Глава 7. Надежное плечо

      Изуку шел из школы, собираясь навестить свою маму в клинике. Он старался не волновать ее, а потому не стал рассказывать о том, что его поймал за игрой герой, раскрыв его личность. К его некоторому (на самом деле значительному) облегчению сэр Ночноглаз не стал сдавать его в полицию или отправлять в тюрьму.       Нет, ему пришлось посетить несколько воспитательных лекций, на которых детям разного возраста рассказывали, где и при каких обстоятельствах они могут использовать свои причуды, а когда такие поступки могут повлечь за собой те или иные санкции. Однако в остальном Изуку в большей степени отделался испугом и попал в зону более пристального наблюдения за своим поведением со стороны героев.       Ему даже позволили продолжить играть по ночам при условии того, что он будет делать это либо под своей настоящей внешностью, либо под одним из заранее согласованных с героями образов. И это могло продолжаться только до тех пор, пока он находится в стороне от всего, что могло бы попасть под понятие линчевательства. Иными словами он не должен вступать в какой-либо прямой контакт со злодеями. Максимум – вызвать полицию, будучи в роли случайного свидетеля правонарушения.       Изуку согласился на все условия, поскольку они были весьма лояльными. Все же мысль о тюрьме все еще была свежа в его разуме. А так он теперь состоял на учете людей, для которых использование причуды было неотторжимой частью личности, и ее подавление могло привести к психическим или физическим нарушениям. Он подозревал, что на подобное решение оказал влияние Сотриголова, но у него не было доказательств этого.       В клинике Изуку уже почти привычно направился в одну из палат на первом этаже, где узнал, что сейчас его мама на процедурах, а потому ему придется подождать почти час, если он хочет ее увидеть. Он согласился и сел в углу комнаты, чтобы не мешать ходящим по коридору врачам и пациентам.       Изуку как раз заканчивал чтение заданной на дом главы, когда перед ним выскочил экран с сообщением, заставляя подпрыгнуть на месте. Изуку потребовалось несколько секунд, чтобы успокоить дыхание. Все же он еще не привык к тому, что его чат теперь работал и в режиме «офлайн», показывая пришедшие сообщения, но не давая возможности ответить. Хотя писал ему почти исключительно Сотриголова.       Сейчас это тоже было письмо от подпольного героя. Но вот его содержание привлекло внимание Изуку, заставляя сильнее отвлечься от чтения учебника.       Ластик: Привет, ребенок) Помнится, где-то с месяц назад ты упоминал в нашем разговоре, что увлекаешься анализом причуд. Хочу посмотреть, на что ты способен на этом поприще, все же твой анализ моей причуды произвел впечатление. Сможешь сделать для меня анализ причуды этого парня (см. вложенный файл)? В нашем деле всегда полезно иметь больше одной точки зрения. *прикреплено видео*       Изуку заинтересованно наклонил голову и уже собирался открыть приложенное к сообщению небольшое видео, когда дверь палаты открылась и медсестра ввезла на коляске его маму. Инко выглядела бледной и изможденной тяжелыми процедурами, которые не давали желанного эффекта, но улыбнулась при виде его.       - Привет, Зуку. Рада, что ты меня навестил.       Изуку сглотнул горечь при виде все еще больной матери, но, дождавшись пока медсестра подкатит коляску к кровати, обнял ее. Одиночный прорвавшийся всхлип он все же не смог подавить. Худая рука Инко утешающе прошлась по его волосам. Несколько минут они оба молчали.       - Как ты там, малыш? – тихий голос женщины нарушил тишину.       Изуку отстранился, стирая слезы, и сел рядом с матерью. Он говорил долго, пытаясь передать на словах все то, что происходило в его жизни. Что он получил хорошую отметку за последний тест по математике, что учитель истории рассказал им много интересного на уроке, что скоро он поедет с классом на экскурсию в музей причуд. Он поделился с ней тем, что его аватар достиг уже двадцать первого уровня и что у него теперь есть автограф самого Всемогущего.       При этом Изуку старался не упоминать, как грустно ему всякий раз возвращаться в приют, как он скучает по их квартире и тем моментам, которые они делили друг с другом. Не говорил о том, как ему надоело вставать каждый день по будильнику и бороться за то, чтобы получить очередную порцию каши на завтрак. О том, что он вынужден хранить все, что ему дорого, в своем инвентаре, а не в комнате, потому что иначе это осквернят, сломают, отберут.       Инко слушала его рассказ с мягкой и грустной улыбкой. Все же, пусть они и старались держаться и не терять позитивного настроя, ее болезнь сильно подкосила их обоих. Не способствовало улучшению ситуации и известие о том, что отец отказался брать Изуку под свою опеку и он отправился в детский приют. Так еще и терапия не давала стабильного положительного эффекта, словно издевательски дразня их обоих.       Выговорившись, Изуку просто приник к худому плечу матери и замолчал. Было сложно придумать новую тему для разговора, а взаимное подбадривание и планы на то, что они сделают, когда Инко поправится, уже давно не приносили успокоения никому из них и только бередили раны. У них оставалось уже не так много времени, прежде чем ему придется уйти, чтобы не нарушать комендантский час приюта, в котором он жил.

***

      Тем вечером Изуку отправился в свою комнату, не поужинав. Ему просто не лез кусок в горло всякий раз, когда он навещал свою мать. И пусть он всегда ждал этих встреч с нетерпением, после их окончания он неизменно чувствовал себя опустошенным.       Было грустно и больно видеть ее такой бледной и уставшей, с короткими остриженными волосами и похудевшим лицом. Ему не нужно было общаться с врачами, чтобы понять, что снова произошло ухудшение.       За всеми этими эмоциональными качелями Изуку почти забыл о сообщении Сотриголовы и обнаружил его вновь, только выйдя в онлайн с наступлением отбоя. Устроившись на одной из крыш вдали от приюта и шумной земли, он вытащил свою тетрадь для анализа и запустил приложенное к письму видео. Ему нужно было чем-то занять свои мысли, и этот своеобразный запрос был как нельзя более кстати.       Изуку вложил в свой труд все, что мог и знал о причудах. Некоторое остервенение, с которым он работал, вероятно, было побочным эффектом встречи с матерью. Бессилие и подступающее отчаяние нередко находили у него подобный выход. Все же он был слишком послушным и добрым, чтобы выплескивать их через агрессию. Даже контролируемую.       Отправив анализ герою, Изуку откинулся на спину и прикрыл глаза. Ему хотелось бы плакать, но аватар не мог предоставить ему подобный функционал, а делать это в приюте было чревато неприятностями. Не со взрослыми – с детьми. Его мысли прервало сообщение Сотриголовы.       Ластик: Ребенок, ты в порядке? Твой анализ хорош, но меня беспокоит то, что я сейчас читаю. Где ты сейчас?       Изуку несколько минут тупо смотрел на висящий перед ним экран с сообщением героя. Он не чувствовал в себе сил куда-то идти, однако отправил Сотриголове свою локацию. Через пару минут его маячок двинулся в его сторону, а еще через десять он услышал знакомый шелест захватных лент мужчины.

***

      Айзава испытывал некоторое беспокойство, когда прочел присланный ему ребенком анализ одной из шестерок банды, которую планировалось брать через несколько дней. С его стороны это было в какой-то мере авантюрой, однако ему хотелось оценить потенциал мальчика с этой точки зрения. Все же он знал, что мозг требовал ничуть не меньше тренировок, чем тело. Особенно, если ребенок и правда желает стать героем.       Однако то, что он читал сейчас, было по меньшей мере… тревожно. Он привык к взволнованному, почти восторженному отношению мальчика к причудам и их анализу, которое прослеживалось как в устной, так и в письменной речи. Но сейчас было в этом анализе что-то резкое, надрывное, как картина, написанная густыми мазками. Все еще точная, но какая-то грубая.       По этой причине Айзава написал мальчику. Его интуиция настойчиво твердила, что ему не стоит игнорировать этот красный флаг. Тем более, что парнишка приютский и рядом с ним, по-видимому, нет никого взрослого, кому бы он достаточно доверял, чтобы поговорить о том, что его беспокоило.       К счастью, ребенок ответил почти сразу и даже оказался не так далеко от текущего положения Шоты. Хотя тот факт, что он выбрал на эту ночь самую высокую крышу, по-своему беспокоил. Добравшись до нужной локации, он осмотрелся в поисках ребенка.       Мальчик лежал на крыше и смотрел на облака. Его взгляд казался еще более пустым, чем обычно, а в поведении не было какой-либо энергии, которая была ему свойственна. Мысленно Айзава согласился с тем, что прийти сюда во время патруля было правильной идеей. Он сел рядом с ребенком, который сегодня был без своей маски.       - Как ты, парень? – спросил он негромко.       - Я… Я в порядке, Ластик, – даже его голос прозвучал надломлено.       - Малыш, – Шота опустил свою руку поверх руки мальчика и услышал надрывный вздох, похожий на всхлип, хотя глаза ребенка были полностью сухими.       - Она… Ей снова стало хуже, – наконец прошептал мальчик, не глядя на него. – Маме.       Айзава почувствовал, что его сердце чуть сжалось. Он знал о мальчике немного, но ему было известно, что в приют он попал после того, как его мать заболела. Он погладил его по волосам, пытаясь выразить поддержку.       - Тебе так сказали врачи? – тихо спросил он.       Ребенок помотал головой.       - Они ничего мне не говорят, – его голос подрагивал. – Но, Ластик… Я… Я же не слепой. И ее… Ее здоровье снова снизилось.       Айзава мысленно кивнул. Точно… Мальчик же может видеть то, что он называет характеристиками. Логично, что это умение уж точно распространяется на его собственную мать.       Больше ребенок ничего не говорил. Шота тоже не настаивал на общении, предлагая молчаливую поддержку. В конце концов, они оба провели почти два часа, сидя бок о бок и смотря тонну видео про кошек, которые Хизаши слал ему на его личный телефон в неимоверном количестве. За все это время мальчик так и не заплакал, но постепенно напряжение ушло из его тела, а глаза перестали отражать пустоту.       Когда закончилось, наверное, уже тысячное видео (скорее всего лишь сотое, но Шоте казалось, что прошла вечность), ребенок нарушил установившееся молчание, приникнув головой к его плечу.       - Спасибо, Ластик, – тихо поблагодарил он. – Мне уже лучше. Прости, что сорвал твой патруль.       - Ничего, ребенок, – Шота провел пальцами в волосах мальчика. – Что-то мне подсказывает, что сегодня тебе нужна была чья-то помощь. Так что логично, что я был здесь.       Паренек издал тихий грустный смешок, но не стал отрицать то, что и так было очевидно.       - Бывают плохие дни, – признал он и посмотрел на него. – Надеюсь, тебе понравится тот анализ, который я сделал. Хоть я и был немного не в себе, я старался сделать его хорошо.       Айзава спрятал улыбку за оружием захвата.       - Не волнуйся об этом, – произнес он. – А теперь, почему бы тебе все-таки не пойти спать? Если это был плохой день, тебе стоит хорошенько отдохнуть, чтобы новый день был лучше.       Мальчик улыбнулся и кивнул. Его чуть расфокусированные глаза остановились на лице Шоты.       - Ты тоже не пренебрегай сном, Ластик, – сказал он. – Твоя усталость растет в геометрической прогрессии, а я не хочу, чтобы ты пострадал.       Айзава усмехнулся и ребенок исчез. Он лишь надеялся, что тот последовал его совету. Ведь, в отличие от него, у него не было возможности отследить его перемещения. Размяв затекшие мышцы, он выбросил вперед свою захватную ленту и уже через мгновение покинул крышу, продолжая прерванный патруль.