Глава 6. Выбор.

♪ One of my Kind — Cece and The dark hearts & AG ♪

      Беги!       Сердце бешено стучало внутри, отбивая только ему известный ритм. Такой настойчивый, вопиющий.       Душа, целиком и полностью принадлежавшая черномагу, так и желала вырваться и устремиться на свет — туда, где был проложен путь к её свободе. Считанные секунды отделяли Эву от верного решения.       Но.       Проклятая часть души, так неуместно заставившая её впасть в ступор и оказаться перед выбором. Предательская. Несомненно, не умеющая смотреть и думать наперёд. Но отчего-то неумолкающая, кричащая громче, чем та, которая грезила выбраться наружу.       Такая неугомонная. Анубис её раздери.       Нет. Нужно было подавить этот всплеск совершенно ненужных эмоций. Черномаг обязан думать о себе и только о себе! Остальные жизни не должны волновать Эву. Её спасение превыше всего, а возможность выбраться — наверняка, единственная — будто была подослана самой судьбой.       А от путей судьбы отказываться глупо.       Эвтида сделала шаг в сторону выхода — выше по ступенькам, не замечая толком, от чего дрожали колени. Ощущение камня, упавшего где-то в груди, утяжеляло возможность переставлять ноги. Она медлила и ненавидела себя за это.       Надо уходить, Эва! Срочно! Сейчас!       Помогая себе, удерживаясь ладонью о каменистые стены гробницы, Эвтида поднималась всё выше, но в один момент, не ведая, что творит, невольно обернулась к эпистату. Словно неизвестная сила сама повернула голову назад. Не она.       Зря.       Сердце сжалось от представшей картины. Сквозная рана в теле Верховного эпистата попала в поле зрения, а кровь, вытекая красным ручейком, пачкала пол, растекаясь лужицей, в которой можно было разглядеть отражение собственного страха.       Это было так невообразимо.       Тот, кто всегда представал сильным и несокрушимым постепенно угасал.       Перед глазами невзначай пронеслись моменты, связанные с Аменом. Его хриплый голос, взгляд, наполненный желанием, влажные губы, крепкие руки — всё это вспомнилось всего за секунду, вот только сердце успело удариться о грудную клетку далеко не один раз. И это было больно, так неистово больно осознавать, что она могла потерять его навсегда.       Эва замерла, не в силах двигаться дальше.       Его силуэт, такой идеальный и нужный, мог превратиться в последнее воспоминание — увядающее тело, закрытые глаза и испарина на лбу. Но хуже всего было вбирать в себя воспоминание о своём поступке. Она могла оказаться рядом, но выбрала бросить его, отдавая преимущество собственной жизни.       Она могла больше никогда не увидеть его.       Больше никогда не почувствовать то, что он вызывал в ней одним своим присутствием.       Удар сердца. Такой настойчивый. Громкий. Будто предупреждающий, что она не сможет пойти на свет. Уж слишком притягательной оказалась тьма...       — Великий Тот! — шикнула Эва, буквально раздваиваясь надвое и запирая ту часть, что рвалась прочь.       Одним ловким движением, она вытащила из высокой причёски платок, которым были завязаны волосы, и направилась в сторону бессознательного тела.       Только попробуй умереть, эпистат. Только рискни после того, как заставил меня сделать этот глупый выбор!       Она опустилась на колени рядом с ним, ощущая на себе недоумённый взгляд Тизиана. Наверняка удивляясь её поступку не меньше самой Эвтиды, охотник с вопросом вскинул брови, замирая на мгновение. Его руки по локоть окрасила кровь.       — Ну же, помоги мне! — прошипела Эва, прикладывая платок к кровоточащей ране.       Сориентировавшись и придя в себя, Тизиан кивнул, тут же слегка приподнимая Амена для того, чтобы Эве было удобнее обмотать ткань вокруг его тела. Она перебирала платок, быстро впитывающий кровь, дрожащими руками, мысленно умоляя себя успокоиться.       Пожалуйста, Эва, только не отключись от вида его крови. Пожалуйста, только держи себя в руках.       Невольно переведя взгляд на лицо Амена, Эвтида ощутила, как этот неловкий жест выбил весь воздух из лёгких одним ощутимым ударом. Эпистат выглядел плохо, уже совсем не приходил в себя, бледное лицо побелело сильнее, чем прежде, хотя казалось, что больше уже некуда.       Он успел сказать о том, что клинок отравлен.       — Нам нужно срочно отвезти его в ваш лагерь, к тому старцу-лекарю, — толком не контролируя свой голос, Эва даже не заметила, насколько дрожащим он оказался, когда ей удалось вымолвить эти слова.       Удивительно. Для Тизиана в особенности.       Подземное царство! Он ещё ни разу не видел, чтобы Шезму так переживали о жизни Верховного эпистата.       — Тизиан! Ты слышишь? — нервно спросила Эва, махнув ладонью, окрасившейся рубиновым цветом, перед его лицом.       — Лекарь уехал из лагеря после того, как осмотрел тебя, — невидящим взглядом он глядел на Амена, осознавая, что ждать помощь было не от кого. — Его там нет.       — Исфет! Тизиан! — фыркнула она, переводя горящие эмоции в сторону гнева, надеясь заглушить желание расплакаться от беспомощности. — Тогда нам нужен Ливий!       — Нет, — холодно и резко. — Ему нельзя знать о том, что ты Шезму. Приказ эпистата.       Он даже не посмотрел в её сторону, но Эва чуть ли не подпрыгнула от ярости. Да как он мог сейчас думать об этом дурацком приказе, когда тот, кто его отдал, едва ли дышал?!       Проклятые охотники!       — Какую ценность будет иметь приказ Амена, если его не станет!? — Эва не заметила, как невольно сорвалась на крик, но всё же замерла, постепенно выдыхая и смаргивая накопившиеся в глазах слёзы. — Тизиан, — она приблизилась к нему, касаясь ладонями лица и направляя взгляд тёмных глаз в свою сторону, наплевав, что пачкала его щетинистые щёки кровью. — Прошу, пожалуйста. Он ни о чём не узнает, обещаю. Я не буду его просить помочь мне сбежать, только давай не будем медлить, хорошо? Отвезём Амена в лагерь, а Ёран заедет за Ливием.       Пожалуйста.       Пожалуйста, пожалуйста.       Эва готова была лично отправиться в подземный мир за то, что позволила себе подобную слабость. За то, что, сидя рядом с охотником, пыталась спасти жизнь её главному врагу.       И в какой момент её жизнь свернула в подобном направлении?       Разве она могла предположить, что будет касаться лица одного из охотников, умоляя его дрожащим голосом найти помощь для Верховного эпистата, который обязан её убить?       Глупости.       Наверняка она заснула ещё в темнице и видела небывалые сны перед рассветом и собственной казнью.       Ибо если это было по-настоящему, она никогда себя не простит.       Тизиан резко схватил Эву за руку, отодвигая ладонь от себя и, сжав челюсти, наклонил голову набок, слегка сощурившись.       — Какая тебе с этого выгода, Шезму?       Она хотела вырвать руку, накричать на него, ударить по лицу, чтобы заставить прийти в себя и наконец-то начать действовать. Но вместо этого просто перевела взгляд на Амена, чувствуя, как сердце в очередной раз заныло, больно уколовшись о её встрепенувшиеся мысли.       — Хотела бы я знать, — тихо прошептала Эва, впервые невольно сдаваясь чувствам, которые взяли верх над разумом и ощущая, как слеза осознания поцеловала щёку.

***

♪ Roses — Ghostly Kisses ♪

      В шатре было тихо. Отвратительно. Мерзко.       Эта давящая тишина уничтожала любые всполохи мыслей, которые могли бы увести сознание в сторону отвлечения.       Эва сидела на стуле рядом с кроватью эпистата и, не прекращая смывать тканью кровь и пот с его фарфорового тела, беззвучно молилась о том, чтобы боги помогли этому человеку.       Лишь бы Ёран с Ливием прибыли в срок.       Лишь бы лекарь нашёл средство от отравы в его организме.       Лишь бы Амен очнулся. Хоть бы ещё один раз взглянул на неё своим — пусть и бесконечно уничтожающим, но таким нужным — взглядом.       Это было так невыносимо глупо.       Наверняка Реммао бы убил её за подобные молитвы.       Сейчас она практически не помнила, как им с Тизианом всё же удалось дотащить Амена до колесницы, в которой уже лежал без сознания связанный человек, воткнувший нож в эпистата. Она не помнила, как Ёран всё же решился отправиться за Ливием, не помнила, как задерживала дыхание, чтобы расслышать билось ли сердце эпистата каждый раз, когда колесница шаталась на бездорожье.       Она не помнила, но это было и не важно.       Прибыв в лагерь, Тизиан попросил некоторых охотников отвести нападавшего в темницу — ту самую, которая ещё недавно служила комнатой пыток для Эвы. Другая же часть — помогла разместить эпистата в его шатре, чуть позже оставляя его одного. Они не могли помочь, излечить или хотя бы поддержать его жизнь, а оттого решали, что делать дальше в другом месте.       Вот только Эва никуда не ушла.       Она бы и не смогла. Прекрасно знала, что и так упустила единственный шанс на свободу, но почему-то с каждым новым вздохом Амена всё меньше жалела о сделанном выборе.       Пусть любой знакомый черномаг будет вторить ей о том, какую глупость она совершила, Эва не станет спорить или отрицать очевидное. Да, это был поступок слабого и неспособного к выживанию человека, но что ей нужно было делать с чувствами, которые не давали покоя, сжигая её изнутри?       Такие живые. Такие неправильные. Но до истомы притягательные и необходимые.       — Исфет, — отчаянно прошептала Эва, не в силах справляться с разрывающими её голову мыслями.       Она отбросила ткань в чашу с водой и закрыла лицо руками, умоляя себя воздержаться от ненужных слёз.       И почему рядом с ним она позволяла глазам наполняться влагой чаще, чем за всю прожитую жизнь?       — Что ты со мной делаешь? — её шёпот был тише его дыхания. Такой неуловимый, будто она и вовсе не произнесла этот вопрос вслух.       Хотя в действительности неистово желала получить на него ответ.       Осознав, что тишина стала ещё более угнетающей, Эва замерла, боясь убрать руки от лица и взглянуть на Амена. Она до невыносимых мурашек боялась узреть, что его грудная клетка перестала изредка приподниматься, а лёгкие — вбирать в себя воздух.       Пожалуйста. Только дыши.       Она всё же нашла в себе силы взглянуть на его тело, не находя и намёка на живучесть Верховного эпистата.       Великий Ра, его тело украшало так много шрамов! Пусть и эта рана станет лишь очередным напоминанием о неудачном походе в гробницу. Не более.       Боясь вдохнуть, Эва припала ухом к его грудной клетке, вздрагивая от столь аккуратного прикосновения. Сейчас его кожа была в разы холоднее, чем когда-либо раньше.       Она закрыла глаза, вслушиваясь и надеясь уловить спасительное биение. Слабое. Ничтожно тихое. Хотя бы какое-нибудь. Боги, только бы он всё ещё был жив...       Тук.       Тук. Тук. Тук.       Такой умеренный стук едва бьющегося сердца заставил её с шумом втянуть в себя воздух и едва ли не расплакаться от пережитого страха за чужую жизнь. Не отрываясь от Амена, Эва упёрлась в его ледяную руку лбом, чувствуя, как солёные капли всё же скатились по щекам, капая прямиком на его кожу. Аромат мирта и граната угасал, принося на своё место запах металла.       — Ты не можешь умереть, — прошептала она, коря себя за то, что её желания превращались в слова. — Не смеешь, не попрощавшись. Я тебе не позволю, слышишь? Переверну подземный мир, но доберусь до твоей души. Прикоснусь к ней хотя бы так...       Шаги, уничтожившие тишину шатра, заставили Эву быстро выпрямиться, одной ладонью стирая с лица признаки горя. Она вскочила со стула, оборачиваясь на вход и ощутила оживляющий воздух, коснувшийся самого сердца в момент, когда её взгляд набрёл на лекаря.       — Ливий! — её голос оказался гораздо радостнее, чем ей следовало демонстрировать.       Однако ожившая внутри надежда так сильно встрепенула чувства, что по-другому было просто нельзя.       — Эва, — лекарь сдержано кивнул ей, направляясь в сторону эпистата, и она быстро отошла в сторону, чтобы не мешать ему работать.       Сейчас ей предстояли минуты тяжелейшего ожидания. И они тянулись невыносимо долго.       Она мерила шатёр шагами, никак не находя себе места, желала подойти к Ливию с расспросами и наконец-то услышать заветное: «Всё будет хорошо».       Вот только его напряжение говорило об обратном.       Каждый чувствительный орган будто был скован цепями неведения, и от этого ожидание становилось ещё более невыносимым. Адреналин в крови не давал покоя мыслям. Эва никак не могла найти себе места, постоянно заламывая пальцы от непрекращающихся нервов.       Исфет! Разве возможно так сильно переживать за чью-то жизнь?       — Боюсь, прогноз неутешителен, — обратился Ливий к вошедшему Тизиану, от чего, видит Ра, Эва ощутила, как земля ушла из-под ног, боясь, что упадёт в обморок.       — В чём дело? — спросил охотник, подходя ближе.       — Прошло уже слишком много времени, яд наверняка почти добрался до сердца. Противоядие есть, мне нужны красные водоросли, растущие у берегов Нила, вот только, — лекарь замолчал, вздыхая и устремляя взгляд на бессознательное тело. — Боюсь, он не продержится до момента, когда я вернусь с ними.       — Шанс есть! — ярость Тизиана вторила чувствам Эвы, и она была благодарна ему за то, что он говорил те же слова, которые всплывали в её голове. — Должен быть!       Душа неспокойно металась внутри тела, желая найти выход и отправиться прямиком на помощь эпистату.       — Возможно, и был бы, — Ливий вздохнул и подошёл к Тизиану, — если бы тут были жрецы, способные поддержать его состояние до моего возвращения. Они бы могли вступить с его Ка в контакт, принимая часть удара на себя, тем самым не позволяя яду распространяться с такой скоростью.       Вдох замер на середине.       — Ступай за водорослями, Ливий, — не раздумывая ответил Тизиан, — Амен продержится без чёрной магии и не умрёт к твоему возвращению. Мы должны попытаться.       Ливий, точно зная, что ему не следовало спорить с охотниками, покорно кивнул, после чего взглянул на Эву и указал в сторону выхода.       — Отправишься со мной? Возможно, мне понадобится помощь.       — Не могу, — Эва качнула головой, не представляя, что оставит Амена одного. — Мне нельзя.       Ливий вопросительно вскинул брови в момент, когда Эвтида поймала на себе недоумённый взгляд Тизиана, пропитанный злобой.       — Нельзя оставлять Амена без присмотра, — мгновенно поправила себя Эвтида, мысленно уничтожая себя за то, что переживания затмили её разум.       Она чуть не выдала себя.       — Я отправлю Ёрана с тобой. Возвращайтесь побыстрее, — охотник проводил Ливия до выхода. — Ступай, я сейчас.       Убедившись в том, что лекарь покинул шатёр, Тизиан поспешно приблизился к Эве, заставляя её затаить дыхание и прикрыть глаза в ожидании того, что он начнёт её отчитывать за подобную оговорку.       Вот только Тизиан не планировал её наставлять. Он удивил её, тут же заставляя чаще выбирать в лёгкие воздух.       — Пора спать, Эва. Только ты сможешь вступить с его Ка в контакт.       Пора пробраться прямиком в душу своего главного врага.