Глава 8. Дендро Архонт.

      Ажурные рамы отбрасывали на пол чёткие тени, но свет, струившийся сквозь них, был удивительно мягким, окутывая номер сумерского отеля блаженным покоем. Эту идиллию нарушал лишь один настойчивый элемент – сладковатый аромат падисар, поднимавшийся из ресторана на первом этаже.       Фирменный пудинг...       Аллет, уже успевшая стать его ценительницей, сквозь утреннюю дремоту мысленно воссоздала тот самый вкус: идеальную гармонию сока падисары, сумерской розы и нежных сливок. Контраст между зрительной безмятежностью и ярким вкусовым воспоминанием оказался столь сильным, что тело отреагировало немедленно – желудок громко и требовательно заурчал, начисто сметая остатки сна.       На часах пробило восемь. Вернувшейся под утро девушке удалось поспать всего несколько часов. С неохотой разлепив веки, она заставила себя подняться с постели. Не будь на носу встреча с самим Дендро Архонтом, она с удовольствием провалялась бы в кровати ещё добрых полдня.       Приведя себя в порядок и освежившись, Аллет быстро спустилась в ресторан. Чашка бодрящего кофе и порция заветного пудинга, её новой гастрономической слабости, задали тон новому дню.       Позавтракав с наслаждением, она, не теряя ни минуты, двинулась к выходу. Впереди ждал визит к Малой Властительницей Кусанали, но сначала нужно было найти одну парочку. По предварительной договорённости, их ожидалось увидеть на верхней площадке огромной винтовой лестницы, спиралью уходящей в нижние уровни города.       Внешне Аллет сохраняла привычную отчуждённость и хладнокровие, но внутри предвкушение разливалось подобно буйству океана. Возможность личной аудиенции у Архонта Мудрости сулила невероятные перспективы. За всю свою долгую жизнь ей не доводилось беседовать с божеством с глазу на глаз, лишь наблюдать за ними издали, сквозь безликую толпу.       Впрочем, благоговения к Архонтам она никогда не питала, а уж о беседе с Фокалорс не могло быть и речи – даже самые заманчивые обстоятельства не заставили бы её пойти на это.       Пройдя под громадными арками, что образовали корни векового дерева, девушка вышла на широкую мостовую. Мощёная дорога вилась между диковинными павильонами, некоторые из которых вздымались ввысь на два яруса. Их купола, разделённые тонкими, но прочными золочёными рамами, переливались градиентом – от цвета грозовой тучи до нежного небесного. Витражи схожих оттенков пропускали солнечный свет, роняя на стены причудливые узоры из разноцветных бликов.       Днём или ночью – не имело значения: будь то лучистое солнце или яркая луна, они всегда находили способ окрасить это стеклянное сияние в волшебные цвета.       Аллет не могла насмотреться на местную архитектуру, столь непривычную для её глаз. Воспитанная среди строгих линий металла и стекла, в городе, где царил технологический прогресс и изыск, она впервые ощутила подлинную живость в очертаниях зданий. Фонтейн был и оставался её вселенной, родным и неповторимым местом, пленившим с первых дней своей преданной службой искусству.       Правда, иногда эта одержимость элегантностью и модой действовала на нервы. Несомненно, культура, созданная фонтейнцами, была уникальна. И всё же... чрезмерная механизированность порой ощущалась безжизненной, будто не хватало смелости позволить природе самой стать соавтором, чтобы превратить естественность в настоящий шедевр.       Сумеру же был полной противоположностью. Здесь не природу подстраивали под нужды человека, а человека учили жить в гармонии с ней, раскрывая потенциал, но не посягая на её естество. Возможно, именно эта мысль цепляла иностранцев больше всего.       Наконец, преодолев последний виток широкой винтовой дороги, Аллет достигла цели. Завидев две знакомые фигуры, она приблизилась к ним.       – Доброе утро. Надеюсь, ты успела хоть немного выспаться, – обратилась она к Люмин, с лёгкой улыбкой окидывая взглядом.       – Хотелось бы подольше, – улыбнулась та ей в ответ. – Знакомься, это Паймон, мой самый верный компаньон. Паймон, это Аллет.       Сказать, что она не обрадовалась встрече, – значит не сказать ничего. На лице малышки застыла такая гамма отрицательных эмоций, что, казалось, она изобрела новый вид невербального протеста. Презрительно сощурившись и демонстративно отвернувшись, Паймон ответила на появление беловолосой девицы лишь неприязненным боковым взглядом.       Аллет такая реакция показалась забавной, даже комичной, но она и бровью не повела, чтобы не усугублять положение.       – Знаю, Паймон, я тебя очень сильно обидела, и мне невероятно стыдно за это. Приношу свои глубокие и искренние... – она сделала паузу, глядя на девчушку с подчёркнуто-скорбным выражением лица, – ...сожаления.       – Хм! И ты думаешь, что одних извинений будет достаточно? – фыркнула Паймон, крепче скрестив ручки на груди. – Паймон до сих пор помнит, как ты впихнула её в тот грязный, вонючий мешок с картошкой! Ей пришлось часами отмокать, а до этого – провести целую ночь перемазанной в земле! – восклицала она, активно жестикулируя. – И ладно бы, если только это! Ей ещё достались "забавные" шуточки Сайно, который решил насмехаться над бедой Паймон!       «Оу… Кажется, я недооценила масштабы катастрофы», – отметила про себя Аллет, с затаённой усмешкой наблюдая за бурной реакцией.       – Прости, Паймон. Я поступила очень недостойно. Пожалуй, я не заслуживаю права просить у тебя прощения даже за накрытым столом с цыплёнком в масле, фаттехом, сырными шариками масала и падисаровым пудингом, – с наигранным раскаянием в голосе произнесла она. – И уж тем более, запивая всё это вкуснейшим яблочным соком...       – Цыплёнок в масле? Сырные шарики масала? И падисаровый пудинг? – глаза малышки загорелись неподдельным восторгом. – У Паймон уже слюнки текут от одних только названий! – она тут же оказалась рядом с Аллет, и от её прежней обиды не осталось и следа. – Если ты накормишь Паймон всеми этими вкусностями, она обещает подумать о прощении. Но учти, Паймон так просто не сдастся! Повар должен проявить всё своё мастерство!       Путешественница приложила ладонь ко лбу и с лёгкой улыбкой покачала головой. Выражение её лица ясно говорило: «Она неисправима».       – Я договорилась о встрече с Нахидой, – сообщила Люмин, кивнув в сторону величественного здания напротив. – Но мы не сможем составить тебе компанию, у нас ещё остались неоконченные дела. Она ждёт тебя в Храме Сурастаны.       – Нахида... Так зовут Дендро Архонта? – уточнила иноземка.       – Именно. Она разрешает обращаться к ней по имени тем, кого считает друзьями, – с лёгкой гордостью в голосе пояснила Паймон.       «Они на „ты“ с самим Архонтом? Надо же… И почему у меня возникло стойкое ощущение, что они знакомы с большей половиной Тейвата?» – пронеслось в голове у Аллет.       – Она ждёт сейчас? – переспросила девица, бросая взгляд на храм.       – Да, можешь смело идти, – подтвердила Люмин.       Попрощавшись со спутницами, Аллет направилась к божественной обители.       Резиденция Дендро Архонта, средоточие мудрости, озаряющей весь Сумеру, возвышалась над городом, венчая его собой. Дворец, будто вырастая из самой вершины гигантского дерева, слился с ним воедино. Изогнутые контуры крыши, напоминавшие распускающийся цветочный бутон, были покрыты пластинами насыщенного малахитового оттенка. Белый камень, лёгший в основу всего здания, придавал ему ощущение чистоты и недосягаемости, а изящные орнаменты, стилизованные под травяные узоры, украшали стены. Позолота, пролегающая по всем архитектурным линиям, под лучами солнца отливала тёплым сиянием, подчёркивая благородство и роскошь.       Едва девушка ступила на мост, соединяющий площадку с храмом, как её остановили. Двое стражников у резных колонн скрестили перед ней копья.       – Назови своё имя, – раздался властный голос одного из них.       – Аллет, – коротко отрезала она.       Не сговариваясь, стражи синхронно опустили оружие, пропуская её. Шагнув вперёд, иноземка оказалась перед массивными дверями, украшенными витражами травянистого цвета и по форме напоминающими гигантский лист. С глубоким вдохом она вошла внутрь.       Храм Сурастаны являл собой воплощение трепетного величия. В его стенах, сросшихся с великим древом, ощущался безмолвный груз истории, от бремени которой здесь укрылась сама Мудрость. Искусство, застывшее в филигранных узорах и росписях, было столь совершенно, что могло поразить воображение даже зазнавшегося циника или избалованного роскошью своих творений архитектора.       Каждый шаг Аллет отдавался тихим, растянутым эхом, плывущим в, казалось бы, бескрайнем пространстве. В этой звенящей тишине она чувствовала себя единственным живым существом, дерзнувшим нарушить покой святилища. Не зная точно, где её ожидает Архонт, девушка направилась в самое сердце храма.       В центре, в резном округлом павильоне, куда струился еле уловимый туман, она различила небольшой силуэт. Когда Аллет приблизилась, фигура обернулась.       Это был ребёнок.       Девочка, едва достигавшая ей до плеча. Светлая, с ангельским личиком и заострёнными ушами, она казалась ожившей иллюстрацией из старинного манускрипта. Её большие зелёные глаза, градиентом светлеющие к центру, смотрели на мир через зрачки в форме четырёхлистного клевера, обрамлённые густыми тёмными ресницами. Белые, с салатовыми кончиками, волосы, собранные в высокий хвост, сочетались с изящным аксессуаром у левого виска и крошечным живым листком, вплетённым в прядь у правого. На ней было короткое платье с изумрудными вставками и позолоченной отделкой, сверкающие наплечники и массивный браслет. Ступала она почти босиком – лишь лёгкие белые обмотки, оторо́ченные золотом, обвивали её ноги.       – Добро пожаловать в Храм Сурастаны, – прозвучало ласковое приветствие.       – Вы… Малая Властительница Кусанали? – Аллет не смогла скрыть замешательства, пробивавшегося сквозь почтительный тон.       – Всё верно, – просто подтвердила Архонт. – Вероятно, твой мысленный портрет сильно отличался от оригинала.       – Признаюсь, я ожидала увидеть нечто… иное, – честно ответила голубоглазая гостья. – Но для меня куда важнее суть, а не оболочка.       – Оболочка редко раскрывает содержание души. Рада, что ты смотришь глубже, – уголки её губ чуть приподнялись. Через мгновение, смягчив интонацию, она добавила: – Можешь обращаться ко мне на «ты». Я не стремлюсь подчёркивать своё положение, и мне так будет комфортнее.       – Хорошо, – кивнула Аллет, принимая это предложение.       Однако продолжать она не спешила. Краем глаза девица заметила чужой силуэт, притаившийся в тени массивной колонны слева от моста. Какая-то фигура безмятежно наблюдала за ними.       – Так что же ты хотела обсудить? – вновь раздался умиротворяющий голос Архонта.       – Я полагала, мы будем беседовать наедине, – заметно холоднее и сдержаннее ответила Аллет.       Малая Властительница поняла с полуслова и взглянула на верхнюю платформу. Незнакомец стоял там со скучающим, отстранённым видом, будто всё происходящее было ему безразлично. Но стоило его взгляду встретиться со взором Архонта, как он, не говоря ни слова, плавно развернулся и растворился в одном из боковых проходов.       – Прошу меня извинить, – заговорила Кусанали, её тон был спокоен и благодушен. – Я не учла твоё естественное стремление к полной конфиденциальности. Впрочем, должна признать, я не ожидала, что ты обратишь на него внимание. Подавляющее большинство в подобной ситуации, уверена, даже не уловило бы его присутствия.       – Возможно, я бываю излишне бдительна, – усмехнулась иноземка.       – И это не является недостатком, – подчеркнула божество мудрости.       – Почему он так быстро удалился?       – Я просто попросила его оставить нас, – улыбнулась Малая Властительница.       – Но ты же не произнесла ни слова. Или ты залезла к нему в голову и побеседовала телепатически? – в голосе Аллет звучала откровенная ирония.       – Именно так, – подтвердила богиня, глядя на неё своими огромными, бездонными глазами.       – Погоди. Ты... шутишь? – удивление проскользнуло вопреки маске хладнокровия. – Ты и вправду можешь читать мысли? Проникать в сознание?       – Я стараюсь не злоупотреблять этим даром и уважаю границы чужого разума, – спокойно пояснила Дендро Архонт. – Но при необходимости, осторожно, я могу им воспользоваться, например, чтобы передать послание.       «Что ж, ладно. Надеюсь, ты не собираешься устраивать экскурсии по моей голове без приглашения», – внутренне ухмыльнулась Аллет. Попытавшись ответить Малой Властительнице такой же мягкой улыбкой, она продолжила:       – Ты Архонт Мудрости, и твои познания глубже любых архивов. Кому, как не тебе, знать истину. Скажи, ты знакома с этим?       Девушка указала на своё запястье. Кусанали с живым интересом склонила голову, рассматривая часы, которые на первый взгляд казались обычными. Лишь углубив силу божественной проницательности, она различила невидимое глазу: помимо привычного циферблата был ещё один – призрачный, закручивающийся спиралью прямо к стрелкам. Богиня ничего похожего ранее не встречала. Среди двух ничем не примечательных стрелок перед ней проступила третья – иная по форме, полупрозрачная, отливающая тем же голубым светом, что и второй циферблат. И она сразу поняла: часы были сломаны, раздроблены на осколки, из-за чего разглядеть спиралевидную пластину с делениями было так трудно.       – Впервые вижу подобное. Но я чувствую, что они не из этого мира, – тихо высказала догадку Дендро Архонт.       Ответ не удивил Аллет, она лишь подтвердила его кивком:       – Да. Эти часы не из Тейвата.       – Откуда они у тебя? – взгляд Малой Властительницы стал глубоким и неотрывным.       – Я не помню. Они просто были со мной с самого детства.       – Но тогда откуда тебе известно их происхождение? – её глаза, казалось, проникали сквозь внешнюю оболочку прямо внутрь, пытаясь извлечь правду напрямую из сознания.       Со стороны зрелище выглядело действительно жутко: маленькая девочка, чей век исчислялся столетиями, чей разум вобрал в себя всю мудрость цивилизации, взирала на тебя с бездонной, безоценочной глубиной. В этот момент безмолвие между ними становилось почти осязаемым.       – Я... – начала Аллет, собираясь с мыслями.       Несмотря на странность ситуации, тревоги внутри не было, хотя сам образ Архонта, несомненно, и впрямь мог леденить душу. Она уже собиралась продолжить, но замолчала, ощутив чужое присутствие где-то рядом.       Их прервал внезапно появившийся, незнакомый голос юноши:       – Кажется, вашу светскую беседу придётся отложить.       Девушка резко обернулась, чтобы увидеть наглеца, дерзнувшего прервать аудиенцию у божества. Аллет раздражённо сжала губы – она терпеть не могла, когда важный разговор обрывали на полуслове. Её холодный взгляд скользнул по незнакомцу, пытаясь оценить угрозу.       – И с какой, позволь поинтересоваться, стати? – сдержанно, но твёрдо спросила она.       – Известный надзиратель Академии ожидает некую иноземку снаружи, – бесстрастно ответил парень, даже не сдвинувшись с места.       – Ты сейчас о главе матр? – с лёгким скепсисом переспросила Аллет.       – Он самый, – сухо подтвердил юноша, демонстрируя полное равнодушие и даже лёгкую скуку.       Несмотря на отстранённость, в его манере держаться сквозила надменность, будто он делал одолжение, удостоив её ответа. Но что действительно сбивало с толку, так это его вид. Одежда явно выдавала в нём уроженца Инадзумы, а не Сумеру. Облегающая чёрная безрукавка с тонким орнаментом на воротнике, поверх которой было накинуто белое кимоно с укороченными, объёмными рукавами, стянутыми золотыми застёжками. Из-под кимоно выглядывала голубая внутренняя туника. Чёрные хакама перехватывал широкий пояс оби, переплетённый тонкой верёвкой с кистями цвета индиго. Руки от запястья до середины предплечья плотно облегали перчатки без пальцев, собранные из множества ремешков. На ногах – белые гетры до колен и тёмные сандалии в инадзумском стиле. С левого плеча свисала накидка насыщенного синего цвета с замысловатым узором, приколотая к большому золотому украшению.       Но самым поразительным элементом была шляпа. Поистине уникальное творение: большая, тёмно-синяя, с золотыми деталями, верхняя часть которой напоминала цветок лотоса, а сзади свисали светло-голубые ленты, украшенные ромбовидными подвесками. Единственной деталью, связывавшей его с Сумеру, был Анемо Глаз Бога, закреплённый слева на груди, в области сердца.       «Тоже иностранец? На студента Академии явно не тянет... Что ему вообще нужно в Храме Сурастаны?» – вопросы один за другим стремительно проносились в голове.       Анализируя юношу, Аллет нашла в его образе ещё несколько странных черт, но, дабы не увязнуть в пучине догадок, вернулась к сути.       – Мог бы ты, если не составит труда, попросить его немного подождать? Вряд ли там что-то сверхсрочное, – её слова были обёрнуты в самую вежливую форму просьбы.       – Мило с твоей стороны предполагать, что я стану твоим посыльным, – фыркнул парень, и в уголке его губ дрогнула ироничная усмешка.       «М-да… Что-то мои впечатления о нём стремительно ухудшаются», – безмолвно отметила девушка, не отрывая пристального взгляда.       – Ты уверен, что он ищет именно меня? – спросила она с тем же равнодушием.       Парень наконец позволил себе короткую, почти издевательскую ухмылку. Его явно забавляли её попытки увильнуть.       – Ты знаешь много иностранок, о которых могли доложить стражники, едва те переступили порог? – язвительно бросил он, всё так же не теряя беспечного вида.       – Ты совершила что-то предосудительное или нарушила закон? – в диалог мягко вмешалась Малая Властительница.       – Нет, – без тени смущения ответила Аллет.       «Ну, или почти. Мой эксперимент вряд ли можно назвать сугубо благим делом, но к нарушению закона он точно не относится», – честно добавила она про себя.       – Иначе генерал не требовал бы твоего немедленного появления, вынуждая покинуть Храм Сурастаны. Я могу пригласить его сюда, чтобы вы во всём разобрались. Даже если есть какая-то вина, её всегда можно загладить, найдя взаимопонимание, – спокойно предложила Архонт.       – Сомневаюсь, что это применимо к генералу, – скептически заметила девица.       – Ха-ха, любопытная позиция, – незнакомец не удержался от короткого смешка. – Усомниться в мудрости божества мудрости. Второй такой случай на моей памяти.       – Я сомневаюсь не в мудрости Малой Властительницы, – отчётливо подчеркнула она, – а в способности генерала увидеть что-либо за пределами круга собственных убеждений. Впрочем, неважно. Я выйду к нему.       – Тебе потребуется помощь? – отозвалась Кусанали.       – Нет, всё в порядке. Благодарю за предложение, – ответила Аллет, и в её тоне, отрешённом, но вежливом, сквозило уважение.       Более не удостаивая внимания того, кому всё же удалось сорвать столь важную беседу, она развернулась и направилась к выходу, её шаги отдавались резким эхом по мраморному полу.       Как только тяжёлые двери Храма Сурастаны отворились, взору открылась знакомая картина: прямо напротив, в окружении тех же стражников, что пропускали её ранее, стоял генерал махаматра. Сайно был бесстрастен и суров, как всегда. Увидев ту, кто, едва ступив на землю Сумеру, успела доставить ему целый ворох проблем, он лишь ужесточил выражение лица.       Аллет же встретила его взгляд с лёгкой решительностью в улыбке. В ней словно бушевала готовность бросить вызов, хотя разум подсказывал, что делать этого не стоит – иностранец, открыто противостоящий главе матр, привлечёт куда больше внимания, чем ей бы хотелось.       Сайно впервые видел её без маски и плаща. Белые, с вплетёнными лазурными прядями волосы свободно ниспадали на плечи. Длинные белоснежные ресницы оттеняли глаза хрустальной голубизны. Её образ был отточен и гармоничен: серьги из серебра с камнем, похожим на застывшую искру, стройная, уверенная фигура в изысканном, но практичном костюме приглушённых синих и чёрных тонов. Талию стягивал белый корсет, отороченный тёмной шнуровкой, а со спины тянулась раздвоенная чёрная ткань, напоминающая фалды аристократического фрака. Застёжка в форме луны на шее, болеро с витиеватыми узорами, схожими то ли с морской волной, то ли с завихрениями ветра, чулки с тем же орнаментом и туфли на высоком каблуке – всё говорило о фонтейнском происхождении и выверенном стиле.       Взгляд Сайно задержался на Анемо Глазе Бога в характерной для Фонтейна оправе у неё на груди. Выпрямившись и опершись на посох, он начал говорить, и каждый его звук падал в тишину подобно тяжёлому удару:       – Иноземка. Ты обвиняешься в умышленном нанесении ущерба государственным интересам Сумеру и его жителям. Перед лицом генерала махаматры на допросе подозреваемый обязан отвечать правдиво и полно. В противном случае методы ведения беседы… изменятся.       «Такой важный. Как бы сдержаться и не прыснуть со смеху? Хотя в этом случае он точно отправит меня за решётку», – ни единой эмоцией не выдавая мыслей, копошившихся у неё в голове, с иронией подумала Аллет.       – Весьма серьёзное обвинение, генерал. Позвольте поинтересоваться, в чём именно состоит моя вина перед народом? Или, быть может, я всего лишь слегка задела ваше… профессиональное самолюбие? – её голос прозвучал нарочито безмятежно, что ещё больше раскалило гнев Сайно.       За маской хладнокровия на его лице заплясали огненные тени, а в глазах вспыхнули искры.       – Так ты подтверждаешь свою причастность? – сурово отрезал он.       – К тому, что задела ваше самолюбие? Безусловно, – с невинным видом вздохнула девица, на секунду усмирив внутреннюю остроту, но продолжила тем же ровным, безразличным тоном. – Подтверждаю.       – Ха. Твоя наглость и самоуверенность поразительны и граничат с глупостью, – генерал сделал несколько уверенных шагов в её сторону. – Тебя, видимо, плохо учили, что за гнусный язык порой платят высокую цену.       Он встал прямо перед ней, слегка угрожающе.       – Продолжение этой игры приведёт к применению крайних мер. Вплоть до… ликвидации.       «Не подходи так близко, пожалуйста. Мне и с расстояния вполне хватает твоей напыщенности», – внутренне фыркнула она, с трудом удерживая веки от предательского движения вверх.       – Относимость, допустимость, достоверность и достаточность – четыре условия, на которых должно держаться любое обвинение, – невозмутимо процитировала Аллет, вспоминая уроки фонтейнского права. – Непроцессуальные улики не имеют силы. Правомерное обвинение требует доказательств. Где ваши доказательства, генерал? – её голубые глаза без страха встретили грозный взор Сайно.       – Имеются свидетели, – хмыкнул он. – Двое, кто был со мной на месте преступления и подтвердил твоё участие. А также эксперты, изучившие ловушку, которая тоже, несомненно, твоих рук дело, – его голос нарастал, как гром перед бурей, а взгляд становился всё тяжелее.       Разворачивающееся представление начало привлекать внимание. Любопытные сумерцы выглядывали из-за колонн, из окон и дверей, но основная толпа уже собиралась на ведущей к Храму дороге.       Такой расклад событий вызывал у Аллет лишь глухое раздражение. Она на дух не переносила эти сборища праздных зевак – неизбежный атрибут любого города, от которого, казалось, никуда не деться.       – К счастью, ловушка была обезврежена. Однако попытка покушения на генерала и его отряд во время проведения операции против зоны Увядания, также созданной тобой, зафиксирована, – его тон был предельно холоден. – И не забывай: законы Фонтейна здесь не действуют, – Сайно смотрел на неё так, будто её ответ уже не имел ни малейшего значения. Приговор, казалось, был вынесен ещё до того, как она заговорила.       «Не стал упоминать, что я его поймала. Естественно. Генерал предпочтёт умолчать о таком ударе по репутации. Гордость – забавная штука», – мысленно отметила Аллет, и на её губах, вопреки всему, проступила ухмылка.       Она уже собиралась парировать, но Сайно опередил её, вынося окончательный вердикт. Он с силой ударил древком посоха о каменные плиты, и звук эхом разнёсся по площади. Его слова прозвучали резко, без права на апелляцию:       – Аллет, иноземка из Фонтейна! Ты совершила тяжкое академическое преступление и обвиняешься в умышленном нанесении ущерба городу Сумеру и его жителям, а также в покушении на жизнь должностных лиц. Именем генерала махаматры ты приговариваешься к заключению. Срок будет определён по итогам заседания матр и Академии.       Воздух будто сгустился, наэлектризованный тишиной, что воцарилась после его слов. В одно мгновение вся ситуация перестала быть забавной. Аллет ощутила, как ледяная тяжесть опускается ей на плечи.       «Вот так дела... Доигралась»