Глава 5. О вопросах доверия

      Мирай опустил подбородок на руки, внимательно разглядывая мальчишку, который сидел напротив него в его рабочем кабинете. Было отчасти интересно наблюдать за этой странной смесью робости и отваги, неуверенности и твердости. Он выяснил о нем уже достаточно, чтобы знать, что за этой виртуальной маской действительно скрывается ребенок. Ребенок со своими убеждениями и взглядами на жизнь.       Мирай задумчиво наклонил голову в размышлении. Формально, согласно букве закона, он должен был передать мальчишку властям, которые поставят его на учет в полиции и инициируют проверку его деятельности с позиции линчевательства, привлечь органы опеки, добиться дисциплинарного взыскания и прочее. Но в то же время было в нем что-то, что выдавало в нем не просто заигравшегося и опьяненного собственной иллюзорной силой ребенка. И для понимания полной картины ему требовался личный разговор.       - Послушай… – начал он, но его прервала открывшаяся дверь.       - Я так и думал, что ты еще в офисе, Мирай, – в кабинет зашел Всемогущий. – Тебе определенно нужно что-то делать со своим режимом, но сейчас я рад, что ты еще здесь. Нам нужно обсудить последнее дело. И, как я слышал, тут буквально у нас во дворе была заварушка, пока меня не было. Что-то серьезное? Много людей пострадало? Есть погибшие?       Мирай едва удержался от того, чтобы не вздохнуть. Как же это все не вовремя. Судя по всему, его напарник еще не заметил мальчика в кресле, ведь то было повернуто к нему спинкой, а он сам был достаточно мал, чтобы спрятаться в нем полностью. При этом ребенок вздрогнул от звука нового голоса, а его глаза комично расширились от удивления, когда он явно узнал его обладателя.       - Это был несчастный случай, насколько я могу судить, – ответил Мирай – Какой-то брак в ларьке с пиротехникой. Но взрыв был довольно сильный и раненых было немало. Сам понимаешь, на рождественской ярмарке всюду толпа. К счастью, обошлось без жертв. Что касается того дела, то, учитывая его высокий уровень доступа, нам следует обсудить его позже, – он сделал заметный акцент на последней фразе и чуть кивнул на кресло перед своим столом.       Всемогущий приподнял бровь, но подошел ближе и с некоторым удивлением наконец заметил присутствующего в кабинете ребенка. Тот смотрел на него широко открытыми глазами преданного фаната.       - Надо же, не ожидал, что в такой поздний час у нас есть гость. Тем более настолько юный, – Всемогущий улыбнулся. – Что-то еще произошло, пока меня не было?       Мирай чуть наклонил голову, глядя на опустившего свою мальчика, лицо которого пусть и не краснело, но выражало сильное смущение.       - Да, можно и так сказать, – произнес он. – Но это мы тоже сможем обсудить сами, – он чуть повернул голову, обращаясь к мальчику. – Можешь идти пока. Уже достаточно поздно, чтобы тебе давно пора было спать. Я рассчитываю, что ты будешь на месте, когда я буду заниматься сбором свидетельских показаний о том, что случилось на ярмарке. Обратную дорогу найдешь так, чтобы никуда не забрести случайно или намеренно?       Мальчик сжался в кресле, но затем кивнул. Мирай был уверен, что тот достаточно умен, чтобы не обманывать его призрачное доверие. Ведь в противном случае ему придется действовать жестче. Уже поднявшись на ноги, тот чуть закусил губу, неуверенно бросив взгляд на его напарника. Не нужно было быть гением Незу, чтобы понять, о чем он думал.       - В-Всемогущий, – робко обратился к герою мальчик. – М-можно ваш автограф?       Мирай вздохнул, глядя на то, как его улыбка стала шире, дополнительно озаряя кабинет.       - Конечно, с удовольствием, юный… – он вопросительно посмотрел на мальчика и герой чуть прищурил глаза в ожидании реакции.       - Зуку, просто Зуку, – смущенно назвался ребенок и пояснил: – Так меня зовет мама.       Всемогущий рассмеялся, подхватив со стола Мирая ручку и вытащив из стопки один из множества официальных бланков агентства. Поставив свою размашистую подпись под парой стандартных пожеланий, он протянул листок мальчику. Тот просиял радостной улыбкой, принимая его и глядя на простой лист бумаги, как на личное сокровище.       - С-спасибо, Всемогущий, – поблагодарил он героя, склоняясь в поклоне.       Тот рассмеялся и потрепал ребенка по коротким розовым волосам с черными прядями. Мирай мысленно вздохнул, вспоминая слова мальчика о последствиях физического контакта других людей с его причудой. Похоже, что ему придется убедиться в том, что тот не будет злоупотреблять перепиской и выслеживанием Всемогущего, как он это делает с Сотриголовой.       Тем временем ребенок вышел за дверь его кабинета и Мирай заметил на камере, что мальчишка спрятал бумагу с автографом его напарника в свой, как он его назвал, инвентарь, помахал в объектив и исчез в неизвестном направлении. Быстрая проверка здания показала, что тот покинул башню.

***

      Изуку переместился в одно из малопосещаемых мест, которые нашел ранее и использовал, чтобы спрятаться ото всех, и испустил долгий крик в попытке выплеснуть переполнявшие его эмоции. Вопль частично отразился от окружавших его гор мусора и стих, а сам он почувствовал себя лучше.       Пройдя по знакомой тропинке, он вышел к воде и опустился на песок, глядя на ночное море, которое было не в пример спокойнее, чем он сам. Боже, Всемогущий… Он не только побывал внутри его башни, но и встретил его лично. Он получил его автограф, а теперь еще и видел его запрос в своем чате. Это было слишком много для одной ночи.       Изуку опустил голову на колени, пытаясь совладать со своими эмоциями и наконец суметь привести мысли в порядок, но это было бесполезно. Перед его глазами все еще стоял его кумир, а в ушах звучал его такой знакомый голос.       Всемогущий выглядел непривычно, будучи без своей знаменитой прически, но это только сделало его восприятие более приземленным, более реальным, более живым. Он был одет не в костюм, а в брюки и свитер, а его волосы небрежно обрамляли его лицо, делая его черты более мягкими. Он был таким, каким Изуку его никогда не представлял, но этот образ казался логичным и естественным дополнением к тому, который был известен по всему миру.       Изуку откинулся на спину, улегшись на песок, и несколько минут просто лежал так, слушая шелест накатывающих на берег волн и постепенно успокаиваясь с их помощью. На него медленно снисходило понимание того, что случилось и какие последствия это в себе несет.       Ночноглаз определенно знал, где его искать, и их следующая встреча похоже будет уже на его условиях, о чем свидетельствовали его последние слова, которые он сказал ему. Сбегать не было смысла, да и сам побег мог лишь навредить Изуку. Особенно с учетом того, что теперь герой предвидения знал ко всему прочему еще и его имя, пусть и его сокращенную версию, которой иногда пользовалась мама.       Вторым итогом этого вечера стал неожиданный контакт со Всемогущим. Изуку не смог сдержать любопытства, изучая доступную ему информацию о герое номер один, которую ему предоставляла игра. Было странным видеть, что показатели физической мощи Всемогущего не так уж и велики, словно его причуда и не делала его сверхсильным.       Однако, покопавшись в его данных, он обнаружил интересную функцию, которая судя по всему приводила к росту его характеристик на временном отрезке. Наверное, его причуда на самом деле не была причудой силы. Вероятно, она работала, как улучшатель или максимизатор, вызывая скачок мощи на какой-то период и снова возвращая Всемогущего к изначальным показателям после этого. Такое было вполне вероятно и вполне вписывалось в то, что было о нем известно.       Размышляя об этом, Изуку даже вытащил одну из своих аналитических тетрадей, записывая в нее свои мысли и выводы, которые он сделал на основе новой доступной ему информации. Он не собирался об этом распространяться, но ему самому было интересно.       Анализ ненадолго отвлек его от размышлений о перспективе неизбежной повторной встречи с Ночноглазом. Однако, закончив записывать идеи и теории о Всемогущем в свою тетрадь и приняв запрос героя на доступ в чат, Изуку почувствовал, что атмосфера стала более гнетущей, а шелест волн уже не мог до конца его успокоить.       Глубоко вздохнув и решившись, он вывел перед собой экран с настройками своего аватара. Он не мог контролировать факт повторной встречи с Ночноглазом в реальном мире и не мог на него повлиять, но он мог решить, станет ли тот первым из героев, кому он полностью откроется. И отдавать эту честь ему Изуку определенно не хотел.       На то, чтобы отключить функцию маскировки, потребовалось около десяти минут. Не так уж и долго, как он представил это Ночноглазу, но Изуку просто хотел отсрочить момент, когда он встретится с ним от своего лица. Потому что этот герой не заслужил права быть первым, кто увидит его настоящего. Эту честь он желал предоставить другому. Тому, кому доверял.       Подойдя к воде, Изуку убедился в том, что снова превратился в себя и все маски с него сняты. Его волосы снова были зелеными и кудрявыми, по щекам рассыпались веснушки, а телосложение было маленьким и худощавым. Он открыл чат, будучи уверенным, что подпольный герой не спит, поскольку его маячок перемещался по карте Мусутафу.       Игрок_1006: Привет, Ластик) Как твоя ночь?       Ластик: Ребенок, сейчас два часа ночи. Почему ты еще в онлайне?       Игрок_1006: Я встречался с Ночноглазом.       Ластик: И как все прошло?       Игрок_1006: Мы можем встретиться? Я бы… Наверное, мне нужно выговориться. И я не хочу, чтобы Ночноглаз или кто-то еще стал первым, с кем мне придется говорить о себе. Я не доверяю им, как тебе. Пожалуйста, Ластик. Я принесу тебе двойную порцию твоего любимого кофе.       Получив подтверждение, Изуку даже слегка улыбнулся и выбрал точку перемещения неподалеку от подпольного героя. Он был рад тому, что тот согласился встретиться.

***

      Шота на мгновение остановился в своем патруле, когда его служебный телефон завибрировал. Вытащив устройство, он почти без удивления обнаружил очередное сообщение от ребенка. Он уже привык, что тот каким-то образом умудряется писать ему на рабочий номер, хотя он ему его не давал. Его интуиция говорила ему, что парень не представляет угрозы, а своим инстинктам Шота доверял.       Айзава не считал, что он привязался к мальчишке, но все же что-то в его душе дрогнуло, когда тот прямо написал, что доверяет ему, как никому больше. Но даже без этого он бы не стал отталкивать неизвестного, который наконец сам пошел на более близкий контакт, поскольку он ждал этого уже несколько месяцев, всякий раз опасаясь спугнуть парня. Ведь пока тот хоть под каким-то приглядом, они могли его контролировать, следить за его действиями и пресекать возможное линчевательство или злодейство. Сейчас же тот выразил готовность поговорить с ним о себе.       Шота заметил его появление на одной из крыш впереди и перескочил на нее, приземляясь неподалеку от ребенка, который вздрогнул от его появления, но затем явно расслабился, когда понял, что это он, а не кто-то другой. По его губам скользнула робкая улыбка и он неуверенно помахал ему рукой.       Айзава выпрямился, рассматривая новый облик ночного игрока, его кудрявые волосы насыщенного зеленого цвета, веснушки, рассыпавшиеся по щекам, худощавое тело, из-за которого тот казался еще младше, чем наверняка был. Его интуиция говорила о том, что на этот раз это не маска, что именно так ребенок выглядит на самом деле.       - Я обещал тебе кофе, Ластик, – пробормотал он и в его руках появилась знакомая кружка, которую тот протянул ему.       Шота хмыкнул и сел рядом с мальчишкой, взяв кружку из его рук. Несколько минут они оба молчали, глядя на раскинувшийся перед ними ночной город.       - Полагаю, именно так ты выглядишь, когда не играешь? – спросил Айзава, нарушая молчание, и парень кивнул – Сколько тебе лет?       - Восемь, – ответил мальчик, обхватывая колени руками и притягивая их к груди. – Возраст – это одна из тех вещей, которые я не могу исказить, даже будучи аватаром. Все же, пусть и в иной форме, но это все еще я.       - Понятно, – кивнул Шота. – Как все прошло с Ночноглазом? Я знаю, что он может быть довольно жестким в своей принципиальности.       - Он сказал, что придет ко мне в приют, – ответил мальчик тихо. – Я не уверен, что готов к этому, но не думаю, что у меня есть выбор. В остальном, я не знаю, что думать. Он не был агрессивен и даже был вежлив со мной, но я не знаю, было ли это только потому, что он знал, что не сможет схватить меня здесь и сейчас, – он опустил голову, выкручивая тонкие пальцы. – Я знаю, что мое поведение противоречит закону, но я же никому не причиняю вреда и даже не пытаюсь достичь личной материальной выгоды. Я просто… Просто пытаюсь быть собой, а игра – часть меня.       Айзава посмотрел на мальчика рядом с собой. До этого зачастую веселый и отчасти озорной, сейчас он явно мучился от тревоги и беспокойства. Он был ребенком, который отчаянно искал поддержки и утешения. Он нуждался в ком-то, кто скажет ему, что все не так ужасно, как рисует ему разыгравшееся детское воображение, которое активно подстегивал страх.       Айзава не был специалистом по утешению и успокоению, но все же некоторые вещи были более или менее универсальными. Он опустил руку на голову мальчика, чуть запуская пальцы в его кудри и начиная их перебирать. Поначалу тот напрягся, но затем расслабился, принимая ласку. Должно быть, и правда доверял.       - Ты живешь в приюте? – спросил Шота, и мальчик кивнул – Ты сирота?       На этот раз ребенок покачал головой на его вопрос.       - Мама болеет, – ответил он тихо. – Она не может сейчас обо мне заботиться, и врачи не знают, когда ей станет лучше. А папа сказал, что я ему не нужен и он не будет забирать меня к себе в Америку. Они с мамой развелись, когда мне было четыре, поскольку моя причуда показалась ему бесполезной. Но в тот момент я мог только использовать карту в обычной жизни и у меня было всего десять слотов в инвентаре, о которых я узнал уже после его ухода. Как и о форме аватара.       Шота против воли скрипнул зубами. В силу своего собственного прошлого и особенностей работы он был весьма нетерпим к различным попыткам судить о человеке исключительно по героичности или перспективности его причуды. Это было нерационально, глупо, а по отношению к детям и вовсе жестоко.       - Поэтому ты не спишь по ночам? – спросил он, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу тревоги и беспокойства.       Мальчик чуть улыбнулся, глядя на город.       - Я сплю. В отличие от тебя, Ластик, – ответил он и Шота выразительно приподнял бровь. – В смысле действительно сплю. Для меня все, что происходит со мной в форме аватара в какой-то мере является сном. В физическом отношении по крайней мере.       - То есть, ты и сейчас спишь? – спросил Айзава, против воли заинтересовавшись, и мальчик кивнул.       - Ага. Думаю, поэтому ты и не можешь стереть мою причуду. Потому что ты не видишь мое тело. Только проекцию. А у проекции нет фактора причуды, который можно подавить, – выдал он с улыбкой. – Во всяком случае, я пришел к такому выводу. Тебе же нужно действительно видеть цель, чтобы повлиять на нее, верно? Ты не можешь воздействовать на кого-то своей причудой, если, например, видишь его через камеру. Даже если это прямой эфир. Ведь так?       Шота приподнял бровь. Его в некотором роде удивили слова мальчишки, который буквально преобразился, когда речь зашла об особенностях их причуд. Глаза ребенка снова зажглись и из них наконец ушел страх, вытесненный любопытством исследователя.       - Кажется, ты много об этом думал, – заметил он. – Откуда такие познания о причудах?       Мальчишка смущенно опустил взгляд, сцепив руки в замок неуверенным жестом.       - Я просто… Я люблю причуды и мне нравится их анализировать. Это мое хобби, – признался он. – Здорово пытаться разобраться в том, как работают способности, какие ограничения у них есть и как их можно было бы развить и усилить. Это то, над чем мне нравится думать, когда у меня есть свободное время. Хотя мне и не всегда удается расспросить других людей об их способностях.       - Значит, ты диванный аналитик? – слегка подколол мальчишку Шота и усмехнулся – Это интересное хобби. Может, когда-нибудь оно даже станет чем-то большим, чем просто увлечением. Ты мог бы стать консультантом по причудам, ученым, исследующим этот феномен, или заняться оперативной аналитикой при проведении расследований.       - А героем? Думаете, я мог бы им стать? – спросил ребенок – Это могло бы пригодиться?       Айзава хмыкнул про себя. Разумеется, куда же без универсальной мечты 99% детей последних трех поколений.       - Путь становления профессиональным героем не так-то прост, малыш, – заметил он, глядя на город. – Это тяжелая профессия. Причем как физически, так и психологически. Она также опасная и требует от того, кто занимается этим делом, полной отдачи и многолетних тренировок. Но вот, что я тебе скажу, если ты сможешь прорваться через все это, то твоя любовь к анализу причуд сделает тебя ценным союзником и опасным противником. Герои редко глубоко специализируются на аналитике, поскольку фокусируются на физической силе и других вещах. Но в то же время, это то, чему каждый из них знает большую цену, поскольку аналитик может подсказать наилучшее направление для приложения этой самой силы.       Мальчик кивнул, явно задумавшись над его словами. Шота никогда не хотел и не поощрял поддержание пустых надежд, поэтому временами высказывался с суровой честностью. Но и тут он не лукавил. Этот парень не мог бы стать героем прямо сейчас и, если все так и останется, не станет в будущем. Но если он будет трудиться и работать над собой, то все возможно, и в этом случае его любовь к анализу станет его дополнительным козырем в рукаве.       - Я понимаю, – ответил наконец мальчик и улыбнулся. – Спасибо, Ластик. Я учту твои слова и буду усердно трудиться. Хотя это не будет иметь никакого значения, если меня завтра посадят в тюрьму.       Шота вздохнул, чувствуя, что ребенок снова возвращается к мучающей его тревоге, и провел пальцами в его волосах.       - Если честно, не думаю, что Ночноглаз будет действовать по всей строгости. К тому же тебе всего восемь, это тоже накладывает свои особенности, – произнес он. – Но даже если так случится… Мне кажется, что ты достаточно хорошо себя вел, чтобы я мог порекомендовать включить тебя в программу реабилитации для линчевателей с возможным лицензированием по результатам ее прохождения.       Мальчик смущенно засмеялся.       - Ты как Санта, – пояснил он свою реакцию, когда Шота вопросительно приподнял бровь. – Только для тех, кто вел себя хорошо.       Айзава ухмыльнулся и потрепал парня по волосам.       - Да, а все хорошие восьмилетние мальчики должны спать и видеть сны в три часа ночи, а не шастать по крышам, даже если формально это происходит во сне, – сказал он. – Так что, давай, проблемный ребенок, иди отдыхать. Уверен, это была нервная ночь для тебя и тебе нужно позволить твоему разуму взять паузу. Я закончу патруль и тоже пойду к себе.       Шота поднялся на ноги и посмотрел на ребенка. Тот несколько мгновений смотрел на него в ответ, но затем кивнул и, помахав рукой, исчез. Через минуту на его телефон пришло сообщение.       Изуку_М: Спасибо за этот разговор, Ластик. Мне это было нужно. Хорошего патруля и спокойной ночи)       Айзава улыбнулся, прослеживая пальцем имя пользователя. То, что кофейный гремлин сменил его, дав ему понять о том, как его на самом деле зовут, было еще одним знаком доверия. И он ценил это.