Край карты

      Свет в комнату Киры едва пробивался сквозь плотные тёмные фиолетовые шторы, оставляя пространство в мягком, почти давящем полумраке. Катя сидела на кровати уже, казалось, целую вечность — по ощущениям не меньше часа — в полном шоке, молча выслушивая историю Киры от самого начала и… нет, конца ей пока что не было видно.       — Ненавижу его! — Кира резко всплеснула руками и, не сдержав эмоций, почти рявкнула. — Этот Арт… заносчивый, самовлюблённый, рыцарь, который постоянно промахивается! Чтоб у него опять меч украл тот енот!       Она металась по комнате из стороны в сторону, нервно сжимая пальцы, словно каждый новый шаг рождал очередную причину ненавидеть Мещерякова ещё сильнее. Катя же слушала абсолютно всё, сидя на кровати с гитарой, прижатой к груди. В этой обстановке не хватало разве что попкорна и газировки — настолько длинным и эмоциональным был этот поток. Хорошо хотя бы, что мама Киры ушла на работу и вернётся только вечером: вряд ли она была бы рада услышать подобные слова от собственной дочери.       Пока Кира говорила, Катя всё чаще ловила себя на том, что её мысли ускользают совсем в другую сторону. В их с Филом королевство.

4К Аристократ Филдор.

      Как там их подданные? Всё ли в порядке у шахтёров? Как Янни? А цветы и сады, которые Катя так старательно создавала? Она понимала, что это всего лишь запрограммированные NPC, строки кода, набор алгоритмов… но сердце всё равно сжималось. Она переживала за них так, будто это были настоящие люди. Будто она и правда была их королевой.

Хотя почему будто?

      — Ты меня вообще слушаешь?! — резко спросила Кира, остановившись прямо напротив кровати.       Катя вздрогнула и подняла взгляд.       — Прости, Кира… — тихо сказала она, откладывая от себя гитару. — Я просто переживаю за наше с Филом королевство.       — Какое ещё королевство? — удивилась Сменкина, приподняв брови. — В Kingdoms and Castles?       На секунду вор будто забыла, что совсем недавно кричала и проклинала весь мир.       — Нет. — коротко ответила Катя, повернув голову к окну.       В этот момент она почувствовала знакомую лёгкую тяжесть на плече — Крип мягко приземлился рядом, слегка шевельнув ушами. И тогда Катя начала рассказывать. О том, как им пришла в голову идея искать кубик на заброшенном острове, находящийся на краю карты, и который по какой-то причине так и не обыскали крысо-камеры Моргарта. О том, как из-за острой необходимости в топливной руде она, Фил и Арт спустились в шахты. О том, как им пришлось убить топливного монстра, чтобы спастись. О том, как шахтёры назвали её и Фила своими величествами. И о том, что они узнали позже. Что убитый монстр был всего лишь детёнышем. Что его мать — огромное, древнее чудовище — может проснуться в любой момент. И что где-то глубоко под землёй, ничего не подозревая, шахтёры продолжают добывать топливо…       Кира постепенно выдохлась. Резкие шаги, которыми она мерила комнату, стали короче, тише, будто силы внезапно кончились. Она опустилась на край кровати, уставившись в пол, и несколько секунд просто молчала, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.       — У тебя тут такие проблемы, такого масштаба… — наконец сказала она глухо, не поднимая глаз. — А я сижу и болтаю о своих. О несчастной двойки и о каком-то переводе в другую школу.       В голосе больше не было злости — только усталость и стыд. Комната словно стала теснее. Тяжёлые шторы почти полностью глушили дневной свет, и в полумраке Кира выглядела меньше, уязвимее. Катя сидела на кровати, держа гриф гитары, как будто тот мог удержать её на месте. Она мягко улыбнулась, но в глазах было серьёзно.       — Я твоя подруга. — спокойно и твердо сказала она. — И я всегда тебя выслушаю. Всегда. Твои проблемы — это и мои проблемы тоже.       Она чуть наклонилась вперёд, стараясь поймать взгляд Киры.       — Давай не будем о грустном. — предложила бард, поправляя свои длинные черные волосы с глаз.       Кира кивнула, но замялась. Пальцы нервно скользнули по покрывалу, будто она не знала, куда их деть.       — Кать… — она подняла глаза. — Ты же помнишь наш школьный живой уголок?       — Конечно помню. — сразу ответила Катя с улыбкой на лице. — Я всё равно буду туда ходить. Кормить животных, убираться.       Кира глубоко вдохнула, словно перед прыжком в холодную воду.       — Да вот… по поводу этого. Я попросила Илью следить за ними. Ухаживать.       Катя резко повернулась. Глаза распахнулись, дыхание на мгновение сбилось. Она смотрела на Киру так, будто пыталась убедиться, что это не шутка и не оговорка.       — Зачем?.. — тихо спросила она. — Есть же я.       Кира выдержала этот взгляд. Впервые за вечер — прямо и честно.       — У тебя слишком много забот. — сказала она медленно. — Игра. Твоё королевство. Учёба. Я не хочу, чтобы ты ещё и это на себя тянула.       Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не обида — скорее тёплая боль. Она вздохнула и кивнула.       — Хорошо. Если ты так хочешь — пусть Илья следит за животными.       Она нахмурилась, добавив почти шёпотом:       — Хотя я сомневаюсь, что он хоть что-то о них знает.       Телефон в её руке коротко завибрировал. Катя посмотрела на экран — сообщение от Фила. Свет дисплея резко резанул по глазам в полутёмной комнате. Она быстро набирая ответ, не отрываясь от экрана, сказала подруге:       — Мы сейчас собираемся у Арта. Точно не хочешь пойти со мной?       Кира напряглась, едва услышав ненавистное имя. Брови сошлись, плечи чуть приподнялись — словно она инстинктивно защищалась от опасности.       — Если я зайду в игру, на меня нападёт орава монстров и вы тоже будете в опасности. — твердо сказала Сменкина, скрестив руки на груди.       — Тебе не обязательно заходить в игру. — мягко и осторожно, прощупывая дальнейшую почву для разговора, произнесла Катя. — Ты можешь просто прийти. Арт переживает за тебя. Места себе не находит.       Кира усмехнулась, но в улыбке не было веселья, скорее лёгкое злорадство:       — Пусть ещё помучается немного.       Катя тихо хмыкнула — без осуждения.       — Мне пора.       — Держи меня в курсе всего что у вас происходит. — сказала Кира уже спокойнее, почти по-домашнему.       Катя поднялась, закинула гитару за спину. Ремень привычно лёг на плечо, будто напоминая: жизнь идёт дальше, несмотря ни на что.       — Обязательно.       Она наклонилась, легко потрепала Крипа по голове. Монстрик довольно замурчал. Катя бросила последний взгляд на Киру — долгий, тёплый, сестринский — и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. В полумраке снова стало тихо. Кира Сменкина снова осталась одна.

***

      Екатерина, Филипп, Виктор и Артём сидели на уроке географии с одинаково отсутствующим видом завлечённости. Воздух в классе казался тяжёлым, будто сам не хотел пропускать время вперёд. И хотя география была самым ненавистным предметом для каждого из них, не прийти на урок они не могли. Не из страха перед плохими оценками — уважение к Елене Викторовне было куда сильнее.       И не потому, что она состояла в их банде, а потому что за всё это время стала для них чем-то большим, чем просто учителем. Союзником. Другом.       Конечно, они могли бы уже сейчас войти в Энвелл, взмыть в небо и направиться к острову. Мысль об этом зудела где-то на подкорке каждого подростка, не давая сосредоточиться. Но никто не знал, что именно их там ждёт, и сколько времени займёт поиск кубика. А значит — лучше было потерпеть и дождаться конца уроков.       Тишина в классе была обманчиво спокойной. Её нарушал лишь ровный, убаюкивающий голос Елены Викторовны. Она рассказывала о континентах — о границах, климате, тектонических плитах — но слова будто растворялись в воздухе, не задерживаясь в сознании большинства учеников.       Артём весь урок сидел, уставившись в одну точку. Плечи напряжены, челюсть сжата. Он скучал по Кире — по той самой Кире, которая снова его игнорировала, не отвечала на сообщения и будто нарочно вычеркнула его из своей жизни. Это злило, ранило и путало мысли.       Виктор пытался делать вид, что слушает. Он что-то записывал, иногда поднимал взгляд на доску, но концентрации катастрофически не хватало. После вчерашнего прохождения голова была тяжёлой, а мысли — медленными и вязкими, как тягучий мёд.       Катя сидела, склонившись над скетчбуком. Карандаш легко скользил по бумаге, выводя аккуратные линии. Она рисовала свой сад — их с Филом сад в их королевстве. Деревья, клумбы, дорожки. Всё выглядело тихо и безопасно, но внутри девушки нарастала тревога.       Мысль о возможной опасности из-за её собственной халатности снова сжимала грудь. Она не могла позволить, чтобы её подданные пострадали.       Не могла допустить, чтобы кто-то умер по её вине. Снова. Ещё кто-то. Опять. Как её мама. Как трехлетняя сестра. Как Марья Степановна.       Фил же, казалось, был в совершенно другом мире. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и без малейшего смущения играл в мобильную игру, уткнувшись в телефон.       — Может хотя бы постараешься послушать Елену Викторовну? — тихо, почти шёпотом спросила Катя, отложив карандаш и не дорисовав бегонии.       Она повернулась к нему — и замерла. Взгляд задержался дольше, чем следовало. Линия подбородка, профиль, светлые волосы, падающие на лоб… она поймала себя на том, что просто смотрит, забыв, зачем вообще обернулась.       — Я бы с удовольствием, — ответил Фил, тоже шёпотом, на секунду повернувшись к ней и улыбнувшись. — но квест сам себя не пройдёт.       И тут же снова уткнулся в экран. Абсолютно спокойно. Ни тени стыда. Фил — он и есть Фил.       — Мог бы постесняться и играть не так открыто. — ухмыльнулась Катя и поспешно спрятала лицо в рукава рубашки, словно это могло скрыть её смущение.       — Я не из стеснительных. Ты прекрасно же знаешь. — легко ответил Фил и подмигнул.       И в этот момент Катя вдруг ясно осознала: это правда. Почти всегда инициативу в их отношениях проявлял именно он. И, как ни странно, это её не расстраивало — скорее, успокаивало.       Внезапно в абсолютной тишине по классу разнёсся резкий звук уведомления. Телефон. Несколько учеников почти заснувших вздрогнули.       Оказалось — это телефон Ильи. Обладатель устройства тут же дёрнулся и начал быстро печатать, явно нервничая.       — Илья, убери, пожалуйста, телефон. — сказала Елена Викторовна, так строго на сколько была способна, но вышло слишком мягко.       Все взгляды моментально обратились к Муромову.       — Пусть тогда Фил тоже уберёт. — бросил он, махнув рукой в сторону Черныха.       В его голосе не было ни капли справедливости — только застарелая неприязнь. Катя мгновенно нахмурилась, словно забыла, что сама несколько секунд назад просила Фила о том же самом.       — Не могу. — спокойно ответил голубоглазый. — У меня квест на время. Это важно.       — Важнее, чем урок? — язвительно уточнил Илья.       — Важнее, чем переписываться с СМС-ботами.       По классу прокатился тихий смех. Друзья переглянулись с Филом и улыбнулись. Катя тоже усмехнулась — шутка больно и метко ударила по самолюбию Ильи, напомнив о том, что у него нет настоящих друзей. Кто же захочет дружить с ябедой?       — Ага, только это не СМС-боты. — нервно бросил Илья, сжав телефон сильнее.       — А кто ещё тебе будет писать? — усмехнулся Фил.       — Ну… — Илья замялся, но всё же выдавил с улыбкой: — Например, Кира.       Класс резко затих. Для остальных это было просто имя. Но для четвёрки друзей — удар. Катя медленно сглотнула. Сердце неприятно ёкнуло. Она слишком хорошо знала, почему именно Кира писала Илье — и что за этим последует.       Артём, услышав имя Киры из уст Ильи, будто перестал дышать. Внутри что-то резко щёлкнуло — как перегоревший провод. Ярость поднялась мгновенно, горячей волной, затмевая мысли, логику, здравый смысл. Всё смешалось: обида, ревность, злость, бессилие.       Катя заметила это сразу. По тому, как у него дёрнулась челюсть. По тому, как пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. По взгляду — пустому и опасному одновременно. Ей даже не нужно было спрашивать, что он чувствует. Она знала.       — Кира даже Арту не отвечает. — спокойно, но с явным нажимом сказал Вик, пересаживаясь на соседний стул ближе к парте Ильи.       Именно на тот самый стул, где раньше сидела Кира. Это место теперь будто резало глаз — пустое, чужое, неправильное. Артём не повернулся. Он боялся, что если откроет рот, скажет что-то, о чём потом пожалеет. Или не пожалеет вовсе.       — Вот как… — коротко, почти лениво усмехнулся Муромов. В его голосе было слишком много удовольствия. — Арт, передать ей что-нибудь от тебя?       Катя резко напряглась. Её плечи выпрямились, а взгляд стал жёстким. Внутри поднималась злость — не тихая, а липкая, противная. Та самая, от которой хочется встать и сказать что-то резкое. Или просто ударить рыжего гитарой по черепу.       Илья, словно наслаждаясь моментом, развернул телефон экраном к Артёму. Медленно. Нарочно. Как нож, который не сразу вонзают, а сначала показывают лезвие.       Открытая переписка. И именно в эту секунду — будто в издевательском тайминге — на экране всплыло новое сообщение. Смешной стикер. Яркий, нелепый, живой. От Киры. Что-то в груди Артёма болезненно сжалось. Это было хуже любых слов. Хуже насмешек. Хуже прямого отказа. Она не просто отвечала. Она шутила.       — Видишь. — почти шёпотом, но так, чтобы услышали все, сказал Илья. — Не такая уж она и молчаливая.       В классе повисла тяжёлая тишина. Даже Елена Викторовна на мгновение замолчала, будто почувствовала напряжение, не зная, откуда оно взялось. Катя отвела взгляд первой. Ей было больно смотреть на Артёма.       Он сидел неподвижно, словно окаменевший. Лицо побледнело, глаза потемнели. Внутри всё рушилось — медленно, с глухим треском. Он не понимал. Почему ему — тишина. Почему Илье — стикеры и смех. И это непонимание было самым страшным.

***

      Под летающим бортом расстилался бескрайний океан мира Энвелла. Его вода была не просто синей — в ней переливались оттенки, которым сложно было дать название: густая лазурь смешивалась с холодной бирюзой и мягким голубым, будто это была не вода вовсе, а живая субстанция, дышащая светом. Океан казался чуждым и прекрасным одновременно, гипнотизировал, заставляя терять ощущение реальности и высоты.       Каждый из них был погружён в собственные мысли — тяжёлые, навязчивые, упрямые.       Елена Викторовна до ужаса боялась высоты. Это был не просто страх — это был почти животный ужас. Она сидела на хвосте борта, вжавшись в холодный металл всем телом, словно надеясь стать с ним одним целым. Пальцы побелели от напряжения, ладони до боли сжимали одно и то же место, а дыхание было прерывистым и неглубоким. Каждый порыв ветра казался ей угрозой, каждый резкий скачок — катастрофой.       Вик, напротив, сиял. Он держался уверенно, спокойно, даже с некоторой гордостью. В его осанке читалось самодовольство человека, который нашёл своё. Казалось, он действительно умел управлять этим летательным аппаратом с рождения, будто не учился вовсе, а просто вспомнил давно забытый навык. Управление давалось ему легко, почти интуитивно, и это чувство собственной компетентности наполняло его тихим восторгом.       Катю снова накрыли муки совести. Они подкрадывались незаметно, как тень, и сжимали грудь тяжёлым, знакомым чувством. Мысли о подданных их королевства, о шахтёрах, которые прямо сейчас могли быть в опасности, не отпускали её. Она чувствовала себя виноватой — за промедление, за беспечность, за то, что позволила себе отвлечься.       Но в этот момент Фил положил ей руку на плечо. Просто. Без слов. Она посмотрела на него — и в его глазах прочла всё: «С ними всё будет хорошо. Мы всё исправим». Это было не обещание, а уверенность. И Катя, пусть не полностью, но всё же смогла выдохнуть. Напряжение немного отступило.       И только Артём смотрел в одну точку, будто чего-то ждал. Или боялся пропустить. Его лицо было неподвижным, слишком спокойным, а пальцы то и дело сжимались и разжимались. Он молча смотрел на часы Фила — снова и снова. Это молчание было не пустым, а гнетущим. Оно тревожило сильнее любых слов.       — Ревнуешь? — ехидно, будто нарочно, спросил Филипп, нарушая тишину.       — Нет конечно! — слишком быстро, почти резко ответил Мещеряков. — Просто странно… что она написала Илье, а мне даже в WhatsApp’е не отвечает…       В его голосе прозвучало не раздражение — обида. Сдержанная, проглоченная, но оттого ещё более болезненная.       — Ревнуешь. — уже утвердительно произнёс Фил с усмешкой.       Артём бросил на него такой взгляд, что Фил тут же понял — дальше лучше не продолжать. В этом взгляде была злость, но ещё больше — уязвлённое чувство, которое Арт отчаянно пытался спрятать.       — Вик! Если сбросим Фила, полетим быстрее? — резко сменил тему Артём, натянуто усмехнувшись и явно скрывая раздражение.       Фил тут же испуганно сжал руку Кати, будто реально опасался, что эта идея может показаться кому-то привлекательной. Катя лишь тихо вздохнула, чувствуя, как напряжение между друзьями становится почти осязаемым.       — Земля! — крикнул Вик.       Все разом повернули головы вперёд. Вдали, сначала едва различимый, начал вырисовываться остров. С высоты он казался не таким уж большим — просто пятном посреди океана, с торчащей в центре громадой железного мусора, похожей на искривлённую башню высотой с Эйфелеву. Но по мере снижения борта иллюзия исчезала. Остров рос. Давил. Надвигался. С этого момента была открыта новая локация: «Край Карты», судя по надписи над островом.       Гора мусора производила гнетущее впечатление. Это была не просто свалка — это был памятник всему ненужному, сломанному и забытому. Маленькие холмы металла, груды искорёженного пластика, обломки техники, провода, детали неизвестных механизмов — всё слилось в бесконечный хаос. Казалось, весь мусор Энвелла стекался именно сюда, слой за слоем, год за годом, превращаясь в уродливый пейзаж.       Борт почти бесшумно приземлился на неровную поверхность. Под ногами что-то хрустело, скрипело, прогибалось. Вдалеке работали гигантские перерабатывающие машины — их гул был низким, тяжёлым, отдавался эхом и вибрацией в груди. Скрежет металла, глухие удары падающих обломков нарушали тишину, делая её ещё более зловещей.       Неподалёку герои заметили подобие навеса — кривого, собранного из разномастных деталей. По бокам тянулись целые кучи проводов, труб и неизвестных механизмов. Даже воздух здесь был другим: густым, пыльным, пропитанным запахом гари, ржавчины и чего-то ещё — неприятного, неопределимого, тревожного.       Край Карты встречал их недружелюбно. И почему-то всем стало ясно: легко здесь не будет.       — И как среди этого всего хлама искать кубик? — нахмурив брови, спросила Катя, оглядывая бесконечные завалы.       Её взгляд скользил по грудам ржавого металла, сломанным механизмам и неизвестно откуда взявшимся предметам. Одна мысль о том, что придётся копаться в этом хаосе, вызывала у неё почти физическое отвращение. Мусор был повсюду — под ногами, над головой, в воздухе.       — Что-нибудь придумаем… Но он где-то здесь. Осталось его найти. — ответил Мещеряков уверенно, хотя в его голосе всё же сквозила тень сомнения.       Он направился к навесу, будто именно там интуитивно чувствовал зацепку.       — Фил, у тебя есть какое-нибудь заклинание на приманивание потерянных вещей? — спросила Катя, поспешно следуя за Артом.       Ей очень хотелось верить, что магия может избавить их от необходимости перебирать эти груды железа вручную.       — Ох, сейчас поищу. — с воодушевлением отозвался блондин.       Его настроение моментально улучшилось, будто сама возможность снова покопаться в своём списке заклинаний уже приносила удовольствие. Фил вытащил планшет и стал быстро листать интерфейс, прищуриваясь и что-то бормоча себе под нос.       Под навесом, казалось, хлама было даже больше, чем снаружи. Пространство словно сжималось от нагромождения предметов. Над головами висели связки старых ключей, ржавых и потёртых, рядом болтались деревянные колёса неизвестного назначения, цепляясь друг за друга. Повсюду валялись железки, обломки, детали, настолько разные и бессмысленные, что взгляд буквально терялся. От обилия визуального шума начинала болеть голова, а мозг будто перегревался, пытаясь всё это осмыслить.       Но выбора не было. Им пришлось пробираться внутрь, осторожно переступая через острые края, отодвигая тяжёлые куски металла, заглядывая под каждый подозрительный предмет. Катя морщилась каждый раз, когда приходилось прикасаться к чему-то липкому или покрытому толстым слоем пыли. Ради того, чтобы наконец покончить с этой игрой, приходилось терпеть.       Правда, под навесом не оказалось ровным счётом ничего полезного. Абсолютно ничего. Всё, что угодно — старые инструменты, сломанные украшения, непонятные детали — но не то, ради чего они сюда пришли. Ни намёка на куб. Разочарование начинало подкрадываться.       В какой-то момент Катя, уже почти машинально, решила отвернуть старую пыльную тряпку, свисающую с очередной кучи хлама. Ткань осыпалась серым облаком, заставив её закашляться. И в следующее мгновение она замерла. Перед ней стоял стеклянный стенд. Чистый. Целый. Почти не тронутый временем.       За стеклом находились драгоценности: мерцающие кристаллы, золотые кубки с тонкой гравировкой, украшения, от которых отражался тусклый, но всё же завораживающий свет. Контраст между этим богатством и окружающей свалкой был настолько резким, что на секунду казалось, будто они попали в другую реальность.       Герои замерли. Даже шум перерабатывающих машин будто стал тише.       — Главный вопрос… как нам всё это унести? — скептически протянул Черных, хотя по его лицу было видно: находка привела его в полный восторг.       Глаза блестели, а губы расплывались в довольной улыбке.       — Нет, Фил, главный вопрос — кто это всё сюда принёс? — Виктор смотрел на стенд сквозь очки, прищурившись и анализируя каждый предмет.       Его настораживало то, насколько всё выглядело… аккуратно. Слишком аккуратно для Края Карты.       — Зачем нам всё это? — Катя повернулась к Филу. — Мы с тобой теперь король и королева. У нас в королевстве такого добра будет навалом.       Её голос был спокойным, даже немного усталым. Она не чувствовала жадности — лишь осторожность.       — Как это зачем?! — возмутился Черных, словно его честь и достоинство только что оскорбили. — Драгоценностей не бывает слишком много!       Он тут же прилип к стенду, практически уткнувшись носом в стекло, и начал с детским восторгом рассматривать камни, пытаясь разглядеть каждую грань, каждый отблеск. Катя лишь тихо усмехнулась и вздохнула. Чего ещё она могла ожидать от своего парня?       — Ты только смотри, чтобы здесь поблизости с тобой снова не оказалось проклятой шкатулки, которая питается жадностью. — усмехнулась Катя и легко, почти игриво, ткнула блондина в плечо.       Но шутка попала точно в цель. Фил едва заметно вздрогнул и сглотнул. В памяти вспыхнуло то липкое, удушающее чувство, когда артефакт медленно вытягивал из него контроль, превращая мысли в вязкую смесь желания и страха. Тогда он едва не потерял себя — и если бы не Катя… он не стал бы даже думать, чем всё могло закончиться.       Он бросил на неё короткий взгляд — благодарный, чуть виноватый. Катя заметила это. Она всегда замечала. И именно в этот момент земля под ногами слегка дрогнула. Сначала — едва ощутимо, словно далёкий отголосок. Потом сильнее. Металл вокруг зазвенел, завибрировал, будто весь остров вдруг проснулся. Воздух наполнился тяжёлым грохотом — кто-то огромный шагал по свалке, с силой отбрасывая железки в стороны.       Из проёма навеса медленно выполз силуэт. Нет. Это не было живым существом. Перед ними возвышался жестяной, ржавый робот ростом почти с одноэтажный дом. Его круглая голова была испещрена краской и царапинами, словно над ним кто-то когда-то издевался. Одна рука заканчивалась массивной пушкой, вторая — грейфером, скрип которого пробирал до костей. Каждый его шаг сопровождался звуком ломающегося металла. Робот уже начал поворачивать корпус в сторону героев, когда те, не сговариваясь, сорвались с места. Сердца колотились в горле, дыхание сбивалось. Им удалось выскочить наружу и спрятаться за грудой железа. Только там они позволили себе вдохнуть.       — Что это за…?! — начала Катя, но Фил мгновенно накрыл ей рот ладонью.       Его рука была тёплой, крепкой, немного дрожащей. Не от страха — от адреналина. Катя замерла, кивнула, показывая, что всё поняла. Их взгляды встретились всего на секунду, но этого хватило: я здесь, я с тобой, тише.       Железка, за которой они прятались, стояла вертикально и была вся изъедена ржавчиной. В ней зияли две крупные дыры — слишком крупные. Если робот наклонится… если посмотрит чуть внимательнее…       Катя и Фил, не удержавшись от любопытства, осторожно заглянули. И тогда Катя увидела, как глаза Фила вспыхнули. В грейфере робота поблёскивала целая куча алмазов. Фил замер. Его дыхание участилось. Внутри что-то щёлкнуло — знакомо, опасно. Он разжал ладонь, убрав руку от рта Кати.       — Алмазы… — вырвалось у него почти шёпотом.       Он приподнялся чуть выше — и короной задел подвесной мобиль. Только вместо игрушек на нём висели ярко-зелёные камни. Дзинь. Звук прозвучал оглушающе в тишине. Робот мгновенно замер. Его голова медленно повернулась в их сторону. Пушка с тихим, зловещим гулом начала подниматься.       Катя резко потянула Фила вниз, прижимаясь к нему плечом. Сердце бешено колотилось. Она чувствовала его дыхание, слишком близко, слишком быстро. К счастью, Виктор сработал мгновенно. Перчаткой он подвигал другой мобиль поодаль. Звук отвлёк робота, и через секунду тот мобиль исчез — пушка превратила его в пыль.       — Вроде ушёл… — выдохнул Артём, всё ещё напряжённо оглядываясь. Он бросил взгляд на Фила — слишком долгий, слишком недовольный. — Пошли искать дальше.       — Фил, твоя жадность когда-нибудь нас всех скоро погубит. — сказала Катя тише, без злости, перекидывая гитару на спину.       В её голосе было больше тревоги, чем упрёка. И вдруг Артём, вместо привычных комментариев, резко подбежал к Филу и схватил его за кисть, уставившись на часы.       — Это что, уже пять часов?!       — Ага. — Фил вырвал руку и отшатнулся. Волнение читалось по его лицу.       — Я скоро вернусь! — Артём уже бежал к чекпоинту. — Мне срочно надо.... позвонить папе!       — Артём, а если монстр вернётся? — испуганно спросила Елена Викторовна. Пальцы дрожали, планшет едва не выскользнул из рук.       — Тогда Фил включит ему Армагеддон. — бросил Мещеряков через плечо.       — Стой… — виновато протянул Фил. — У меня проблема с маной.       — Бесконечная мана — это, по-твоему, проблема?! — пытаясь сохранить терпение, проговорил рыцарь.       — Арт. — мягко, но твёрдо вмешалась Катя, подходя ближе к Филу. — Планшет заряжается топливом. А чем больше топлива добывают рабочие в нашем королевстве, тем выше шанс, что в шахтах заспавнится топливный монстр.       — Ребята, есть шанс, что монстр появится здесь. — Арт скрестил руки. — И тогда ваше королевство останется без короля и королевы.       И он вышел. Катя долго смотрела в пустоту. В груди неприятно сжалось.       — Я уверена, что он вышел далеко не за тем, чтобы позвонить дяде Лёше, — тихо сказала она.       Фил положил руку ей на плечо. Уверенно. Спокойно.       — Не закипай. — произнёс он. — Мы справимся. Как всегда.       Она чуть наклонилась к нему, позволив себе эту секунду поддержки.       — Пойдём искать кубик. — сказала Екатерина, поправив волосы.       — Ага… только где? — Виктор огляделся.       — Не знаю как вы, — Фил потер ладони. — а я обратно к алмазам.       — Фииил… прооооклятая шкатууулка жаааадности. — пропела Катя с усмешкой, сыграв короткий аккорд на гитаре.       — Я просто посмотреть. — тут же оправдался он.       Но по тому, как он улыбнулся, Катя поняла: он рискует — но он рядом. И пока это так, она не даст ему потеряться снова.       Закатив глаза, герои вновь двинулись в сторону навеса. Страх не исчез — он просто отступил, затаился где-то глубоко внутри, уступая место привычке. К той самой опасной привычке, когда кажется, что в этот раз всё точно обойдётся.       Катя шла чуть позади, тихонько перебирая струны гитары. Звук был едва слышным, почти успокаивающим — тонкая нить спокойствия посреди свалки из ржавчины и гари. Она смотрела на перепалку мальчиков со смесью усталости и снисходительной улыбки, будто наблюдала за каким-то юмористическим спектаклем.       По словам Фила, нужно было забрать всё подчистую. Абсолютно всё. Вик же с этим был категорически не согласен. Он говорил спокойно, но в голосе звенело раздражение — то самое, когда человек понимает, что его не услышат намеренно. По его мнению, трогать ничего не следовало. Они пришли сюда не за блеском камней, а за кубиком. Единственной целью. Но разве Фил умел слушать кого-то, кроме себя, когда дело касалось драгоценностей?       Уже через пару минут Вик заметил в руках Черных пару сверкающих камней. Возмущение буквально повисло в воздухе — густое, тяжёлое.       — Фил… — начал он, прищурившись. — Зачем ты взял это?       — Ну а что? — совершенно искренне пожал плечами Черных. — Пришёл в локацию, обыскал всё, забрал весь лут. В играх всегда так.       — В Скайриме так нельзя. — скрестив руки на груди, холодно возразил Вик.       — Дома врагов — можно! — тут же нашел лазейку Фил.       — А если это дом друга? — не отступал от своей позиции инженер.       Фил усмехнулся, подбросил кристаллы в воздух и ловко поймал их обратно:       — Тем лучше. Друзья должны делиться.       Переспорить его было невозможно. Так же невозможно, как вытравить из него эту детскую, почти опасную любовь к блеску.       — Может, вы прекратите ссориться, как кошка с собакой? — усмехнулась Катя, продолжая играть, будто музыка была единственным, что удерживало реальность от окончательного распада.       — Вы слышите?.. — вдруг заикаясь, спросила вдруг Елена Викторовна.       Катя оборвала аккорд. Тишина длилась всего секунду. А потом навес задрожал. Подвесные мобили начали раскачиваться, металл заскрипел, хлам вокруг задребезжал, словно кто-то невидимый схватил весь остров и встряхнул его. Земля под ногами отзывалась глухим, тяжёлым эхом. Это было не землетрясение. Это было хуже. Робот снова настиг их.       Теперь он выглядел ещё яростнее — будто предыдущая встреча лишь раззадорила его. Из корпуса вырывались клубы пара и искр, металл скрежетал, а в пушке нарастала пульсирующая энергия, заливая всё вокруг зловещим светом. Каждый его шаг отзывался в груди глухим ударом, от которого хотелось сжаться и исчезнуть.       Инстинкты взяли верх. Герои бросились бежать. Первый выстрел разорвал пространство. Всё вокруг заволокло пылью и обломками, в ушах зазвенело так, будто мир раскололся надвое. Ударная волна сбивала с ног, дыхание перехватывало, сердце билось в горле. Кто-то упал. Кто-то перекатился. Кто-то чудом увернулся. Это было похоже на кошмар — тот самый, где невозможно ни закричать, ни убежать. И всё же они бежали.       Каждый раз им казалось, что они перестали бояться. И каждый раз страх возвращался — холодный, липкий, настоящий. Катя резко ударила по струнам. Гитара зазвучала тяжело, агрессивно, почти яростно. Музыка прорезала хаос, и вокруг неё вспыхнуло силовое поле — прозрачный купол, принявший на себя все удары, защищая друзей. Снаряды робота врезались в него, оставляя вспышки света и глухие вибрации.       Катя играла, не останавливаясь. Пальцы горели, запястье дрожало, мышцы ныли, но она не позволяла себе сбиться. Она знала — стоит остановиться, и защита исчезнет. Минуты тянулись мучительно долго. И вдруг — в стороне чекпоинта вспыхнул голубой свет.       — Арт, осторожно! — закричала Елена Викторовна.       Робот почти столкнулся с Мещеряковым. Его корпус резко развернулся, пушка замерла… и огонь прекратился. Цель сменилась. Катя с выдохом оборвала игру. Купол исчез, и в тот же миг слабость накрыла её с головой. Ноги подогнулись, и ей пришлось бежать в укрытие, прижимая дрожащую руку к груди.       — Вас можно хоть на минуту оставить одних?! — крикнул Арт, перекрывая грохот.       — Сейчас не время задавать вопросы! — отозвалась Катя из укрытия.       Её рука всё ещё дрожала. Но гитара была при ней. А значит — она ещё держались. За одно мгновение Мещеряков сорвался с места и бросился в бой, словно только этого и ждал. Дробовик глухо рявкнул, отдача отдалась в плечо, и у героев на секунду мелькнула надежда — быстрая, почти наивная. Но она рассыпалась так же быстро, как и появилась. Пули с резким звоном отскочили от металлического корпуса, некоторые опасно рикошетнули обратно. Одна просвистела в сантиметрах от лица Артёма. Парень отшатнулся, недоумение вспыхнуло в глазах.       — Да ты издеваешься… — выдохнул он сквозь зубы.       Филипп, наконец, выскочил из укрытия. Сердце колотилось, но привычка действовать прежде чем думать взяла верх. Он уже видел, какое заклинание активировать, пальцы потянулись к экрану планшета ииии — щелчок. Резкий рывок — и планшет вылетел из его рук, будто игрушка. Магнитная клешня робота с лязгом притянула артефакт к себе.       — ЧТО?! — Фил застыл, глядя на пустые ладони. — Эй! Верни!       — Ага, отлично. — раздражённо крикнула Катя, вылезая из укрытия. — Его клешня ещё и магнит! Просто великолепно!       В этот момент робот будто понял, кто теперь самая уязвимая цель. Пушка развернулась в сторону Черныха. Без планшета Фил только с посохом был почти беззащитен. Катя не думала.       Она ударила по струнам, резко, зло. Отталкивающий аккорд взорвался фиолетовой волной, прокатившейся по земле. Робота это не опрокинуло — слишком массивный — но на долю секунды он сбился, заскрежетал, дезориентированно крутанул головой.       — Фил, назад! — крикнула она, сама вставая между ним и врагом.       Фил смотрел на неё широко раскрытыми глазами. В груди сжалось — страх, благодарность, злость на себя за жадность, всё смешалось в один ком. Робот пришёл в ярость. Одним резким движением он схватил Виктора, сжал его металлической клешней и выставил перед собой, словно живой щит. Арт резко опустил оружие.       — Вик! — вырвалось сразу у всех.       Следующее движение было ещё страшнее — робот с силой отшвырнул Виктора к чекпоинту. Тот прокатился по земле, едва успев выставить руки.       — Батарейка! — крикнул он, прежде чем с глухим ударом впечататься в землю. — Это его слабое место!       Батарейка была за спиной монстра. Самое опасное место. Артём сжал челюсти. В глазах мелькнула решимость — та самая, опасная. Из его реактивных ботинок повалил зелёный дым. Он рванул вверх, воздух свистнул в ушах, и через секунду он уже оказался на спине робота, цепляясь за металлические выступы. Монстр заметался, не понимая, как избавиться от назойливого врага. Клешня заскрежетала, пытаясь достать Арта за спиной. Один резкий рывок — и парень едва не сорвался.       — Арт! — Катя шагнула вперёд, сердце ушло в пятки.       — Держись! — крикнул Фил, сам не понимая, кому именно — Арту или Кате.       В этот момент Елена Викторовна, не колеблясь, метнула кинжал, материализовавшийся из её планшета. Арт поймал его на лету — чисто, на автомате — и с криком вогнал лезвие в крепление батарейки.       Рывок. Щелчок. Батарейка вырвалась. Робот замер. А потом начал разваливаться. Металл осыпался, корпус трещал, искры сыпались дождём. Герои бросились ближе — даже Вик, шатаясь, но на ногах. Голова монстра разошлась надвое, словно так и было задумано. Внутри показался силуэт. Красный. Мохнатый. Енот.       Катя замерла. Фил медленно перевёл взгляд на неё.       — Это же… — выдохнул он. — Енот похититель оружий и гитар!       Катя рефлекторно прижала гитару к груди, будто защищая живое существо. Она не могла позволить этому еноту украсть её гитару. Снова.       — Меня зовут Чупакабр! — хрипло и неприятно пропищал енот.       — Говорящий енот похититель гитар. — сухо прокомментировала Катя.       — Где кубик, Чупакабр? — резко спросил Арт, шагнув вперёд. Терпение окончательно кончилось.       — У меня! — енот хихикнул, и этот звук пробрал до костей. — И я вам его не отдам!       — Спокойно, — вдруг раздался голос Баквита. Железный помощник игроков шагнул ближе. — Я всё улажу… Дорогой друг, видишь ли....       Но не успел. Магнит снова сработал — и Баквит с лязгом примкнул к кришне.       — Сними меня отсюда! Немедленно!       — Я не боюсь вас! Вы мне ничего не сделаете! — енот залился смехом. — Только я знаю, где кубик! И только я могу вам его отдать.       Катя сжала пальцы на грифе гитары так, что побелели костяшки.       — Ладно… — Арт шумно выдохнул. — Давай договоримся. Хочешь.... посох и планшет?       Фил побледнел. Он прижал посох и планшет к груди так же крепко, как Катя — гитару. Их взгляды встретились. В них было одно и то же: нет. Смех енота стал ещё громче.       — Я хочу кое-что другое… — протянул он. — С вами раньше был летучий монстр.       — Крип? — Вик нахмурился.       — Да! — енот протянул лапу. — Кубик на Крипа. По рукам?       Катя шагнула вперёд. Сердце бешено колотилось. Это было уже не про игру. Катя сделала шаг вперёд. Не резкий — уверенный. Внутри всё кипело, но голос был удивительно ровным. ‎ ‎      — Никакого Крипа ты не получишь. — сказала она твёрдо, глядя прямо на енота. — И знаешь что? Ты сам, как ручной зверёк, отдашь нам кубик. ‎       ‎На секунду повисла тишина. Даже Чупакабр перестал хихикать, будто прислушиваясь. ‎Катя медленно провела пальцами по струнам. ‎Аккорд был мягким, тягучим — будто убаюкивающий шёпот. Из гитары вырвались салатовые звуковые волны, прозрачные, мерцающие, они разлились по воздуху, словно тёплый туман. Волны шли прямо к еноту, обволакивая его, обещая покой, доверие, подчинение. ‎      ‎Фил затаил дыхание. Артём напрягся, готовый вмешаться в любую секунду. ‎Даже робот, всё ещё примагниченный, будто застыл. ‎Но Чупакабр вдруг дернул ухом. Щёлк. Он нажал на какую-то кнопку на левом ухе — маленькую, почти незаметную. ‎В следующую секунду звуковые волны с резким хлопком отскочили назад. ‎ ‎      — Катя! — крикнул Фил. ‎       ‎Она едва успела присесть. Салатовый удар пронёсся над её головой и с глухим эхом врезался в стену за спиной. Воздух дрогнул. Если бы она замешкалась хоть на миг — её же магия накрыла бы её саму. ‎Катя оперлась рукой о землю, сердце колотилось где-то в горле. Гитара тихо звякнула, словно испуганная вместе с ней. ‎      Чупакабр выпрямился и усмехнулся. Эта ухмылка была неприятной — слишком самодовольной. ‎       ‎— Смешная попытка. — протянул он, снова хихикнув. — Но правила просты. ‎       ‎Он протянул лапу, будто напоминая о своём предложении. ‎       ‎— Меняю кубик на Крипа. ‎       ‎Слова повисли в воздухе, тяжёлые, липкие. Друзья переглянулись. Во взглядах — растерянность, злость, страх и понимание, что они зашли слишком далеко. Это был уже не просто бой. ‎Это был выбор. Кира ни за что не согласиться расстаться со своим питомцем. Крип, её летучая мышь, стал Сменкикой не просто прикрученным зверьком, он стал ей другом. И друзья не знали, как сказать ей , что её предстоит выбрать. Либо куб, либо Крип.