Глава 6. Встреча в офлайне

      Мирай проснулся с головной болью около восьми утра. И это при том, что лечь он смог только в районе четырех. Совещание по поводу той разведки, которую Всемогущий провел против Все за Одного, затянулось почти на два часа. С учетом всех событий дня и ночи, которые имели место до этого, это почти доконало давно не спавшего Ночноглаза.       - Ты выглядишь неважно, Мирай, – заметил Всемогущий, наливая себе чай в закрытом кафетерии агентства. – Я говорил, что тебе нужно уделять больше времени сну.       Ночноглаз покачал головой, заряжая кофемашину.       - У нас слишком много работы, – ответил он. – К тому же, если ты прав, то не за горами может оказаться и твое сражение против Все за Одного. А оно требует особой подготовки. Я верю в тебя, Всемогущий, но нам нужно обеспечить тебя максимально возможной страховкой на случай любых непредвиденностей. И, поскольку ты не хочешь, чтобы я использовал на тебе свое предвидение, мне приходится много работать, чтобы просчитать как можно больше вариантов. Не говоря уже о текущих проблемах, количество которых и не думает становиться меньше.       Широкая рука героя номер один опустилась ему на плечо.       - Не знаю, что бы я без тебя делал, Мирай, – сказал Всемогущий. – Спасибо.       На несколько минут между ними повисла тишина, пока они оба заканчивали обеспечивать себя завтраком. Но затем Всемогущий нарушил молчание.       - Кстати, я еще вчера хотел у тебя спросить, но не стал расширять повестку совещания. Кто был этот ребенок в твоем офисе и почему он был у тебя так поздно? Это как-то связано с тем взрывом на ярмарке?       Мирай хмуро посмотрел в свою чашку с кофе. Он еще не рассказывал напарнику о том, что крышу их агентства облюбовал потенциальный линчеватель или даже злодей, хотя в последнем он уже сомневался.       - Я толком не знаю, кто это, и как раз пытаюсь это установить, – ответил он наконец. – Он объявился на нашей крыше с полгода назад и с тех пор периодически появлялся там, при этом меняя внешность. Вчера я столкнулся с ним на ярмарке, когда он использовал причуду, чтобы добыть лекарства для тех, кто был ранен, и я узнал его по косвенным признакам. Он тоже понял, что раскрыт, а потому предложил поговорить и провести первую встречу на своих условиях без полного раскрытия его личности. Сегодня я намерен продолжить беседу, но уже на своих условиях, а потому уеду сразу после завтрака.       - Надеюсь, юный Зуку ничего не натворил, – заметил Всемогущий. – Мне он показался безобидным и не злодеем. К тому же он, как ты говоришь, помогал тем людям, кто пострадал при взрыве.       - Я выяснил, что он регулярно светится в Мусутафу на радаре Сотриголовы, но тот еще ни разу не ловил его ни на чем, что могло было быть сочтено злодейством. Использование причуды само по себе, конечно, тоже незаконно, но это скорее мелкое правонарушение, если нет ничего более серьезного, чем скачки по ночным крышам и тому подобное, – ответил Мирай, намазывая тост маслом. – К тому же пока я могу предположить, что он идет на контакт. Посмотрим, попытается ли он сбежать, зная, что я иду за ним и знаю, где его искать. Если нет, то, возможно, мы сможем достичь соглашения.       Всемогущий кивнул и перешел на обсуждение прочих более насущных дел. Они обговорили несколько предложений об интервью, которые поступали на его имя, запланировали встречу расширенным составом для проработки плана атаки на Все за Одного, обменялись планами на сегодняшний день и, поев, разошлись.       Мирай спустился в гараж и сел за руль одной из служебных машин. Ему пора было выезжать, чтобы успеть обернуться туда-обратно одним днем и сделать еще кое-какие дела в Токио, когда он вернется. И, может быть, если повезет, лечь сегодня хотя бы в районе полуночи.

***

      Изуку проснулся по будильнику на завтрак и, еще даже не выбравшись из постели, вывел перед собой карты Токио и Мусутафу. Еще ночью, вернувшись на крышу приюта после разговора с Сотриголовой, он потратил около получаса, разбираясь в том, какие бонусы он получил за достижение двадцатого уровня.       Как оказалось, теперь некоторые возможности его аватара распространялись и на обычную жизнь. Не только инвентарь и карта, к которым он уже привык, но и «отслеживание» маячков и их характеристик. А также появилась новая для него функция совместного телепорта, позволяющая ему переместить кого-то еще вместе с аватаром в пределах двух кварталов. Полезно, если Ластик будет ранен на патруле, да и в целом в перспективе возможной работы героем.       Сейчас же Изуку искал на карте сэра Ночноглаза, чтобы понять, выехал ли уже герой, чтобы добраться до него. Как оказалось, понять это сейчас было сложно. Напарник Всемогущего явно куда-то ехал, но вот сюда или нет было неясно, поскольку он все еще не покинул токийскую часть карты.       Решив, что проверит предположения позже, Изуку свернул карты и начал готовиться к новому дню в приюте. Он надеялся, что позднее сможет навестить свою маму в больнице, но сперва ему нужно было дождаться героя. Он не хотел, чтобы тот подумал, что он сбежал от него.       Умывшись в общей ванной, Изуку спустился в столовую, глядя на очередную кашу, которую им всегда подавали во время утреннего приема пищи. Он вздохнул, вспоминая то, как мама готовила ему что-то другое. Параллельно Изуку вывел перед собой экран со списком миссий, вспомнив о том, что за вчерашними беседами так и не выбрал себе ничего на этот день.       - Посмотрите на него, он опять витает в облаках! – насмешливый голос Йоики-куна, приютского задиры, привычно раздался поблизости – Эй, ты там, а у тебя точно есть причуда или ты тупо тупица?       Парень засмеялся со своей шутки, которая показалась ему крайне остроумной. Изуку вздохнул, но ничего не ответил. Он не первый раз сталкивался с тем, что люди склонны счесть его причуду фокусничеством и притворством. Он не винил их. Все же свою форму аватара он предпочитал скрывать, а виртуальные экраны не видел никто, кроме него самого.       Но так даже лучше. Пусть считают, что он все выдумал. Зато никто никогда не сможет прочитать его переписку, заглядывая ему через плечо. И никто никогда не узнает, что среди его контактов теперь есть и герой номер один. При мысли о Всемогущем Изуку улыбнулся, вспоминая спрятанное в его инвентаре сокровище – автограф, который его кумир адресовал именно ему.       Он хотел стать героем, всегда хотел и все еще хочет. Правда теперь он уже не живет мечтой стать в точности таким, как его кумир. В конце концов, их причуды даже близко не были похожими. Всемогущий обладает сверхчеловеческой силой, а сам Изуку словно играет в компьютерную игру.       Но вместе с тем, он видел большой потенциал и в собственной способности. Особенно в контексте спасательных операций. И разве это не то, чего он хотел – спасать людей? А улыбаться он и сам умеет. Даже ничуть не хуже Всемогущего. Изуку хотелось верить, что вчера он был полезен тем, кто был ранен в результате взрыва на ярмарке.

***

      Мирай припарковал машину неподалеку от видавшего виды здания почти на окраине Мусутафу. Это был не самый благополучный район города, но, пожалуй, не стоило удивляться тому, что именно здесь оказался приют для детей, которые по тем или иным причинам остались без опеки родителей.       Как он успел выяснить, пока ехал сюда, в этом приюте были собраны не только сироты, но и те, чьи родители были живы, но временно или постоянно лишены родительских прав. В целом, было почти не удивительно, что ребенок-линчеватель был выходцем из подобной среды, в которой детей было больше, чем контролирующих их взрослых, а они сами были со своими травмами.       Насколько Мирай успел собрать данные, мальчишку на самом деле звали Мидория Изуку. Его причуда была зарегистрирована в реестре как «Игра» и представляла собой более или менее точную имитацию компьютерной игры с набором малоизвестных правил. У него был отец, который отказался от опеки над сыном, и мать, которая в данный момент была больна и потому не могла опекать его. И именно поэтому он попал в этот приют.       Когда Мирай подошел к дверям здания, он заметил сидящего чуть в стороне на качелях мальчика лет восьми. Глядя на него, ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы убедиться в том, что да, это тот, кого он ищет, и тот явно не сбежал и ждет его.       - Я ждал вашего приезда, сэр Ночноглаз, – подтвердил его предположения мальчик. – Я видел, что вы едете сюда.       - Ты следил за мной? – спросил Мирай, чуть хмурясь.       - Нет, – покачал головой ребенок. – Просто вы же сами сказали, что приедете. И к тому же, поскольку вы подключены к моей сети, моя причуда сама вас отслеживает. Это не совсем то, что я могу контролировать, но это позволяет мне убедиться в том, что с вами все в порядке, – он закусил губу и сжал рукой веревку качелей. – Вы меня арестуете?       Мирай молча смотрел на сидящего перед ним мальчика. Тот и правда был ребенком и то, как он спрашивал его о том, арестует ли он его, казалось почти неправильным. Да, тот использовал свою причуду, но причуды все же были частью их мира и на самом деле многие их использовали. А те, у кого они мутантные, и вовсе не делали перерывов в этом вопросе.       - Нет, – ответил он наконец. – Я не арестую тебя, но я хочу досконально знать все о том, как и с какими целями ты используешь свою причуду. И, думаю, нам стоит поговорить не на улице, все же не лето. Если ты хочешь позвать кого-то из воспитателей, можешь сделать это.       Ребенок покачал головой, поднимаясь с качелей и направляясь к крыльцу.       - Не думаю, что я хочу кого-то звать. Я не хочу, чтобы у кого-то были неприятности из-за меня. К тому же я не рассказывал никому про свою форму аватара.       - Разве они не должны были уже давно это заметить? – спросил Мирай – Ты разгуливаешь по ночам по меньшей мере несколько месяцев.       Мальчик снова покачал головой и чуть улыбнулся.       - Это не совсем так. С точки зрения стороннего наблюдателя все выглядит так, словно я сплю. И в каком-то смысле я и правда сплю. Я сам далеко не сразу понял, что это не сон, и начал заниматься развитием своей причуды.       - Понятно, – кивнул Мирай, входя следом за мальчиком в двери приюта.       Их встретило место, которое можно было бы назвать пристойным, но не более. Это явно был не самый обеспеченный в финансовом плане приют. Чисто, светло, но без каких-либо вычурностей и чрезмерности.       Его появление привлекло внимание, но по большей части сотрудников, чем детей. Здесь явно никто не жил в ожидании того счастливого момента, когда сможет обрести новую семью. Скорее просто находился на передержке на тот или иной срок. Хотя не то, чтобы Мирай часто бывал в детских приютах, все же это его напарник занимался разными благотворительными акциями, а сам он скорее выполнял роль координатора и организатора, чем участника.       Он быстро объяснил дежурному воспитателю, что ему нужно опросить тех детей, которые ездили в Токио, чтобы получить возможные свидетельские показания о том, что случилось во время взрыва на рождественской ярмарке. Женщина не стала возражать и отправилась созывать детей в гостиную, велев находящемуся рядом Мидории проводить его.       На общий опрос ушло от силы полчаса, поскольку никто из воспитанников приюта не был достаточно близко к эпицентру событий, чтобы что-то видеть. По этой причине Мирай договорился об отдельной беседе с линчевателем, поскольку тот был единственным, кто действительно был свидетелем хотя бы чему-то, а также использовал свою причуду, чтобы частично повлиять на проблему до его появления на месте.       В результате теперь он сидел напротив ребенка в практически обезличенной маленькой комнате на третьем этаже, в которой из мебели были только стол, кровать, шкаф и стул. Не было заметно никаких игрушек или привычной геройской атрибутики. Только учебники и старый компьютер на столе и немного одежды в шкафу.       Мальчик явно заметил его поверхностный осмотр и чуть печально улыбнулся.       - Я храню все, что имеет для меня ценность, в инвентаре, – сообщил он. – Так безопаснее. Все же это не мой дом, и все, что можно взять, здесь принадлежит тому, кто нашел, а не изначальному хозяину. Двери не запираются, так что сюда может войти любой. И не важно, есть ли я здесь или нет, – он повел плечами. – Воспитатели наказывают только за порчу одежды или школьных принадлежностей. А все остальное живет по закону «было ваше – стало наше». Так что мой инвентарь – это мой личный тайник, доступ в который есть только у меня.       Мирай задумчиво кивнул. Подобные условия жизни, конечно, не вызывали восторга, но это было нормой для многих детских приютов, в которые вещи, в частности игрушки, закупались на всех сразу, а не для кого-то конкретно. Как не было и удивительно, что ребенок, явно проведший большую часть своей недолгой жизни в семье, привык иметь что-то личное, что-то, чем не хочется делиться с другими против своей воли.       - Я уже навел о тебе и твоей способности некоторые справки, а также сделал некоторые выводы на основе личных наблюдений и того, о чем ты упоминал ночью. Однако я бы хотел иметь более полное представление о твоей причуде. Особенно о том, что касается той информации, которую ты можешь получить о других с ее помощью, – произнес Мирай.       Мальчик вздохнул и обхватил колени руками, сидя на кровати. Он не возмущался и не паниковал, скорее выглядел смирившимся с этим допросом.       - Моя причуда сделала мою жизнь похожей на компьютерную игру, – сообщил он. – У меня есть аватар, которого я могу развивать, выполняя задания. Их я каждый день выбираю из особого перечня, который регулярно обновляется. При этом, чем сложнее задание, тем больше его выполнение прокачает мой аватар. В обычной жизни у меня меньше возможностей, чем в игре. Я могу только видеть карту с кое-какой информацией и пользоваться инвентарем. Даже переписка мне недоступна. Я могу ее частично прочитать, но не могу написать сам. Для меня все это выглядит, как парящие в воздухе экраны, но остальные их не видят.       Мирай кивнул, фиксируя слова мальчика в небольшие заметки. Что-то подобное он подозревал на основе уже собранной информации о нем и его причуде.       - Какого рода информацию о человеке ты можешь получить через свою причуду? – спросил он – Помимо местоположения и номера телефона.       Мальчик покачал головой.       - У меня нет номера телефона. В смысле да, я могу написать тому, с кем имею связь, но я не могу перечислить вам конкретные цифры, из которых он состоит. Точное местоположение тоже я знаю не всегда, только если человек находится в Токио или Мусутафу. Карт других мест у меня нет.       - Верны ли мои подозрения о том, что Всемогущий также попал в число твоих связей? – спросил Мирай и мальчик смущенно кивнул – Что ты можешь о нем сказать сейчас?       Ребенок вздохнул, его взгляд сместился и словно расфокусировался, а пальцы слегка двинулись, вероятно, переключаясь между видимыми только ему панелями и экранами.       - Он в районе Осаки. Точнее сказать не могу. Его показатели в норме, если не считать немного повышенной усталости, но, думаю, это нормально. Все же он еще не спал в два часа ночи, когда я был в башне, и вряд ли лег сразу после моего ухода оттуда.       Брови Мирая слегка нахмурились.       - Я уже не в первый раз слышу о неких показателях. Что они из себя представляют? – спросил он.       Мальчик задумчиво посмотрел на него, наклонив голову набок.       - Вы когда-нибудь играли в компьютерные игры? – спросил он и Мирай качнул головой – Ну, там у персонажей часто есть окно характеристик. Здоровье, там, мана, физическая сила, интеллект и тому подобное. В каких-то условных единицах. Вот я и вижу что-то вроде этого. Чаще всего, когда смотрю на человека, но если у меня есть с ним связь, то эта информация доступна мне даже на расстоянии. Я наблюдаю за тем, чтобы показатели здоровья оставались в зеленой зоне. Но я не лезу в личную жизнь этих людей больше этого, честно. Я хочу помогать, а не шпионить.       Мирай задумчиво кивнул. Он уже слышал от Сотриголовы истории о том, как ребенок почти всегда появлялся поблизости, когда тот бывал ранен. Теперь было понятно, как он узнавал об этом. И, пожалуй, этот ребенок производил впечатление того, с кем можно выстроить конструктивное взаимодействие.