Глава 8. Когда случай решает за нас

***

Сегодня я проснулась минут за двадцать до будильника. Вставать и разрушать утреннюю негу совсем не хотелось. За время сна моя спина вспотела, и из-за этого меня внезапно затрясло холодом – повернуться на бок стало трудно. Некоторое время я пролежала, стараясь справиться с дрожью, ожидая звонка будильника. Но увы, каждое утро у меня было расписано почти по минутам. Поэтому, поднявшись с кровати, я взглянула на вещи, в которых планировала сегодня выйти из дома: черные брюки – строгие, но удобные, все же работа в школе требовала делового стиля. Поверх я планировала надеть черную водолазку и белую рубашку с аккуратно заутюженным воротником, а на ноги аккуратные, но слегка скрипевшие от легкой ходьбы остроносые сапожки. Отвернувшись от этого образца строгости, сунула ноги в забавные и немного нелепые тапочки-лапки, и поправив пижаму направилась в душ. Позже, уже освежившаяся, благоухающая гелем для душа, я задумалась: стоит ли сегодня завтракать или обойтись чашкой чая? В последнее время я предпочитала пить кофе вечером – и хотя горечь бодрящего напитка гарантировали прилив сил, именно кофеин начинал казаться мне обоюдоострым мечом, который воюет с моим сном и без того переполненным мыслями. Взглянув на часы и оценив время, решила, что утреннего чая будет достаточно, а выпить его можно на перерыве между уроками. Собрав вещи в небольшую черную сумку с тонким ремнем, я направилась к выходу. При спуске по лестнице я пару раз чуть не споткнулась, едва не завалившись – странно, ведь казалось, что моя вражда с лестницей осталась в прошлой жизни. Отмахнувшись от мысли, поправила ремень сумки на плече, стараясь не помять рубашку, и вышла из здания. Проходя половину пути до работы, я впервые всмотрелась в окружающих людей. Их лица были напряжены, испуганы, а взгляды прикованы не к дороге, а к экранам телефонов – из-за новостей, как догадалась я. Войдя в школу, сразу узнала причину тревоги – жестокое нападение на местную больницу. Более сотни жертв, в живых не оставили никого. Чтобы избежать паники, администрация поручила классным руководителям лично сообщить ученикам о временном закрытии школы. К счастью, я не была ничьим классным руководителем, так что я решила остаться в административном корпусе и попытаться узнать подробности. Заваривая третью кружку чая, еще мягко согреваясь после холодного утра, услышала за плечом оклик: – Мисс Свон! Директор просит вас к себе. В проеме появился учитель Пак. К сожалению, его услышали и местные сотрудницы – и сразу послышались шепотки за моей спиной, что, мол, хоть я здесь новичок, директор слишком часто меня приглашает в кабинет. Сделав «морду кирпичом», я поспешила уйти от этих «змей в юбках». Знакомая группа учеников, под дверью директорского кабинета, во мне удивления не вызвала. В кабинете директора Ли мы устроились на свои места, в то время как сам хозяин уже сидел на большом белом пуфе у чайного столика, выглядя одновременно серьезным и сосредоточенным. – Вы понимаете, почему я вас вызвал? – сцепив пальцы в замок, медленно взглянул на каждого из нас. Мы молчали, и он продолжил: – Мы не можем утверждать, что это происшествие – дело рук ваших «недавно встреченных» знакомых. Но они главные подозреваемые, так что будьте осторожны. С домами Юны и Ик-Хана всё в порядке, но, похоже, они знают, где живет Шинву. Поэтому, Шинву, какое-то время поживи у Ик-Хана. Рыжий кивнул, подтверждая согласие. – Учитель Лебедева? – обратился директор ко мне. – Да? – В этой стране у вас нет близких, поэтому, чтобы обеспечить вашу безопасность, вам лучше будет переехать ко мне на время. Я слегка растерялась, не совсем понимая, при чем тут я. Ведь как и Юна не раскрывала свой адрес. Но я не успела возразить, как услышала согласные возгласы учеников, которые убеждали: раз я иностранка, как и Рей, вместе нам будет безопаснее. – Хорошо, – тихо сказала я. – Но, директор, мне нужно забрать вещи из квартиры. – Конечно, я вам… – начал он, но я перебила. – Я справлюсь сама, – сказала твердо. – Пара чемоданов – не такая большая проблема. – Ладно, – вздохнул директор. – Я оставлю вам ключи и код доступа. И Шинву, – сказал он рыжему, – пожалуйста, не лазь больше через забор. Когда звонишь мне – сначала выслушай ответ, потом клади трубку. – Э… ладн… – смущенно протянул он.

***

В доме директора Ли нашлась весьма уютная комнатка, выдержанная в скандинавском стиле – сочетание простоты и функциональности, которое сразу внушало чувство покоя. Высокие окна дарили комнате мягкий, тёплый свет, играющий на светлой деревянной мебели и полу. Воздух был свежим, с лёгким оттенком хвои, словно здесь недавно проветривали помещение. Стены были окрашены в белый цвет, и казалось, что сама комната дышит умиротворением. Акцентом интерьера стало покрывало нежного зеленого оттенка, уютно застеленное на кровати – оно напоминало о весенних лугах и могло согреть душу одним только видом. Я не стала брать с собой много вещей. В дорогу отправилось всего два чемодана: один вместительный с одеждой – удобной и лаконичной, совсем такой же, как и сама комната, а другой – поменьше, с моими книгами, среди которых было пара фэнтези. Эти произведения стали для меня своеобразным мостом между прошлым и настоящим, напоминанием о забытых временах, но сейчас, когда я знала концовку историй заранее, чтение приобретало новый смысл – встреча с друзьями, которых не видел давно. После того, как директор Ли показал мне комнату, он покинул дом, и куда-то ушёл. Мне было неуютно оставаться в чужом доме, без хозяина на месте, поэтому я решила не покидать комнату без веской причины. Разобрав вещи, я устроилась в кресле у окна с книгой, погружаясь в страницы с тем же трепетом, с каким в детстве слушала сказки. Тишина способствовала сосредоточению: лишь лёгкий шелест страниц и далёкие звуки улицы наполняли пространство вокруг. Внезапно, спустя пару часов, спокойствие нарушил странный тихий шум, доносившийся со стороны гостиной. Сперва я растерялась, но вспомнила, что в доме я, всё же, не одна, и там должен был находиться Рейзел. Отложив книгу, я аккуратно встала, стараясь не создавать дополнительных звуков, и направилась к нему. – Рей? У тебя всё в порядке? – тихо спросила я, заходя в большую комнату. Он стоял неподвижно, глаза были грустными и даже немного усталыми, словно что-то тяготило его изнутри. Его взгляд был устремлен чуть в сторону окна, и, проследив за ним, я заметила на полу пластиковый предмет. Приблизившись, я подняла его и поняла – это блокиратор окна, детали которого казались непривычно чуждыми и странными в этом теплом интерьере. Не найдя лучшего выхода, я положила блокиратор на стол и, стараясь снять с момента напряжение, предложила спокойно: – Уже поздно для ужина, но, может, составишь мне компанию за чашечкой чая? Рейзел кивнул, не сразу, словно собираясь с мыслями. Я почувствовала тихую благодарность в этом жесте и отправилась на кухню, включать чайник. К счастью, здесь всё осталось на своих местах, как будто хозяин давно привык к своим маленьким ритуалам: заварка стояла аккуратно в прозрачной банке рядом с чайником. Когда чайник зазвенел, я разлила ароматный напиток по чашкам, и мы устроились на мягком диване. Наши тела окутал полумрак, уют и абсолютная тишина. Мы сидели в молчании – два интроверта в тишине, которая не напрягала, а, наоборот, словно мягкий плед обволакивала и согревала изнутри. В такие моменты ярче всего ощущаешь, что слово не всегда необходимо. Чашки опустели, но Рейзел не отказался от добавки. Я налила ещё одну порцию и только тогда услышала резкий хлопок входной двери. В доме было тихо, и этот звук прозвучал неожиданно, словно встряхнув пространство. На пути к лестнице – нужно было пройти через прихожую и гостиную, а затем по длинному коридору – я увидела, появившегося директора Ли. Он остановился на миг, словно застигнутый врасплох. На лице мелькнуло замешательство, губы чуть приподнялись в лёгком удивлении – выражение человека, который давно привык обитать в одиночестве и не ожидает гостей. Скоро он взял себя в руки, улыбнулся той самой доброжелательной, но слегка натянутой улыбкой и быстро спрятал руку за спину, как будто пряча что-то важное. Я заметила, что его внешний вид был слегка небрежным: растрёпанные волосы, несколько пятен пыли на воротнике – будто он только что прошёл сквозь порыв ветра или занимался чем-то выходящим за рамки привычного уклада. – Добрый вечер. Я думал, вы уже отправились спать, – произнёс он, голос слегка хрипловатый, но ровный. – Мы немного засиделись с Реем, наслаждаясь чаем. Что-то случилось? – спросила я, чувствуя легкую настороженность. – Нет, всё в порядке, – ответил директор. – Просто внезапно появились дела, которые не терпят отлагательств. Я почувствовала, что лучше не задавать лишних вопросов и встала: – В таком случае, я пойду к себе. Вы правы, время уже позднее. Спокойной ночи. – Спокойной ночи, Амина, – директор повернулся корпусом, пропуская меня в коридор. Проснулась я с непривычной лёгкостью в теле, словно ночь смыла с меня все накопившиеся заботы. Немного полежав, прислушиваясь к тишине вокруг и к своему дыханию, решила, что пора вставать и приводить себя в порядок. На часах было ещё слишком рано – город только начинал пробуждаться, и в доме царила такая редкая, почти священная тишина. Стараясь никого не разбудить, я тихо сползла с постели и направилась на кухню – хотелось просто напиться воды, чтобы окончательно проснуться и взбодриться. Розовые тапочки, слабо касаясь пола, не издавали ни звука, но мои попытки остаться незаметной оказались тщетными. Войдя в просторное помещение, я застыла в дверях – директор уже хозяйничал на кухне. Он выглядел иначе, чем вчера. Черная рубашка плотно облегала стройные плечи и подтянутую спину, придавая ему вид едва ли не киногероя из какой-то стильной драмы. Серые брюки сидели безупречно, подчёркивая его благородную осанку. Но самый неожиданный и милый штрих – розовый фартук с пышными рюшами, который он повязал так, чтобы защитить свои вещи от муки и крошек, не теряя при этом достоинства и шарма. Это сочетание выглядело одновременно забавно и завораживающе. Мои глаза невольно устремились к его ладоням – изящным и длинным, с тонкими пальцами и выступающими венами, словно руки художника, мастера своего дела. Именно этими руками он усердно и аккуратно орудовал венчиком, тщательно взбивая содержимое миски. Ни на миг он не прервался, даже когда заметил меня у порога. – Доброе утро, Амина, – его голос был спокойным и тёплым. – Надеюсь, вам хорошо спалось? Я слегка растерялась, пытаясь скрыть лёгкое смущение, но ответила уверенно: – А? Эээ, да, просто отлично. В первый раз с момента моего приезда в Сеул я наконец-то выспалась. Он улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти по-родственному тёплое. Я по-прежнему немного смущённо присела на край стула, стараясь не мешать его работе. Вкусно пахло свежесваренным кофе и чем-то сладким – возможно, выпечкой или медовыми тостами. Очевидно, он решил начать утро с чего-то домашнего и уютного, словно стараясь напомнить себе о том, что даже в таком деловом и строгом виде есть место теплу и заботе. Он продолжал взбивать тесто миске, его движения были плавными и уверенными, словно он это делал бесконечно много раз. Палец аккуратно скользнул по голове, чуть поправляя золотистую челку, а потом он взглянул на меня и мягко улыбнулся. – Хотите чай или кофе? – спросил он, отрываясь от своих дел. – Или, может быть, хотите немного свежих фруктов? Я с легким трепетом решила выбрать простое и незатейливое: – Чай, пожалуйста. Зеленый или чёрный – не важно. Он кивнул, открывая шкафчик, и уже через минуту на столе стояли две горячие чашки и небольшая тарелка свежих ягод и ломтиков яблока. Я почувствовала, как тепло разливается внутри – такой тихий, спокойный утренний уют. В воздухе витал тот свежий аромат, который так легко поднимает настроение даже в самый мрачный день. Пока он накрывал на стол, я решила задать вопрос, который давно крутился у меня в голове. – Вы вот так каждое утро занимаетесь готовкой? Он с улыбкой кивнул, чуть наклонив голову. – Да, так я начинаю день. Это помогает мне сосредоточиться, очистить разум. Более того, – он посмотрел на меня, чуть улыбаясь, – я считаю, что завтрак – это особое время. Оно напоминает мне о том, что даже в суете нужно находить моменты для спокойствия и радости. Тем временем он аккуратно налил чай в наши чашки, и мы начали неспешную утреннюю беседу. Вскоре к нашей компании присоединился и Кадис. Закончив с завтраком, я решила уйти к себе в комнату. Однако директор и Рей решили продолжить пить чай в гостиной. Прошло совсем немного времени – мой ноутбук даже не успел включиться до конца – как раздался звонок у входной двери. Интересно, кто бы это мог быть в такую рань? Однако любопытство не смогло заставить меня покинуть комнату, поэтому, надев наушники и включив спокойную музыку, я погрузилась в мир расчетов, таблиц и формул. Вот только, было ли тому виной ясное солнце или же Луна в знаке Водолея, но я не могла полностью погрузиться в работу. Мысли ускользали, а цифры не складывались в привычный строй. Немного подумав, я решила спуститься вниз на разведку и узнать, на месте ли гости и кто же пришел. Однако реальность меня ничуть не удивила. Тяжело заставить активных подростков сидеть дома, даже под угрозой реальной опасности. К моему удивлению, дети были рады меня видеть, хотя сейчас я для них уже не представляла привычной угрозы – ведь мы не на уроке, не в режиме строгого контроля. Ненадолго отлучившись на кухню, чтобы заварить чашку кофе, я вернулась и мельком бросила взгляд на начальника. Его тело говорило само за себя: закрытая поза, напряжённые сжатые плечи, нахмуренный лоб. В звучании голоса между слов почти слышалось непрерывное тихое ворчание: «Спокойствие...                                Чипсы...                                        Они твои любимые ученики, не так ли?                                                                                                         Крошки...» Ага, все ясно. Для него, привыкшего к идеальной чистоте и порядку, эти маленькие неприятности – словно ножом по сердцу. Но несмотря на статус директора и важной персоны, он не желал показывать ребятам свою нервозность, предпочитая держать эмоции под контролем. Меня охватило сочувствие. Быть сильным и одновременно мягким – это всегда нелегко. – Шинву, – осторожно обратилась я, – не мог бы ты быть аккуратнее? Он поднял глаза, задумчиво нахмурился: – Что? – Не сорри, говорю. Ты же видел, как здесь было чисто. – А, ой, извините... В этот момент я отчетливо почувствовала разницу между мужским и женским подходом к воспитанию и общению с детьми. Я старалась поддержать, а не порицать, понять каждого ребёнка как личность, дать им пространство для ошибок и вместе учиться на них. Я посмотрела на директора с теплотой и пониманием и улыбнулась. В этот момент напряжение в его фигуре словно чуть ослабло, давая место спокойствию и доверительному согласию. – Спасибо, – тихо поблагодарил он. – Директор Ли! Когда мы снова сможем ходить в школу? – спросила Юна, в голосе которой угадывалась и надежда, и легкая тревога. – Мы переживаем, что наша успеваемость снизится, и мы отстанем по сравнению с другими школами, – поддержал Ик-Хан, нервно перебирая в руках свои тетради. Директор Ли глубоко вздохнул и ответил спокойно, но с оттенком серьёзности: – Думаю, только после того, как полиция сделает официальное заявление, что ученикам безопасно ходить в школу. Похоже, они пока даже подозреваемых не нашли. – Что и не удивительно, учитывая, насколько необычное это дело… – вставила я, глядя на собравшихся. – Полицейские говорят, что прилагают все силы к расследованию, так что скоро появится результат, – добавил директор, стараясь вселить уверенность. В этот момент я невольно вырвалось на русском: – Ну-ну... Как по мне, они способны разве что слегка подвыпивших самокатчиков около дома обнаружить. Все вокруг замолчали, а в комнате на секунду повисло лёгкое недоумение. Но улыбка на моём лице говорила сама за себя – мне было не всё равно, и даже в сложной ситуации хотелось сохранить хоть немного лёгкой иронии. Я поняла, что моя шутка потерялась из-за языкового барьера, и решила объяснить: – Ой, извините, я просто выразилась по-русски, ничего серьёзного. Я имела в виду, что расследование пока что идёт медленно и кажется неспешным. От атмосферы недоумения постепенно перешли к лёгкому смеху – все поняли шутку, хотя и с опозданием, и напряжение немного спало. «Звонок» – О! Это мой, – Шинву быстро достал телефон из кармана и уставился на экран в недоумении. – Что за?... «Звонок» «Звонок» – Шинву, что-то случилось? – с волнением спросил Ик-Хан. – У тебя такое лицо… кто это? – Мне звонишь ты, Юна, – ответил Шинву, не скрывая удивления. Телефон снова зазвонил. – Да ладно тебе, не пугай нас так, – попытался рассмеяться Ик-Хан. – Да, я в шоке, – поддакнула Юна, глядя на Шинву. – Что ты болтаешь? Юна ведь сейчас здесь. Прекрати свои страшные шуточки, – строго сказал Ик-Хан. – Я не вру. Вот смотрите. – Шинву повернул экран в нашу сторону: на экране горел номер Юны. – Юна, может твой телефон случайно нажался и набрал номер Шинву? – спросил я. – Нет... я потеряла его еще в тот раз и не успела купить новый, – голос Юны дрожал. – Когда нас похитили, они забрали твой телефон, чтобы дозвониться до Шинву, – напомнила я. – Тогда это... – Шинву замолчал. Директор Ли протянул руку к телефону: – Я отвечу на звонок. – Да, держите, – сказал Шинву, передавая телефон директору. – Алло. – Выражение лица хозяина дома резко изменилось. Если бы я встретила этого человека на улице, то точно не узнала бы. Однако и мимо пройти было бы невозможно. В его глазах горела стальная решимость, губы плотно сжаты в тонкую линию, а брови нахмурились на переносице. «Вот черт. Не хватало еще запасть на своего Босса...» – мелькнула у меня мысль. Пока я была погружена в свои мысли, директор Ли молча выслушал чей-то голос и диалог, после чего сбросил звонок. – Директор Ли, это те психи звонили? – осторожно спросил Шинву. – Нет, к счастью, нет, – спокойно ответил директор, и через мгновение на его лице вновь появилось благодушное выражение. – Нет нужды так сильно беспокоиться. Но в его глазах остался лёгкий отблеск напряжения, словно он понимал, что ситуация далеко не так проста, как хотелось бы. Тем временем он продолжил: – Звонил человек, что нашёл телефон Юны. С детей заметно спало напряжение. Поседев ещё немного и посмеявшись друг над другом, ребята решили, что пора бы и честь знать и начали готовиться к уходу. – Просто на всякий случай, я сам схожу за телефоном Юны, – сказал директор, вставая с насиженного места. Его длинные стройные ноги заняли устойчивую позицию на ширине плеч, а заложенные за спину руки и чуть расширившиеся плечи внушали уважение. – Что? Нет! Это же мой телефон, мне за ним идти. Посылать директора Ли за моим телефоном… Это как-то неудобно, –  неловкость отчетливо появилась на лице девушки. – И, правда. Директор, мы с Ик-Ханом пойдём с ней, так что вам не о чём беспокоиться, – вмешался Шинву. – Как-то это странно звучит – посылать директора за телефоном, который где-то затеряла одна из его учениц. – Почему странно? – возразил директор. Сложив пальцы на подбородке, он изобразил глубокую задумчивость. В этот момент у ребят будто всплыло в голове окно с надписью «ОШИБКА 404». Однако я заметила интересные нюансы в интонации шефа – он явно пытался скрыть тот факт, что эта компания стала для него слишком привычной, да и к тому же друзьями юноши, находившегося у него на попечении. Как говорится, где один – там и… четверо. – Директор Ли прав, ребята. После всего случившегося дополнительная страховка не будет лишней, – решила я поддержать шефа. В его желании разобраться в ситуации самостоятельно был здравый смысл. – Сейчас нужно соблюдать осторожность во всем. - Недалеко отсюда произошел невероятный по своей жестокости инцидент, – директор так же продолжил аргументировать свое решение. – И хотя, на первый взгляд, сходить и забрать телефон – дело пустяковое, вы не знаете, с кем придется иметь дело. Если бы я об этом не знал – другое дело. Но раз уж я в курсе, то не могу просто закрыть на это глаза. Как на директоре школы Ё-Ран, на мне лежит обязанность оберегать своих учеников. Красиво сказал. Прямо как депутат перед выборами. Однако в его случае действительно веришь, что слова с делом не идут порознь. Дети немного смущены… - Тогда мы доверяем это вам.

***

Прошло уже несколько дней. Школа остаётся закрытой — из-за непойманных преступников, бродящих по улицам города. Всё вокруг словно затаилось, ожидая следующего удара или новости. Эти дни тянулись медленно и тоскливо. Моя жизнь, после переезда к директору Ли и Рейзелу, практически не отличалась от предыдущих — однообразие стало такой же привычкой, как дыхание. Утро начиналось одинаково — мы все собирались за столом, на завтрак. Кадис пил чай в задумчивости, директор с утра отправлялся в школу, а я… облюбовала маленькое уличное кафе неподалеку. Это место стало для меня почти убежищем. Оно напоминало мне родительский дом за городом: уютные ротанговые кресла, покрытые цветистыми скатертями, яркие горшки с разнообразными цветами, что стояли на подоконниках и столиках. Там всегда спокойно, пахло свежей выпечкой и ароматами кофе, и иногда я задерживалась, наблюдая за прохожими или просто радуясь тихому одиночеству. Эти минуты укромного спокойствия помогали мне хоть немного отвлечься от переживаний. За прошедшие недели я всё яснее понимала, насколько тягостно я чувствую себя в бетонных стенах, что местные жители с гордостью называли «апатами». Эти серые коробки, без какой‑бы то ни было утончённости, буквально душили — словно невидимые цепи. Порой, задумавшись, я замечала, что у меня прерывает дыхание, будто кто-то зажмурился внутри, и попытки сделать глубокий вдох провоцировали паническую волну. Тело становилось тяжёлым, сердце — колотилось быстрее. В доме начальства мне было легче — там я могла почувствовать хоть какую‑то безопасность. Но я понимала, что это временное убежище. В конце концов, мне придётся вернуться туда, в свой настоящий дом, — если его можно так назвать. И всё-таки я старалась не привыкать к этому ощущению постоянного ожидания. Несмотря на усталость и мысли о возвращении, я проводила долгие часы за ноутбуком. Вечерами, когда солнце медленно уходило за горизонт, я сидела перед экраном, смотрела на строки текста, на фотографии или просто искала что-то новых информации, пытаясь убежать от тягостных мыслей. Потом, уставшая, я медленно собиралась и отправлялась домой — в свой временный приют. Дом был пустым. Как только я вошла, меня охватило легкое разочарование — никто не встретил меня у двери. Вероятно, директор и Рей отправились на прогулку, ведь на улице было тихо и спокойно. Всё казалось настолько спокойно, что даже в этой тишине слышались мои собственные мысли. Однако мне казалось неправильным сидеть дома, словно я — какой-то отшельник без дела. Много дней подряд я просто не могла выбросить из головы мысль о том, что Рей — этот парень, которого я всё ещё пытаюсь понять, — слишком замкнут, слишком зациклен на своих привычках. Особенно на школьной форме и рамене — мне всё чаще кажется, что у него синдром Аспергера. Это объясняло бы его странности, его скрупулезное отношение к порядку, его избирательность и замкнутость. Я приняла душ, стараясь сбросить с себя дневную усталость, и решила пропустить ужин — было не до еды. Лежа на кровати, я погрузилась в полноценный спокойный сон, и во сне мне вновь открывался дом. Наша квартира, в которой я жила со своей мамой, когда я была совсем малышкой — на самом деле, ещё очень слабой, чтобы дотянуться до дверной ручки. Тогда всё казалось таким простым и уютным: уголки, запахи, тепло маминой улыбки. Всё это осталось со мной как драгоценное сокровище, хранящиеся в глубинах памяти. Через годы воспоминания прошлой жизни исчезли из моих снов — память о людях, лицах и именах частично стерлась. Помнящиеся крохи я берегла как самое драгоценное. В моей новой реальности даже город, где я выросла, был безвозвратно утрачен. Там, где когда-то стояли дома, дороги и любимое место, теперь простиралась бескрайняя тайга. Там шпарила вьюга, за деревьями шуршала дикая природа — совсем не то место, где можно было бы вспомнить былое. Я проснулась и поняла, насколько сильно различается мой прошлый мир и это настоящее. И всё же, внутри всё ещё жили те малые мелочи, драгоценности памяти, — хоть и безжизненные, они всё ещё имели значение. Мне хотелось хоть иногда прикоснуться к тому, что было раньше, хоть на мгновение ощутить тепло знакомых лиц. Но в этом мире — ни их лиц, ни городов, ни звуков. Остается только хранить эти крохи в сердце — как самые бесценные реликвии, чтобы хоть как-то сохранять себя. Спустя пару дней в дом вновь нагрянула толпа школьников. Наблюдая за тем, как директор притворяется ветошью перед дверью. Я же предложила: - Скажите, что взрослых нет дома. – Директор посмотрел на меня, словно раздумывая: а вдруг поможет? Однако все же открыл им дверь. И повторилось все опять: печенье, пролитая газировка, крошки... Спустя пару часов, вена на лбу директора была видна не только мне. Поэтому я предложида проводить учеников до дома Юны.