Двойка, ставшая катастрофой

      Катя стояла посреди тёмного зала, огромного, будто без конца. Воздух был густым, пыльным, с металлическим привкусом, словно в старом подвале. По полу, покрытому проводами, медленно стелился туман, в котором отражались отблески тусклых факелов, дрожащих на стенах. Их зеленый свет лишь едва пробивался сквозь плотную мглу, превращая всё вокруг в зыбкое марево. ‎      ‎Где-то далеко, за текстурами, гулко стучали часы. Каждый удар отдавался в висках, будто отсчитывал последние секунды до чего-то ужасного. ‎      ‎Катя сжимала в руках гитару. Её пальцы дрожали, струны казались холодными, как проволока. Она не понимала, как сюда попала — только знала: здесь опасно.       ‎Издалека донёсся скрип — будто кто-то медленно открывал огромную дверь. Катя резко обернулась, и в полутьме показались силуэты. ‎      Сначала одна. Потом вторая. ‎А потом десятки. ‎Марионетки Моргарта.       ‎Железные, но движущиеся живыми рывками. Лица — выкрашенные под фарфор, с трещинами и светящимися стеклянными глазами. Некоторые держали в руках ржавые клинки, другие — толстые нити, свисающие прямо из потолка. Они дергались, подёргивались, будто их кто-то дёргал из тьмы за нити. И все — двигались к ней. ‎       ‎— Кира?.. Арт?.. Вик?.. — Катя сделала шаг назад, голос её сорвался. — Фил?.. ‎       ‎Но в ответ — только стук ног и треск суставов. ‎      Она прижала гитару к груди, едва успев зажать струны. Провела пальцами, надеясь услышать привычный звук — но вместо мелодии вырвался хриплый, исказённый вой, словно сама музыка захлебнулась. ‎      ‎Катя отшатнулась, и тогда из темноты шагнула фигура. ‎      Марья Степановна. ‎Та, что недавно погибла. ‎      Но теперь — не совсем человек. Кожа — бронзовая, блестящая, глаза — пустые, без зрачков, волосы — как будто слиплись с металлом. Каждый её шаг отзывался глухим звоном. ‎ ‎      — Аристократ… — выдохнула она, её голос звучал, как скрип застывшего льда. — Ты… не… спасла…меня ‎       ‎Катя замотала головой, не в силах дышать. ‎       — Нет… нет, я пыталась! Я клянусь, я… ‎       ‎Но слова застряли. Вокруг всё холодело. Пар пошёл изо рта. Марионетки окружали их со всех сторон, и ледяные узоры медленно поползли по полу. ‎      ‎Катя рванулась вперёд, к учительнице, но та остановила её взглядом. Из кончиков пальцев Марьи Степановны струился бронзовый иней, покрывая руки, плечи, лицо. ‎ ‎      — Нет! — закричала Катя, протянув к ней руки. — Нет, не надо! Я спасу вас! ‎       ‎Она коснулась её ладони — и вздрогнула. Кожа под пальцами была не просто холодной — мёртвой. Как у статуи. ‎И в следующую секунду всё её тело застыло.       ‎Марья Степановна окаменела, превращаясь в бронзовую скульптуру. Её губы ещё хранили мягкую, почти человеческую улыбку. ‎      ‎Катя обхватила её, не в силах сдержать рыдания.       ‎— Я не смогла… я не смогла вас спасти… ‎       ‎Она прижалась лбом к холодной груди — и почувствовала не металл, а тепло. Тепло живой кожи. ‎Катя подняла голову — и замерла. ‎      Перед ней больше не стояла Марья Степановна. ‎Теперь это была мама. ‎      ‎Такая, какой Катя помнила её из детства — с мягкими глазами, запахом кофе и тёплыми руками. Но в её взгляде было что-то иное: усталость, боль… и тихая прощальная нежность. ‎       ‎— Мам… — прошептала Катя, дрожащими губами. — Мамочка, пожалуйста… не уходи... ‎       ‎Женщина ничего не сказала. Просто коснулась её щеки, тыльной стороной ладони — ласково, как раньше. ‎И вдруг кожа на пальцах начала трескаться. Сначала слегка. Потом сильнее. ‎Трещины побежали по руке, по лицу — и всё тело стало рассыпаться. ‎      ‎Катя попыталась схватить её, прижать, удержать — но руки матери обратились в пепел, осыпаясь прямо у неё на коленях. ‎Остался только шёпот, тихий, как дуновение ветра:

‎«Ты не виновата…»

‎ ‎      Потом — тьма. ‎И в этой тьме прозвучал хриплый, злорадный голос Моргарта:

      ‎«Ты не спасёшь никого, Екатерина. Никого…»

‎       ‎Она закричала. ‎Катя резко вскочила, словно вырвавшись из подводной бездны. Комната наполнилась её прерывистым дыханием.       ‎Свет луны пробивался сквозь приоткрытые шторы, рисуя на полу серебристые полосы. Всё было спокойно, но сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу. ‎      ‎Она огляделась — кровать, тетради, гитара у стены. Всё на месте. Но казалось, будто холод сна остался здесь, в воздухе. ‎      ‎Катя провела рукой по лицу, потом посмотрела на гитару. ‎ ‎      — Это… просто сон. — выдохнула она, пытаясь убедить саму себя, хотя по спине всё ещё бежали мурашки. — Просто… сон… ‎

***

‎      ‎Утро было тихим и хрупким, как тонкий лёд на редких лужах. ‎Катя шла по ещё пустым улицам, кутаясь в черный шарф. Город только просыпался: где-то лениво скрипела створка окна, редкие машины рассекали лужи, а солнце, пробиваясь сквозь серые облака, едва золотило верхушки домов.        После ночного кошмара мысли всё ещё путались в голове, пульс не хотел замедляться, и она решила просто уйти — в школу. Пятёрка друзей договорилась встретиться там, чтобы придумать, как найти читерский кубик быстрее Моргарта. ‎      ‎Она подошла к старым дубовым дверям школы. Внутри пахло мелом, бумагой и слегка кофе. Свет горел лишь в одном кабинете на втором этаже, и понятно, ведь сейчас были каникулы и никого в учебном заведении не должно было быть. Катя поднялась в кабинет географии, открыла дверь и тихо вошла. ‎      ‎За учительским столом сидела Елена Викторовна, выглядевшая напряжённой. Идеальная причёска слегка растрепалась, а лицо выражало сосредоточенность и лёгкий страх. На столе лежал чёрный планшет с серебристой рамкой, едва заметно светящийся голубоватым светом. ‎       ‎— Доброе утро, Елена Викторовна.— осторожно сказала Катя, стараясь не напугать её. ‎       ‎Учительница вздрогнула.       ‎— Ох! Катенька... доброе... — неловко улыбнулась она, прикрывая планшет рукой. — Ты рано. ‎ ‎      — Не спалось. — пожала плечами Катя, подходя к подоконнику. — А вы что делаете? ‎       ‎Елена Викторовна замешкалась и нервно постучала пальцем по экрану. ‎       — Пытаюсь понять, как... это работает. Он будто живёт своей жизнью. Иногда сам включается… иногда выдает те оружия, которые я не просила. ‎       ‎Катя не ответила. Она знала: этот планшет — не просто гаджет, а настоящий артефакт мира Энвелла, который мог жить своей жизнью, если его обладатель будет неуверенно его использовать.       ‎‎Девушка достала из рюкзака чёрное стёклышко, напоминающее прицел снайпера, а также монокль без цепочки, и аккуратно надела его на правый глаз. ‎       — Пусть помогает найти нужную струну. — пробормотала она себе под нос. ‎ ‎      Стёклышко подсвечивало струны тонким светом, каждая вибрация становилась ощутимее. Катя медленно провела пальцами по гитаре, прислушиваясь к лёгкому дрожанию воздуха. ‎      Первый аккорд прозвучал тихо и чисто, будто капля росы упала в тишину. Второй — глубже, мягче. Третий — лёгким эхом прокатился по кабинету, заставляя карту на стене слегка дрожать. С каждым звуком музыка словно оживляла пространство вокруг. ‎      ‎Елена Викторовна невольно сжалась, наблюдая, как свет из окна дрожит в такт мелодии. Катя закрыла глаза, полностью отдаваясь музыке. В ней не было слов — только тихое, искреннее желание понять мир вокруг. ‎      И вдруг — короткое, едва слышное щебетание за окном. На подоконник тихо опустилась птица, пушистая, с тёмно-синим оперением. Она склонила голову набок, будто вслушиваясь. ‎      Катя перестала играть и улыбнулась. ‎       — Кажется, сработало… ‎ ‎      Черный монокль мигнул. Перед глазом медленно проявлялась надпись, будто кто-то печатал прямо сейчас:

‎

‎«Активирована новая способность: общение с животными»

‎ ‎      Катя сняла прицел, посмотрела на него, а потом — на птицу. В груди потеплело, и впервые за последние дни тревога немного отступила. Аристократ открыла окно и подняла руку, чтобы погладить пернатое сознание, но похоже действие музыкального заклинание исчерпалось и синица резко улетела.       Кабинет наполнился мягким светом утреннего солнца и свежим влажным воздухом. Девушка сидела у окна, задумчиво проводя пальцами по гитарным струнам — не играя, просто слушая тихое дребезжание металла. После ночи, полной кошмаров, хотелось хоть на мгновение поверить, что всё снова нормально.       Резкий звонок телефона нарушил покой. Катя вздрогнула, достала мобильный — Кира.       Она мгновенно ответила:       — Алло?       — Катюх… — голос подруги звучал глухо, с лёгкой хрипотцой. Не таким бодрым, как обычно. — Ты… ты где? Мы же хотели встретиться около школы.       Катя посмотрела убранство кабинета, на парты, где недавно всё началось — игра, Марья Степановна, Моргарт…       — Я уже здесь. В кабинете географии, и Елена Викторовна тоже здесь. — тихо ответила она.       На том конце повисла короткая пауза. Потом Кира отозвалась чуть теплее, но грусть не исчезла:       — И Елена Викторовна?.. Ладно. Мы совсем скоро будем… уже заходим.       Катя уловила в её тоне что-то неуловимо уставшее — будто Кира старалась звучать бодро, но внутри что-то сжималось.       — Хорошо, мы вас ждём. — мягко сказала Катя.       — Ага… — ответила Кира. — Я скоро поднимусь.       Гудки оборвали разговор, и в классе снова воцарилась тишина. Катя положила телефон на парту, глядя, как экран гаснет.       Она подняла взгляд на Елену Викторовну, сидевшую за столом. Учительница опять выглядела растерянной и слегка настороженной — пальцы осторожно касались клавиш планшета, который светился изнутри холодным голубым светом.       — Елена Викторовна.— позвала Катя, подходя к учительскому столу. — А можно узнать, какая у меня оценка выходит по географии?       — Конечно, Катенька.— учительница немного оживилась и потянулась к мышке.       Но, задев локтем край планшета — устройство покачнулось и начало падать.       Катя среагировала мгновенно. Она успела подхватить планшет за долю секунды до удара об пол, пальцы ощутили лёгкий укол тока, а экран на миг вспыхнул.       — Фух… спасибо, Катенька! — выдохнула учительница, прижимая руку к груди. — Я, кажется, всё время его роняю.       Катя положила планшет обратно, и тот загудел, будто удовлетворённый.       — Так, посмотрим твою успеваемость… — Елена Викторовна открыла электронный журнал.       На экране мелькали фамилии и цифры, выстроенные аккуратными рядами.       Она прищурилась, потом улыбнулась:       — Твоя средняя оценка — 4.56. Значит, пятёрка. Молодец, Катенька!       Катя улыбнулась в ответ. География всегда давалась ей относительно легко — предмет, где мир казался упорядоченным, где можно было просто соединить линии и понять, куда ведёт путь.       Но взгляд невольно скользнул чуть ниже. Сменкина Кира— 2.34.       Цифры были красными, словно тревожный звоночек для каждого учащегося, особенно в конце четверти.       Катя нахмурилась, но в тот же миг дверь кабинета щёлкнула, и в комнату вошла Кира.       На ней был светлый свитер, волосы спускались на плечи — небрежно, но красиво. Щёки всё ещё розовые от холода.       — Доброе утро… — произнесла она, слабо улыбнувшись и выпуская из сумки Крипа.       Голос звучал тихо, будто усталый. Катя заметила — в её взгляде мелькнуло что-то невесёлое, будто тень сна или недосказанной мысли.       — Доброе. — ответила Катя, стараясь улыбнуться теплее.       Она осторожно подхватила гитару, которая лежала рядом на партe, и подтянула ремень на плече. Лёгкий свет утреннего солнца пробивался сквозь окна, играя на деревянных панелях кабинета, и отблески света мерцали на струнах инструмента.       — Смотри, Кира, я научилась разговаривать с животными. — произнесла Катя, в голосе которой звучало одновременно нетерпение и волнение.       Её пальцы едва касались струн, и уже воздух вокруг наполнялся тихим, переливающимся звуком, словно сама комната оживала от музыки.       Крип, который до этого спокойно сидел на плече хозяйки, внезапно замер. Он словно окаменел, но оставался в сознании, мягко упав в руки Киры.       — Ой! Извини, Крип… — тихо проговорила Катя, осторожно беря монстрика из рук подруги и бережно гладя его за ушком. — Странно, с птицей-то получилось…       Кира стояла чуть поодаль, наблюдая, её взгляд был сосредоточен, но глаза слегка потускнели от беспокойства и стеснения. Голос Киры прозвучал тихо, почти как шёпот:       — На самом деле я пришла сюда по другому поводу… — начала она, поднимая взгляд на учительницу. —Кажется, у меня выходит двойка в четверти по географии.       Кира облокотилась на стол учительницы, пальцы её дрожали, а взгляд был полон тревоги и растерянности.       — Я подумала… может вы… ммм… сможете исправить? — голос дрожал, почти шептала она, словно боясь, что даже шёпот нарушит что-то важное.       Елена Викторовна вздохнула, тяжело отводя взгляд, и с искренним сожалением произнесла:       — Ой, Кирочка, понимаешь, я не могу…       — Ну, пожааалуйста, Елена Викторовна! — почти умоляюще протянула Кира, поднимая глаза, блестящие от слёз, плечи напряжены, как будто весь мир висел на её плечах. — Я буду очень-очень стараться! Если мама узнает, что у меня снова двойка, она переведёт меня в другую школу… Она обещала! А я не хочу уходить! Помогите мне…       Учительница склонила голову, тяжело вздохнув, её пальцы машинально сжали край стола.       — Кира… я правда не могу…       — Я думала, мы друзья… — разочарование прозвучало в голосе Сменкиной, и она подняла взгляд на Елену Викторовну, глаза всё ещё блестели, губы дрожали.       Катя уже собиралась подойти к подруге, положить руку ей на плечо, успокоить словами, когда внезапно дверь кабинета распахнулась и с порога влетели Вик, Арт и Фил.       — Короче, гениальная идея! Елена Викторовна, закрывайте кабинет, мы знаем, как найти кубик! — с энергией и ударом руки об руку заявил Артём, будто пытаясь зафиксировать момент.       Учительница тяжело вздохнула, но понимание блеснуло в её глазах. Да, она знала обо всём. Герои не могли скрывать от неё все события, ведь Елена Викторовна уже сталкивалась с странностями из мира Энвелла. К тому же теперь она сама была «шестым игроком», и молчать было просто невозможно.       Елена Викторовна поднялась со стула, глядя на Киру с тихой грустью и сожалением, словно говоря, что она не может помочь, даже если сама хочет.       Ребята бросили свои вещи на первую парту, открыли ноутбук, и выстроились напротив него. Все, кроме Киры. Та, облокотившись ягодицами о учительский стол, казалось, обдумывала что-то своё и не собиралась подходить к группе.       — Кира, ты чего? — мягко, но твёрдо спросил Мещеряков, его взгляд приковал подругу.       — Я догоню. — коротко ответила та, и её глаза встретились с Катей.        Та, недоверчиво повела бровью, сделав шаг назад от ноутбука.       — Мне нужно отцу написать. Мы вас догоним. — пробормотала Катя, отходя в сторону, что сканер не считал её.       Фил удивительно посмотрел на неё, но Катя не встретила его взгляда, повернувшись полностью.       — Кир, что ты задумала? — осторожно спросила Катя, когда в комнате остались лишь они вдвоём, а Крип тихо устроился рядом с сумками на первой парте, наблюдая за происходящим.       — Нет… с чего ты… — начала Кира, но её голос оборвался.        Мысли будто скинули с обрыва, и она замерла. Затем, словно решив, что скрывать что-то бессмысленно, добавила:       — Мне срочно нужно исправить себе оценку по географии.       Без лишних слов Кира уселась за учительский стол и взяла мышку. Её пальцы дрожали чуть-чуть, но решимость была заметна в каждом движении.       — Как по мне, это не самая лучшая затея… — Катя склонила голову на бок, глядя на подругу с долей недоверия, но и с мягкой заботой в глазах.       — Не смотрите на меня так! — с лёгким упрёком попросила Кира, не только Катю, но и Крипа, сидящего неподвижно рядом. — Нельзя спасать мир, когда у тебя двойка в четверти.       — Это точно… — тихо ответила Катя, улыбнувшись сквозь лёгкое недоверие.       Несмотря на небольшие сомнения и тревогу, подруги после проделанной операции выключили компьютер, проверили оружие и вместе, плечом к плечу, отправились в игру.

***

      Над Энвеллом висела тяжёлая, свинцовая мгла. Дождя не ждалось, и холода почти не чувствовалось, но серое небо словно предупреждало: хорошие вести сюда не прилетают.       Локация, в которую их выбросило, была жутковато странна — небо утыкалось летающими кучами телевизоров. Экраны болтались в воздухе на проводах и кабелях, передавая помехи, фрагменты чужих картинок и какие-то искажённые передачи.       На одних показывали знакомые уголки Энвелла, другие молчали, а в одном мерцала полупрозрачная синяя голограмма человека, чьё лицо было замазано цветными пикселями. И — хуже всего — повсюду торчали крысо-камеры: маленькие, юркие, с холодным объективом, как глаза наблюдателей.       В центре стояла башня из дохлых телевизоров, а под ней — приборы, которые управляли всем этим безобразием. Парни обшаривали пространство, заглядывали за экраны, как охотники, высматривающие след. Рядом стояла Елена Викторовна — с планшетом, прижатым к груди обеими руками; видно было, что её всё это пугает, но она держалась, как могла.       — Что вы делаете? — подошла Кира, голос у неё был вопросительно-бодрый, но в глазах читалось непонимание.       Катя прошла вперёд ещё на шаг и застыла на огромном телевизоре, лежащем под её ногами. Прямо перед ней прыгала крысо-камера, смотря своим объективом прямо на неё. Девушка с любопытством присела, всматриваться на устройство слежения через чёрный монокль на правом глазу — и тут же увидела надпись рядом с камерой: НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ ЛОМАТЬ!       Огромные ало-красные буквы, будто выкрикшие запрет на это действие, даже ради любопытства. Катя напряглась и, встав, осторожно обошла камеру, будто та была миной.       — Ищем кубик. — увлечённо отозвался Артём, опускаясь на колено и заглядывая под ближайший телевизор.       — Под каждой железкой? Да-а, гениальная идея… — проворчала Кира с долей сарказма, и её взгляд зацепился за Катю.        В глазах Аристократ метнулась что-то тревожное: растерянность, страх? Катя двигалась с беспрецедентной аккуратностью, будто каждая камера могла взорваться.       — Вы же говорили, что идея гениальная! — скривилась девушка с чёрно-белыми волосами, поддразнивая, чтобы снять напряжение.       — Смотрите: Моргарт уже подключил эти камеры к поиску куба… — начал Мещеряков, но Вик тут же перебил:       — А я могу сделать электронную отмычку.— вставил Сменкин, глаза у него горели азартом. — Подключимся к сети наблюдения Моргарта…       — …и будем следить за поисками. — срывисто проговорил Артём, не давая договорить. — Когда камеры найдут куб — вмешаемся и перехватим его.       Черных аж засветился от радости:       — Это как воровать чужой лут в Дивижуме, только круче! — он широко улыбнулся… и вдруг встретил взгляд Кати.        На его лице мигнула непроницаемая тёплая улыбка, а у Кати по телу прошла привычная странная волна. В голове мелькнула мысль — чуть дерзкая, чуть безрассудная: подойти и по-просто поцеловать его, наплевав на всех зрителей.       — Ага, намного круче. — проговорила Катя, усмехнувшись и стараясь вернуть себе спокойствие. — Но сложнее. И от этого интереснее. ‎ Виктор, благодаря своей перчатке, соорудил электронную отмычку — тонкое устройство из искрящихся проводков и мигающих микросхем. Оно тихо гудело, словно живое, готовое взломать любую систему. С его помощью герои и собирались узнать пароль Моргарта. ‎ Крысо-камер в Энвелле было немерено, особенно после того, как куб исчез в неизвестной локации. Если им удастся подключиться к сети наблюдения, то, по идее, куб должен будет найтись быстро. Всё звучало просто… но только на словах. Вик и Фил нацелились на главный управляющий прибор. Электронная отмычка в их руках поблёскивала голубыми искрами. Они синхронно наклонились, подсоединяя контакты в нужные гнёзда — и в тот момент, когда металл почти соприкоснулся с разъёмом, отмычка случайно задела одну из боковых кнопок. ‎ — Ребята, осторожно! — воскликнула Елена Викторовна, вцепившись в планшет так, будто тот мог её защитить. ‎ В следующую секунду экран телевизора под ногами ослепительно вспыхнул, осветив всех красно-жёлтым светом. На экране бушевало пламя, будто по ту сторону действительно горел целый мир. Герои синхронно отпрянули, а Фил, не теряя времени, ловко запрыгнул на свисающие провода. ‎ — Ха! Это ж просто видео. — усмехнулся Черных и, ради проверки, ткнул экран пальцем. ‎ Пламя тут же вспыхнуло ярче, и парень резко дёрнул руку. На кончике его указательного пальца остался лёгкий ожог, кожа покраснела. ‎ — Ай! Горячо! — выдохнул он, ошарашенно глядя на экран, в котором теперь сверкали живые языки пламени. ‎ Виктор, не веря глазам, начал лихорадочно осматривать прибор через очки. В тот же миг десятки телевизоров вокруг ожили, показывая одно и то же: огонь. Крысо-камеры, бегающие по ним пошатнулись и упали. ‎ — Фил… над тобой прицел. — хрипло произнёс Виктор, глядя через очки с дополнительным интерфейсом.       Прямо над головой друга висела огромная красная точка, пульсирующая, как сердцебиение. ‎ — Что? Где?! — в панике вскрикнул блондин, инстинктивно прикрывая корону руками. ‎ — Какой ещё прицел? — резко обернулся Мещеряков, взгляд его метался между друзьями и экранами, где бушевало пламя. ‎ Катя прищурилась, активировав свой чёрный монокль. В его объективе сразу вспыхнули десятки алых точек. ‎ — Красные прицелы… — ответила она, не веря глазам. — Я их тоже вижу. ‎ — И над тобой… и над Еленой Викторовной… и над всеми нами.— с нарастающим ужасом произнёс Сменкин, оглядываясь по сторонам. ‎ Катя перевела взгляд на Вика. Над его головой вспыхнула та же метка. ‎ — Вик… и над тобой прицел. — проговорила она. ‎ — Ой… — тихо выдохнул тот, едва осознав сказанное. ‎ И тут вспыхнули все объективы камер сразу. Сотни алых огоньков прорезали серый туман локации, ослепляя, словно россыпь миниатюрных солнц. Воздух задрожал, как перед грозой. У Кати бешено забилось сердце. Она в ужасе вспомнила надпись, которую видела через монокль несколько минут ранее— «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЛОМАТЬ!». ‎ Буквы вновь вспыхнули перед глазом через стёклышко, пульсируя в унисон с огненными экранами. Они не должны были ломать эти камеры. ‎ — Ребята… — дрожащим голосом произнесла она, чувствуя, как по спине пробегает холод. — Мне кажется, что нам надо уходить. Сейчас же. ‎ Её голос сорвался на шёпот, но в этот момент мониторы зловеще зашипели, и из глубины телевизионной башни донёсся тяжёлый гул, будто кто-то по ту сторону экрана наконец проснулся. ‎ — Она права. Эх, вижу, визит на ферму ничему вас не научил. — донёсся знакомый, скрипучий голос. ‎ Прямо перед игроками на пучке переплетённых проводов медленно поднялся очередной телевизор. На экране, в безупречном сером костюме, с блестящей клюшкой в руках стоял Баквит.       Робот с невозмутимым видом играл в гольф, идеально подогнав себе образ и лениво целясь по зелёному полю, будто происходящее вокруг его совсем не касалось. ‎ — Так, давай сразу к делу! — вспылил Артём, шагнув ближе.        Его голос эхом отозвался между летающими мониторами. Кира нервно сложила руки в замок — явно чувствовалось, что она с трудом держит себя в руках. Елена Викторовна инстинктивно отступила назад, прижимая планшет к груди. Катя же уставилась на экран через чёрный монокль. В её взгляде мелькнула злость, глухая и опасная. ‎ — Если игрок ломает камеру — ближайший монстр выходит за ним на охоту. — спокойно, почти с удовольствием произнёс Баквит, глядя прямо в камеру. ‎ Герои переглянулись — коротко, тревожно. Эти взгляды сказали всё: дела плохи. ‎ — Лучше выходите из игры, пока не поздно. — добавил робот, и его металлическая улыбка будто расплылась шире. ‎ Арт уже открыл рот, чтобы возразить, но лишь выдохнул неуверенное: ‎ — Э-э-э… ‎ В ту же секунду Баквит легко взмахнул клюшкой и ударил по мячу и произнёс короткое, холодное слово: ‎ — Поздно. ‎ Вокруг зашипели телевизоры. Из десятков экранов одновременно донёсся один и тот же звук — хрип, треск, сдавленные слова, будто кто-то пытался пробиться сквозь помехи. ‎ Катя почувствовала, как по коже пробежал холодок. ‎ — Здрав-вствуйте… — раздалось из соседнего телевизора. ‎ Голографический силуэт телеведущего, до этого плоский и мутный, начал выбираться наружу. Его движения были рваными, будто он рвался сквозь плёнку реальности. Полупрозрачная фигура, искрясь и дрожа, выползала из экрана, словно вытягивая за собой клубы цифрового дыма. ‎ — Вы в прям-мом эфире.— проскрежетал он, улыбаясь мёртвой, искусственной улыбкой. ‎ Катя судорожно прижала к себе гитару, чувствуя, как пот стекает по ладоням. ‎ — Ненавижу хорроры. — пробормотала она тихо, почти шёпотом.       Ведущий появлялся из каждого телевизора, словно сам сигнал решил восстать против своих зрителей.       Экраны мерцали, дрожали, по ним пробегали волны помех — а из бликов стекла медленно проступало лицо с выжженной улыбкой и пустыми глазами. ‎ ‎      — Приятного просмотра. — прошипел он, вытягивая руку прямо из экрана. ‎       ‎Арт первым сорвался с места — поднял ружьё и начал стрелять, звук выстрелов гулко отдавался в металлическом воздухе. Пули, разрывая пространство, врезались в тела голограмм, но те мгновенно восстанавливались, будто смеялись.       Ведущий двигался быстро, появляясь в разных экранах, и его движения были то резкими, то неестественно плавными, будто кто-то прокручивал видеоплёнку вперёд и назад. ‎      ‎Выждав момент, монстр щёлкнул пультом, и под ногами Артёма вспыхнул экран.       ‎— Эй! — только успел выкрикнуть парень, как поверхность под ним вспыхнула пламенем.       Он резко отпрыгнул, вцепившись в висящий кабель. Пальцы дрожали, костяшки побелели. ‎       ‎— У меня кончилась мана! — крикнул Фил отчаянно, повернувшись к Кате. ‎       ‎Барт, не раздумывая, потянулась к своей гитаре. Пальцы дрожали, но всё же нашли нужные струны. Она провела аккорд — и звук, будто электрический импульс, прошёл по воздуху, обвивая все провода вокруг. Батарея на планшете Фила засветилась, набирая заряд. ‎      Их взгляды пересеклись на миг, и Катя ощутила, как что-то тёплое кольнуло внутри — лёгкий страх, смешанный с доверием.       ‎— Осторожней! — выкрикнула она. ‎       — Я справлюсь! — отозвался Фил, улыбаясь, но улыбка дрожала.       Он боялся — за неё. ‎      ‎Вик осматривал пространство, прыгая с одного телевизора на другой, его пальцы сжимали перчатку, в которой горел слабый жёлтый свет. Он добирался до пульта управления, но в тот момент прямо перед ним всплыло лицо ведущего. Холодное, искажённое, оно ухмыльнулось. Вик сорвался, успев лишь зацепиться рукой за край куба, едва удержавшись над пропастью. ‎ ‎      — Вик! — крикнула Кира, вскидывая арбалет. ‎       Она выпустила стрелы — ровно, быстро, с отточенной точностью. Но стрелы проходили сквозь тело ведущего, как сквозь дым. ‎ ‎      — Плохая... трансляция... — прошипел тот и нажал кнопку пульта. ‎       ‎Кира вскрикнула, когда экран под ней загорелся и втянул её внутрь. Девушка ударилась о стеклянную стену и забилась в отчаянии, но каждая попытка выбраться была тщетна. Её крики эхом разносились по локации. ‎      Катя в ужасе замерла — дыхание сбилось. Но не успела она броситься к подруге, как ведущий вдруг исчез. ‎       ‎— Где он?.. — прошептала она, вглядываясь в темноту между мониторами. ‎ ‎      — Ну здравствуй... — послышался тихий, тянущийся, как рваная плёнка, шёпот. ‎ ‎      Прямо из-под ног, из экрана вылетел ведущий. Катя вскрикнула, теряя равновесие, и рухнула вниз. Гитара тянула вниз, ремень больно впивался в плечо. Она вцепилась пальцами в край телевизора, ногти царапали стекло, а под ногами зияла бездна, переливающаяся помехами. ‎       ‎— Катя! — крикнул Фил. Голос дрожал — впервые за всё время в нём звучала настоящая паника. Он протянул посох, как спасательный трос. — Хватайся!       ‎— Не отпускай! — прохрипела она, чувствуя, как мышцы рук горят. ‎ ‎      Он тянул, что было сил, плечи ломило от напряжения, но он не отпускал. И вот — она наверху. Катя упала прямо ему на грудь, дыхание сбилось, сердце билось слишком быстро.       ‎— Всё нормально? — спросил он, глядя прямо в её глаза.       ‎— Теперь — да. Потому что рядом ты. — слабо улыбнувшись, прошептала она.       Но глаза выдали больше — в них плескался страх потерять его, такой же, как в его взгляде секунду назад. ‎      ‎Вик, цепляясь за провода, наконец добрался до пульта.       ‎— Его надо заманить сюда! — крикнул он, но в тот же момент ведущий снова появился — прямо за ними. ‎       ‎— Осторожно, Фил! — закричала Катя. ‎ ‎      Она бросилась вперёд и толкнула его, едва успев. В тот же миг экран, на котором они были, вспыхнул пламенем. Если бы не Катя, он сгорел бы. ‎      Фил поймал её, удерживая, и теперь они стояли вдвоём на дрожащем кубе. ‎       — Ты в порядке?!       ‎— Главное, что ты цел. — выдохнула она, и тут заметила, как Ведущий нажимает на кнопку пульта с ухмылкой. ‎             Сорка и барт прыгали, спасаясь от пламени, то на один куб, то на другой. Катя чувствовала, как её пальцы немеют, как дрожат ноги, но не могла позволить себе остановиться. ‎      Каждый раз, когда Фил прыгал, она следила за ним, словно взглядом пыталась удержать, не дать пропасть. ‎      ‎На другом конце площадки Елена Викторовна, сжав в руках планшет, нажала кнопку и заметила что-то блеснувшее у ног. Это был бумеранг, исписанный светящимися рунами. Она подняла его, дрожащими руками, и, не думая, метнула в ведущего. ‎      Ведущий взревел — экран его тела исказился. ‎       — БАН! — проревел он, нажимая на пульт. ‎       ‎Телевизор под ногами Елены Викторовны вдруг исчез. Женщина вскрикнула и полетела вниз.       ‎— Нет! — закричала Кира, бьющаяся внутри своей ловушки. ‎       ‎Артём понял: телевизор — тюрьма, и если стекло разбить… ‎Он сделал знак Кире пригнуться, а после прицелился и выстрелил. ‎      ‎Раздался звон, и Кира, задыхаясь, вывалилась наружу.       ‎Она, держась за край, сразу же выстрелила из крюка, поймала учительницу и рывком вытянула её наверх. ‎      Вик дёрнул последний тумблер. ‎По воздуху прошла волна, и из всех телевизоров вырвались голографические лианы. Они схватили ведущего и утянули внутрь, разрывая его изображение на тысячи пикселей. ‎      Тишина. Только мерцание экранов и тяжёлое дыхание. ‎      ‎Катя опустилась на колени, закрывая лицо руками. Фил опустился рядом, положил ладонь ей на плечо. ‎       — Ты дрожишь…       ‎— Просто... перегрелась. — попыталась пошутить она, но в голосе прозвучал срыв. ‎       ‎Он улыбнулся, и переплел их пальцы. Он касался её кожи осторожно, почти нежно.       ‎— В следующий раз — без героизма, ладно? — тихо сказал он. ‎       Катя усмехнулась: ‎       — Только если ты перестанешь лезть под огонь. ‎       ‎Их взгляды встретились, и на секунду мир, полный дыма, искр и мерцающих экранов, будто исчез. ‎      ‎На другом конце локации Кира помогала Елене Викторовне подняться на ровную поверхность. ‎       — Спасибо… — выдохнула учительница. ‎       — Не за что. — холодно ответила Кира, отводя глаза. ‎       ‎— Кира. — позвала её Елена Викторовна, тяжело выдохнув. — Насчёт двойки в четверти… боюсь, Арлен Семёнович опять заметит, что я исправила тебе оценку. ‎       ‎Кира замерла.       ‎— Опять?.. — ‎Учительница устало кивнула.       ‎— Да. Я знала, что у тебя выходит двойка. Это моя вина — я не помогала тебе. Просто подумала, что смогу исправить всё одной оценкой… Но теперь всё фиксируется. Второй раз он меня не простит. ‎       ‎— Почему вы сделали это? — с трудом выговорила Кира. ‎       ‎Елена Викторовна улыбнулась — тихо, по-доброму, с печалью.       ‎— Ну, мы же друзья… ‎ ‎      И Кира вдруг поняла, как сильно ошибалась. ‎     Герои, спустившись к Вику, остановились полукругом, наблюдая за его действиями. Воздух был наполнен тихим гулом работающих систем — ровный, но немного тревожный, словно дыхание машины, которая вот-вот оживёт. ‎      На экране перед хакером мелькали сотни строк — символы, буквы, цифры. Они сменяли друг друга с неимоверной скоростью, вспыхивая и гаснув, будто пульсировали в такт биению сердца Вика. ‎ ‎      — Интересно, какой у Моргарта пароль? — спросил Артём, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть хаотичные знаки. В его голосе звучала смесь любопытства и лёгкого раздражения — слишком долго уже длилась эта возня. ‎ ‎      — Один, два, три, четыре, пять? — предположил Фил, на что остальные посмотрели на него как на нечто среднее между комиком и отчаянным оптимистом. ‎      Он, не обратив внимания на эти взгляды, продолжил в том же духе, наигранно серьёзно, словно диктор телешоу: ‎       — Или, может быть… один, два, три, четыре, шесть! А? О! Морлокт… Морлокт-3000! ‎ ‎      Катя закатила глаза, но не удержалась от улыбки. ‎       — Такие пароли можешь ставить только ты. — сказала она, и в её голосе мелькнула лёгкая насмешка, но с теплом. ‎       Фил наигранно обиделся, но уголки его губ всё равно дрогнули. ‎      — Ну прости, что я не гений шифров, как Вик. ‎      — Тебе бы только анекдоты сочинять. — усмехнулась Катя, покачав головой. ‎ ‎      Вик не отреагировал на подшучивания — пальцы стремительно бегали по клавиатуре, как будто каждое движение решало судьбу. Наконец, на экране вспыхнула комбинация — настолько сложная, что от одного взгляда на неё у всех закружилась голова: ‎

‎      q A E W G F J Q P O 3 [U I T O 8 9 3 4 Q U T

‎ ‎      Символы застыли в воздухе, будто сама программа решила сделать паузу, осознав, что только что произошло. ‎ ‎      — Как он вообще это запомнил?.. — поражённо прошептала Аристократ, моргая от переизбытка информации. ‎ ‎      ‎      И в ту же секунду пространство ожило. ‎      Все телевизоры, один за другим, начали включаться. Экраны мигали, разгорались, и вскоре перед глазами игроков раскрылась целая сеть прямых трансляций — крысо-камеры показывали разные уголки Энвелла. Площадь перед Академией, подземные лаборатории, арены сражений, даже дальние степи, где гулял цифровой ветер. ‎‎      Свет от экранов отражался в глазах героев. Каждый из них, не говоря ни слова, ощущал странное чувство — будто смотрит на живую историю, в которой сам играет лишь одну из ролей. ‎      В груди Кати что-то дрогнуло. Все эти битвы, поражения, победы — они, оказывается, не исчезали впустую. ‎      Что не делается — то к лучшему, мелькнула у неё мысль. ‎ ‎      — Ух ты… — выдохнул Фил, подходя ближе к экрану. Его лицо осветилось мягким голубым светом. — Знаешь, Катя, это почти красиво. ‎      Она тихо улыбнулась, глядя, как отражение экранов играет на его лице. ‎      — Почти. — повторила она. — Если забыть, что нас тут чуть не убили. ‎ ‎      В этот момент Фил, делая шаг назад, не заметил, как кабель под ногой дрогнул. Он резко пошатнулся и едва не свалился в зияющую между платформами пропасть. ‎      — Фил! — Катя вскрикнула и бросилась вперёд. ‎ ‎      Она успела схватить его за руку, и оттащила от края. ‎       ‎— Если ты снова упадешь в пропасть— я прибью тебя, как только спасу. ‎ ‎      — А нам обязательно сидеть именно здесь? — произнёс Фил спустя минуту, устало оглядываясь. ‎ ‎    

***

      ‎Парты и стулья сдвинуты. Камеры подключены через кружочек с шипами и направлены на школьную доску. Фил уже вторую минуту пытался настроить высоту и параметры так, чтобы прямая трансляция с игры была идеально ровной.       Он обычно не любил криво — это казалось ему вопросом порядка и контроля. Герои, уже слишком уставшие от хаоса последних дней, хотели закончить как можно скорее.       Катя зевнула, ощущая тяжесть глаз и напряжение в плечах. Мысли о кошмаре прошлой ночи всё ещё преследовали её, и она тайно мечтала просто уткнуться в плечо Фила и хоть на минуту почувствовать безопасность. ‎‎      Елена Викторовна подключила к колонке через свой телефон спокойную мелодию, которая добавляла тихую, почти магическую атмосферу. Шум приборов и мерцание камер слегка смягчались, создавая иллюзию привычного класса. Арт с Кирой заняли вторую парту второго ряда, не стесняясь, словно стараясь поддерживать порядок в хаосе.       Фил сел за парту впереди Мещерякова и Сменкиной, рядом с Катей, которая медленно оперлась на руки. Взгляд девушки то и дело задерживался на нём: её сердце билось чуть чаще, но спокойнее, чем последние часы. ‎‎      Ноутбук стоял рядом с ними, готовый к любой непредвиденной ситуации. В воздухе витало ощущение тишины перед бурей: ни одна из их маленьких побед в Энвелле не гарантировала спокойствия, но сейчас было почти уютно. Только музыка, мерцающие экраны и мягкая, чуть напряжённая энергия компании. ‎ ‎      — Идеально… — протянул Фил, сев, и закинул ноги на парту, а Катя медленно положила голову ему на плечо, наслаждаясь редким чувством защищённости. Она почувствовала тепло от него, мягкость кожи и силу, которую он невольно излучал. Но внезапно он резко подхватился. — Нет, стоп! ‎ ‎      — Фи-и-ил! — взбунтовались друзья, раздражённые его педантичностью. ‎ ‎      — Что “Фи-и-ил”? — ответил Фил, и в его голосе сквозила лёгкая раздражённость, но и забота. — У нас здесь просмотр кино! Есть кино, есть зал, есть даже место для поцелуев! — он указал на пространство позади себя, подразумевая Арта и Киру. Катя едва заметно улыбнулась, сердце ёкнуло от того, что он шутит именно так, не теряя контроля над собой и ситуацией. — Не хватает главного! ‎ ‎      — Выключить звук на телефонах? — спросил Виктор, показывая экран прямо перед Филом. ‎      — Еды! — твердо ответил он, и взгляд его случайно встретился с Катин.       В нём Катя уловила смесь решимости и лёгкой тревоги — он переживал за неё даже в этих мелочах. ‎‎      Она чуть сжалась, ощущая его взгляд, и тепло будто обволокло её изнутри. Сердце билось чаще, но с успокоением — Фил рядом, и сейчас он защищает их обоих. ‎     Герои переглянулись и тяжело вздохнули. Никто не возразил: еда действительно придаст сил, а Катя мысленно улыбнулась — хоть что-то остаётся нормальным в этом хаосе.       Фил невольно встретился взглядом с Катей. Он нахмурился чуть-чуть от беспокойства и мягко спросил: ‎       — С тобой всё хорошо? Ты выглядишь уставшей. ‎ ‎      Катя почувствовала тепло в груди: ей было приятно, что он переживает за неё. Она слегка улыбнулась и кивнула: ‎      — Просто не выспалась… — призналась она тихо, приподнимая голову и глядя в его глаза. — Купи мне, пожалуйста, капучино, чтобы взбодриться. ‎ ‎      Фил кивнул, и его лицо озарилось лёгкой улыбкой. В этот момент всё вокруг — шум приборов, мерцание камер — как будто отступило. Было только это маленькое ощущение заботы и близости, которое придавало сил. ‎      В магазин направились не все. Катя и Кира решили остаться, на случай прихода Саламандры — таскать ноутбук с собой было слишком опасно.       Открыв окно рядом с учительским столом, они помахали уходящим парням и Елене Викторовне, чувствуя лёгкое облегчение. Катя едва заметно подмигнула Филу — этот маленький жест будто укрепил связь между ними, в воздухе ощущалась тихая гармония, несмотря на напряжение ситуации. ‎      ‎Кира резко отскочила к компьютеру и уселась на учительский стул, словно решив, что сейчас от её действий зависит всё. В её взгляде появилось упрямство, в котором смешались страх, вина и решимость.       Катя, удивлённо приподняв бровь, посмотрела на подругу:       ‎— Что ты делаешь? Ты же уже исправила свою оценку. ‎ ‎      Кира куснула губу, пальцы нервно застучали по клавишам. ‎       — Я должна вернуть свою двойку обратно, пока директор не заметил. — произнесла она быстро, почти шёпотом. — Елена Викторовна сказала, что все действия в электронном журнале отслеживаются… — Она осеклась, прищурилась, пытаясь ввести пароль. — Но я не знаю, какой у неё пароль… ‎       ‎Катя, опершись локтем о край парты, с тревогой смотрела, как подруга лихорадочно нажимает клавиши. Её терзало неприятное чувство — будто они стоят на грани чего-то, что нельзя повернуть вспять.       ‎— Кира, может лучше признаться Елене Викторовне? — тихо сказала она, но Сменкина даже не повернулась. ‎       ‎Катя тяжело выдохнула и полезла в карман за своим волшебным моноклем. Металлическое стеклышко приятно холодило кожу, и, надев его на правый глаз, она направила взгляд на экран. Сквозь тонкую пелену магии буквы словно всплыли из ниоткуда — рядом с полем для пароля появилась мелкая надпись чёрными буквами: «можно взломать отмычкой паролей». ‎       ‎— Я знаю, чем это взломать. — решительно произнесла Катя и шагнула вперёд.        Но Кира вскочила, заслоняя ноутбук собой. Её глаза дрожали, в них была тревога, но и странное упрямство.       ‎— Нет, я должна сама! — голос слегка сорвался. — Это я всё начала, и я это закончу. ‎       ‎Катя задержала дыхание. На мгновение в груди защемило — она не могла сердиться. Вина, что стояла между ними с того самого дня, снова подняла голову. Она кивнула: ‎       — Хорошо. Только возьми наушник. Мы должны быть на связи. Если Елена Викторовна или ребята вернутся раньше — я тебя предупрежу. ‎ ‎      Катя достала из чёрной сумки пару беспроводных наушников. Её пальцы дрожали, когда она протягивала один Кире. Та молча взяла, коротко кивнула, будто благодарила взглядом. Когда соединение установилось, Катя услышала лёгкое дыхание подруги в наушнике — сбивчивое, нервное, но живое. ‎ ‎

***

      ‎Кира перемещалась между телевизорами, стараясь не смотреть вниз. Каждый прыжок отзывался в груди острым толчком — сердце било, как барабан. Добравшись до пульта управления, она стала искать отсек с отмычкой. ‎       — Так, где же ты… — пробормотала, прищурившись. Когда наконец заметила нужный отсек, протянула руку и потянула за закреплённую отмычку. ‎ ‎      Она тянула — сильно, слишком сильно. Металл скрипел, пальцы побелели от напряжения. И вдруг — рывок. Кира не удержалась, её отбросило назад, и она ударилась о пульт. Несколько тумблеров дрогнули, задвигались, словно ожили. Экраны начали мигать. ‎ ‎      — О нет! — выдохнула она, голос сорвался. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо… — отчаянно пыталась вернуть всё как было, но рычаги продолжали метаться. ‎       ‎— Кира! Что случилось? — Катин голос прорезал наушник тревожным шёпотом. ‎       ‎— Я просто хотела достать отмычку, а она… — воскликнула Кира, сжимая кулаки. ‎       ‎И вдруг всё вспыхнуло. Экраны загорелись пламенем, и объективы камер окрасились кроваво-красным. В комнате стало как-то душно, воздух дрожал от напряжения. ‎      ‎На панели перед Кирой всплыло сообщение: «Получен уровень. Новая способность: Невидимость». Но вместо облегчения — холодный ужас. ‎       ‎Катя, глядя на доску, видела, как подруга застыла перед десятками телевизоров. Через монокль на правом глазу вспыхнуло магическое свечение — и над головой Киры проявился огромный красный прицел. ‎      ‎У Кати пересохло во рту, сердце стукнуло где-то в горле.       ‎— Кира… — прошептала она, почти не веря своим глазам. — Над тобой прицел. ‎ ‎

***

      ‎Вернувшись в школу уже с четырьмя пакетами еды, парни и Елена Викторовна оставили верхнюю одежду в гардеробе и направились в кабинет географии. ‎       ‎— Кать, капучино не было, я взял латте… — открыв дверь с ноги и войдя в кабинет, сказал Фил, но тут же замер.       Глаза парня округлились, дыхание сбилось. На доске, крупным планом, было лицо Киры — испуганное, побледневшее, с дрожащими губами. Над её головой горел красный прицел. Сменкину снимали крысо-камеры, а она, стоя на экране телевизора, словно не могла ни двинуться, ни вздохнуть. ‎ ‎      — Кира?.. — растерянно произнёс Арт, словно не веря, что видит подругу в такой ситуации. ‎ ‎      — Что происходит? — негромко, но с тревогой в голосе спросил Вик у Кати.        Девушка яростно стучала по клавишам ноутбука, взгляд метался между экраном и моноклем. На лице — сосредоточенность и страх. ‎ ‎      — Кира вот-вот станет обедом для множества монстров! Вот что происходит! — выпалила она, даже не повернувшись к остальным. Голос дрогнул, но пальцы не остановились ни на секунду. ‎       ‎На экране, куда был наведён проектор, послышался дрожащий голос Киры: ‎       — Баквит, сохранить и выйти…       ‎Секунда — и Сменкину выбросило из ноутбука прямо на пол. Она ударилась, выдохнула, моргнула несколько раз, не сразу осознав, что снова в классе. Крип, который находился рядом с хозяйкой, испуганно метнулся под парту, прижав уши. ‎ ‎      — Кира, что ты наделала?! — подлетев к ней, воскликнул Артём. Он пытался говорить сдержанно, но в голосе дрожала злость, страх и растерянность. ‎       ‎— Это вместо «Кира, всё в порядке»?! — резко ответила она, поднимаясь с пола. Глаза блестели от обиды. Казалось, ещё немного — и она расплачется. ‎ ‎      — Я вижу, что не в порядке! — с раздражением выпалил Мещеряков, отводя взгляд. — Ты всё испортила! ‎       ‎— Ничего она не испортила! — вмешалась Катя, стоящая ближе всех. В её голосе звучала решимость и защита, но в глубине глаз — тревога за обеих друзей. ‎       ‎— Сейчас вообще не время для защиты. — отмахнулся Арт, закатывая глаза и скрещивая руки. Его раздражение нарастало, будто вот-вот вырвется наружу. ‎ ‎      — И не время для разборок! — парировала Катя, шагнув к нему ближе, и воздух между ними буквально искрился от напряжения. ‎       ‎— Та-а-ак, дети. — раздался новый голос. В дверях стоял директор. Арлен Семёнович собственной персоной — руки за спиной, взгляд тяжёлый, недовольный. — Вы почему не на каникулах? ‎       ‎Тишина упала мгновенно. В руках Фила всё ещё был кружочек с шипами, и парень, спохватившись, спрятал его за спину. Крип, поднявшийся на парту, быстро съёжился и спрятался обратно. Катя, побледнев, незаметно сняла чёрный монокль и спрятала его за спину. ‎ ‎      — У нас дополнительные занятия. — первой нашлась Елена Викторовна. Её голос звучал неуверенно, но спокойно. ‎       ‎Директор опустил взгляд на пол, где валялись пакеты с едой, выроненные ребятами от неожиданности. В уголках его губ мелькнула саркастичная усмешка. ‎       ‎— Я вижу, вы слишком неравнодушны к своим ученикам. — сказал он, делая паузы между словами, словно каждое было приговором. — Кажется, я уже предупреждал вас насчёт второго раза? ‎ ‎      — Второго раза? Но я… — Елена Викторовна растерялась. Её голос дрогнул. Мальчики переглянулись — никто не понимал, о чём идёт речь. — Я хотела помочь Кире… ‎       ‎Кира подняла глаза на учительницу, и в них отразилась боль и стыд. Она едва не заплакала, но тут же отвела взгляд. В груди всё сжалось. Катя знала почему. Двойка… всего лишь цифра, но из-за неё всё покатилось под откос. ‎      ‎Катя перевела взгляд на гитару. В голове мелькнула мысль — можно всё исправить. Одним аккордом. Одним взглядом. Загипнотизировать директора, стереть всё лишнее из его памяти… Ей же не впервой. Рука уже потянулась к инструменту, но Кира внезапно схватила её за запястье. Их взгляды встретились. Кира слегка покачала головой, показывая: не надо. Её глаза говорили громче любых слов — «Я сама.» ‎ ‎      — Понятно. — хмуро произнёс директор, поворачиваясь к двери. — Пойдёмте, Елена Викторовна, есть серьёзный разговор. ‎ ‎      — Стойте! — голос Киры разорвал напряжённую тишину. Он дрожал, но был твёрдым. — Это я. Я залезла в ваш компьютер и поменяла себе оценку. Простите… ‎       ‎— Кира?.. — Арлен Семёнович обернулся, не скрывая шока. ‎ ‎      Сменкина опустила голову, плечи дрожали. Она боялась поднять глаза, чтобы не увидеть разочарование — ни в лице друзей, ни в лице Елены Викторовны. Мир будто стал глухим и давящим. ‎       ‎— Мне надо позвонить маме. — тихо произнесла кареглазая, закинув сумку на плечо.        В неё ловко юркнул Крип, выглянув лишь на миг, будто и он чувствовал вину за случившееся. Кира шагнула к двери, и в этот момент никто не знал, что сказать. Даже Катя. ‎ ‎      — Что вообще здесь произошло? — обернулся к брюнетке Арт, в голосе звенело раздражение. ‎       ‎— Если бы ты не кричал и дал нам всё объяснить, этого бы не случилось. — холодно ответила Катя, сложив руки на груди. В её взгляде сквозило утомление, но и упрямство. ‎ ‎      — Ты видела, что вы наделали! — повысил голос Мещеряков, не замечая, как Кира съёжилась в углу. ‎ ‎      — Кира просто хотела всё исправить... — спокойно произнесла Катя, села на парту и, не глядя на Фила, выхватила у него стаканчик с латте со словами «спасибо». Сделав глоток, она вздохнула. ‎— Раз уж сегодня всё так пошло, давайте хотя бы вечером встретимся у Фила. — предложила она, обводя всех усталым взглядом. ‎       ‎Никто из ребят не возразил. Молчание повисло тяжёлым воздухом между ними, будто все боялись сказать хоть слово. ‎      Катя поднялась, накинула гитару на плечо и, остановившись у двери, посмотрела на Арта: ‎       — А тебе стоит извиниться перед Кирой. ‎       ‎Голос её прозвучал мягко, но твёрдо. После этих слов она развернулась и вышла из кабинета. За ней тихо хлопнула дверь, оставив после себя глухое эхо — как напоминание о сказанном. ‎ ‎

***

      ‎Ключи провернулись в замке два раза, и Катя вошла в квартиру. ‎ ‎      — Пап, я вернулась! — крикнула она, но в ответ — только тишина. Голос эхом прокатился по комнатам. ‎ ‎      Девушка сняла обувь, привычно поставила гитару у кровати и направилась на кухню. Там, на столе под настольной лампой, лежала записка. Катя сразу узнала почерк. ‎

‎      «Катя, я уехал в командировку по работе, примерно на пять дней.

‎Обязательно позвони мне и не забывай хорошо питаться. Я приготовил еды на всю неделю. ‎Если этого будет мало — можешь заказать что-нибудь, но не очень вредное. ‎Карточка в моём кабинете, на столе».

‎       ‎Катя улыбнулась — коротко, почти безрадостно. ‎Конечно, такое уже случалось не раз. Она привыкла. Но всё равно что-то внутри болезненно кольнуло. ‎      Она понимала, почему папа так много работает — всё ради неё, ради их спокойной жизни. Но иногда ей просто хотелось, чтобы он был рядом. Не как заботливый голос по телефону, а просто здесь — чтобы спросить, как прошёл день, или вместе поужинать.      ‎Она открыла холодильник, достала контейнер с обедом и поставила его в микроволновку. Пока та гудела, Катя оперлась руками о стол и посмотрела в окно.       ‎Город за стеклом жил своей жизнью, а ей вдруг стало так тихо и пусто, будто весь Энвелл выжег в ней все силы. ‎      ‎Когда микроволновка пискнула, Катя взяла телефон и набрала короткое сообщение: ‎

«Пап, я дома. Всё хорошо. Люблю тебя».

‎ ‎      Она нажала «отправить» и, глядя на экран, слабо улыбнулась. Хоть на миг ей стало теплее. ‎ ‎

***

      ‎Команда уже почти вся собралась в квартире у Фила. ‎      На журнальном столике стояли кружки с кофе, кто-то лениво листал журнал, кто-то уставился в экран телевизора, где шёл какой-то фоновый фильм. Атмосфера была напряжённой — каждый ждал начала разговора. ‎       ‎— Всем привет! — бодро поздоровалась Катя, входя в комнату блондина. Она сняла куртку, повесила её на спинку кресла и осмотрелась. ‎       ‎— А где Кира? — нахмурился Арт, стоя у окна. ‎       ‎Аристократ лишь развела руками.       ‎— Я не звонила. — тихо сказала она. — Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Я просто написала ей сообщение, что мы собираемся у Фила. Она прочитала… но не ответила. ‎       ‎Катя достала телефон и набрала номер подруги. ‎Несколько длинных гудков. Потом знакомый голос. ‎ ‎      — Алло? ‎       ‎— Кира, мы уже собрались у Фила. — осторожно сказала Катя. ‎       ‎— Начинайте без меня. — холодно произнесла Кира. ‎ ‎      — Кира, если ты из-за оценки… ты ведь уже попросила прощения у Елены Викторовны. Всё в порядке, она сказала, что не сердится. ‎ ‎      — Дело не только в этом. — тихо ответила Кира. ‎       ‎Арт сделал шаг вперёд.       ‎— Это Кира? Дай я поговорю. — он протянул руку, и Катя не стала спорить, передав телефон. ‎ ‎      — Привет. Ты куда пропала? — голос Арта стал мягче, чем обычно. ‎       ‎— Арт… я не приду. — ответ прозвучал твёрдо. ‎       ‎— Ты нужна… нам… в игре. — он запнулся, чувствуя, как друзья переглядываются. ‎       ‎— Если я зайду в игру, на меня нападёт огромная толпа монстров. — тихо сказала Кира. — Я не хочу, чтобы вы рисковали из-за меня. И… мне стыдно перед Еленой Викторовной. И ты… обидел меня, и даже не извинился. ‎       ‎Комнату накрыла тишина. Даже кофемашина на кухне перестала шуметь. ‎      ‎Арт тяжело выдохнул, сжал телефон крепче.       ‎— Давай встретимся. — сказал он после короткой паузы. ‎ ‎      — Я не могу. У меня много уроков. ‎       ‎— Каких уроков? — Арт нахмурился. — У нас каникулы. ‎       ‎На том конце повисла долгая пауза. Потом Кира сказала тихо, почти шёпотом: ‎ ‎      — Арт, меня перевели в другую школу... ‎       ‎Связь оборвалась. ‎      Телефон в руке Арта пискнул, показывая «вызов завершён». ‎Никто не произнёс ни слова. Только Катя медленно опустилась на диван, чувствуя, как сердце сжимается.