Королевство 4K Аристократ Филдор

      Без Киры компания словно погрузилась в глубокую, гнетущую тишину. Это была не расслабляющая атмосфера спокойствия, а тяжелое молчание, которое давило со всех сторон на друзей.        Сменкина почти ни с кем не общалась, лишь иногда обменивалась сообщениями с Катей. Именно она оставалась единственным человеком, с кем Кира поддерживала связь.       Всего-то прошла неделя с тех пор, как случились злополучные события в школе. Однако друзья не сидели сложа руки. Они активно искали способ найти читерский кубик раньше Моргарта.       Прямо сейчас пятеро игроков — Катя, Фил, Вик, Арт и даже Елена Викторовна — вместе шагали по Энвеллу.       Они направились в заранее определенное место, где когда то огромная марионетка схватила Марью Степановну. Среди руин некогда оживленного города должен был сохраниться один из забытых летательных аппаратов марионеток с того раза.       Задача игроков заключалась в том, чтобы достичь этого корабля, поскольку он открывал единственный путь к неизведанному месту — затерянному острову, который ранее не попадал в объектив крысо-камер и оставался тайной для героев. Согласно догадкам команды, именно там скрывался искомый куб, но действовать следовало незамедлительно.       Катя, оглядываясь вокруг, размышляла о прошлом этого места. Когда-то оно, вероятно, бурлило жизнью и теплом. Но теперь же перед глазами открывалось лишь опустошение. Нигде не видно следов недавней активности: ни зловещих крысо-камер, ни прежних обитателей, которые наполняли бы улицы шумом и смехом.       Это место оказалось абсолютно пустынным, лишённым даже следа увядшей зелени. Катя ощутила тяжесть в сердце, сравнивая этот пейзаж с прекрасным лесом в поселение целителей, полным живых цветов и ароматных трав.       Для неё природа всегда имела особое значение, как и для её покойной матери, и даже в их театралке она устроила настоящий зеленый уголок, превратив помещение в подобие миниатюрного ботанического сада.       Правда, такая инициатива вызвала недовольство у Арта, которому эта зелень, по его словам, «мешала сосредоточиться». Решив высказать своё недовольство вслух, Артём однажды заметил, что, возможно, стоит избавиться от части растений.       Взглянув на него с укоризной, Катя подняла пульверизатор и с характерным шипением окатила друга прохладной струёй воды. После этого инцидента Мещеряков благоразумно перестал поднимать тему зелёных насаждений.       Под ногами потрескивал пыльный кафель, покрывшийся сетью тонких нитей пауков. Прохладный ветер шелестел среди разрушенных улиц, скользил сквозь разбитые окна домов, где погас последний огонь. Под ногами парили небольшие островки земли, служившие защитой от бесконечной бездны внизу.        Эти островки вели героев вслед за Виктором, чьи очки позволяли точно определить местоположение нужного судна.       — Вот он! — неожиданно прозвучал голос Виктора, отвлекая Аристократ от внимательного изучения окружающего пейзажа.       Разбитый борт марионеток Моргарта оказался буквально на волоске от неизбежного падения в глубочайшую пропасть. Вид аппарата говорил сам за себя — трагическое завершение полёта оставило машину раскуроченной и беспомощной.       — Выглядит как раздолбанный утюг. — произнес Фил, скрещивая руки на груди.       Однако Катя, разглядывая механизм через чёрное стекло, решила подойти конструктивно:       — Вик, этот утюг можно починить? Я ничего не вижу через моё стекло.       Взглянув сквозь свои очки, инженер утвердительно кивнул:       — Да... Только понадобятся металл и топливо.       Арт немедленно воспользовался моментом и крикнул в пустоту:       — Баквит, мы знаем, где спрятан кубик.       Но реакция железного помощника оказалась весьма ожидаемой:       — Не верю. — сухо ответил робот.       Группа повернулась в сторону звука и обнаружила необычную картину: вблизи самой кромки обрыва застыл робот-художник, облачённый в творческий наряд, с палитрой и кистью в руке.       Тяжело выдохнув, Виктор начал подготовку к объяснению. Из кармана он извлек кружок-прожектор, отправил его в воздух, и стена напротив озарилась подробная карта мира Энвелла.       — Камеры Моргарта прошерстили всю карту, но кубик нигде не обнаружен. НО! — уточнил Виктор, приближаясь к указанной точке. — Они пропустили вот это место.       Однако ответ Баквита снова не порадовал:       — Это остров, а вы не умеете летать. — равнодушно заявил робот.       Тогда герои показали своему помощнику, что у них есть план восстановления поврежденного борта. ‎       — Где нам взять топливо? — проговорила Катя, чуть более резко, чем хотела. ‎ ‎      ‎Баквит, будто разбуженный от глубоких размышлений, медленно, с тихим скрежетом сервоприводов, отложил в сторону кисть и баночку с краской. Не говоря ни слова, он развернулся и зашагал в каком-то направлении. Его металлические ступни отстукивали по каменному полу размеренный, безразличный ритм. ‎      ‎Герои, переглянувшись, бросились следом, их собственные шаги казались неуверенными и суетливыми на фоне его механической поступи. ‎      ‎Всего через несколько метров они увидели очертания массивной жестяной двери. Она была вся в подтеках ржавчины, а огромный засов выглядел так, будто его не открывали десятилетия. Баквит, не прилагая видимых усилий, дернул дверь на себя. ‎      Раздался оглушительный, мучительный скрип, а за дверью открылась пугающая панорама: узкие, бегущие в пропасть рельсы и вагонетка. Она больше походила на груду ржавого железа, чем на транспортное средство. ‎ ‎      ‎— Топливная руда — главный ресурс после денег. Она держит всю экономику Энвелла и будет держать ваш транспорт в воздухе. — голос робота был ровным, лишенным эмоций, словно он читал техническую инструкцию, хотя, скорее всего так и было. ‎       Помощник медленно обошел вагонетку, его оптические сенсоры будто бы с прискорбием оценивали ее плачевное состояние. ‎ ‎      — Вам нужно сто единиц топлива, чтобы добраться до острова и обратно. ‎ ‎      ‎Как будто в ответ на его слова, вагонетка жалобно скрипнула, всем своим видом протестуя против самой идеи сдвинуться с места. Её колеса, покрытые буграми ржавчины, едва заметно подрагивали, зажатые в тисках изношенных рельсов. А сами рельсы... они не внушали ни капли доверия. Это не был путь, это была агония металла. Они уходили в темноту, искривленные, с зияющими трещинами, местами отсутствовали целые участки, оставляя лишь пугающую пустоту. Они напоминали тонкую, натянутую до предела нить, готовую лопнуть в любой миг. ‎      Катя сглотнула комок в горле. Она с отчаянием ясно представила себе: один неверный, резкий поворот — и хлипкая конструкция сойдет с рельсов. Один рывок — и колеса соскочат, отправив их всех в немой полет вниз, в абсолютную, бездонную тьму, что зияла под ногами. От этой мысли по телу разлился ледяной ужас. ‎ ‎      ‎— Так, мне надо чинить утюг… — первым, нарушая гнетущее молчание, отозвался Виктор. ‎       ‎Его голос прозвучал фальшиво и натянуто. Катя, Арт и Фил перевели на него взгляд. Они-то прекрасно знали: не в утюге дело. ‎      ‎Вик смертельно боялся высоты, и сейчас он был бледен, как полотно, а его пальцы нервно теребили перчатку. Эта жалкая, прозрачная отговорка была криком его паники, попыткой ухватиться за что-то земное и безопасное в этом царстве страха. ‎ ‎      — А у меня кружится голова на горках! — почти сразу же, подхватив эстафету трусости, пропищалa Елена Викторовна, но, в отличие от Вика, её глаза были полены искренним, животным ужасом, а руки слегка дрожали. — Извините… ‎ ‎      ‎Ее голос сорвался в шепот, полный стыда и беспомощности. Воздух сгустился, наполненный немым признанием: они застыли на краю, и шаг вперед требовал куда большего мужества, чем они могли собрать в этот момент. ‎      ‎С раздражением, вырвавшимся из самой глубины души тяжелым вздохом, Катя перевернула свою гитару со спины. Деревянный корпус мягко уперся в её живот, став единственным твердым и надежным предметом в этом царстве хлипкости и ржавчины. ‎      Затем, собрав всё своё мужество в кулак, она резко перекинула ногу через борт и плюхнулась на шатающееся сиденье вагонетки. Кресло под ней жалобно заскрипело, а вся конструкция опасно закачалась, заставляя ее сердце на мгновение замирать. ‎      ‎Да, было страшно. Страшно до тошноты. Но под этим страхом, словно под толщей темной воды, клокотало другое чувство — азартное, щекочущее нервы любопытство. ‎      «А что там, внизу?» — настойчиво стучало в висках. Да и здесь, наверху, она будет лишь беспомощным наблюдателем, так какой смысл оставаться? ‎       — Арт, Фил, ну вы со мной или как? — прозвучал её голос после затянувшейся паузы, в течение которой слышалось лишь их собственное прерывистое дыхание. ‎       ‎Она посмотрела на друзей, ища в их глазах не просто согласие, а подтверждение того, что эта безумная затея имеет хоть какой-то смысл. ‎      ‎Арт, не колеблясь, с решительным видом забрался на переднее сиденье, приняв на себя роль водителя-смертника. Его пальцы уверенно обхватили «руль», больше напоминавший рычаг какого-то древнего механизма. ‎      Фил же подсел к Катей. Его движения были скованными, взгляд пристально изучал каждую щель в полу вагонетки, каждую трещину. ‎      ‎Он не просто не доверял этой конструкции — он всерьез боялся, что она развалится в первую же секунду. Но главный страх, леденящий душу, был не за себя. Он боялся за Катю. ‎      Хрупкие стенки этой жестяной коробки казался ему ничтожной защитой от бездны, зиявшей под ними. И тогда, движимый порывом, который он сам не успел осознать, его рука потянулась к её руке. Незаметно для остальных его пальцы нашли ее пальцы и переплелись с ними в плотном, трепетном замке. В его прикосновении была и просьба «не бойся», и немое «я с тобой», и обещание «не отпущу». ‎      ‎Почувствовав внезапное, согревающее тепло, Катя вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Её взгляд встретился с его серьезными, чуть испуганными глазами. И сквозь пелену собственной тревожности на её губах в черной помаде расцвела маленькая, но самая что ни на есть настоящая улыбка. В этом жесте была тихая благодарность и внезапно нахлынувшее спокойствие. ‎ ‎      ‎— Так. — отчеканил Арт, осмотрев примитивный механизм. — Попробуем первую скорость. ‎ ‎      ‎Его палец лег на рычаг и несильно, но с лёгким нажимом, полным отчаянной решимости, двинул его вперед. ‎      ‎Раздался оглушительный скрежет, вагонетка дернулась так, будто её пнул великан, и с места сорвалась в бешеный карьер. Ветер свистнул в ушах, вырывая слезы из глаз и с силой врываясь в легкие. Рельсы под ними завыли, а мир вокруг превратился в смазанные полосы камня и тьмы. Они не ехали — они падали в пропасть, управляемые лишь хлипкими рельсами и волей случая. ‎

***

      Наверху, у самого края обрыва, стояли Вик и Елена Викторовна. Гул стремительно удалявшейся вагонетки быстро сменился звенящей, давящей тишиной. Они вглядывались вниз, но видели лишь бесконечную пустоту, затянутую молочно-белой пеленой облаков. Казалось, шахта уходит прямиком в никуда. ‎       ‎— Ой, голова закружилась… — прошептала Елена Викторовна. ‎       ‎Её голос был слабым и потерянным. Глаза закатились, колени подкосились, и она, как подкошенная, рухнула бы на каменный пол, если бы Вик инстинктивно не подхватил ее на руки. Её тело было безвольным и тяжелым. ‎      ‎Он стоял, придерживая свою учительницу, и смотрел в ту бездну, что только что поглотила троих игроков, чувствуя, как ледяная волна страха за друзей накатывалась на него. ‎

***

      ‎Тем временем вагонетка с оглушительным грохотом ворвалась в подземную пещеру, оставив за спиной щемящий свет шахты.  ‎      ‎Крики ребят — невольная смесь восторга, ужаса и адреналина — эхом разнеслись по сводам, но тут же были поглощены ревом ветра и скрежетом металла. ‎      Катя инстинктивно вжалась в сиденье, обхватив гитару так, будто это был якорь в этом безумном вихре скорости. Её пальцы впились в деревянный корпус, оставляя на нём мокрые от напряжения и пота отпечатки. ‎      ‎И тут же она почувствовала вокруг своих плеч сжимающиеся руки Фила. Он не просто обнял её — он обхватил её, прижимая к себе с силой, в которой читался отчаянный, животный страх не столько за себя, сколько за неё. ‎      ‎В его объятии была единственная ясная мысль в этом хаосе: «Если ты  упадешь, то я прыгну за тобой». Катя на мгновение забыла о страхе, ощутив странное спокойствие в этой защите. ‎      Сама вагонетка была похожа на раненого зверя. Колеса не катились — они отчаянно подпрыгивали на стыках, с грохотом проваливаясь в выбоины и выскакивая из них, и каждый раз казалось, что вот-вот — и они отлетят, разнеся всю хлипкую конструкцию в щепки. ‎      ‎Ветер, свистящий в щелях, хлестал по лицу ледяными бичами, заставляя слезиться глаза и вырывая из легких воздух. Волосы Кати и Фила метались в безумном танце, хлестая их по щекам и глазам. ‎      Металлические стены вагонетки выли и скрипели на все лады, предрекая неминуемую гибель. А внизу, под самыми колесами, пролетали рельсы — кривые, ржавые, местами прогнившие насквозь, хотя, казалось, гнить там было нечему. ‎      ‎Каждый новый поворот, каждый просевший участок пути отзывался в животе ледяной судорогой. Одно неверное движение, один случайный камень — и эта жестяная коробка, послушная законам физики, а не их надеждам, норовит сорваться вниз, чтобы разлететься на осколки, как дешевая стеклянная статуэтка. ‎       — Тормози, тормози, тормози! — закричал Фил, и в его голосе не было ничего, кроме чистого, неконтролируемого испуга. ‎ ‎      Арт, сжав челюсти до хруста, изо всех сил потянул скрипящий рычаг на себя. Раздался пронзительный, оглушительный визг металла по металлу, из-под колес брызнули снопы искр, на мгновение озарив их испуганные лица адским светом. ‎      Вагонетка, будто нехотя, проскрежетала еще несколько метров по инерции и с глухим ударом остановилась прямо около нужной им платформы. ‎      ‎Наступила оглушительная тишина, в которой лишь отдавался звон в ушах и прерывистое, тяжелое дыхание. Катя первым делом смахнула с лица непослушные пряди волос, мешавшие обзору. ‎      ‎И тут до неё дошло — она всё ещё прижата к Филу. Осознание пришло вместе с волной смущения. Они были не одни. Арт мог повернуть голову прямо сейчас и увидеть в каком они положении. ‎      Рывком, стараясь казаться собранной, она отстранилась, ощутив, как по щекам разливается предательский жар. Чтобы скрыть замешательство, она потянулась к голове и поправила корону, которая скорее походила на венок из хрустальных роз, а вместо стеблей золотая проволока, а также прокрутила черный монокль на глазу, возвращая себе привычную маску невозмутимости. ‎      ‎Лишь потом её взгляд, уже собранный и аналитический, поспешил оглядеться, пытаясь понять, куда же их занесла судьба. ‎      ‎Глубоко под землей, за сотнями метров извилистых, пропахших сыростью и одиночеством каменных коридоров, раскинулась она — гора, стоящая посередине острова, сотканная не из камня, а из бирюзового сияния. ‎      ‎Огромная, монолитная, величественная. Это был не просто минерал; это было сердце подземного мира, живое и пульсирующее. Руда дышала, её мягкий, ритмичный свет медленно нарастал и угасал, отбрасывая на влажные, покрытые изморосью стены шахты призрачные, танцующие тени. ‎      Всё вокруг купалось в этом фосфоресцирующем сиянии, превращаясь в волшебную, сюрреалистичную иллюзию. Здесь царили странные контрасты: было светло, как в летний полдень, но в то же время темно, как в самой глубине ночи; было жарко в отдельных карманах воздуха, где скапливалась энергия руды, но от подземелий веяло леденящим холодом. ‎      ‎И при всей этой неземной красоте было пустынно и безмолвно — совсем не было живых существ, лишь их трое и это дышащее чудо. ‎      ‎Кристаллы топлива, подобно гигантским ребрам исполинского зверя, прорастали наружу, прорезая тьму сверкающими, отточенными иглами. ‎      ‎Их бирюзовый свет был почти осязаем. Иногда откуда-то из самых недр горы доносился странный, низкочастотный гул — тихий, но наполненный такой мощью, что он отзывался вибрацией в костях. Казалось, саму руду что-то тревожило изнутри... или звало. Она была пугающе, сюрреалистично прекрасной. ‎ ‎      — Выглядит основательно.— оценил кристаллы Филипп, прикрыв рот ладонью от немого восторга, смешанного с суеверным страхом. — Посохом не проебешь... ‎       Артём, словно только и ждал этой реплики, по щелчку невидимого механизма всучил свой тяжелый меч в руки друга. ‎ ‎      —А чего сразу я?! — взвизгнул светловолосый, едва не выронив неожиданную ношу. ‎       — Ты же любил Майнкрафт. — злобно, почти ядовито, глядя на него, ответил Артём. ‎       ‎ В его глазах стояла не просто злость, а та самая тоска, что разъедала его изнутри уже который день. Он скучал по Кире, и ни один день не проходил без того, чтобы он не допрашивал Катю о Сменкиной, выплескивая накопленное раздражение на друзей. ‎ ‎      — Любовь прошла! — протестовал Фил, пытаясь вернуть меч.       ‎— А навыки остались! — парировал Артём, отстраняясь. ‎ ‎      ‎— Я не хочу копать. — Фил поправил с достоинством корону на голове, всем видом показывая, что подобный труд — ниже его достоинства. ‎ ‎      ‎— В мире есть два типа людей… — с театральным вздохом начал Мещеряков, с презрением окидывая взглядом клинок. — Одни приносят пользу, а другие — ты. Так что иди! ‎ ‎      ‎Разочарования в глазах Черных было хоть отбавляй. Артем, демонстративно закинув ноги на раму вагонетки и запрокинув руки за голову, устроился с видом человека, который свой вклад в экспедицию уже внёс. ‎ ‎      — Кать, нууу..... может, поможешь? — состроив умоляющую мину, проговорил блондин, обращаясь к ней, как к последней надежде на спасение. ‎ ‎      ‎Катя наблюдала за этой перепалкой с легкой, почти с сестринской усмешкой. ‎ ‎      — Я бы с радостью, но... — она притворно разочарованно вздохнула и широко распахнула глаза, делая невинное лицо. — Вот только меч один. Не гитарой же мне добывать топливо? ‎ ‎      Филипп Черных был из тех людей, которым работа представлялась личным оскорблением. Он привык получать всё в готовом виде, не утруждая себя, и ему было в тысячу раз проще уговорить или заставить кого-то другого, чем сделать что-то самому. ‎      Вид его искренне страдальческого выражения тронул Катю. Она приподнялась ближе и слегка похлопала его по щеке, ее улыбка стала теплой и ободряющей. ‎       ‎— Не расстраивайся. Зато ты сможешь сказать Вику, что добыча топлива — это целиком и полностью твоя заслуга. Представь, как он обзавидуется. Я уверена: он будет только жалеть, что не поехал с нами. ‎ ‎      Устроившись поудобнее, закинув ногу на ногу, Катя прижала к себе гитару. Её пальцы коснулись струн, и по пещере, наполненной призрачным бирюзовым светом, поплыли первые, тихие, умиротворяющие аккорды, мягким контрастом противостоящие зловещему гулу руды и раздраженным голосам друзей. ‎      Фил, испустив тяжелый, полный обреченности вздох, нехотя выбрался на платформу и поплелся вглубь сияющей пещеры. Он окинул территорию скучающим взглядом, занес меч и с раздражением ткнул острием в ближайший «камень», торчащий из стены. Но это оказался совсем не камень. ‎      Раздался оглушительный, яростный рев, от которого содрогнулись стены и по спине Фила пробежал ледяной холод. Изваяние ожило, и перед ним предстало воплощение необузданной энергии и ядовитой мощи, рожденной в самых глубинах шахт. Парень в ужасе отпрянул, его ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на каменный пол, выпустив меч из ослабевших пальцев. Клинок, звякнув, отлетел в сторону и замер в тени. ‎ ‎      — Лови его! — завопил Фил, уже в панике пускаясь наутек. ‎       ‎Но монстр, игнорируя брошенное оружие, всей своей тушей обрушился на беглеца, с легкостью сокращая дистанцию. Его тело напоминало огромного скорпиона, выкованного из самой тьмы. Вытянутое, покрытое гладкой, отливающей металлом чешуей, оно извивалось с пугающей, почти змеиной грацией. Из спины чудовища росли светящиеся бирюзовые кристаллы — словно осколки той самой руды, что питала его неестественной силой. Они мерцали, пульсируя в такт его тяжелому дыханию, и это рождало жуткое ощущение, что перед ними не просто зверь, а разумное и невероятно опасное существо. ‎      ‎Голова была вытянута, а в оскаленной пасти, полной игл-зубов, бушевало не пламя, а концентрированная энергия, прорывавшаяся наружу ослепительным светом. Глаза, едва различимые в тени, пылали ядовито-зеленым, и казалось, этот взгляд способен видеть сквозь материю и любую ложь. Многочисленные когтистые конечности с грохотом несли тело, а хвост, изогнутый смертоносным крюком, готовился к удару. ‎ ‎      — МЕЧ! ХВАТАЙ МЕЧ! — проревел Мещеряков, пытаясь указать Филу направление. ‎ ‎      — ЗАБЕЙ НА МЕЧ! ХОДУ! — в панике крикнул тот в ответ, уже чувствуя за спиной горячее, энергетическое дыхание твари. ‎ ‎      Арт, не раздумывая, рванул рычаг вперед, и вагонетка дернулась с места. Но монстр был стремителен. Он совершил мощный прыжок, впившись когтистыми лапами в борт транспорта. Катя, пытаясь взять ситуацию под контроль, ударила по струнам, надеясь загипнотизировать мутанта и подчинить своей воли. Но едва первый аккорд прозвучал, чудовище с рыком развернулось и, не целясь, ударило хвостом. Удар был страшной силы.       Девушка с криком отлетела от вагонетки, но, к счастью, сумела сгруппироваться и приземлиться на небольшой летающий осколок острова. Сердце бешено колотилось, но, повернув голову, она увидела слева меч Арта. Подхватив его и быстрым движением переключив на режим дробовика, Екатерина прицелилась в монстра, который тем временем терроризировал парней на рельсах выше. ‎      ‎Тварь пыталась добраться до Фила, но тот отчаянно отбивался посохом. Это вызвало у монстра новую волну ярости — он плюнул в парня сгустком зеленой слизи, из которого тут же выросли маленькие, шипящие скорпиончики. Избавившись от назойливого сорки, монстр обратил всё своё внимание на Арта, но тот ловко прикрылся щитом. ‎ ‎      — Фил, сними его с меня! — крикнул Арт, чувствуя, как щит трещит под напором. ‎       ‎Мещеряков обернулся и увидел Катю на уступе ниже, но та колебалась, боясь задеть друзей выстрелом. ‎ ‎      — СНИМИ. ИХ. С. МЕНЯ! — с паузами, сквозь сдавленный страх и брезгливость, выдавил Фил, отдирая от своей драгоценной мантии когтистых тварей. ‎ ‎      Арт в это время заметил впереди развилку, где один путь обрывался в пропасть. Оттолкнув монстра щитом, он изо всех сил наклонил рычаг вправо, и вагонетка, скрежеща, рванула по нужному пути — прямо к Кате.       Доехав до её уступа, Арт протянул руку, подхватил девушку на борт, и та тут же вернула ему оружие, сама же приготовилась обрушить на скорпиона шквал огненного соло. Мещеряков, не мешкая, начал целиться. Монстра это явно не устроило — он рванулся вперед и сбросил Арта вниз, но парень в последний момент ухватился за перила. Слегка оглушив тварь фиолетовой вибрацией звука, Катя поспешила помочь другу. ‎      ‎В это время Фил наконец стряхнул с себя последних монстриков и увидел ещё одну развилку. Схватившись за рычаг, он рванул его на себя, но хлипкий механизм сломался с сухим треском, и вагонетка, теперь неуправляемая, понеслась вниз по обрывающимся рельсам. С оглушительным грохотом она врезалась в груду табличек с красными крестами, и всех троих выбросило в разные стороны. Но в последний миг падения Арт сумел поймать равновесие и сделал отчаянный выстрел, который достиг цели — монстр был повержен. ‎      На секунду липкая зеленая жидкость разлетелась в воздухе, а затем бесследно испарилась, словно ее и не было. ‎      ‎Друзья в изнеможении рухнули на груду железных обломков, пытаясь прикрыть головы от падающих остатков вагонетки. Падение было жёстким и болезненным, особенно для Фила и Кати, которые приземлились лицом в пыль, а на головы их с грохотом упали круглые обломки, здорово смахивающие на котлы. ‎      ‎Арт, потирая ушибленную голову, потянулся за мечом, торчавшим неподалеку. Подняв взгляд, чтобы оценить обстановку, он вдруг замер, словно вкопанный. ‎      ‎В паре метров от него стояли трое... рабочих? Если точнее — три тролля, судя по их внешности. Все трое были в замасленной рабочей форме.       Самая маленькая, с фиолетовой кожей, сжимала в руках кирку для добычи руды, которая была больше не самой. Её огромные, словно фонарики, глаза были округлены от изумления. Рядом стоял перепуганный здоровяк с голубоватой кожей, чей рост и массивность придавали ему грозный вид. Третий, худощавый тролль с темно-синей кожей, в огромных квадратных очках, застыл рядом. Синяя и фиолетовая кожа, вытянутые уши, массивные кисти и носы, а также шахтерская экипировка — неужели это и есть тот самый подземный народ? ‎      ‎Арт в ответ тоже замер, уставившись на троицу шахтеров. Секунды тянулись, словно вечность: обе стороны таращились друг на друга, в панике оценивая, кто из них опаснее и кого стоит бояться сильнее. ‎      Словно в немом кино, маленькая тролль-девчушка первая сдавленно взвизгнула, а здоровяк инстинктивно прикрыл ее своим телом. Третий тролль, недолго думая, выхватил меч Арта быстрее, чем тот успел моргнуть, и приставил острие к его горлу. ‎      Стало ясно: мирные шахтеры были в такой же панике, как и рыцарь, но каждый был готов вцепиться в другого, стоило кому-то сделать лишнее движение. Мещеряков медленно, насколько это было возможно, поднял голову и вздернул руки вверх, будто его уже арестовали. ‎      Маленькая девочка-тролль в ответ, не раздумывая, с грозным видом завела свою кирку.       С грохотом разлетелись остатки вагонетки, и из-под обломков, как фениксы из пепла, выскочили Фил и Катя. Адреналин после битвы с топливной ящерицей всё ещё пульсировал в их жилах, затуманивая боль от ушибов.       Увидев замершего Арта с мечом у горла и троллей в угрожающих позах, ими овладела одна ясная, жгучая мысль: спасти друга.       Екатерина, не раздумывая, направила гриф своей гитары на шахтеров, как будто это был не музыкальный инструмент, а самая настоящая аркебуза. Фил, в свою очередь, вскинул посох, его кольцеобразный конец замер в воздухе, нацеленный на троллей.       И в идеальной синхронности, их голоса, дрожащие от смеси страха и решимости, слились воедино:       — Отошли от него быстро!       Вместо сияющих короны и венка на их головах все так же красовались те самые жестяные обломки, прикрывающие макушки, как убогие, самодельные шлемы. И этот комичный контраст между их грозной позой и дурацким видом стал той самой искрой.       Тролли, секунду назад готовые к бою, залились оглушительным, раскатистым смехом. Их смех был похож на грохот обвала, эхом разнесшийся по пещере. Это был не злой смех, а смех искреннего, неподдельного веселья.       И этот смех добил Фила и Катю. Волна жгучего унижения и досады смыла остатки страха. Черных и Аристократ, почти синхронно, с яростью смахнули с голов дурацкие «шлемы». Обломки с грохотом покатились по каменной земле.       — Мы серьёзно! — твердо, почти отчаянно вскрикнула Катя, и в её голосе зазвенела сталь.       В тот же миг смех оборвался, словно его перерезали ножом. Тролли умолкли, их лица застыли в изумлении. Но теперь их взгляды были прикованы не к позам или оружию, а к головам парочки. Взоры троллей, полные внезапного благоговения, были устремлены на сияющую корону Фила и переливающийся хрустальным светом венок Кати. Вылупив глаза на сорку и барта и раскрыв рты в немом восхищении, все трое, как по команде, с грохотом рухнули на колени.       — Как прикажите, Ваши Величества! — проревело тройное эхо, потрясая своды пещеры.       Арт, воспользовавшись моментом, ловко подхватил свой упавший меч и отступил к друзьям. Фил и Катя стояли, непонимающе переглянувшись. В их взгляде читался один и тот же вопрос: «Нам не послышалось?»       — Наши Величества? — с странной, растерянной улыбкой спросила Катя, указывая пальцем то на себя, то на Фила.       — Корона и хрустальный венок....— почтительно прошептал худощавый тролль в очках, его взгляд был полон ученого благоговения перед символами власти.       — Королевский жезл и волшебная гитара… — с восторгом добавила миниатюрная девочка-тролль, сжимая в руках свой рабочий инвентарь.       — Мантии… — снова с глубоким почтением произнес синий троль, кивая на их развевающие плащи.       — Светяшечки! — внезапно завопил здоровяк, не в силах сдержать восторг от сияния их реликвий.       — Король и Королева! — воскликнули все трое хором и снова, как один, склонились в низком поклоне.       Фил, Катя и Арт застыли в ступоре. Артём вскинул бровь так высоко, что она почти скрылась в волосах. Фил и Катя смотрели друг на друга, будто видя впервые.       — Так… Вы выполняете все наши приказы? — осторожно спросила Катя.       — Да, Ваше Величество! — бодро, как на параде, ответил худощавый тролль.       — Безпрекословно? — уточнил Фил, в глазах у которого зажегся знакомый огонек авантюризма.       — Да, Ваше Величество! — звонко отозвалась миниатюрная тролька.       Не раздумывая ни секунды, Фил снова произнес, глядя на Катю с хитрой ухмылкой, будто проверяя границы их внезапной власти:       — Встаньте на одну ногу!       Катя от изумления даже рот приоткрыла. Она была в шоке от всей этой абсурдной ситуации. Тролли же, не мешкая, поднялись с колен и, переваливаясь, встали на одну ногу, отчаянно пытаясь сохранить равновесие. Здоровяк особенно комично раскачивался, его лицо выражало предельную концентрацию.       — Всё, прекратите! — скомандовала Аристократ, и троица тут же послушно шлепнулась на обе ноги, облегченно выдыхая. Кате стало слегка неловко от такого рвения.       — Нам нужно сто единиц топлива, вагонетка и рельсы обратно наверх. — прагматично скомандовал Артём, пока Фил всё ещё выходил из опьянения под названием «власть».       — Ага, как он сказал! — поддакнул блондин, очнувшись и пытаясь вернуть себе королевский вид. — И живо!       Катя мягко положила ему руку на плечо, с легким укором глядя на него.       — Пожалуйста. — вежливо, но твердо поправила она, давая понять, что даже внезапные монархи должны сохранять достоинство.       — Позвольте, Ваше Величество. — вежливо, но настойчиво указал на планшет Фила худощавый тролль в очках.       Фил, нехотя и с явным недоверием, все же решился отдать свою вещь, но лишь после того, как его взгляд встретился с взглядом Кати. В её глазах он прочитал молчаливое одобрение, и этого было достаточно, чтобы смягчить его сомнения, даже под осуждающим взглядом Арта.       Блондин изнутри рвался наверх, но, скрестив руки на груди от нетерпения, понимал — придется ждать неизвестно сколько. Бессознательно он сделал шаг ближе к Кате, чтобы их плечи почти соприкасались, и от этого простого прикосновения стало немного спокойнее.       Тролль начал лихорадочно нажимать кнопки на экране. Не прошло и секунды, как в десяти метрах от героев взметнулись ввысь рельсы.       Но они были не обычные — призрачные, полупрозрачные, словно нарисованные светом. Это сильно напоминало игру The Sims, где предметы перед постройкой подсвечивались зеленым. Вот только эти рельсы залились тревожным алым светом. На экране планшета высветилась суровая надпись: «Недостаточно ресурсов».       — Ваше Величество, позвольте? — обратился к Кате тот же тролль, почтительно указывая на её монокль.       Девушка, с любопытством глядя на него, сняла стеклышко, напоминающее прицел снайпера. Перед тем как передать его, она на мгновение задержала взгляд на Филе, и в уголках ее губ дрогнула едва заметная, ободряющая улыбка.       Синий рабочий водрузил монокль на глаз и начал водить рукой в воздухе, нажимая на невидимые кнопки, наверное, видимые лишь через магический артефакт.       Фил в это время наблюдал не за шахтером, а за Катей — за тем, как её лицо озаряется любопытством, и ему казалось, что нет зрелища увлекательнее.       Спустя несколько секунд рабочий снял монокль и почтительно вернул его новоиспеченной королеве. Как только Катя надела его, она ахнула: перед её глазами возникло голографическое меню со списком всевозможных построек.       Фил мгновенно откликнулся на её реакцию, наклонившись так близко, что его волосы едва коснулись её щеки.       — Что там? — тихо спросил он, и его дыхание коснулось её кожи.       Она провела пальцем по воздуху, пролистав список и увидела заветную надпись «Вагонетки». Нажав на иконку, она увидела, как на прозрачных рельсах материализовалась такая же прозрачная вагонка, а рядом выскочила подсказка: «Необходимо сыграть аккорд для постройки».       Девушка, не сдерживая улыбки, провела по струнам, но в ответ услышала раздражающе пищащий сигнал исходящий из монокля: «Недостаточно ресурсов».       Восторг Кати был и восторгом для Фила, и его сердце сжалось от желания сделать так, чтобы девушка снова улыбнулась.       — Повеливаю, несите нам топливо. — с важным видом изрек Фил, но его глаза всё ещё были прикованы к Кате, наблюдая за сменой эмоций на её лице.       — Пожалуйста. — с легким укором снова поправила его Катя, и её рука, опустившаяся ему на плечо, легла туда легко и тепло, задерживаясь на секунду дольше необходимого. Это простое прикосновение заставило его сердце биться чаще.       Но вместо бодрого «Есть!» на лицах троллей появился неподдельный ужас.       — Но… Ваши Величества… — начал худой тролль, и его голос дрогнул. — Там монстр!       —Чудовище! — поддержала его девочка-тролль, и в её глазах заплясали искры страха.       Здоровяк закрыл лицо огромными ладонями и задрожал,отчего маленькая тролька принялась его успокаивать, бормоча что-то вроде «чи-чи, всё хорошо».       — Мы не можем добывать топливо, пока его охраняет монстр… — закончил, опустив голову, синекожий тролль.       — Спокойно, Король и Королева победили монстра. — с напускной важностью заявил Фил, притягивая к себе Катю за плечи и говоря о них в третьем лице.       Для него в этот момент это был не театральный жест для троллей, а возможность почувствовать, как она доверчиво приникает к нему, и в этой близости была тихая уверенность, которая делала его сильнее.       Но тут он поймал на себе злобный взгляд Арта и тут же вспомнил, что его личный вклад в победу свелся к тому, что он отчаянно отбивался от мелких тварей и сломал рычаг вагонетки.       — А этот помог чуть-чуть… — немного заикаясь, пробормотал блондин, указывая большим и указательным пальцем на мизерное расстояние.       — Монстра больше нет? — с невидимыми, но вполне ощутимыми звездами в глазах переспросил тролль в очках, оглянув своих приятелей.       Получив кивок от правителей, он издал длинный, пронзительный свист. Герои не поверили своим глазам.       Подземное население впервые за многие годы выбралось из своих укрытий. Из темных щелей, завалов и боковых тоннелей на свет сияющей руды стали появляться тролли. Их шаги были неуверенны, глаза щурились от непривычного света, а лица были полны скепсиса и страха. Однако их становилось все больше с каждой секундой. Схватив свое лучшее снаряжение, они, словно стайка испуганных, но дисциплинированных муравьев, потянулись к лифтам, чтобы выполнить приказ нового короля и королевы.       Дети прижимались к ногам родителей, взрослые оглядывались по сторонам, будто монстр вот-вот вынырнет из тени. Но его не было. Не было ни грохота его лап, ни зловещего гула, ни кошмара, что висел над их жизнями все эти годы. Они вышли — измученные, покрытые пылью, но живые. И впервые за долгое время у них появилось настоящее, осмысленное дело. И страх в их сердцах начал понемногу отступать, сменяясь робкой надеждой.       Вот спустя каких-то десять минут на планшете Фила снова начал восстанавливаться индикатор заряда.       Проценты набирались не быстро, но сам факт, что это происходит по его приказу, заставлял Черных удивляться собственной «власти». Энергии хватило, чтобы активировать голографический проект рельсов и вагонетки. Огонек в глазах и быстрое перелистывание экрана привлекли друзей.       — Ваши Величества, мы теперь можем построить всё, что угодно! — восторженно просипел тролль в очках.       Фил и слушать не стал, настолько его затянул процесс изучения архитектурного каталога. Столько всего интересного и неизведанного таилось в его планшете! Даже Баквит ничего не упомянул об этих скрытых функциях.       Издав удивленный вздох, Фил наконец заставил Арта нарушить молчание. Но первой мыслью Фила было не просто построить что-то для себя, а поделиться этим волшебством с Катей, построить что-нибудь для неё.       — Фил, успокойся. — сказал рыцарь, видя его горящие глаза.       —Чувак! Я могу построить кузницу, и магазин, и ворота, и стены, и… Биг-Бен? — не веря в происходящее, завопил Фил, и его взгляд сразу же устремился к Кате, ища её реакции, ее разделенного изумления.       —А я могу построить теплицу, оранжерею, и .... систему полива. — в восторге, как маленький ребенок, пропищала Катя, листая невидимый никому, кроме неё, список и изучая безграничные возможности флоры.        Их восторженные улыбки встретились, создавая общее поле радости.       — А нужно нам только сто единиц топлива. — прагматично оборвал их Артем, выхватывая планшет из рук Фила.       А потом подошел к Кате и буквально сорвал с её глаза монокль.       — Эй! — возмутилась такой наглости Катя.       Артем отошел от них на пару шагов. Он прекрасно знал своих друзей: остановить Фила, одержимого градостроительством, и Катю, помешанную на ботанике, теперь будет практически невозможно.       — Ты завидуешь, потому что у тебя своего королевства нет! — протестовал светловолосый, пытаясь угнаться за Артом.       — Вот именно! — согласилась с Филом Катя и попыталась выхватить монокль, но Арт был непреклонен.       — Так, я вас прекрасно знаю. — он ткнул планшетом в грудь Фила. — Ты, Фил, захочешь тут всё отстроить, обнести забором, установить везде свои статуи, заиграешься и забудешь, зачем мы сюда спускались. А ты. — он теперь ткнул в Катю рукой с зажатым моноклем. — Заспавнишь здесь всё пальмами, кактусами и лианами, да так, что тебя сначала нужно будет в этих зарослях найти, а потом силой вытаскивать.       — Пф! — фыркнула девушка. — Это неправда!       Но это было правдой, и Арт это прекрасно знал.       — Дай мне хотя бы построить башню магии. — взмолился Фил, протягивая руку к планшету. — Мне нужна мана, а эта штука сможет перезаряжать мой посох в любой точке игры! Ведь Катя не всегда сможет сыграть на гитаре, чтобы восстановить заряд моего оружия.        Он смотрел на неё, а не на Арта, словно прося её о поддержке.       — И! — мгновенно подумав, подключилась к мольбе Катя. — Мы можем построить для тебя тренировочную площадку. Ну, чтобы ты прокачался! Всё равно ждать, пока рабочие добудут топливо.       Арт задумался над этим очень заманчивым предложением. Почему бы и не прокачаться сейчас, когда выпадает такая возможность?       — Но только башня и площадка! — строго проговорил он, возвращая Кате монокль, а Филу — планшет.       — Ребята, я клянусь, что достану нам эти сто единиц топлива. — прижав планшет к груди, пообещал Фил.       И это прозвучало для него как клятва, данная лично его девушке.       — А я пригляжу, чтобы он исполнил свое обещание. Так что не волнуйся, Арт. — надела монокль Катя, хотя в её голосе ясно слышались игривые нотки и нежность, которую она позволяла только Филу.       Переглянувшись с азартными глазами, Катя и Фил даже не заметили, как Арт отошел, чтобы опробовать новую, только что материализовавшуюся тренировочную арену. Они остались одни друг на против друга.       — Знаешь, Фил... — начала Катя, неловко крутя носком ботинка по земле, и её щеки слегка порозовели. — Арт получит свою площадку. Не будет же преступлением, если мы с тобой построим что-нибудь... ну, совсем немножечко для себя?       — Ты просто читаешь мои мысли. — широко улыбнулся Фил, и его взгляд смягчился, наполняясь безмолвной нежностью.        В его улыбке было не только согласие на авантюру, но и глубокая радость от того, что они снова мыслят в унисон, что они — одна команда против всего мира. Он смотрел на неё так, словно она была самым удивительным открытием во всем этом подземном царстве.

***

      — "Утюг" готов. Осталось заправить и научиться водить. — проинформировал Вик Елену Викторовну, с удовлетворением окидывая взглядом отремонтированный летательный аппарат.       — А я думала, ты умеешь. — положив на ближайший ящик оставшиеся железки, сказала учительница.       — Я умею включать эту штуку и рулить. — Виктор неуверенно залез на "утюг", погладил шершавую обшивку.       — Ну… что ещё нужно? — не понимая, почему Вик так нервничает, спросила Елена Викторовна.       — Например, разобраться, что всё это значит. — инженер указал на панель с загадочными кнопками и мигающими показателями. — Желательно до того, как мы будем лететь на огромной высоте.       — Это, наверное, скорость. — учительница осторожно ткнула пальцем в один из датчиков с правой стороны руля. — А это… прочность? — Она перевела взгляд на соседний индикатор, где стрелка тревожно замерла в желтой зоне.       — А это… — Вик, недолго думая, нажал на самую приметную голубую кнопку посередине. Панель перед ними ожила, и в воздухе возникла полупрозрачная голографическая карта, усеянная светящимися точками и стилизованными лицами-марионетками. — Радар?       — Это же наш "утюг"! — Елена Викторовна указала на крупную белую метку в самом центре изображения.       — А это, выходит, остальные. — Вик провел рукой по россыпи других значков, медленно дрейфовавших по карте.       — А это тогда что? — учительница наклонилась ближе, разглядывая крупный красный символ, который неподвижно висел на периферии.       — Эээ… главный "утюг"? — неуверенно предположил Вик.       — Вик... — тихо, почти шепотом, спросила Елена Викторовна, и в ее голосе послышалась тревога. — А если мы их видим на радаре… они нас тоже видят?       Этот простой вопрос повис в воздухе, наполняясь зловещим смыслом. Их взгляды встретились, и на секунду в глазах обоих мелькнул один и тот же испуг.        Ведь если ответ на этот вопрос положительный… то эта большая красная точка уже знает об их существовании. И, возможно, уже спешит с визитом.

***

      Катя была огромным поклонником ботаники, и сейчас её переполняло чувство, которое можно было описать только как абсолютное, безоговорочное счастье.       Под сводами пещеры раскинулась её огромная оранжерея, и каждый сантиметр этого пространства наполнял её душу теплом и удовлетворением. Воздух здесь был особенным — густым, влажным, пахнущим землей, нектаром и самой жизнью.        А еще... теплицей. Ну, Екатерина подумала с легкой улыбкой, что Арт будет не против. Её пальцы, летая по воздуху и управляя магией монокля, вызывали из ничего с помощью аккордов настоящее буйство зелени: стройные пальмы с гроздьями тяжелых кокосов и бананов, причудливые кактусы, похожие на инопланетные скульптуры, и множество диковинных цветов, чьи лепестки переливались всеми оттенками радуги.        Легкое шипение автоматической системы полива было для неё самой прекрасной музыкой — симфонией жизни, которую она создала своими руками.       В этот момент блаженного созерцания к ней бесшумно подошла та самая маленькая девочка-троль с фиолетовой кожей. Её огромные, похожие на фонарики, глаза были округлены от изумления, а губки сложились в беззвучное "о".       — Это просто прекрасно, Ваше Величество. — прошептала она, завороженно глядя на цветы, и в её голосе звучала такая искренность, что у Кати екнуло сердце.       Катя, оторвавшись от созерцания своего сада, мягко усмехнулась, чувствуя, как по щекам разливается тепло от этого детского восторга.       — Спасибо... эээ       — Янни. — тут же подсказала девочка, опуская взгляд и нервно перебирая складки своего рабочего комбинезона.       — Спасибо, Янни. Мне очень приятно слышать что мои растения тебе приглянулись. — улыбнулась королева, и в её улыбке было столько тепла, что маленькая тролька на мгновение осмелела и даже подняла на неё свои огромные глаза.       Вдруг Янни насторожилась, ее большие уши вздрогнули, уловив откуда-то издалека короткий, мелодичный свист. Её поведение мгновенно изменилось — в глазах вспыхнула деловая серьезность, смешанная с таинственным оживлением.       — Ваше Величество, вы должны кое-что увидеть! — воскликнула она и, схватив Катю за руку с неожиданной для такого маленького создания силой, потащила прочь от оранжереи.       Когда они вышли на центральную площадь, Катя замерла, и у неё перехватило дыхание. Там, где раньше был голый камень и скалы, теперь сиял целый город из белоснежного мрамора. Её сердце забилось чаще, а в груди появилось странное, сладкое чувство ожидания.       Изящные здания с арками и колоннами выстроились вдоль широких улиц, вымощенных отполированными до блеска мраморными плитами. Вдалеке высилась точная копия Биг-Бена, чьи часы показывали реальное время в Энвелле.        Рядом дымились кузни, но даже их практичное назначение не портило изысканной гармонии — их фасады были украшены изящной резьбой.       А в центре этой красоты, на главной площади, высилась огромная, искусно выполненная статуя — она и Фил, запечатленные в мраморе навеки.       При виде их скульптурных изображений сердце Кати заныло от чего-то теплого и щемящего.       Смотря на это с открытым ртом, Катя вовсе не заметила, как Янни бесшумно исчезла, выполнив свою миссию. А сзади к ней приблизился Фил. Он подошел так тихо, что она почувствовала его присутствие скорее по мурашкам на коже, чем по звуку шагов.       — Тебе нравится? — прошептал он прямо у неё над ухом, и его дыхание коснулось её кожи, вызвав новую волну мурашек.       Она обернулась к нему, и ее глаза сияли ярче любой руды в этих пещерах. В его взгляде она увидела то, что заставляло её сердце биться в бешеном ритме — смесь надежды, нежности и того особого света, который появляется только когда смотришь на того, кто дорог.       — Это просто потрясающе, Фил. — выдохнула она, и в этих простых словах была вся глубина её чувств.       Они стояли очень близко, так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло, и в этот момент по площади разлились первые звуки вальса из изящного граммофона, стоящего неподалеку.       Фил с изящным поклоном протянул ей руку, и его пальцы мягко сомкнулись вокруг её ладони. И они закружились в танце прямо на сияющем мраморном полу, под взорами своих каменных двойников.       И тут Катя всё поняла — и сигнальный свист, и появление Янни, и этот танец, эти статуи. Всё это он спланировал, и от осознания этого по ее телу разлилось сладкое, согревающее чувство.       — Фил, не стоило. — проговорила она тихо, позволяя ему вести себя в танце, наслаждаясь каждым движением, каждым моментом этой близости.       — Для тебя я построю хоть сто таких городов, Моя Королева. — нежно ответил он, и в его голосе она услышала не только восхищение, но и нечто более глубокое, то, что заставляло её сердце трепетать.       Катя не помнила, сколько они танцевали. Казалось, время потеряло свой смысл. Но вскоре ноги отказались слушаться, и она, смеясь, призналась в усталости. Фил, всё так же держа её за руку, как будто боясь отпустить, подвел её к огромному, искусно вырезанному из слоновой кости трону, который стоял тут же, в тени их мраморных изваяний.       Они опустились на него рядом, плечом к плечу, и Катя почувствовала, как её сердце наполняется таким спокойствием и счастьем, которого она не испытывала давно.       Сидя так близко к нему, глядя на волшебный город, который он построил для неё, она понимала — это не просто красивые здания и статуи. Это было признание, выраженное в мраморе и музыке, и она была готова принять его всем сердцем.       Они сидели на троне, плечом к плечу, в полной, но комфортной тишине, наслаждаясь видом мраморного города, который расстилался перед ними. Воздух был наполнен ароматом ночных цветов из оранжереи Кати и едва уловимым запахом свежеобработанного камня.       Огни, встроенные в здания и мостовые, мягко мерцали, создавая ощущение, будто весь город усыпан звездами. В этом волшебном сиянии Катя почувствовала, как её сердце переполняет странная смесь нежности, гордости и чего-то еще, чего она не могла назвать. Она повернула голову к Филу, ее глаза блестели в полумраке.       — Фил. — тихо начала она, ее голос прозвучал особенно звонко в тишине. — Как мы назовем наше королевство?       Фил на мгновение задумался, его взгляд скользнул по очертаниям Биг-Бена, кузниц, их собственной статуи. В его голове явно рождались и отбраковывались разные варианты. Затем на его губах появилась хитрая, почти озорная улыбка.       — 4К Филдор Аристократ. — с легкой театральностью предложил он, бросив на неё взгляд исподлобья, чтобы оценить её реакцию.       Катя фыркнула, и её усмешка прозвучала тепло и естественно. Она покачала головой, и несколько чёрно-белых прядей выбились из её прически.       — Только 4К Аристократ Филдор. — поправила она, и в её тоне слышалась не просто настойчивость, а нежная, игривая властность.       Фил приподнял бровь, делая вид, что озадачен.       — Почему именно так? — спросил он, хотя по его улыбке было видно, что он догадывается.       Катя откинулась на спинку трона, и ее губы растянулись в широкой, самодовольной улыбке.       — Просто я хочу, чтобы моя фамилия шла первая. — заявила она, поднимая подбородок с комичным величием. — Звучит же величественно и по-королевски — «Аристократ». Я всегда знала, что моя фамилия отражает меня.       Она сказала это с такой уверенностью и легким кокетством, что Фил не смог сдержать смешка.       Он покачал головой, но в его глазах читалось обожание. Без лишних слов он достал свой планшет. Несколько быстрых движений пальцами по экрану, и он торжественно провозгласил:       — Добро пожаловать в королевство 4К Аристократ Филдор.       И в тот же миг прямо над городом, в самом центре площади, в воздухе вспыхнула голографическая надпись огромными, сияющими бирюзовым светом буквами:

4К АРИСТОКРАТ ФИЛДОР

      Катя замерла, глядя на парящее в небе название. Это было окончательным, самым весомым подтверждением всего, что произошло. Они были не просто игроками, забредшими в подземелье; они были правителями этого места. Их места. Эмоции переполнили её. Она медленно повернулась к Филу, и вся её игривость уступила место глубокой, безмолвной нежности. Её глаза блестели уже не от смеха, а от нахлынувших чувств.       Не говоря ни слова, она обвила его шею руками. Ее пальцы мягко вплелись в его светлые волосы на затылке. Она притянула его к себе ближе, и в её движении не было ни капли неуверенности — лишь ясное, безоговорочное желание. Их губы встретились в нежном, но полном смысла поцелуе, в котором слились благодарность за подаренный город, радость от общего творения и обещание чего-то большего, что только начиналось. Название их королевства продолжало сиять над ними, освещая их первый поцелуй в новом мире, который они создали вместе.       Отстранившись, их губы на мгновение задержались друг у друга, прежде чем окончательно разомкнуться. Катя и Фил усмехнулись — смущенно, счастливо, — и их взгляды снова устремились на сияющий город, но теперь уже наполненные новым, общим смыслом.       Это было их королевство. Не просто место, куда их занесла игра, а мир, который они создали вместе.       — Новые король и королева хорошие. — проговорил, проходя мимо трона с тяжелой киркой на плече, главный тролль в очках, кивнув им с одобрением.       — Отличные! — улыбнулась Янни, выглядывая из-за его спины и с восторгом глядя на пару. — И королева милая!       — Полезные. — улыбнулся голубой тролль-здоровяк по имени Бертень, одобрительно хмыкнув.       Катя, всё ещё с румянцем на щеках, от которого не спасал даже освещенный полумрак, перевела взгляд на пульсирующую бирюзовым светом гору руды.       — Баквит. — позвала она, и почти мгновенно рядом материализовался помощник. — А эта руда бесконечная?       — Да. — послышался механический голос прямо у них над головами. Баквит невозмутимо устроился на резной спинке их трона. — Но чем дольше добывать топливо, тем выше шанс появления топливного монстра.       — Монстра больше нет. — уверенно пожала плечами Катя, с теплом глянув на Фила.       Мысленно она уже возвращалась к их недавнему танцу, к поцелую, к этому ощущению полной безопасности и счастья.       Баквит медленно перевел на них свой оптический сенсор. Его «взгляд» был наполнен таким откровенным скепсисом, что стало почти физически ощутимо.       — Ты уверена? — прозвучал его безэмоциональный, но оттого ещё более красноречивый вопрос.       Легкая тень беспокойства скользнула по лицу Кати. Фил, почувствовав её напряжение, решил взять инициативу в свои руки. Он повернулся к голубому троллю.       — Слушай, Бертень. — начал он, стараясь говорить спокойно. — Топливный монстр, .... ну которого мы победили. — Фил слегка выпрямил плечи. — Он как выглядел? Плюётся огненной слизью?       Бертень кивнул, его массивная голова медленно склонилась.       — Делает маленьких монстров? — продолжал Фил.       — Ага. — снова кивнул тролль.       — Вот такого вот роста? — Фил показал рукой примерный рост того скорпионообразного чудовища, что они победили.       Бертень снова кивнул, но потом вдруг замотал головой, его широкое лицо исказилось гримасой страха. Он поднял толстый палец и дрожащей рукой указал куда-то наверх, в темноту свода.       Все подняли головы. И замерли.       На потолке пещеры, высеченное в камне и подсвеченное слабым сиянием руды, было гигантское изображение. Изображение монстра. Он был похож на того, с которым они сражались, но... в тысячу раз больше. Его клешни были размером с их вагонетку, а хвост, изогнутый над спиной, казалось, мог пронзить саму гору. Это был исполин, настоящий хозяин подземелий.       — Вот именно такого мы и победили. — выдавил из себя Фил, и его нервная улыбка была больше похожа на гримасу. Он побледнел, как мрамор его же статуи.       Он повернулся к Кате. Их взгляды встретились, и в них не было ни капли прежней нежности и умиротворения. Теперь в них читался один лишь леденящий душу, безмолвный ужас.       Если монстр, которого они убили, был всего лишь личинкой, детенышем... то дела были не просто плохи. Они были катастрофическими. И самое страшное было в том, что настоящий хозяин этих шахт, это гигантское чудовище с потолка, мог пробудиться в любой момент.       Внезапно планшет Фила и монокль Кати резко замигали и запищали, оповещая, что сто единиц топливной руды успешно добыты. Это означало, что герои могут подниматься на поверхность. Но прежде чем они успели сказать и слово, Катя и Фил заметили, что к ним направляется разъяренный Арт, и его настроение было явно не радостным.       — Шеф, срочно доставить сто единиц топлива! — приказал Фил, стараясь говорить уверенно.       Перед троном, прямо на глазах у подошедшего Арта, тролли поставили массивную коробку, наполненную пульсирующим бирюзовым светом.       — Как и обещал! Сто единиц топлива. — самодовольно улыбнулся Черных, с облегчением глядя на добычу.       — Надо же, Фил сдержал обещание. — с едва очень заметной иронией протянул Арт. — Поставь статую в честь этого великого события.       Катя соскочила с трона и, догоняя друга, проговорила:       — Слушай, Арт, но ведь мы и вправду сдержали обещание. Фил клялся, что добудет нам топливо, а я обещала, что прослежу за ним, чтобы он выполнил обещание. Мы сдержали слово. Мы, между прочим, не говорили, что НЕ будем строить всё это.       — А я знал, что всё так будет. — пробурчал Арт, с раздражением окидывая взглядом множество цветов, которые заспавнила Катя, и Биг-Бен, который построил Фил.       — Ну, ты ведь прокачался всё-таки. — попыталась смягчить ситуацию Катя.       — Да, и теперь у меня реактивные ботинки. — недовольно проговорил Арт, словно это была слабая компенсация.       Рельсы обратно наверх были давно готовы, а коробку с топливом установили на новую, сверкающую вагонетку. Некоторые подданные пришли проводить своих правителей. Они были радостны и полны надежды, глядя на Катю и Фила, которые не могли простить себе, что жители думали, будто благодаря им они в безопасности, хотя настоящая опасность так и не была устранена.       Расположившись в вагонетке, за руль сел Артём. Хотя Фил и предлагал себя в водители, рыцарь наотрез ему отказал, напомнив о сломанном рычаге. Ничего другого не придумав, блондин устроился на груде топлива, а Катя присела рядом с ним, их плечи снова соприкоснулись в молчаливой поддержке.       До поверхности герои добрались слишком быстро. На этот раз всё было спокойнее — без скрежета вагонетки, резких поворотов и, главное, без монстров. Увидев дневной свет, игроки слегка прищурились от непривычки.       — Народ, встречайте нового короля и королеву! — крикнул Фил приобнимая Катю, но не успел договорить, как он и Катя едва не рухнули с вагонетки. Топливная руда под ними начала улетать куда-то в сторону.       — Заправляйте утюг! — скомандовал Вик, с помощью перчатки леветируя руду для заправки.       Страх снова сжал их сердца. Небо над головами вот уже через несколько минут могло заполниться бортами марионеток. Пока Виктор перчаткой притягивал топливную руду, Елена Викторовна смотрела в небо, наблюдая, как борты переходят с горизонта на более близкое расстояние. Героям потребовалось пару секунд, чтобы понять серьёзность всего происходящего.       Снова Моргарт, снова его марионетки и снова неизбежность.       Самое время было начать использовать новые заклинания, которые Фил получил, но так и не испробовал. Одно из них напоминало метеоритный дождь — достаточно было направить посох, и должно было прилететь множество заклинаний. Но по какой-то причине ничего не помогло. Марионетки продолжали надвигаться всё ближе, всё быстрее.       Последний кусок топливной руды был на месте, и вот герои уже на борту. Наблюдая, как Фил всё ещё целится своим заклинанием, игроков настигла новая проблема.       — Я не умею им управлять! — внезапно заявил Виктор, накаляя панику.       — Что?! И ты говоришь об этом сейчас?! — нервно спросил Артём, бросая тревожные взгляды в небо.       — Я думал, что ещё успею наловчиться… — прерывисто ответил Сменкин.       Они были уже здесь.       Из-за горизонта выплывали марионетки — зловещие куклы. У них не было лиц, только блестящие маски с трещинами. Их летающие борты неслись в воздухе плавно и бесшумно, как хищники, выискивая добычу.       Починка борта была делом отчаяния: провода соединялись на ходу, винты крутились неровно, а топливная система бурлила от перегрузки. Но они взлетели. Едва, но взлетели. Воздух стал иным — колючим от мороза и густым от опасности.       Их корабль, изможденный и постанывающий, отчаянно цеплялся за небо, уходя всё выше — в ледяную высь, к поднебесью, затянутому облачной пеленой. К последнему рубежу. К последнему шансу. Но марионетки не отступали, преследуя их по пятам. Руки Вика плясали на штурвале в нервном ознобе, словно он впервые держал в ладонях не прибор, а бьющееся в истерике сердце их общего спасения.       И вдруг небо разорвалось. Не гром, а оглушительный рёв. Не вспышка, а пылающая рана, разверзшаяся в самой вышине. И из её жерла, как кара небесная, обрушились псевдометеориты — не космические глыбы, а сгустки чистой плазмы и магической ярости. Они проносились с оглушительным визгом, выжигающим барабанные перепонки, оставляя за собой дымные шлейфы и нектарный, не распространяющийся пожар.       Армия марионеток обратилась в хаос. Удар пришелся точно в цель, превращая механические борты в падающие факелы. Фигуры, теряя управление, сыпались вниз, как искры с гигантского точильного камня.       На мгновение герои ослепли. Их корабль, пронзенный ударной волной, жутко заскрежетал и качнулся, но не сдался. И наступила тишина. Глухая, оглушающая, нарушаемая лишь свистом ветра в разбитых иллюминаторах. Они боялись оглянуться, боялись увидеть, что погоня всё ещё возможна.       — Откуда у Фила мана?! Катя, ты опять зарядила его посох?! — голос Виктора прозвучал надтреснуто и громко, но долетел до остальных будто сквозь вату.       — Нет! Это наши подданные внизу добывают топливо и перезаряжают его планшет! — отозвалась Катя, инстинктивно прижимая к себе гитару, как щит.       — А откуда у вас вообще подданные?! — не унимался Сменкин.       — Похоже, на максимальном уровне игра меняет жанр! — прокричал в ответ Арт.       Пока они неслись над морем руин, Вик вглядывался в землю, выискивая хоть какую-то лазейку для посадки. Остров был далек, а карта ненадежна. И словно в ответ на его отчаянную мысль, внизу проступило идеальное укрытие — котловина, заваленная обломками, опутанная лианами и практически лишенная подступов. Неприступная крепость, созданная самой разрухой.       Не спрашивая совета, Вик начал снижение. В голове не было планов, только свинцовая усталость и жгучее желание сна.       Посадка оказалась пыткой, но Сменкин справился с ней за пару минут, заглушив мотор с таким облегчением, будто задушил насмерть преследовавший их кошмар. Наступившая тишина была блаженной. Лишь прерывистое дыхание друзей нарушало её.       — Оторвались. — констатировал Артём, сползая на землю.       Оглядевшись, герои прониклись молчаливым согласием — вопросов больше не будет. Но тут возле кирпичной стены они заметили крысо-камеру. Немой свидетель. Холодный глаз Моргарта.       — Предлагаю продолжить завтра. — Артём выдохнул, снимая напряжение. — На сегодня подвигов хватит. После уроков разберёмся.       Фил взглянул на планшет. Красная линия на индикаторе застыла на отметке в 30%. Такое же окно всплыло и перед Катей, сквозь чёрное стекло. Одного взгляда между ними было достаточно, чтобы понять: с каждым процентом их подданные на волоске от гибели.       — Ну, тогда... Баквит, сохраниться и выйти. — тихо, почти шепотом, произнес Вик, боясь спугнуть хрупкое затишье.       Ярко-синие лучи, словно вспышки молний, опалили землю и в мгновение ока растворили героев в воздухе.

***

      Воздух в районе Кати был густым и неподвижным, пахло пылью и ночной прохладой. После того оглушительного рева двигателей и магического хаоса эта земная тишина казалась почти нереальной. Они шли по пустынному тротуару, и лишь их шаги отдавались в ночной тишине. Фил настоял, что проводит Катю, ведь уже было поздно.       — Как думаешь, с нашими подданными всё будет в порядке? — тихо спросила Катя, ломая затянувшуюся паузу.       Её голос прозвучал хрупко, выдавая беспокойство, которое она старалась скрыть. Фил замедлил шаг, его взгляд устремился в темноту между фонарями. Он задумался на несколько долгих секунд.       — Не знаю. — наконец проговорил он, и в его словах была тяжелая, откровенная усталость. — Честно... не знаю.       Они дошли до её подъезда, и Катя, прислонившись к холодной стене, продолжила, глядя куда-то в сторону:       — Знаешь, я даже привязалась к ним пусть они и просто NPS из компьютерной игры. Янни была такой милой... ей правда понравились мои цветы в оранжереи.       Её слова повисли в воздухе, тёплые и беззащитные. И в этот момент углы губ Фила дрогнули, на его лице появилась лёгкая, чуть грустная улыбка.       — А знаешь, что мне нравится в нашем королевстве? — его голос стал тише и глубже. — То, что мы с тобой можем быть там только вдвоём. И быть вместе, не скрываясь ото всех.       Он не смотрел на неё, словно говоря это в ночное небо, но каждое слово было обращено только к ней одной. В этих простых словах заключалась целая вселенная — их общий побег, их тайное убежище, их маленькое королевство, где были только они, без масок и чужих глаз.