая злость. – Они отдали свою жизнь, пытаясь помочь Домино! Не вини их в том, чего они не могли знать! Я вздрогнула от его резкости, но тут же поняла, что за этим стоит. Боль, невысказанная обида, чувство вины… Все это бурлило внутри него, вырываясь наружу в виде агрессии. – Прости, – прошептала я, опустив глаза. – Я не хотела… – Неважно, – перебил он, смягчая тон. Он вздохнул, проведя рукой по волосам. – Просто… это сложно для меня. Он подошел к окну, глядя на звездное небо. Я знала, что ему нужно время, чтобы прийти в себя. Я молча подошла к нему, встала рядом, не касаясь, но давая понять, что я рядом. – Возможно, они знали больше, чем мы думаем, – сказал он, помолчав. – Возможно, их исследования могли привести их к какой-то информации, которую они не успели передать. Он повернулся ко мне, и в его глазах горела новая надежда. – У них был секретный архив, – продолжил он, понизив голос. – Там хранятся самые важные записи, разработки, проекты… Возможно, там есть что-то о Домино, о том, что случилось на самом деле. – И мы можем туда попасть? – спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает предвкушение. Зейн усмехнулся, но в этот раз в его усмешке не было сарказма, лишь легкая ирония. – Это будет непросто, – ответил он. – Архив надежно защищен. Но для гения-изобретателя, унаследовавшего гениальность своих родителей, нет ничего невозможного. Я улыбнулась, толкая его плечом. – Вот и отлично, – сказала я, чувствуя, как решимость наполняет меня с новой силой. – Тогда не теряй времени. У нас есть тайны, которые нужно раскрыть. Я видела, как в глазах Зейна вспыхивает знакомый огонек – предвкушение сложной задачи, вызов его интеллекту. Он обожал головоломки, особенно те, которые казались неразрешимыми. И в этот момент я поняла, что мы стоим на пороге чего-то важного, чего-то, что может изменить все. Зейн развернулся, его движения стали более быстрыми и уверенными. Он уже мысленно погрузился в работу, его пальцы начали быстро перебирать детали какого-то устройства, валявшегося на столе. В его глазах отражались отблески ламп, словно искры гениальности. Я смотрела на него, и в груди разливалось тепло. Мы были разными, такие непохожие друг на друга, но связанные невидимой нитью дружбы, верности и общей цели. Мы – противоположности, идеально дополняющие друг друга. Моя импульсивность и страсть уравновешивались его хладнокровием и логикой. И сейчас, как никогда раньше, я чувствовала, что вместе мы можем все. Я подошла к нему, прислонившись плечом к его плечу. Он не вздрогнул, не оттолкнул, как мог сделать раньше. Он просто продолжал работать, чувствуя мое присутствие, принимая мою поддержку. – Куда нам нужно отправиться? – спросила я, глядя на его сосредоточенное лицо. – В прошлое, Скарлетт, – ответил он, не отрываясь от работы. – В прошлое, чтобы вернуть будущее. И я улыбнулась, зная, что вместе мы найдем ответы. Вместе мы вернем Домино. И вместе мы, возможно, даже сможем вернуть моих родителей. Лунный свет проникал в комнату, освещая нас своим мягким, серебристым сиянием. Он словно благословлял нас на этот путь, на эту отчаянную, но такую важную миссию. И в этом свете я увидела не только гения-изобретателя, но и друга, на которого всегда можно положиться. Я увидела в Зейне отражение своей собственной решимости, своей собственной надежды. И в этот момент я почувствовала, как вселенная замирает, как время останавливается, чтобы дать нам шанс. Шанс изменить судьбу, шанс вернуть утраченное, шанс обрести то, что мы потеряли. И я знала, что мы не упустим этот шанс. Потому что мы были вместе. И этого было достаточно.