Редактор уровней.

      Катя вместе с Кирой, Артом и Виком буквально перерывали всю гримёрку в поисках читерского кубика.       Пол был усыпан одеждой, коробки одна за другой пустели, а на стульях и зеркале уже громоздились какие-то странные реквизиты, которые точно не имели отношения к делу.       — Он же не мог провалиться сквозь землю… — в сотый раз повторил Вик, нагибаясь и снова заглядывая в шкаф, будто надеясь, что кубик вдруг сам волшебным образом там появится.       — Его никто не мог украсть? — осторожно предположила Катя, перебирая вещи в картонной коробке. — Может, та ящерица?       — Или Фил. — мрачно добавила Кира, скрестив руки на груди.       Эти слова кольнули Катю прямо в сердце. Она резко подняла голову и почувствовала, как в груди поднимается волна возмущения.       — Почему ты думаешь, что это он? — выпалила она, даже бросив коробку в сторону.       Кира, казалось, нарочно ударила в самое больное. Она прекрасно знала, что Катя очень близка с Черныхом.       — Тебе не нужно защищать его. Я уверена, что это он.— холодно произнесла Сменкина. — Это же Фил.       Катя сжала кулаки. Она не понимала, почему именно его всегда винят в неприятностях. Да, Фил мог быть безалаберным, иногда невыносимо легкомысленным, но украсть? Зачем?       Её сердце отказывалось принимать такие обвинения. И всё же, где-то глубоко внутри закрался едкий страх: а вдруг Кира права? Эта мысль резала сильнее любого упрёка.       Она уже открыла рот, чтобы горячо возразить, но Артём вздохнул и перебил спор.       — Давайте я ему просто позвоню.— предложил он и достал телефон, на ходу набирая номер блондина.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Лампы над зеркалом гудели, и Катя вдруг поняла, как сильно у неё колотится сердце.        Она смотрела на экран телефона в руках Арта и втайне молилась, чтобы Кира оказалась неправа.

***

      Пустой кабинет истории встретил его запахом мела и старых книг. Фил не стал заморачиваться и оставил дверь настежь — будто хотел, чтобы весь мир видел, чем он собирается заняться.       На учительском столе он поставил телефон, тщательно выставляя угол, чтобы камера ловила его «самую выигрышную сторону».       — Всем привет! Это снова я. — с азартом начал Черных, расправив плечи. — Там в комментах кто-то спорил, что я не наберу миллион просмотров. Так вот, это видео посвящается тебе, рандомный неудачник.       Глаза его блеснули — в них смешивалось озорство и неугомонное желание признания. Проверив ещё раз, что камера стоит как надо, Фил театрально понизил голос:       — Приготовьтесь! Сейчас произойдёт магия…       Но эйфория оборвалась — телефон завибрировал. На экране высветилось имя: Арт. Фил закатил глаза, но всё же ответил:       — Да, да?       — Фил, ты не брал читерский кубик? — голос Арта звучал недоверчиво, и это слово больно кольнуло.       Фил натянул беззаботную улыбку, словно в этом и был весь его стиль.       — Нет. — спокойно произнёс он, и тут же достал из-под стола золотистый кубик, сверкнувший при свете ламп. — Не знаю, где он.       На мгновение его улыбка погасла. Внутри защемило: он ведь обещал Кате больше не врать… И именно ей не хотел — никогда. Врать друзьям для Фила давно стало привычкой, лёгкой игрой, но с Катей всё было иначе. Перед ней он не хотел казаться тем самым вечно безответственным клоуном. И всё же — соврал.       На секунду он почти пожалел, но тут же отмахнулся от мысли. «Ничего ведь не случится. Я просто поснимаю — и верну. В этом нет ничего страшного.»— подумал он.       — А ты сам где? — продолжил допрашивать Мещеряков.       — Сейчас буду! — торопливо пообещал Черных и, не дав времени на уточнения, отключил звонок.       На секунду в кабинете воцарилась тишина, только где-то в коридоре хлопнула дверь. Фил усмехнулся, снова повернувшись к камере. Он сам себе не признавался, что внутри сидит странное чувство — лёгкая вина, адресованная только одной девушке.       — Короче! — в его голосе снова звенел азарт. — Никаких спецэффектов, чистая магия…       Он медленно поднял куб над столом, и в тот момент, когда его пальцы скользнули по первой кнопке, Фил улыбнулся шире и нажал.       Гравитация отключилась. В воздух подлетело всё, что только могло сорваться с пола: книги, стулья, бумажки, сам телефон, который продолжал снимать.       Фил крутился в невесомости, расплываясь в самодовольной улыбке, но внутри всё равно свербило: Катя ведь поверила, что он перестанет врать… а он снова нарушил обещание.       Но пафос оборвался.       — Тебе помочь со второй камерой? — голос с лёгкой насмешкой раздался у дверей.       Фил резко обернулся. В дверном проёме стоял Илья Муромов, ухмыляющийся, с телефоном в руке, тоже включённым на запись.       Время было позднее, и обычно к этому часу в школе оставались лишь дежурные учителя да директор. Но именно он, именно Муромов застал его сейчас.       — Муромов. — выдавил Фил, будто одним словом пытался оправдаться.       Но оправдываться было бесполезно.       — Вот что Филипп Черных делает в нашей школе. — насмешливо протянул рыжий. Куб, словно подстроенный судьбой, пролетел мимо и приземлился прямо в его руку. — А это улика… Улыбочку, Фил.       — Отдай сюда, отдай! — в отчаянии крикнул Черных, но не мог толком двигаться — гравитация всё ещё была отключена в кабинете.       Илья прищурился, словно младший брат, который только что застал старшего за шалостью и теперь с удовольствием собирался настучать маме. Только в его случае «мамой» был директор школы.       — Представляю, как обрадуется директор, когда узнает, чем тут занимается наш знаменитый блогер. — с нарочитой заботливостью протянул он.        И включил гравитацию, от чего на Черныха упали стулья. Фил похолодел.       — Не смей! — выдохнул он, но Муромов уже крутил кубик в руках, словно выбирал самую красивую кнопку для «последнего штриха».       Его взгляд зацепился за одну, украшенную выгравированным символом — щупальца, похожие на Кракена.       — Не нажимай! — сорвался Фил, паника душила его сильнее, чем придавившие его стулья.       — А что будет? Появится монстр? Улыбочку, монстр! — с торжеством сказал Илья, и в его голосе слышалось то самое злорадное веселье младшего, который вот-вот настучит.       — Не-не-не-не-не! — выкрикнул Фил, зажмурив глаза.       Яркий свет вспыхнул так резко, что глаза обожгло.       — Улыбочку, монстр.— прошипел Илья странным, почти пугающим голосом.       Фила окутало холодное чувство страха, как будто кто-то включил в его комнате прожектор на полную мощность, освещая всё до мельчайших деталей.       Он медленно выполз из-под мебели, глаза расширились от ужаса, когда в углу комнаты на самом деле оказался Илья… или то, что от него осталось.       — Муромов… — Фил дрожащим голосом позвал одноклассника, но сразу пожалел, услышав пронзительное шипение и странное рычание. — Илюха, прекрати мутировать…       Длинные красные щупальца Ильи двигались словно живые, извиваясь и опираясь на пол, будто он передвигался на ногах, как какая-то морская ведьма. Глаза скрывались за розовыми очками, что делало его ещё более жутким, а на спине два щупальца держали кубик — теперь чёрный с фиолетовой обводкой, излучавший странное свечение.       Фил почувствовал дрожь по всему телу и с поспешностью, почти без раздумий, выдал:       — Пойду позову медсестру!       И с этой мыслью он метнулся к двери, прячась от взгляда монстра. Конечно, ни к какой медсестре он не собирался идти — её здесь давно не было.        Его цель была ясна: добраться до театралки, где должны были быть ребята.       Каждый шаг по коридору отдавался в сердце Фила гулким эхо. Он боялся даже дышать, думая, что Илья с очередным щупальцем выскочит из-за угла.       Новую способность одноклассника он до сих пор не понимал и, честно говоря, не хотел сталкиваться с ней снова.       Добежав до лестницы, Фил перепрыгнул через последний её марш и открыл дверь театралки.       Внутри ребята уже заметили его и переглянулись, ощущая напряжение в воздухе.       — Чуваки, есть проблема! — не теряя ни секунды, начал он, даже не закрыв дверь.       Его голос дрожал, но в нём звучала решимость.       — Ага, кубик пропал.— ошарашенно сказал Виктор, единственный, кто не понимал, что куб взял Фил.       Катя тоже была в замешательстве: в глубине души она хотела верить, что он ни при чём, но всё указывало на него.       — Э… — запнулся Фил, почесав затылок. — Мы же решили поменьше его использовать?       — Пока тебя не было, мы зашли в игру. — продолжая искать куб на полках, сказал Сменкин. — И Баквит сказал, что надо собрать кубик, и тогда мы получим вообще всё!       Виктор единственный с восторгом воспринимал информацию. Остальные, понимая, что скорее всего куб у Фила, смотрели на него с подозрением, а Катя…       Она пыталась убедить себя, что всё не так, что Фил не виноват. Но сердце всё равно слегка сжималось от тревоги.       — Где ты вообще был? — спросила Катя, стараясь звучать спокойно, хотя внутри бурлили эмоции.       — Это ты взял кубик? — прямо, почти безапелляционно спросила Кира, подходя к Филу.       — Почему сразу я?! — удивлённо воскликнул Фил, прижимая к себе руки.       В его голосе звучала неловкость, и Катя уловила эту нотку, её сердце на секунду смягчилось.       — Не знаю. — закатила глаза Кира, всё ближе подходя к другу. — Тебя нет, кубика нет, совпадение?       — Кира, прекрати! — воскликнула Катя, стараясь защитить Фила. — Он сказал, что не брал кубик.       — И ты веришь Филу? — холодно спросила Кира, глядя через плечо.       Катя, стараясь не показать свои сомнения, посмотрела прямо на Фила и улыбнулась. В душе она знала, что после всего, что он сделал, она всё равно ему поверит. Даже если он соврал, она простит. Ведь любит его, несмотря ни на что.       — Да, верю. — спокойно сказала она, а улыбка на лице была искренней.       Фил замер, и взгляд его стал мягче. Ему стало стыдно за ложь, особенно перед Катей.       — Да ладно? — удивился он. — Спасибо…       — Так… в чём проблема? — вмешался Мещеряков.       — Забыл поставить телефон на зарядку. — спустя секунду ответил Фил.       Компания переглянулась: все думали, что нужна помощь серьёзная, а тут — просто зарядка.       — Серьёзно?       — Ты шутишь? — спросила Катя, закинув гитару на спину.        Её взгляд снова устремился на почти уходящего Фила.       — Три процента зарядки.— повернувшись спиной, серьёзно сказал Фил, вызывая у Киры лёгкую улыбку скепсиса.       Катя не могла удержаться от лёгкого вздоха: повезло же ей с таким самовлюблённым, но искренним парнем.       Когда Фил исчез за дверью, Катя на мгновение осталась одна, и в её голове закружились мысли. Почему она так доверяет ему, несмотря на все его проделки? Почему сердце так быстро бьётся, когда он рядом, и почему именно его слова и взгляды вызывают в ней улыбку, даже когда он врет? Она не понимала сама себя, но одно знала точно: даже если весь мир будет против него, она будет верить ему, потому что в глубине души Фил ей действительно дорог.       Компания снова переглянулась, каждый обдумывая случившееся, а Катя тихо улыбнулась самой себе, ощущая тепло внутри.

***

      Бродя по глухим, тёмным коридорам, Фил внезапно услышал женские крики со второго этажа школы. Это скорее был кто-то из учительниц, оставшихся после уроков. ‎      Услышав крики, Фил едва успел подняться по лестнице, как снова попятился назад. Страх сжимал его грудь: что, если он столкнётся с Ильёй, превращённым по его вине в монстра?       Он уже мысленно считал, сколько подзатыльников получит от Киры, сколько нравоучений выслушает от Вика. Одни только Арт и Катя будут молча смотреть, виня себя за то, что снова поверили ему.        Сердце Фила сжималось от этого. Он понимал, что совесть у него есть, и не знал, как смотреть в глаза Кати, в её глубокие, чёрные глаза, полные доверия, которое он едва заслуживал. ‎      ‎И вот, заметив тень возле гардероба, Фил на мгновение представил Илью в образе монстра. ‎      На свой страх и риск Фил медленно приблизился к гардеробной. Заглянув за угол, он увидел всего лишь развевающийся на сквозняке красный шарф, оставленный кем-то из учеников. Парень облегчённо выдохнул. ‎      ‎Однако облегчение длилось недолго: за следующим углом Фил увидел длинные, ужасающие щупальца Муромова.       Паника охватила его мгновенно. Он бросился бежать, что есть силы, но монстр заметил его и помчался вслед, опрокидывая всё на своём пути: стеллажи с наградами, кубки, оставшиеся со времён выпускников. ‎      ‎Спрятавшись за колонну в главном холле, Фил с облегчением увидел, что монстр потерял его из виду. Сердце всё ещё бешено колотилось, пот выступил на лбу. Он быстро схватил валяющийся неподалёку кубок и закрыл им дверь. ‎      Но вдруг он почувствовал чьё-то присутствие. Прижав руки к себе, парень понял — это его друзья.       Взгляд Кати упал на него, и он мгновенно ощутил, как её тревога и недоверие слились с заботой. Фил чувствовал, как тяжесть вины давит на него сильнее, чем страх перед монстром.       Ему стало ясно: на этот раз он должен быть честен. Даже если последствия будут, Кате нельзя больше лгать. ‎       ‎— Фил, ты куда пропал? — непонимающе спросил Мещеряков, стоя впереди всех, пока не обратил внимание на беспорядок. ‎       ‎— Ого! Это ты сделал? — ужаснулся Виктор, оглядывая награды, раскиданные по полу. ‎       ‎— Нет. — ответил Фил, но тут же исправился. — Э… то есть да. Но я случайно… ‎       ‎— Директор казнит тебя. — приставив руку к горлу, сказала Кира, показывая жест «голову с плеч». ‎       ‎— Давайте быстро уберём это. — наклонившись за кубком, произнёс Артём, совершенно не переживая о поступке друга. ‎       ‎— Я могу починить это перчаткой! — заметил Вик и поспешил обратно в гримёрку. ‎       ‎— Чем ты это сломал? Опять испытывал новое заклинание? — спокойным голосом спросила Катя.        Её тон был мягким, но внутри чувствовался скрытый страх: страх, что Фил снова соврёт, и боль от того, что доверие может быть потеряно. Она доброжелательно принялась собирать кубки, стараясь действовать спокойно, хотя в груди сжималось от злости и беспокойства.       Кира тоже неохотно присела на колени, со зла делая вид, что кидает в Фила кубок. ‎ ‎      — И зачем соврал? — добавил Артём. — Зарядка, три процента. Мог бы сразу всё рассказать, мы бы помогли. ‎       ‎Катя посмотрела на Фила. Её сердце то сжималось от разочарования, то смягчалось от привычного к нему доверия.       Она понимала, что соврать друзьям для Фила — обычное дело, но почему-то врать ей он не хотел, ведь обещал. И эта мысль немного успокаивала её. ‎ ‎      — Так… — внезапный голос директора отвлёк всех от сбора наград. Компания молниеносно поднялась на ноги, стараясь спрятать остатки происшествия за спинами. — Кто это сделал? ‎       ‎— Это не мы.— с добрым голосом произнёс Артём. — Мы просто проходили мимо. ‎ ‎      — Мещеряков, Мещеряков. — покрутив головой, произнёс Арлен Семёнович, делая паузы между словами. — Я бы простил витрину, но я не прощаю ложь в лицо. ‎       ‎Артём виновато опустил глаза, а Катя ощущала, как в груди поднимается гнев: она понимала всю серьезность ситуации и одновременно ярость за то, что директор им не поверил.        Директор забрал награду за спиной Артёма, строго окинув того взглядом. ‎       ‎— Родителей в школу. — внезапно продолжил Арлен Семёнович.— Прямо сейчас! ‎       ‎Опешив от такого напора и несправедливости, голос решила подать Катя: ‎       ‎— Арлен Семёнович, мы правда мимо проходили! — она попыталась догнать директора, держа гитару в руках.        Сердце её сжималось, тревога смешивалась с гневом. Она чувствовала, что сейчас могла бы сорваться, но стиснув зубы, держалась. ‎ ‎      — А о вас, Аристократ, я был высокого мнения, ведь очень хорошо знал вашу покойную мать. Отца в школу прямо сейчас.— с этими словами директор поплелся к двери, оставляя Катю с ощущением кипящей внутри ярости. ‎       ‎Брюнетка схватила гитару за гриф, не зная, что сделает первым дело: оглушит директора или сначала загипнотизирует.       Сердце Кати бешено стучало, память о почти забытых ранах матери накатывала внезапной болью.       Воспоминания обрушились на неё с невыносимой силой, раз за разом напоминая: в гибели матери и крошечной сестрёнки виновата она. ‎      Артём подбежал к подруге, почти буквально вырывая магическую гитару из её рук, еле заметно покачивая головой, говоря «лучше не надо».        Катя выдохнула, стиснув зубы, забрала гитару обратно и, с чувством внутреннего протеста, принялась звонить отцу. ‎      Катя отошла в сторону, крепко сжимая телефон в руках. Сердце колотилось, и ей пришлось глубоко вдохнуть, прежде чем набрать номер. ‎      ‎Несколько гудков показались вечностью, пока в трубке не раздался спокойный голос: ‎       ‎— Алло? ‎       ‎— Папа… — голос Кати дрогнул, и она тут же попыталась сделать его твёрже. — Тут такое дело... Ты можешь приехать в школу? Срочно. ‎       ‎— Что случилось? — Михаил сразу стал серьёзным, его тон обострился. ‎       ‎Катя бросила быстрый взгляд на друзей: Кира демонстративно закатила глаза, Артём опустил голову, Фил делал вид, что что-то рассматривает на стене. ‎       ‎— Мы разбили витрину с наградами. — проговорила Екатерина, морща лоб.— Директор сказал, чтобы хочет тебя видеть. ‎       ‎На том конце повисло молчание. Катя уже приготовилась к строгим словам, но вместо этого услышала спокойный, но твёрдый голос отца: ‎       ‎— Ты цела? Не поранилась? — только спросил Михаил Аристократ Сергеевич. ‎ ‎      — Нет, всё нормально. — поспешно ответила она, прижимая телефон сильнее к уху. ‎       ‎— Хорошо. Я скоро приеду. ‎       ‎Катя кивнула, хотя он её не видел. ‎ ‎      — Ладно… Спасибо, пап. ‎       ‎Звонок оборвался, и она сжала телефон в руке, пытаясь успокоить дыхание. Вернувшись к друзьям, Катя коротко сказала: ‎       ‎— Мой папа скоро будет. ‎       ‎В её голосе слышалась смесь облегчения и тревоги — потому что теперь разговор с директором продолжится уже при её отце. ‎Арт тоже отошёл в сторону, уже набирая номер своего отца. ‎      ‎Ответ дяди Лёши не заставил долго ждать. ‎       ‎— Алло, пап… Тут проблема, это срочно! — попытался смягчить ситуацию Артём, в то время как на том конце трубки послышался лёгкий смех. ‎— Нет, на этот раз серьёзно! Мы разбили витрину… ‎       ‎Смех сразу стих. Тон дяди Лёши изменился, стал холодным и деловым. Арт понял, что отец больше не воспринимает это как детскую шалость. ‎       — Я скоро буду. — коротко сказал он и отключил звонок, не дав сыну даже договорить. ‎       ‎Артём устало выдохнул, спрятав телефон в карман.       ‎— Спасибо. — почти безжизненно пробормотал он сам себе. ‎       ‎Тем временем директор бродил по холлу, как будто не замечая напряжённой компании. Его внимание привлёк кубок, застрявший в дверной ручке. ‎       ‎— «Первое место на окружном фотоконкурсе»… — пробормотал он, разглядывая надпись, словно возвращаясь к воспоминаниям. ‎       Директор аккуратно снял кубок с ручки двери. И ‎это оказалось роковой ошибкой. ‎Не дождавшись и секунды, двери с треском распахнулись, ударив створками о стены.       В холл ворвался монстр. Чёрные щупальца, скользящие по полу и стенам, извивались как змеи. Ужасающее шипение и странный гул раздались одновременно, будто сам воздух содрогнулся. ‎      Директор только успел повернуть голову. Его глаза расширились от ужаса, рот приоткрылся для крика — но крика не последовало. Щупальца скользнули в воздухе, и от чудовища исходила непонятная сила. ‎      В следующее мгновение Арлен Семёнович застыл на месте. Его кожа покрылась каменной серостью, движения оборвались, и он превратился в безжизненную статую. ‎      В холле повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием ребят. ‎Катя вцепилась в ремень своей гитары так сильно, что побелели пальцы. Кира не смогла даже пошевелиться, впервые по-настоящему испугавшись. Фил инстинктивно отступил назад, словно надеясь слиться со стеной. Арт лишь пролепетал: ‎       ‎— Чёрт… бежим… ‎ ‎      Фил почувствовал, как ледяная волна вины накрыла его с головой. Это всё началось с его шутки. С его вранья. ‎      ‎Герои тут же подхватились, их ноги сами понесли вперёд, не давая даже подумать. Шум шагов, сбившееся дыхание, отчаянные крики — всё смешалось в одно.       Их глаза были полны ужаса и страха, а главное, непонимания того, каким образом монстр вырвался в реальный мир. ‎      ‎На размышления времени не было. Щупальца свистели в воздухе, ударяясь о стены и пол, оставляя едва заметные трещины и вмятины, словно школа вдруг перестала быть безопасным местом, превратившись в ловушку. ‎      С криками, герои поняли, что назад им не убежать — коридор уже затягивался длинными черными щупальцами, готовыми сомкнуться в тупик. Оставалось только проскользнуть под ними.       Ребята почти падали, пригибаясь, царапая локти и сбивая колени, но вырывались из поля зрения монстра — пусть и ненадолго. ‎      ‎Единственным шансом оставалось подняться выше. Лестница на второй этаж словно манила, обещая спасение. ‎       ‎— Быстрее! — выкрикнул Арт, оборачиваясь на друзей. ‎       ‎И вдруг из театралки вышел Вик. Его лицо было растерянным, взгляд бегал по сторонам. ‎       ‎— Что происходит?! — крикнул он, но тут же замер, увидев, как прямо на него несётся чудовище. ‎       ‎Очки засветились, и Виктор успел разглядеть то, чего не видели остальные:       ‎— Не смотрите ему в глаза! — крикнул он. ‎       ‎Но договорить толком не успел. Взгляд монстра пересёкся с его. Вик застыл на месте, и за секунду его кожа пошла трещинами, тело каменело на глазах.       Через миг перед ребятами стояла неподвижная статуя с вытянутой рукой. ‎ ‎      — Вик! — раздался истошный крик Киры.        В её голосе смешались боль и неверие. ‎Она рванулась к брату, словно ещё можно было что-то изменить. ‎       ‎— Наверх! — Артём, не раздумывая, схватил её за локоть, дёрнул изо всех сил и буквально оттащил прочь, пока щупальца уже тянулись к ним. ‎       ‎Они бежали, спотыкаясь, и в отчаянии бросились в первый попавшийся кабинет — географии. Дверь казалась спасением. Но судьба решила иначе. ‎      ‎Катя, бежавшая последней, вдруг зацепилась ногой за чей-то забытый портфель. Сердце ухнуло в пятки — падение замедлило её всего на секунду, но этого хватило. ‎      ‎Она резко подняла голову — и встретилась взглядом с чудовищем. ‎       — Улыбочку....— хриплый, надломленный голос прорезал тишину, оставляя за собой липкий холод.       ‎— Каааатя! — крик Арта и Киры слился в один. ‎ ‎      Но было поздно. ‎Катя окаменела почти мгновенно. Её глаза застыли в испуге, пальцы всё ещё тянулись к гитаре. ‎      Фил, обернувшись, мельком увидел её. Его сердце сжалось. На секунду ему показалось, что в груди что-то треснуло. К горлу подступила тошнота. Он хотел закричать, броситься к ней — но не смог. ‎      Он бежал. ‎      ‎Он не позволил себе остановиться. Не закричал её имени. Не протянул руку. ‎      ‎В голове звучала лишь одна мысль: «Если остановлюсь, я тоже стану камнем. Нас останется ещё меньше. А тогда мы точно не справимся». ‎      Но от этого не становилось легче. Горечь давила, будто комом в груди. Ведь он понимал — всё началось с его вранья. ‎       Но вот Кате… он не хотел врать. И всё же соврал. И теперь она — статуя. ‎      И эта мысль жгла сильнее, чем дыхание чудовища за спиной. ‎      Захлопнувшись в кабинет, ребята навалились на дверь, пытаясь удержать её, но чудовище с той стороны яростно толкало обратно.       Доски жалобно скрипели, петли стонали под напором. Сквозь узкую щель пробилось скользкое щупальце и, обвив Арта за торс, рывком подняло его в воздух. ‎       ‎— Отпусти! — Артём забился, пытаясь вырваться, но монстр был в десятки раз сильнее. В голове мелькнула одна жуткая мысль: если никто не поможет, он станет новой каменной статуей, как остальные. — Кира! ‎ ‎      Девушка поняла его без слов. Её рука метнулась в сумку, и через миг арбалет уже был наготове, острый наконечник нацелен в уродливую лапу чудовища. ‎       ‎— Стой! Ты его ранишь! — выдохнул Фил, не отпуская дверь.       Его слова прозвучали так неожиданно, что Кира на миг замерла. Обычно именно он первый подталкивал её стрелять, не колеблясь. Но сейчас в его голосе слышалось нечто иное — запрет, отчаяние. ‎       ‎— В этом и смысл! — огрызнулась она, пальцы сильнее сжали арбалет. ‎       ‎Двое парней напряглись из последних сил, прижимая дверь плечами, но натиск монстра всё равно был невыносим. Вдруг щупальце дрогнуло и ослабло, выпуская Арта.       Дверь захлопнулась, и Кира тут же выстрелила в замок стрелой-ключом. По дереву прошла дрожь, но дверь устояла. ‎       ‎— Живы… — прорычал Арт, переводя дыхание. Его злило всё: атака, страх, и больше всего — странное поведение Фила. — Ну и что это значит? — голос дрогнул от ярости, а глаза полыхнули. ‎       ‎Фил промолчал. Лишь стук с другой стороны двери неумолимо напоминал о том, кто остался по ту сторону. Минуты молчания оказались пыткой, и наконец он решился. ‎       ‎— Это… Илья. — произнёс он глухо, будто сам себе подписывал приговор смерти. ‎ ‎      Тишина повисла тяжёлым грузом. Артём резко поднял голову, его лицо побледнело. ‎       ‎— Ты заколдовал его? — голос дрожал не то от гнева, не то от ужаса. ‎ ‎      — Опять?! — вспыхнула Кира, шагнув вперёд. ‎       ‎Фил пятился, словно загнанный в угол зверь, а друзья приближались, сжимая его кольцом. ‎       ‎— Нет! — выкрикнул он, руки дрожали. — Он сам… с помощью кубика! ‎       ‎В этот момент в его глазах отразился страх не за себя, а за доверие, которое он безвозвратно терял. ‎       ‎— Он украл кубик? — Артём сузил глаза. ‎       ‎— Нет… кубик был у меня! — торопливо выпалил Фил, оступился о перевёрнутую скамейку и рухнул на пол. ‎       ‎— Значит, ты украл его! — Кира будто ударила словами. ‎ ‎      — Я не крал! Я взял поснимать! — голос его сломался. Он сжал кулаки и, словно признавая поражение, выкрикнул: — Да! Да, я обманул вас! Простите… Но сейчас главное не это! ‎       ‎  — Когда разберёмся с Ильёй, я лично убью тебя! — Артём навряд-ли шутил, упрекая Фила указательным пальцем. — Кира, включай крюк, убежим через окно! ‎       ‎Подбежав к распахнутому окну, ребята увидели, как в небе медленно поднялась луна.       Её серебристый свет мягко освещал улицы Петербурга, не нуждаясь в фонарях.       Через окна школы они заметили дядю Лёшу и дядю Мишу — отца Кати, которые только ступили на территорию учебного заведения. ‎      ‎Дядя Лёша, высокий и широкоплечий, с привычной уверенной осанкой, заметив сына, расплылся в улыбке, но в глазах сверкнула тревога.       Он быстро размахнул руками, словно пытаясь одновременно разогнать сомнения и привлечь внимание: ‎       ‎— Сынок! — прокричал он. — Мы, конечно, с Михалычем ( кстати классный мужик), злы, но это не повод прыгать! Спрыгнешь — убью…! ‎       ‎Дядя Миша, более коренастый, с густой бородой и слегка нахмуренными бровями, шагал уверенно, словно каждый его шаг отдавался эхом решимости. ‎       — И где моя дочь?— спросил мужчина.— Она не с вами? С ней всё в порядке?       ‎— Папа! Дядя Миша! Не идите туда! Здесь… чудовище! — поспешил остановить их Артём, но взрослые не сбавили шага, словно уверенные, что всё это детская фантазия. ‎       ‎— Чудовище? — переспросил дядя Лёша, ухмыляясь, и слегка наклонил голову, оценивая сына, будто пытаясь прочитать, где правда, а где детское воображение. — А Арлен Семёнович в курсе, что вы его так называете? ‎       ‎Отец Арта засмеялся, его смех был тёплым, уверенным, но в нём чувствовалась и лёгкая ирония.       Конечно, кто поверит бредням сына, особенно когда родителей вызвали в школу? Дядя Лёша уже слышал достаточно историй, которые рассказал ему Вик в день похищения ноутбука. ‎ ‎      — Мы называли нашего «доктор работник». — засмеялся Алексей, поправляя рукав кожанки.       ‎— А мы нашего — «терминатор-Дракула». — усмехнулся Михаил Аристократ, с лёгким блеском шутливости в глазах. ‎ ‎      Ребята засмотрелись на взрослых, отмечая их привычки, жесты, уверенность и лёгкую насмешку — и именно в этот момент с грохотом выломал двери монстр.       Его взгляд сразу остановился на Кире, которую Артём отчаянно пытался прикрыть собой. В мгновение ока, словно заколдованные, оба замерли, и страх сделал их почти каменными фигурами. ‎            ‎Осмотрев кабинет и не обнаружив ничего, кроме двух каменных статуй, монстр бесшумно скрылся. ‎      ‎Фил выскочил из укрытия — перевёрнутой парты — и с отчаянием посмотрел на друзей. Сердце билось так сильно, что казалось, будто сейчас вырвется из груди.       Артём, охваченный страхом за Киру, инстинктивно выставил руку перед собой, а Кира, встретив взгляд чудовища, словно замерла, и Фил ощущал её страх как собственный. ‎ ‎      — Нет… нет, это моя вина… — прошептал он сам себе, почти не осмеливаясь поднять взгляд. — Если бы я не… если бы я не… соврал. ‎       ‎Потерь было слишком много. Никто не знал, смогут ли друзья когда-нибудь вновь стать людьми… или навсегда останутся застывшими статуями. Это чувство беспомощности давило на Фила сильнее, чем любое заклинание. ‎      ‎Он рванул к телефону, который с самого начала валялся в углу кабинета, и с трясущимися руками прикрепил его к посоху. Включив камеру, Фил медленно поднял посох, стараясь заглянуть за углы, но каждое скрипящее движение пола отдавалось в его ушах гулким тревожным эхом. ‎ ‎      — Всё будет хорошо… должно быть хорошо… — повторял он, словно заклинание, пытаясь убедить не только друзей, но и самого себя. ‎ ‎      Когда он вышео в коридор второго этажа, блондин замер. Перед ним лежала неподвижная Катя. Девушка, застывшая в полумраке, была холодной, как камень. Но в её глазах, сквозь каменную оболочку, он различил что-то почти человеческое — ужас и тихую надежду одновременно. ‎      ‎Фил опустил посох и едва прикоснулся к щеке Кати. Холод камня отозвался в его сердце ледяным ударом. Он опустился на колени рядом с ней, глядя на застывшую фигуру, и страх, вина и беспомощность слились в один острый комок в груди. ‎ ‎      — Это моя вина… — шептал он сквозь дрожь. — Только из-за меня… ‎       ‎Каждое слово давилось в горле. Фил чувствовал себя беспомощным и ужасно одиноким, и его глаза жадно искали хоть малейший знак жизни в каменных лицах друзей. ‎     Парень понимал: каждая секунда на счету. Не теряя ни мгновения, он спустился на первый этаж. ‎      ‎Изредка позади слышались шаги, но когда Черных оборачивался, никого не было. На первом этаже его встречали ещё две каменные статуи — дядя Лёша и дядя Миша застыли прямо у входа, словно немые стражи, и Фил сжимал зубы, стараясь не дрожать от страха. ‎      ‎Нервно хихикнув, он развернул камеру на себя, чтобы наблюдать за ситуацией сзади. ‎ ‎      — Муромов! — заикаясь, крикнул он. — Выходи… гулять… ‎       ‎Тусклый свет мигал каждые три секунды, и каждый вспышка отбрасывала тени на стены, превращая знакомый коридор в лабиринт кошмаров. Сердце Фила колотилось, ладони вспотели, а каждый шорох за спиной заставлял его дергаться и смотреть через плечо. ‎      И вдруг что-то промелькнуло сзади. Фил замер, на мгновение не в силах дышать. Мельком он увидел движение. ‎      В следующую секунду Илья с потолка, как ночной кошмар, прыгнул прямо к ним. Одной щупальцей он схватил Фила, подбрасывая и крутя его в воздухе, а глаза Фила расширились от ужаса. ‎ ‎      — Улыбочку! Улыбочку! — орал Илья, словно это была самая жуткая шутка на свете. ‎       ‎Фил изо всех сил пытался не попасться взгляду монстра, кричал что-то, дергал руки, но всё казалось бессмысленным. Сердце стучало, а разум отчаянно искал выход.       В этот момент кубик вылетел из рук Ильи, и Фил, едва не забыв дышать, пытался подхватить его. Но Илья мгновенно вернул кубик себе, рыкнув и усиливая давление, будто наслаждаясь страхом парня. ‎       ‎— Нет, нет, нет! — Фил срывался, бежал через раздевалку, хватая всё, что попадалось под руку, и метя в монстра.       Но Илья ловко отбивал предметы, сокращая расстояние, и Фил с каждой секундой ощущал, как паника заполняет его до краёв.       Кубик снова выскользнул на пол. Фил замер на долю секунды, потом с последней решимостью подполз к нему, схватил и сжато нажал нужную кнопку.       В этот момент Илью окутали искрящиеся частицы, и монстр с силой был брошен во входную дверь. ‎      ‎Фил тяжело задыхался, руки дрожали, сердце колотилось, но он позволил себе короткий вздох облегчения.        Свет снова стал ровным, не мерцал, а люди, которых Илья превратил в каменные статуи, ожили. Они моргнули, будто только что проснулись, и мир вокруг вернулся в привычное русло. ‎      ‎Фил опустился на колени, сжимая кубик, его тело трясло от адреналина и страха. Он понимал: если бы не решительность и мгновенная реакция, он сам и его друзья могли остаться застывшими навсегда.       И эта мысль давила на него сильнее любого страха — чувство вины и ответственность, которые он теперь ощущал всем своим существом. ‎   Ожили также дядя Лёша и дядя Миша. Последний, потирая голову свободной рукой, заметил директора, который стоял неподалёку, недоумевая, что же только что произошло. ‎ ‎      — О! Арлен Семёнович! — обрадовался дядя Лёша, но сразу же перешёл на деловой тон. — На счёт витрины… Обещаю, это больше не повторится. ‎ ‎      — Конечно не повторится.— держа в руках кубок и всё ещё пытаясь осмыслить происходящее, ответил директор. — Ведь у нас больше нет витрины. Но дело не в витрине… дело в содержании! Это же были призы, награды, то, чем школа гордится! ‎       ‎Дядя Лёша опустил глаза, будто сожалея о поступке сына, хотя в глубине души ему всё ещё было смешно, как дети называли директора. ‎       ‎— А насчёт вашей дочери я был другого мнения. — сказал директор, поворачиваясь к Михаилу Аристократу. — Её мать… ‎ ‎      — Не смейте сравнивать мою дочь с её матерью! — холодно прервал его мужчина. — Вы не знаете, что она чувствует после её смерти. ‎       Голос мужчины прозвучал твёрдо и решительно, но за этой твёрдостью скрывалась нежность — каждое слово говорило о том, что ради своей дочери он готов встать против всего мира и всегда будет её опорой и защитой.       ‎Позади появился Вик, держась за голову одной рукой. На другой была перчатка. Фил, не теряя ни секунды, подхватил друга под локти и подвёл к разбитой витрине.       Виктор сразу понял, что без его помощи никто не справится. Направив перчатку на обломки, он аккуратно начал восстанавливать витрину. ‎      ‎А Арлен Семёнович, прокашлявшись, продолжил разговор с дядей Мишей: ‎       ‎— Конечно. Но это же областной кубок, три победы в городской олимпиаде, первое место округа по дис-цип-ли-не! ‎       ‎Тем временем директор и двое взрослых обернулись и увидели двух мальчиков, мило улыбающихся, и полностью восстановленную витрину.       Пока Арлен Семёнович был поглощён болтовнёй, ребята успели аккуратно расставить все награды. ‎       ‎— Дисциплина восстановлена! — радостно объявил дядя Лёша, указывая на парней. ‎       — Наверное, даже новый рекорд.— усмехнулся Михаил. ‎       ‎Виктор неловко помахал рукой с перчаткой, потом быстро спрятал её за спину, осознавая всю абсурдность ситуации. От такого поведения у директора задёргался глаз, и сомнений не осталось — по нему явно «поехала крыша». ‎      ‎В этот момент из-за угла появилась Елена Викторовна. Держась одной рукой за стену, другой за голову, она осторожно продвигалась, чтобы не потерять равновесие. ‎       ‎— Елена Викторовна, мне нехорошо… — сжимая виски, произнёс директор. — Я поеду… ‎       ‎— Вас подвести? — мягко спросила учительница, но Арлен Семёнович лишь прошёл мимо, не отвечая, словно пытаясь собрать мысли и прийти в себя. ‎             — Где этот «человек-Улыбочка»?! — Артём сжимал в руках меч, чувствуя, как сердце колотится после всего, что произошло.        В глазах горела решимость, но внутри всё ещё дрожал страх. Рядом с ним стояла Кира с двумя арбалетами, готовая к любому движению.       ‎— Я этой «Улыбочке» сама улыбочку подправлю вместе с зубами! — выкрикнула Катя, держа гитару за гриф, как щит.        Её лицо светилось азартом и лёгкой дерзостью, хотя руки всё ещё слегка дрожали. Но, увидев отца, она спешно опустила гитару. Неловкая улыбка коснулась её губ, и сквозь лёгкую усмешку пробивалась смесь смущения, радости и тихой привязанности.       Она поспешила броситься в объятия отца, проговорив:       —Привет, пап… ‎ ‎      Фил метнул куб в руки Артёму, и тот ловко поймал его. ‎       ‎      — Артишок, это что, был розыгрыш? — спокойно спросил дядя Лёша, подходя к сыну. ‎ ‎      — Да. Пап, можешь собрать это? — спросил Артём, передавая кубик отцу. ‎       ‎— О! Интересная штука… — мужчина попытался покрутить куб, но безуспешно. — А как это собирать-то? ‎ ‎      — Алексей, давайте я, — вмешался отец Кати, беря головоломку. — Вы, я слышал от дочери по большей части, профессионал в видеоиграх, а я в таких головоломках силен я. ‎ ‎      Фил наблюдал за этим всем с тихим облегчением. Он позволил себе короткий вдох: всё почти спокойно… почти. ‎      В это время Кира подняла с пола телефон Ильи — к удивлению всех, он был совершенно целым. ‎ ‎      — Ты в порядке? — осторожно спросила Сменкина, подходя вместе с Катей и Филом к Илье, который облокотился о дверь.        Его одежда была порвана, и плечо и бок были открыты. В глазах Муромова читалась смесь страха, боли и смущения. ‎       ‎— Что со мной было? — почти плачущим голосом спросил Илья. ‎ ‎      Кира посмотрела на него, но ничего не сказала. Фил, стоя рядом, ощущал лёгкое чувство вины.       ‎— Посмотришь потом вечером. — усмехнулась Катя и Кира передала телефон владельцу. Повернувшись к Филу, она спросила: — Ты всё стёр? ‎       ‎— Ага… — сглотнув кивнул он. ‎       ‎Вдруг раздался звук: «Задайте новый пароль». ‎ ‎      — Доченька, лови! — папа Кати бросил ей собранный кубик, и она ловко подхватила его.       — В следующий раз, если будете прикалываться над директором… — строгим голосом начал Алексей, но тут же сменил тон на мягкую усмешку. — Позовите нас! Мы тоже хотим участвовать! ‎       ‎— Я на это не подписывался, Алексей. — пробормотал Михаил, но по его лёгкой усмешке было ясно, что он совсем не против устроить пранк. ‎ ‎      Фил глубоко вдохнул, ощущая, как страх постепенно сменяется облегчением. Илья, как и взрослые, быстро собрались и ушли. А герои остались в школе.       В их планах было одно — зайти в игру, наконец-то расслабиться и хотя бы на мгновение почувствовать обычную жизнь, где можно смеяться и дышать свободно. ‎             — Ах… — потянувшись, протянул Фил.— Ну, пошли в игру? ‎       ‎От милых улыбок друзей не осталось и следа. Теперь они были по-настоящему агрессивны, готовые отыграться за всё, что произошло. Даже Катя, с гитарой за спиной и огнём в глазах, выглядела решительно и грозно. ‎      ‎Фил мельком переглянулся с ней. Их взгляды встретились на мгновение — искра беззвучного понимания пронзила коридор. ‎       ‎— Вик, что тут нужно нажать, чтобы спрятать Фила в кубик? — Катя вертела белый куб в руке, аккуратно подцепив пальцем струну на гитаре.       Её взгляд, направленный на Фила, был полон вызова, но с лёгкой зловещей улыбкой на губах. ‎       ‎— Не-не-не, стоп, чуваки! Я же извинился! — Фил начал отступать, хватаясь за посох, лежавший неподалёку. — Не подходите, заморожу! ‎       ‎Он снова переглянулся с Катей, как будто, ища в ней защиту, и на этот раз взгляд был более хитрым. ‎       — Хватайте его! — крикнул Артём, и ребята бросились за другом. ‎ ‎      Бежа по коридору, Фил успел забежать в какую-то железную дверь, пытаясь уклоняться от атак друзей. Он, отбиваясь и маневрируя, наконец уселся в кресло, тяжело дыша. ‎       ‎— Ладно, стоп. — попытался успокоить их Фил, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Всё, успокоились. Поговорим, как взрослые люди… Сколько вам надо? У меня есть сорок рублей! ‎       ‎Ребята с удивлением посмотрелипо сторонам. Где они? Пока они осматривали комнату, Фил заметил, что Катя вновь бросила на него быстрый взгляд: лёгкий вызов и дружеский смех в глазах. Его плечи слегка расслабились, а сердце стучало быстрее. ‎       — Есть ещё жвачка! ‎       ‎— Фил, это не школа. — сказал Виктор, оглянувшись через плечо и опустив рычаг. ‎ ‎      В тот же миг комната загорелась огоньками и подсветкой: столы, компьютеры, контуры пола и стен начали сиять. Герои замерли, осматривая каждый уголок.       Им всё ещё было непонятно, где они и что происходит, но когда в глубине комнаты Виктор заметил карту Энвелла, он не смог сдержать слова: ‎       ‎— Мы в игре. ‎ ‎      Фил снова мельком посмотрел на Катю, и их взгляды встретились на долю секунды. Смешение азарта, страха и вызова — оно висело в воздухе.