Глава 2. Тело

Сирена воздушной тревоги разрезала сырой воздух над лагерем ровно в 03:00. Звук был не вой, а низкий, пульсирующий гул, от которого вибрировали зубы. Матео даже и не помнил, как проснулся. Тело сработало быстрее разума. Он скатился с койки в своём комфортном и родном блиндаже, на ходу застегивая молнию комбинезона, и на лету схватив шлем. —Bewegung! Bewegung! — ревел Клаус, уже стоявший у люка. Нервозный вид командира ясно давал понять — сегодня работёнке быть. И Матео был готов. Холланд, матерясь на смеси немецкого и английского, пинком опрокинул котелок с недоеденным рагу, заливая угли костра, и первым нырнул в смотровую щель под днищем САУ, чтобы выбить стопоры гусениц. Матео подпрыгнул и залез на броню "Могильщика". Металл был скользким от дождя. Он скользнул в люк наводчика, и огромный мир Санчеса сузился до размеров тесной боевой рубки. Внутри царил организованный хаос запуска. —Холланд, реактор! — скомандовал Клаус. —Выходим на пуск! Выход на мощность 40%... 60%... — голос Гюнтера в интеркоме звучал напряженно. —Температура масла в норме! Гидравлика — держит! Наша машина проснулась явно в плохом настроении, командир! Машину тряхнуло. Тридцать тонн стали ожили. Гул, который раньше был похож на мурлыканье, превратился в грозный рёв. Внутри рубки загорелись красные аварийные лампы, сменившись через секунду на привычный янтарный, рабочий свет. Матео пристегнулся к креслу. Его пальцы пробежали по клавиатуре, активируя систему управления огнем. Экраны вспыхнули, показывая данные с внешних камер и тактической сети ОФЧ. — Канал связи "Приоритет-1", — раздался в наушниках ледяной, спокойный голос. Это была Она. Фелиция. Матео замер на секунду. Даже через треск помех и цифровую обработку её голос действовал на него гипнотически. — Говорит Оберст Фелиция фон Штраус. Всем батареям ZWEI: блейсинки прорвали первый периметр обороны в квадрате Дельта-9. Атакуют под действием "Роя", так что обстановка будет меняться быстро. Подтверждаю наличие ББМ "Титан" и тактического СВП неизвестного типа. На тактической карте Матео увидел, как сектор Дельта, находившийся в сорока километрах к востоку, покрывается красными метками целей. Их были сотни. Самые разные фигуры, всех размеров и форм. —Необходимо обеспечить огневую поддержку по координатам и отсечь пехоту от тяжелой техники. Работаем. Не подведите меня. Конец связи, — скомандовала фон Штраус. —Вы слышали Оберста, парни! — рявкнул Клаус. — Тукано, АЗИМУТ 110, ВОЗВЫШЕНИЕ 45! —ЕСТЬ АЗИМУТ 110, ВОЗВЫШЕНИЕ 45! — отозвался Матео. Его руки уже двигались на автомате. "Могильщик" заскрежетал, поворачиваясь на месте. Длинный, хищный ствол рельсотрона, похожий на длинный шест, медленно пополз вверх. —Цель захвачена, — доложил Матео. Прицельная марка, которую он так тщательно калибровал днем, намертво вцепилась в далекий сектор карты. — Расчётное время подлёта — 12 секунд, командир! —Конденсаторы — В БОЕВОЙ! — скомандовал Клаус. Гул в рубке стал невыносимым. Волосы на руках Матео встали дыбом от статического электричества. Воздух запах озоном так сильно, что стало трудно дышать. Это была магия ZWEI — грубая, чудовищная мощь, которую едва сдерживали магнитные катушки и от которой перехватывало дух: в прямом и переносном смысле. —FEUER! — Закричал Швальбе, махнув Матео рукой. Матео нажал на педаль спуска.Это был не выстрел. Это был бич Божий. Низпосланный лично им, правой рукой Бога. Машина дёрнулась назад, вдавливая свои когтистые гусеницы в грунт на полметра. Тридцатитонная балда подпрыгнула, как игрушечная. Снаряд покинул ствол с гиперзвуковой скоростью, оставляя за собой в ночном небе фиолетовый ионизированный след, похожий на шрам. Ударная волна сбила дождевые капли в радиусе пятидесяти метров, на секунду создав вокруг САУ сферу абсолютной сухости. —Перезарядка! — отчитался Тукано, приведя в движение автомат заряжания. Титановая дверца мельком открылась, а из неё на рельсе скатился снаряд, сразу же попав в лот. Несколько манипуляторов зацепили лот, подняв его к казённой части. Вольфрамовую болванку тут же закинуло в казённик механизмом дозарядки, после чего тот сразу стал герметичен. Орудие начало подниматься вновь. А тем временем Матео смотрел на экран тепловизора. Через двенадцать секунд в квадрате Дельта-9 расцвело маленькое "солнце". Это и было последствие его работы. Его, Холланда, Швальбе и "Могильщика". —ЕСТЬ! — закричал Клаус, глядя на данные с дрона-наводчика. — Прямое! Кажется, попали по "Титану"! Но праздновать было рано. Эйфория от прямого попадания длилась ровно полторы секунды. Ровно столько понадобилось тактическому компьютеру "Могильщика", чтобы сменить зелёный статус спокойствия на истеричный, пульсирующий красный. — ЗАЛП! — заорал Клаус, срывая голос. — Контрбатарейный! Азимут 90! ПО НАМ РАБОТАЮТ! Матео не успел ничего понять. Он всё ещё смотрел на дымящийся остов "Титана" на экране, когда периферийным зрением через триплекс увидел вспышку слева. Это был не типичный выстрел, а самый что ни на есть плевок. Сгусток нестабильной, ревущей плазмы, который блейсинки использовали как аммуницию для артиллерии. Он упал в пятидесяти метрах от них, прямо на позицию соседней самоходки с индексом ZWEI-3, которую экипаж звал "Греттель". Звука взрыва не было. Был отвратительный, шипящий, скользкий звук, будто кто-то наступил на переспелый помидор. Швальбе выскочил из лючка на полкорпуса и смотрел, как тридцать тонн легированной стали и композитов просто... исчезают. За ним высунулся и шокированный Санчес. Белая сфера плазмы охватила "Греттель", и броня начала стекать в грязь, как воск. Тукано это действительно видел — или разум дорисовал картину в панике? — как люк наводчика открылся, и оттуда попыталась высунуться фигура, но тут же опала пеплом. —Это же был "Греттель"... — прошептал Матео, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. — Они... они просто... Швальбе окинул молчаливым суровым взглядом своего наводчика, после чего прыгнул обратно в рубку. Санчес последовал его примеру и вернулся на позицию. Его руки онемели. Он застыл, глядя на экран тепловизора, где вместо сигнатуры союзной машины теперь зияла ослепительно-белая дыра, выжигающая сенсоры. Это было не как в симуляторе. Никакого "Game Over". Просто мгновенная, тихая смерть. —ГЛАЗА В ПРИЦЕЛ, ТУКАНО! — удар кулаком по шлему вернул его в реальность. Клаус навис над ним, его лицо было перекошено от ярости и адреналина. — Или ты хочешь сдохнуть следующим, чумазый?! РА-БО-ТАЙ!!! Санчес уверенно кивнул. Боевая лекция от командира была эффективной: Тукано упёрся в прицел, переключая режимы работы триплекса, и пытаясь самому обнаружить подходящие цели, пока не были получены данные с разведдрона. —Гюнтер, УВОДИ НАС! — командир переключился на водителя. — РЕВЕЕЕЕРС! Полный НАЗА-А-АД! —Да я ПЫТАЮСЬ! — прорычал Гюнтер. — Грунт поплыл! Мы СЕЛИ, КЛАУС! СЕ-ЛИ! "Могильщик" взревел, как раненый зверь. Гюнтер выжал из реактора всё, направляя энергию на гусеничные приводы. Машину тряхнуло так, что Матео ударился зубами о микрофон. Скрежет металла о камни заглушил даже шум дождя. САУ медленно, мучительно медленно поползла назад, в спасительную тень холма. В ту же секунду на то место, где они стояли, рухнул второй сгусток плазмы. Земля превратилась в стекло. Жар ударил по броне даже сквозь изоляцию, температура в рубке моментально скакнула на десять градусов. —Ушли... — выдохнул Гюнтер. Его голос был в привычном раздражении. — Почти зацепило, ёб твою мать! Ещё бы МЕТР, и мы бы стали ЛУЖЕЙ, как Курт и его парни, КЛАУС! —НЕ НЫТЬ, ХОЛЛАНД! — оборвал его Клаус, хотя его собственный голос дрожал. — Они бьют по трассерам! Тукано, ты видишь ВСПЫШКУ? Откуда прилетело?! Матео заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Ты не труп. Пока ещё нет. Он вцепился в контроллеры, разворачивая башню. Руки всё ещё тряслись, но мышечная память, вбитая сотнями часов тренировок, взяла верх. —Сканирую горизонт... Есть! — крикнул он. — Квадрат 45-10! Тепловая сигнатура! Это их артиллерия! На экране, сквозь пелену дождя и помех, светилось красное пятно. Это была захваченная САУ — априори блейсинки такие не строят. Строят ли они вообще что-то? Хотя, Тукано больше волновала судьба экипажа... Бывшего экипажа той машины. —ДИСТАНЦИЯ?! —ДВЕНАДЦАТЬ КИЛОМЕТРОВ! —Гюнтер, СТОП-МАШИНА! — скомандовал Клаус. Он повернулся к наводчику, склонил голову и сделал глубокий вдох. — Тукано, у тебя один шанс. Если не сможешь — по нам отработают пуще прежнего... САУ резко затормозила, клюнув носом. Грязь брызнула во все стороны. —Горизонт нестабилен! — крикнул в ответ Матео. Марка прицела плясала. Машина стояла на уклоне, в грязи. Автоматика не справлялась. —ТОГДА НА РУЧНОЕ! — Клаус щёлкнул тумблером, отключая стабилизатор. —FEUER, FEUER, FEUER! Матео отключил мозг. Остались только инстинкты. Он чувствовал крен машины своим телом. Он чувствовал ветер. Он видел красное пятно, которое уже начинало разгораться ярче — вражеская тварь готовила новый выстрел. "Я обещал ей. Ни один снаряд в молоко." Но сейчас он думал вовсе не о Фелиции. Он думал об обуглившемся бедолаге, который не смог вылезти из люка "Греттель". И что пару мгновений назад на его месте мог быть и сам Санчес. Мурашки побежали по коже. Глаза бояться — руки делают. Он совместил крестик с тепловой сигнатурой. —Пошла. Нажатие. Удар рельсотрона был таким мощным, что «Могильщик», стоявший на грязи, скатился на пару метров вниз, а армированные гусеницы слезли с катков, как змеи. Снаряд ушёл. Четыре секунды тишины. Матео не дышал. Гюнтер, высунувшись из люка мехвода, тоже не дышал. Даже Клаус замер, вцепившись в поручень и следя за планшетом. На горизонте, в квадрате 45-10, вспух гриб фиолетового огня. Вольфрамовая болванка угодила прямо в боекомплект. Детонация была чудовищной — взрывная волна разошлась кругами, сметая лес вокруг. —Цель... Поражена! — уставше сообщил Тукано. Он непроизвольно откинулся назад в кресло, отпустив управление орудием. В рубке повисла тишина, нарушаемая только воем вентиляторов охлаждения. —Всё-таки попался, ублюдок... — прошептал Матео. Его комбинезон был мокрым от пота, сердце колотилось где-то в висках. Гюнтер выдохнул так громко, что Санчес одернулся и убрал руки как можно подальше от металлических частей машины — подумал, сбойнуло охлаждение и сейчас его что-то обожжёт. —Твою мать, Холланд... Это ты. — Засмеявшись, выпалил Тукано. Гюнтер сам издал смешок, совсем неуловимый. Он никогда не смеётся, лишь ехидничает. Подъём по тревоге работает как алкоголь — за маской социальной личности не спрячешь настоящую. —Клаус, — сказал водитель неожиданно тихо уже Командиру. — У нас, как я уже говорил, перегрев третьего вала. И гусеницы накрылись — снова мотать их обратно. Если нам придётся "бегать" так ещё раз... Мы не убежим... Клаус потёр лицо ладонью, размазывая машинное масло. Он посмотрел на Матео, а потом и на Гюнтера. —Мы и не будем бегать, — сказал он устало. — Мы окопаемся здесь: блиндажу нашему ж кранты... Тукано, следи за сектором. Гюнтер, глуши двигатель, но не реактор. Ждём команд от штаба, пока тихо. Матео снова посмотрел на экран, туда, где догорала ZWEI-3. Дождь уже начинал смывать следы плазмы, но чёрное пятно на земле осталось. ... В этот день для Тукано война перестала быть приключением ради красивой девушки и острых ощущений. ... В наушниках сквозь статический шум пробился сигнал вызова. На этот раз без позывных "Приоритет". —ZWEI-4... "Могильщик", ответьте. Голос Оберста Фелиции фон Штраус. Обычно ледяной и собранный, сейчас он звучал иначе. В нём была трещина. Она же ведь тоже видела вспышку на месте "Греттель". Она видела ответный выстрел Матео. Но она не знала, кто именно уцелел в этой дуэли. Что, заволновалась о судьбе своего caballero? Клаус тяжело вздохнул, нажимая тангенту передачи. Его пальцы оставили масляные отпечатки на пластике. —ZWEI-4... "Могильщик" на связи, Оберст. Мы целы. Герметичность рубки не нарушена. В эфире повисла пауза, такая плотная, что, казалось, её можно резать ножом. — Статус машины? — наконец спросила она. Голос снова стал твёрдым, командным, но Матео уловил в нём едва слышный выдох облегчения. —Орудие функционально! — доложил Швальбе, глядя на аварийные индикаторы. — Но мы обездвижены. Разулись. Левая гусеница слетела, катки, возможно, повреждены. Мы сидим в грязи: поданы блейсинкам на съедение на блюдечке с голубой каёмочкой. Нам нужна техпомощь и прикрытие, Фелиция... то есть, Оберст. —Поняла тебя, Клаус. Эвак двигается, инженеров запрягли. Затем канал переключился. —Наводчик Санчес? — спросил женский голос. Матео вздрогнул. Он смотрел на свои руки, которые всё ещё сжимали рукоятки управления так сильно, что костяшки его смуглых рук побелели. — Я здесь, Фрау Оберст. —Тот выстрел... — она замолчала на секунду, подбирая слова. — Это была... отличная работа, Тукано. Ты сдержал слово. Это, безусловно, похвально... Раньше от этих слов его сердце забилось бы быстрее. Он бы расплылся в улыбке, представляя её кошачьи глаза и одобрительный кивок. Но сейчас он чувствовал только усталость. Свинцовую, давящую усталость. Он посмотрел на чёрное, оплавленное пятно на экране, где ещё пять минут назад были живые люди. Его друзья. —Да, мэм, — тихо ответил он. — Цель уничтожена. Никаких заигрываний. Никакой гордости. Просто факт. На сегодня с него хватит волнений. На сетчатке глаза всё ещё оставался тот обугленный труп. Он не мог вывести его из головы, забыть и продолжить жить как ни в чём не бывало. —Отбой, ZWEI-4. Держитесь там. Связь прервалась. Рубка погрузилась в относительную тишину, нарушаемую лишь натужным воем вентиляции и стуком дождя по броне. —Ну, чего сидим, парни? — Гюнтер первым нарушил молчание. Он отстегнул ремни и потянулся за кувалдой, закреплённой у люка. — Гусеница сама себя не натянет... Её, конечно, же, буду натягивать я, в одиночку... Птица, мониторь триплекс. Если хоть одна теплокровная, или не очень, тварь покажется ближе километра — жги без предупреждения. Переживём. — Понял, — кивнул Матео. Гюнтер вылез под дождь, матерясь на чём свет стоит. Сквозь толстую броню доносились глухие удары кувалды по "пальцам" траков — звук ремонта, звук жизни из лагеря в условно мирное время, за которым Санчес уже успел заскучать. Матео откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла не Фелиция с её сигаретой, а раскрывающийся люк "Греттель" и... Снова он. Снова тот несчастный. А что он чувствовал перед смертью? Страх? Отчаяние? Он хотел жить? Хотел. У него была семья? Была. Чёрт! "Не могу забыть. Не могу!" Он полез в карман комбинезона, достал мятую пачку сигарет, которую хранил "на особый случай", хотя сам почти не курил. Достал одну, покрутил в пальцах. Романтика больших пушек и красивых командиров сгорела в той плазменной вспышке. Осталась только работа. Грязная, тяжёлая работа натурального могильщика. Он сунул незажжённую сигарету в зубы и снова прильнул к прицелу. Чувство незавершённости своего долга пересилило минутный перекур, ведь угрызения совести ничем не заесть. "Могильщик" снова был на стоянке и чего-то ждал. И Тукано ждал вместе с ним. Чего ждали? Оставалось гадать.