Часть 5

Тренировки стали ещё быстрее и сложнее, исходя из оценки Сенсея, что скоро по нам будут бить, причём толпой и, как полагается «великим воинам», — из-за спины, по-крыси. Как говорил Сенсей, с компашкой Рыси у него были свои счёты. Что-то было связано с Князем — откуда взялся князь на древнем Востоке, не уточняется. Факт в том, что Сенсею лет двадцать назад удалось выбить зубы у Рыси, но тот ответил ему своей монетой — оставил один из шрамов. Сенсей вздохнул, и если бы я его не знал, то подумал бы, что вздохи от воспоминаний были слишком… возбуждёнными. Видимо, ему нравилось бить молодого Рыся. Вопрос на повестке дня стоял в том, как улучшить снаряжение для битвы. У меня были сомнения в ряде способностей: плюс-минус троих я ещё смогу потянуть. Но не четверых вместе, да ещё и в компании Рыси. Всё зависит только от того, будет ли мне помогать Сенсей. Что я у него прямо и спросил. — Мой ученик, конечно, я помогу тебе. Моя цель — оборонять Мэй, — заявил старый пердун. Ага, а сам, как обычно, будет стоять и наблюдать за всем со стороны. Вариант второй: я пошёл к Мэй, которая тоже не сидела сложа руки и что-то делала. И я не мог этого не узнать — это были зелёная и красная монеты, которые она равномерно вбивала в… касуригаму. Она была настолько сосредоточена, что не отвлекалась ни на один посторонний раздражитель, и я мог только наблюдать за этим: удар, удар по наковальне — одно движение за другим. Здесь тоже была техника, и она поразила меня. Война, Тень была впечатлена. Всё кричало от пят до головы, что её уровень мастерства куда выше, чем у меня, и даже выше, чем у Сенсея. Если перевести её кузнечное дело в боевые искусства, то она стоит на вершине… Она — гений. В один момент я даже прикрыл лицо руками, так как произошла неимоверная вспышка, которая прошла по двору. И после всех спецэффектов я глянул на касуригаму, которая переливалась красным цветом. Это то, о чём я думаю? Мэй в этот момент повернулась и дёрнулась — я стоял прямо за ней. — Господин Тень! Я вас не заметила. Я почти закончила оружие и его улучшение, — кивнула она в сторону касуригамы. Я взглянул через её плечо. — Я думал, оно уже готово, — и это была правда. Я даже знал, на что намекало красное сияние: кровопотеря. — Эм… господин Тень, тут всё не так просто. Очень непросто. Улучшение и зачарование требуют очень тонкой работы. Я взглянул через её плечо на касуригаму, которая всё ещё слабо пульсировала красным светом. — Зачарование? — переспросил я, стараясь не выдать своего волнения. — То есть, ты можешь вбивать эти монеты в оружие и давать ему… свойства? Мэй кивнула, аккуратно откладывая молот. — Да, господин Тень. Каждая монета несёт в себе определённую силу. Красная — это кровь. Она заставляет раны кровоточить сильнее, не давая им затянуться. Зелёная — яд. Медленный, но верный. — Она провела пальцем по лезвию касуригамы. — Но просто вбить монету недостаточно. Нужно понимать структуру металла, его душу. Один неверный удар — и оружие треснет, а сила рассеется. Я присмотрелся внимательнее. Монеты не торчали из металла — они словно растворились в нём, став частью оружия. Красные прожилки тянулись по лезвию, образуя сложный узор. — А другие монеты? — спросил я, вспоминая игровую механику, но там точно небыло такого определения. Вот по этому я решил уточнить — Другое тоже должны быть. Мэй удивлённо подняла брови. — Вы знаете о других? — она на секунду задумалась. — Да, есть и другие. Синяя даёт заморозку, замедляет движения противника. Жёлтая — электрический разряд, парализует на мгновение. Но они редкие. Очень редкие. Красные и зелёные ещё можно найти у торговцев или… снять с павших врагов. Остальные — только у особых противников или в древних руинах. Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Ну это прямо игровая механика — выбивать предметы из врагов. Значит, не всё здесь пошло наперекосяк: хоть что-то работает по знакомым правилам. Хотя это мало что меняет, но всё же даёт надежду, что мои знания смогут ещё пригодиться и не будут раздавлены реалиями настоящего мира, а не игры. — Покажи, что ещё у тебя есть, — попросил я, стараясь не выдать своего энтузиазма. Мэй на мгновение замялась, но потом кивнула и подвела меня к дальнему углу кузницы. Там, на грубо сколоченном стеллаже, лежало несколько предметов. Кинжал с зелёными прожилками. Короткий меч, отливающий синевой. Пара наручей с вплавленными красными монетами. — Это мои эксперименты, — тихо сказала она. — Я пыталась понять, как работает зачарование. Я не успела этому научиться, и теперь догоняю упущенную возможность методом проб и ошибок. Я взял в руки кинжал. Лёгкий, идеально сбалансированный. Зелёные линии пульсировали в такт моему дыханию — или мне показалось? — Мэй, — медленно произнёс я, возвращая кинжал на место. — А ты можешь сделать что-то для меня? Она и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. — Для вас? Но это всё образцы. В умелых руках воина они могут рассыпаться, и я не хочу подвергать вас опасности прямо во время боя! Это верно — совсем не хотелось бы, чтобы оружие развалилось у меня в руках в самый разгар схватки. Это смертельно. И всё-таки без оружия я не смогу в полной мере справиться со всеми противниками голыми руками. Возможно, всех приспешников Рыси я ещё осилю, но дальше уже проблемы. Что делать с самим Рысью — это проблема не на миллион долларов, а куда серьёзнее. — И всё-таки стоит попробовать, — сказал я. — Времени мало, вот поэтому я и попрошу у тебя экспериментальное оружие. — Нельзя! — резко возразила девушка. — Только через мой профессиональный труп! Ни за что не позволю вам ходить с этим мусором! И тут же она удалилась в другое помещение и вскоре притащила что-то, укутанное в белое полотенце. Она положила это на стол и резко дёрнула ткань в сторону, разворачивая свёрток. Мои белые глаза полезли на лоб. — Это ещё что… — Нет, я понимал, что это такое, но… серьёзно? Для этого нужна специальная форма, чтобы отлить детали, и самое главное — тонкая работа. Не могла же она сделать всё это за один день. — Это… — она взяла предмет в руки. — Я назвала его пистоль. Что-то вроде зачарованного оружия, работает на простом механизме. Всё, что нужно — заправить, навести на цель и главное — целиться в голову. Нажать вот сюда, — она показала на курок. — Бам! И головы нет. Правда круто? И она мило улыбнулась, словно только что не совершила переворот во всём мировом вооружении. И словно не предлагала размазать человеку голову. Я тихонько их поднял. Всего их было четыре штуки. Каждую можно было закрепить на груди или поясе. И я действительно буду похож на Коннора из четвёртого «Ассасина». Хм… интересно, известно ли в этом мире об огнестреле. Я мысленно улыбнулся — теперь будет известно. Я забрал пистоли и зафиксировал их там, где нужно. Мэй помогла с креплениями — оказалось, что к каждому пистолю прилагался специальный кожаный ремешок с пружинным механизмом. Один щелчок — и оружие уже в руке. Ещё один — и оно возвращается на место. Просто, но гениально. И снова вспомнился «Ассасин»: помнится, и у Эцио был свой безумный изобретатель — Леонардо да Винчи. Я глянул на Мэй, у которой во время работы исчезал всякий след страха. Что она ещё можно придумать? Она мне нравится всё больше и больше. — Нужно проверить, — сказал я, оглядываясь. — Где тут можно пострелять? Мэй кивнула в сторону двора. — За кузницей есть старые мишени. Сенсей иногда тренируется там с метательными ножами. Мы вышли на задний двор. Действительно, к дереву были прибиты несколько деревянных щитов с нарисованными кругами. Я встал метрах в десяти, вытащил один из пистолей и прицелился. Механизм был простым — небольшой рычаг сбоку, который нужно было оттянуть назад, заряжая пружину. Внутри уже лежал маленький металлический шарик. Я навёл на центр мишени, нажал на курок. Щёлк-ВЖУХ! Отдача была минимальной. Шарик впился в дерево с грохотом. В центре мишени зияла дыра размером с кулак — щепки разлетелись во все стороны. И это было ещё не всё: пуля летела дальше, пробивая за мишенью ещё четыре дерева подряд. — Это… мощно — выдохнул я, глядя на результат. Мэй довольно улыбнулась. — Неплохо, правда? Пружинный механизм создаёт огромное давление. А шарики я отливала из закалённой стали с добавлением теневого металла. Они пробивают даже броню. Я выстрелил ещё раз. И ещё. Каждый раз попадая точно в цель. Дальнобойное оружие в мире мечей и кунаев, меняет многое. — Мэй, — медленно произнёс я, опуская пистоль из интереса спрашивая. — Как ты вообще до этого додумалась? Я имею в виду… механизм, конструкция… это же не просто так из головы взялось? Она на мгновение смутилась, потупив взгляд. — Помните те чертежи, что вы мне показывали? Когда объясняли про механизмы и рычаги? — она подняла глаза. — Я думала над ними долго. Очень долго. И однажды поняла: если пружина может приводить в движение колесо, то почему бы ей не метать снаряд? Остальное — дело техники. Я покачал головой, не веря своим ушам. Она взяла мои абстрактные объяснения про механику и создала прототип огнестрельного оружия. В мире, где о порохе даже не слышали. — Ты гений, — сказал я просто. — Настоящий гений. Мэй покраснела и отвернулась, делая вид, что поправляет одежду. — Я просто… хотела помочь. Вы столько для меня сделали, господин Тень. Дали крышу над головой, защиту, возможность работать… это меньшее, что я могла сделать. Я нашёл сенсея на заднем дворе додзё, где он стоял в странной позе — одна нога согнута, другая вытянута, руки сложены перед грудью. Медитация? Или какая-то особая техника? С ним никогда не угадаешь. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь, но старик, не открывая глаз, произнёс: — Ты пришёл с вопросом. Задавай. Прямо в точку. Я остановился в паре метров от него и скрестил руки на груди. — Почему вы не собираетесь помогать мне с демонами в сражении? — этот вопрос интересовал меня изначально, и раз мы уже близко к развязке, я не могу не уточнить эту деталь, иначе точно забуду. — При вашей силе это не проблема. Вы же сами раньше рассказывали, что выбили ему зубы двадцать лет назад. Так почему бы не повторить? Сенсей медленно выдохнул, опустил руки и открыл глаза. Взгляд был спокойным, но в нём читалось что-то вроде… разочарования? — Мог бы, — просто ответил он. — Даже в моём возрасте я смог бы снова расправиться с тем, с кем уже расправился. Рысь силён, но не настолько, чтобы я не справился. Я хмыкнул. — Тогда в чём проблема? Почему вы стоите в стороне? Старик повернулся ко мне всем корпусом. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появилась сталь. — Потому что это не моя война, ученик. Это твоя. Ты открыл Врата. Ты выпустил демонов в этот мир. Ты дал силу тем, кто не должен был её получить. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — И теперь ты должен нести ответственность за свои поступки. Ты не видишь своей вины. Ты считаешь себя жертвой обстоятельств. Но правда в том, что ты горделив. Слишком горделив. Я внимательно слушал. — Гордыня — это слабость, ученик. Она убивает логику. Притупляет мысли. Заставляет верить, что ты выше последствий. Что правила не для тебя. Что ты можешь делать что угодно, и мир подстроится под тебя. — Его голос стал жёстче. — Нет ничего хуже, чем горделивый воин. Он слеп. Он глух. Он морально мёртв, просто ещё не знает об этом. — Вот поэтому я остаюсь в стороне, — продолжил сенсей. — И буду продолжать так делать. Ты должен сам пройти через это. Сам понять цену своих решений. Сам столкнуться с последствиями. Иначе ты так и останешься ребёнком, прячущимся за спиной старших. Я наклонил голову — Но если я проиграю? Если Рысь убьёт меня? Хотя это наврядли возможно из-за оболочки тени. Сенсей же пожал плечами. — Тогда ты умрёшь. И это тоже будет твоей ответственностью. Повисла тишина. Ветер шелестел листвой. Где-то вдали каркнула ворона. Хе, чего я вообще мог ожидать от этого старого пердуна? Я покивал, стараясь выглядеть смиренным учеником, и произнёс с максимально серьёзным видом: — Понял вас, Сенсей. Ответственность, последствия, гордыня — всё записал. Но внутри меня всё кипело. И я не удержался. — Хотя, знаете… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом, — вы тоже не святой. Лично у меня к вам есть претензии. Сенсей поднял бровь, но промолчал. Это было приглашением продолжить. — Вы говорите про ответственность, но сами прячетесь за философией. «Это твоя война, ученик». Удобно, правда? Сидишь в стороне, наблюдаешь, как твой подопечный разгребает дерьмо, и называешь это «уроком». — Я скрестил руки на груди. — А может, вы просто не хотите рисковать своей шкурой? Или боитесь, что не справитесь? Повисла тишина. Я ждал взрыва, подзатыльника, или хотя бы гневной тирады. Но Сенсей только усмехнулся — той самой холодной усмешкой, от которой по спине бежали мурашки. — Ты прав, — неожиданно согласился он. — Я не святой. У меня свои грехи. Свои демоны. И да, я мог бы вмешаться. Но не буду. Потому что если я решу все твои проблемы, ты так и останешься слабым. А слабость в этом мире — смертный приговор. Он сделал шаг ближе, и его взгляд стал жёстче. — Так что да, ученик. Я буду стоять в стороне и смотреть, как ты сражаешься. Как ты страдаешь. Как ты, возможно, умираешь. Потому что только так ты станешь сильнее. Или не станешь. Это твой выбор. Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что, как ни крути, он был прав. И видимо тень внутри меня, это бесило. Пока я размышлял над его словами, Сенсей вдруг остановил взгляд на моей груди. Точнее, на пистолях, которые торчали. Он прищурился, наклонил голову, словно рассматривая диковинку, но ничего не сказал. Только странно хмыкнул — то ли с одобрением, то ли с недоумением. — Идём, — коротко бросил он и развернулся. Я молча последовал за ним. Мы шли через территорию додзё, мимо тренировочной площадки, мимо кузницы, откуда доносился мерный стук молота — Мэй работала. Сенсей свернул к дальнему углу, где стояло старое, полуразрушенное здание. Я раньше его не замечал — оно словно сливалось с окружающим лесом, обросшее плющом и мхом. Дверь скрипнула, когда Сенсей толкнул её. Внутри пахло пылью, сыростью. Слабый свет пробивался через щели в стенах, освещая груды старых вещей — сундуки, свёртки ткани, оружие, покрытое ржавчиной. — Что это за место? — спросил я, оглядываясь. — Склад, — коротко ответил Сенсей, копаясь в одном из сундуков. — Здесь хранятся вещи, которые я собирал всю жизнь. Трофеи. Артефакты. То, что может пригодиться в нужный момент. Он отодвинул несколько свёртков, достал какой-то старый меч, осмотрел его и отложил в сторону. Потом нырнул глубже, и я услышал, как что-то звякнуло. — Вот, — произнёс он, выпрямляясь. В его руках был… плащ? Нет, не совсем. Это была ткань, но такая тонкая, что казалась почти прозрачной. Она переливалась на свету, словно белая вода, и когда Сенсей развернул её, я с трудом мог разглядеть края. Она буквально растворялась в воздухе. — Возьми, — сказал он, протягивая мне плащ. — Это необычная вещь. Тонкая работа, сделана из воздушного металла. Легче пера, прочнее стали. Почти невидима в темноте. И, что важнее всего, не стесняет движений. Я осторожно взял плащ. Он действительно почти ничего не весил — словно я держал в руках облако. Но когда я потянул за край, ткань не поддалась. Прочная. Очень прочная. — Воздушный металл? — переспросил я. — Никогда не слышал о таком. — Потому что его больше не существует, — ответил Сенсей. — Месторождения исчерпаны столетия назад. То, что осталось — бесценно. Я уже хотел спросить, откуда у него такая редкость, но тут… БА-БАХ!!! Взрыв. Или что-то очень на него похожее. Звук пришёл откуда-то с заднего двора, и я инстинктивно дёрнулся к выходу, сжимая плащ в руке. «Рысь?! Уже?!» Сенсей тоже напрягся, но не двинулся с места. Его рука сжались в кулаки. Но вместо убийц в дверях появилась… — Я НЕ ОСЛЫШАЛАСЬ?! — заорала Мэй, влетая в здание как ураган. Она была запыхавшаяся, волосы растрепаны, на лице — сажа, а глаза… глаза горели таким фанатичным огнём, что я невольно отступил на шаг. — ВОЗДУШНЫЙ МЕТАЛЛ?! — она ткнула пальцем в плащ в моих руках. — Это… это невозможно! Это легчайший металл на всём свете! Его не существует уже триста лет! Все месторождения исчерпаны! Все мастера, умевшие с ним работать, давно мертвы! КАК?! Она сделала шаг вперёд, и я увидел, как её руки дрожат — не от страха, а от возбуждения. — Где вы его взяли?! Сколько его?! Можно я посмотрю?! Нет, подождите, можно я потрогаю?! Я обещаю быть осторожной! Я просто… Она уже тянула руки к плащу, глаза блестели, как у ребёнка перед горой конфет. Сенсей резко дёрнул плащ назад, выхватив его из моих рук, и спокойно сложил, и только после передал мне обратно — но уже за спину, подальше от Мэй. Я стоял, ошарашенный. — Погоди, — медленно произнёс я, глядя на неё. — Как ты вообще услышала? Мы же на другом конце территории! Ты была в кузнице! Мэй даже не обратила внимания на мой вопрос. Она смотрела на плащ, как наркоман на дозу. — Господин Сенсей, — её голос стал почти умоляющим, — пожалуйста. Дайте мне хотя бы маленький кусочек. Крошечный! Размером с ноготь! Я смогу его исследовать, понять структуру, может быть, даже воспроизвести! Представляете, какие возможности?! Оружие из воздушного металла будет непобедимым! Лёгким! Прочным! Я смогу… — Мэй, — спокойно перебил её Сенсей. Она замолчала, но продолжала смотреть на плащ. — Я отдам вам что угодно! — выпалила она. — Всю свою коллекцию инструментов! Все чертежи! Я буду работать бесплатно год! Два! Десять! Я готова отдать свое тело! Только дайте мне… ПАХ! Сенсей легко, почти небрежно, стукнул её по макушке. Не сильно, но достаточно, чтобы она осеклась и замолчала. — Успокойся, — сказал он ровным тоном. — Это не твоё. Это для него. — Он кивнул на меня. — Если выживет в бою с Рысью, может быть, подарит тебе кусочек. Может быть. Мэй надула губы, но отступила, потирая макушку. Я стоял, глядя на эту картину, и вдруг почувствовал… спокойствие. Странное, тёплое, почти забытое чувство. «Команда настоящих дураков, — подумал я, усмехаясь под маской. — Старый пердун, который прячется за философией. Девчонка-кузнец, готовая продать душу за кусок металла. И я — попаданец, который понятия не имеет, что делает». Но зато своя. Впервые за всё время, что я провёл в этом мире, я не чувствовал себя одиноким. Да, они странные. Да, каждый со своими тараканами. Но они здесь. Рядом. И это… это было важно. Мэй всё ещё бурчала что-то про упущенные возможности. Сенсей закрывал сундук, стряхивая пыль с рук. Я разворачивал плащ, прикидывая, как его носить. Момент тишины. Почти уютный. А потом… — Надеюсь, я вам не помешал? Голос. Спокойный, вкрадчивый, идущий откуда-то из тени у входа. Мы все трое резко развернулись. В дверном проёме стоял Рысь. Он не ворвался. Не выпрыгнул из темноты. Просто… стоял. Как будто был там всегда. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но в каждом движении читалась готовность к бою. За его спиной, в полумраке, я различил ещё несколько силуэтов. Его ученики. Все четверо. — Вы так мило беседовали, — продолжил Рысь, делая шаг вперёд. — Что я не решился прерывать. Но, боюсь, время вышло. Его взгляд скользнул по мне, задержался на плаще в моих руках, потом переместился на Сенсея. — Старик, — кивнул он. — Давно не виделись. Сенсей не ответил. Рысь лишь усмехнулся. — Но не волнуйся. Я пришёл не за тобой, — сказал он, снова переводя взгляд на меня. — Я пришёл за ним. А затем закончу и с тобой. В моих руках уже были два пистоля, которые я направил вперёд, и почти одновременно сделал два выстрела. Рысь без особого труда увернулся — просто на реакции, словно заранее знал, куда полетят пули. — Огнестрельное оружие? — он приподнял бровь. — Но как-то слабовато. Оно даже не лазерное. Ты действительно думаешь, что это тебе поможет? — Так я и не в тебя целился. Рысь все понял. Он почувствовал, что за его спиной рухнули двое его учеников, схватившись за бока. Первый — здоровенный мужик. Вторая — его девушка в синей майке. Оба корчились, пытаясь понять, что произошло. Стоять на ногах они ещё могли, но взгляд у них был ошеломлённый. Рысь посмотрел на них, потом снова на меня. На его лице появилось выражение, которого я раньше не видел — смесь раздражения и нехотя признанного уважения. Всё-таки Рысь всё понял: если демон благодаря своей силе мог различить огнестрел и даже определить, что выстрелы не лазерные, то вот его ученики — нет. Остались лишь Призрак и Шегол.