Глава 6. Затерявшееся семечко.

      – И она просто убежала? Серьёзно?! – Паймон с негодованием уставилась в ту сторону, где минуту назад мелькнул тёмный край мантии. След таинственной незнакомки исчез без остатка.       Не отрывая взгляда от этого места, малышка на мгновение застыла, а затем стрелой метнулась к напарнице, сходу обрушив на неё лавину недоумённых вопросов. Их было так много, что из них можно было выстроить пирамиду, не уступающую в высоте той, что возвышается в пустыне Колоннад.       – Тише, Паймон, ты мне и слова вставить не даёшь, – с лёгким вздохом заметила Люмин, опуская руку на пояс.       – Ой, прости-прости! – взволнованно тараторила спутница, всплеснув ручонками. – Просто Паймон не терпится узнать все подробности! Ты узнала, кто она? Куда она тебя затащила? Ты упомянула, что вы даже подрались! Какая у неё техника? Стиль боя хоть кого-то напомнил? Как думаешь, она специально тренировалась, чтобы поймать именно тебя? – поток любопытства, казалось, не иссякал.       – Не думаю, это уже слишком, Паймон, – наконец вставила реплику Путешественница.       – Да, это было бы странно... Кажется, Паймон слегка увлеклась, – смущённо хихикнула девчушка и, желая подстегнуть рассказчицу, лихо перелетела через её плечо, демонстрируя внимание самого преданного слушателя. – Ну же, не томи!       Однако Люмин совсем не спешила делиться услышанным. Она отвечала скупыми, расплывчатыми фразами, ловко уходя от любой конкретики и смещая акцент вопросов. Мысленно извинившись перед подругой за свою скрытность, она дала себе слово во всём разобраться первой и лишь тогда открыть Паймон всю правду.       Было очевидно: такой расклад малышку совсем не устраивал. Она не привыкла, чтобы Путешественница что-то утаивала, и ей претила сама мысль оставить всё как есть. А уж тот факт, что какие-то жалкие полминуты наедине с незнакомкой, не считая непродолжительной схватки, обернулись для неё секретами, и вовсе выводил из себя.       Паймон громко хмыкнула, демонстративно отвернулась и скрестила ручки на груди. Её обида витала в воздухе почти осязаемым облачком.       – Прости, Паймон, – тихий, уставший голос прозвучал за спиной малышки. – Я правда очень вымотана. Давай отложим этот разговор до завтра? Я знаю, как тебе не терпится всё узнать, но сначала нужно разобраться с делами. Не забывай, мы всё ещё в Зоне Увядания. Пусть сейчас она и не причиняет нам явного вреда, её тлетворное влияние всё равно давит на нас.       Девушка заметила раздражение на лице своей спутницы и догадалась: та, скорее всего, тоже измотана, просто не хочет в этом признаваться. Но Люмин была права – им следовало поскорее покинуть это мёртвое место. Раз ветвяные образования скрыты, очистить зону сейчас не удастся.       Спустя пару мгновений Паймон тяжело вздохнула, и её негодование, казалось, вышло вместе с этим выдохом.       – Ладно… Паймон потерпит. Она тоже хочет поскорее убраться отсюда.       Уголки губ Люмин тронула мягкая, благодарная улыбка. Она подошла к своей надувшейся подруге и протянула мизинец, заключая безмолвное перемирие. Девчушка несколько секунд с подозрением разглядывала этот жест, а затем её собственный маленький мизинчик нерешительно потянулся навстречу, замыкая обещание.       Вскоре они оставили за спиной гиблые земли, но мрачный отсвет ещё преследовал их. Отбросив мешающие пряди, Путешественница обернулась в последний раз. В этот миг сердце опалила молчаливая клятва: она вернётся. Вернётся и вырвет с корнем эту злосчастную опухоль, вросшую в тело Сумеру.       – Где нам теперь искать Сайно? – раздался прямо над ухом тонкий, полный беспокойства голосок.       Люмин ненадолго замерла, погружаясь в воспоминания и воскрешая в памяти слова Аллет, брошенные на прощание в том аномальном пространстве:       «– Не забывай, твой друг всё ещё нуждается в помощи, – произнесла она с невозмутимым спокойствием.       – Что ты с ним сделала? – янтарные глаза сузились, выражая прямое подозрение.       – Всего-навсего обездвижила. Не волнуйся, с ним всё в порядке. Он на западе, немного севернее того места, где вы находитесь. Хотя, – тут губы Аллет дрогнули в едва заметной полуулыбке, – я думаю, вы найдёте друг друга гораздо раньше».       Словно пробудившись ото сна, Путешественница вышла из глубины своих размышлений, и её внимание приковала густая чаща слева.       – Ты снова витаешь в облаках, пока Паймон задаёт важные вопросы? – малышка возмущённо топнула ножкой в воздухе.       – Вовсе нет. Я знаю, куда идти, – ободряюще ответила Люмин и, сверкнув глазами, рванула вперёд.       Она помчалась сквозь труднопроходимые дебри, и через мгновение её фигура начала теряться в пышной зелени. С взвизгом негодования Паймон устремилась следом, взывая к благоразумию своей слишком резвой напарницы.       Тихий шёпот трав и внезапная тревога в кронах деревьев были единственными знаками их бега. Они скользили меж деревьев, как тени, уворачиваясь от свисающих ветвей.       Воздух был густ и сладок, им можно было почти что насытиться – пьянящий аромат цветущих лиан и влажной земли наполнял каждую клетку. Лес манил малахитовой зеленью, но таил в непроницаемой чаще древний ужас, грозя вечной погибелью неосторожному. Эти джунгли веками звали к себе учёных и искателей приключений, чтобы одних одарить тайнами, а других – бесследно поглотить в своём безжалостном лабиринте.       Но Люмин не принадлежала ни к первым, ни ко вторым. Жизнь в Сумеру закалила её и научила читать законы дикой природы. И теперь бесконечная зелёная пелена не пугала скрытыми угрозами, а бросала вызов, и она была готова его принять.       Свернув в нужном направлении, подруги вскоре оказались на том самом месте, где когда-то расстались с генералом. Пробежав ещё немного, они заметили вдали знакомую фигуру крепкого телосложения, которая стремительно приближалась. Бегущий им навстречу парень замер напротив, и на его удивлённом лице расцвела безудержная, искренняя радость от внезапной встречи.       – А вы здесь откуда? – приподнял бровь Сайно. – Разве вы не должны были найти пропавшую девушку из гильдии?       – Ситуация несколько изменилась, – последовал ответ Путешественницы. – В конечном счёте выяснилось, что никакой пропажи и не было. Вместо этого мы наткнулись на опухоль Увядания, – она повернулась к нему. – Насколько я понимаю, второй аномалии ты не обнаружил?       – Верно, – подтвердил махаматра. В его глазах мелькнула заинтересованная искра. – Зато мне удалось отыскать кое-что иное. Достигнув источника красного свечения, я выяснил его причину… Маленькое семечко цвета запёкшейся крови.       Он ненадолго замолчал, подчеркивая значимость сказанного.       – Семечко? – Паймон медленно перевела взгляд с Сайно на Люмин, а затем обратно, её лицо выражало полнейшее недоумение.       – Оно лежало на земле и излучало свет, ничуть не уступающий настоящей опухоли. Меня с самого начала ввели в заблуждение его лучи – я принял их за признаки полноценной зоны, – парень задумчиво провёл рукой по подбородку. – Но, присмотревшись, я понял разницу.       – Ничего непонятно, – растерянно покрутила головой малышка.       – Видите ли, в обычной Зоне Увядания свет расходится тонкими нитями, словно кровеносные сосуды, к каждой новой поросли. Здесь же всё пространство было заполнено сиянием, исходящим из единого центра – самого семени. А лучи являлись всего лишь игрой света, искажённого густыми ветвями, – обстоятельно разъяснил генерал. – И у меня есть подозрение, что это семя подброшено намеренно. Уж больно удачно выбран ракурс его свечения.       – Несомненно, это всё дело рук той пройдохи! – буркнула Паймон, раздражённо топнув ногой.       – Вы её видели? – мгновенно отреагировал Сайно.       – «Её»? – парировала Люмин. – Выходит, ты там был не один?       Генерал скрестил руки на груди, выпрямился и после недолгой паузы кивнул.       – Некая особа в тёмной мантии с капюшоном и чёрной маской пыталась заманить меня в механическую ловушку, – сообщил он ровным, бесстрастным тоном.       – В ловушку? Какую? – Паймон с любопытством склонила голову набок.       – Не суть важно. Важно, что её «фокус в капюшоне» провалился, – с напускной уверенностью и лёгкой насмешкой заявил глава матр.       Разумеется, он бесстыже лгал. Сайно намеренно умалчивал о том, как угодил в ту самую ловушку. Факт того, что он смог выбраться лишь благодаря внезапному ослаблению электро сопротивления, позволившему ему использовать силу, также остался за кадром.       – Э-э-э... Видимо, он снова взялся за свои «остроумные» шуточки, – прошептала малышка на ухо Люмин. Затем, подбоченившись, развернулась к Сайно и добавила: – Разве в таком случае она не обхитрила тебя, удрав? Или ты сам спугнул её подобными шутками?       – Ха, – он довольно фыркнул, по его лицу расползлась ухмылка. – Я всего лишь попытался провести аналогию между этим семенем и кофейным зерном, чтобы выведать побольше сведений. И задал ей наводящий вопрос.       Воцарилась неловкая пауза. Генерал и не думал её нарушать, наслаждаясь моментом и сохраняя горделивую позу.       – И... какой же? – не выдержала девчушка, заметив, что парень только того и ждёт. – Хотя Паймон уже страшно представить, что последует дальше, –настороженно протянула она, полушёпотом обращаясь к напарнице.       – Что делают кофейные зёрна перед тем, как их истребляют? – с невозмутимым и глубокомысленным видом изрёк Сайно.       – Что? – выдавила из себя малышка в полном замешательстве, глядя то на него, то на не менее озадаченную Люмин.       Он выдержал ещё одну театральную паузу, дабы своим неизбежным ответом, как он искренне полагал, подогреть накалившийся интерес. И, наконец, с видом стратега, раскрывающего величайшую тайну матр, провозгласил:       – Молятся.       Триумфальная улыбка озарила его лицо, а взгляд, сверкнув, обвёл немногочисленную публику. Однако в выражениях самих зрителей читались лишь сомнение и полнейший скепсис.       – Паймон не выдержит, если услышит ещё что-то подобное, – проговорила она, и две пары прищуренных глаз с немым укором уставились на главу матр.       Люмин разделяла эмоции своей спутницы, однако в глубине души её согревала простая мысль: эти шутки были верным знаком того, что Сайно считал их друзьями.       На службе генерал махаматра был воплощением непоколебимой серьёзности – хладнокровным и неумолимым, чей один лишь взгляд заставлял людей нервно ёрзать. Они боялись его статуса и грозного внешнего вида. Но в кругу родных он преображался, становясь тем, кем был на самом деле: добрым, понимающим и готовым горой стоять за каждого, кому доверял. Его своеобразное чувство юмора стало неотъемлемой частью общения, и близкие давно к нему привыкли.       – А фиалковые дыни... разве принято их жарить? – вновь раздался задумчивый голос Сайно.       – Что? Нет, конечно! И при чём тут вообще инадзумский фрукт? – отозвалась Паймон, уже чувствуя подвох.       – Правильно. Целесообразнее жарить всё-таки картошку, – самодовольно усмехнулся глава матр. Ему почудился в воздухе стойкий аромат «картофельной лодочки» – популярной сумерской закуски, вот только с явно истёкшим сроком годности.       – О чём ты вообще... – начала Паймон и вдруг резко замолкла, будто её осенило. Лицо вмиг перекосилось от возмущения. – Что?! Да как ты смеешь насмехаться над Паймон!! Ты знаешь, что ей пришлось пережить?! – завопила она так, что, казалось, листья на деревьях пошатнулись от её крика.       Люмин, наблюдая за разворачивающейся бурей, с лёгкой улыбкой приложила руку ко лбу. Она мгновенно раскусила намёк. Сайно вспомнил старую шутку из Инадзумы, где один знакомый О́ни однажды наградил Паймон прозвищем «Летающая карликовая фиалковая дыня». А теперь, учуяв от неё запах несвежего картофеля, он виртуозно соединил два образа в одном язвительном каламбуре. Возмущённые крики Паймон, вероятно, донеслись аж до самой Гандхарвы.       – Я понял. Тебя засунули в мешок из-под картошки, где было темно и грязно, – с поддельным сочувствием повторил Сайно слова её же собственной истории, пытаясь утихомирить.       – И там отвратительно пахло! – взвинченно дополнила она, всё ещё не смирившись с обидным сравнением.       – Да, и отвратительно пахло. Полагаю, это работа той же особы, что пыталась заманить меня в ловушку? – прежняя игривость развеялась, как дым. В позе и голосе генерала вновь проступила бескомпромиссная твёрдость.       Путешественница уже собиралась взять слово, чтобы осторожно направить беседу, но Паймон опередила её, безостановочно затараторив:       – Именно! Она была одета в такую же мантию с глубоким капюшоном, только в нашем случае уже сняла и его, и свою маску!       Люмин широко раскрыла глаза, уставившись на малышку. Она отчаянно пыталась поймать её взгляд и хоть как-то дать понять, чтобы та прекратила изливать информацию водопадом. Но Паймон, увлечённая своим повествованием, смотрела куда угодно, только не на неё.       – Волосы и ресницы были белыми, ослепительно белыми, особенно на фоне этого чёрного плаща. Наверное, чтобы не привлекать внимания, она их и прятала. А глаза… – с полной самоотдачей продолжала маленькая рассказчица.       – Глаза были поистине пугающие, – резко, почти отрывисто, вклинилась Люмин, – но совершенно неопределённого, размытого цвета.       – Разве? А мне показалось... – Паймон наконец-то заметила красноречивый взгляд подруги и тут же спохватилась. – Да-а-а... Глаза были такие странные, неуловимые... прямо как у хамелеона! – с наигранным восторгом и местами сбивчиво продолжила она.       В сознании проносилась одна-единственная мысль: «Да что же ты такое несёшь?» Путешественница отдавала себе отчёт: тайна долго не продержится. Генералу, с его дотошным умом, хватило бы и капли информации, чтобы вычислить незнакомку. Сложить данные из Гандхарвы с описанием внешности для него было проще, чем решить задачку по арифметике первокурснику Академии.       И, разумеется, сам глава матр не был слепцом. Он отчётливо видел и отчаянные попытки девушки жестами усмирить подругу, и её подозрительно резкое вмешательство.       – Защищаешь её? – Сайно сделал шаг вперёд, сократив дистанцию почти вплотную. Его тень накрыла Люмин, а взгляд стал суровым и настойчивым. – Ты ведь прекрасно видела, кто перед тобой. Или у тебя есть причины умалчивать важные сведения?       – Нет. Просто я не привыкла делать поспешных выводов на основе одних лишь догадок, – с абсолютным спокойствием произнесла она, не отводя глаз.       Они буравили друг друга взглядами, и минута молчания показалась вечностью. Воздух сгустился, наполнившись невысказанным. В конце концов, Сайно хмыкнул, всем своим видом демонстрируя глубочайшее недоверие.       – Что ж, я докопаюсь до сути и без вашей помощи, – в голосе читалась неотступность. – Соберу все факты, до последней крупицы. Не сомневаюсь, будь это академическое преступление, вы бы не стали медлить с обвинениями. Но эта особа не уйдёт от ответственности. Каким бы ни было наказание, я позабочусь, чтобы оно соответствовало содеянному, – последние слова прозвучали ещё строже. Они были его личным неоспоримым убеждением, подобно удару печати на судебном вердикте.       Генерал медленно отступил, повернувшись спиной. Полагая, что инцидент исчерпан, Люмин была готова вздохнуть с облегчением, но он внезапно замер. Его следующая фраза, произнесённая тише, была отмечена чем-то неуловимым – лёгкой горечью досады?       – Интересно, почему какая-то тайна оказалась для тебя важнее распространяющейся болезни?       Эти слова задели её за живое. Сайно переходил границы в попытке вывести её на откровение.       – У меня нет «приоритетов», когда речь идёт о жизни людей, – отрезала Люмин, хмурясь. Её тон стал твёрже. – Ты прекрасно знаешь, что мне несвойственны торги. Болезнь мы обязательно исследуем, но сейчас жизни сумерцев вне опасности. Я готова поручиться за это. А дальнейшее – дело Тигнари.       Сайно слабо кивнул. Однако его кивок был условностью, за которой уже стояла целая череда размышлений, ясно читаемая в сосредоточенном взоре.       – Каковы бы ни были мотивы, у меня есть неопровержимые улики против вашей знакомой, – заявил он с важным видом. – Очевидно, что Зона Увядания, обнаруженная вами, – её работа. И у меня имеется тому вещественное доказательство – то самое семя.       Пальцы генерала привычным движением скользнули по карманам шорт, ощупали складки набедренной повязки. На мгновение его рука застыла, а после с нарастающим напряжением он провёл ладонью под поясом.       Пусто.       Ни намёка на ту маленькую багровую находку. Его брови сдвинулись, пальцы с силой сжали древко посоха, а взгляд, мрачный и пронзительный, устремился в чащу.       «Украла…»       Путешественнице не нужно было читать мысли – вся ярость и осознание провала были отражены на его лице. Как ни странно, в этот раз она была даже рада отсутствию доказательств.       – Мы потеряли время, но если пойдём по следу, то ещё нагоним её, – раздался расчётливый, будто взвешивающий каждый слог, голос.       – Вряд ли. Перемещается она слишком быстро, благодаря своему элементу. Мы лишь зря потратим силы, – уверенно парировала Люмин.       – Ты права, – неожиданно легко согласился Сайно, и его тон вновь стал бесстрастно-аналитическим. – Сейчас рациональнее разобраться с самой зоной. Покажешь дорогу?       – Ветвяные образования запрятаны. Даже чувство стихий не указывает на них. Мы с Паймон обыскали всю местность.       – Значит, недостаточно тщательно, – не скрывая недовольства, констатировал он. – Ты предлагаешь просто оставить всё как есть? Позволить зоне разрастаться и губить людей?       – Я предлагаю разумный подход, – решительно заявила Путешественница. – Посмотри вокруг: смеркается. В темноте мы не найдём то, что не смогли найти при свете дня. За ночь зона не успеет значительно вырасти. Дай мне время до завтра – я найду способ её обезвредить. Лесной дозор уже оцепил район, никто сюда не проникнет, – она устало выдохнула и посмотрела юноше прямо в глаза. – Буквально полдня. Мы с Паймон вернёмся сюда утром и решим эту проблему.       – Я не оставлю тебя разбираться с этим в одиночку, – Сайно покачал головой, и в его смягчившемся голосе читалась тревога.       – Я понимаю твоё беспокойство. Но мы уже не раз справлялись с подобным. Если к полудню не управимся, ты вправе будешь взять всё в свои руки, – пообещала она.       – Хорошо, – после недолгой паузы он кротко кивнул, принимая её условия.

…

      Небольшая вылазка подошла к концу. Словно сбросив оковы, отряд выбрался из душных джунглей на открытое пространство. Перед уходом они дали Лесному дозору последние указания: сконцентрировать все силы на охране входов в лес и никого не пропускать до тех пор, пока угроза не будет устранена.       Дорога до города прошла в мирном молчании. На главной площади, у самой кузницы, троица остановилась. Сайно, пообещав лично передать все сведения Тигнари, коротко попрощался и удалился стремительной походкой, сославшись на неотложные дела махаматры.       Люмин с Паймон ещё какое-то время брели по пустеющим улочкам, и, когда они наконец переступили порог дома, их силы были на исходе. Словно по команде, обе повалились на кровать, беспомощно распластавшись в форме двух усталых звёздочек.       – Что, соскучилась по таким насыщенным денькам после нашего затишья? – лениво спросила Путешественница, уставившись в потолок.       В ответ раздалось лишь тихое, ровное сопение. Обернувшись, она увидела, что малышка, свернувшись калачиком, словно котёнок, уже крепко спит. На губах Люмин проступила мягкая улыбка.       – Надо же, как быстро отключилась, – прошептала она. – Хоть бы в ванну сходила... Теперь придётся до утра терпеть этот картофельный запашок.       С беззвучной усмешкой она укрыла Паймон, поправила подушку и наконец легла сама. Сон уже затягивал её, но на самом краю сознания она зафиксировала чужой предмет на столе. Маленький, светлый – утром его не было. Мысль о необходимости встать и проверить едва промелькнула.       «Нужно посмотреть... Сейчас...»       Но тело отказалось повиноваться, и ещё одна минута решимости растаяла в глубоком сне. Последним, что она успела разглядеть, был призрачный силуэт аккуратно сложенного письма, лежащего рядом с приоткрытым окном, из которого доносился прохладный ночной воздух.