Глава 3. Остывающий металл

Утро. Трёхдневный дождь наконец прекратился, сменившись густым, липким туманом, который полз по низине, скрывая остовы сожжённых деревьев. Вокруг "Могильщика" вырос маленький остров жизни посреди мёртвой зоны. Прибывшая группа эвакуации и техподдержки ZWEI действовала быстро и деловито, словно бригада хирургов в полевом госпитале — дело профессионалов стоит самого важного ресурса: времени. Две массивные ремонтно-эвакуационные машины AT-LAS из соседнего подразделения развернули вокруг САУ защитный периметр, освещая грязь мощными прожекторами. Воздух наполнился шипением пневматики, лязгом инструментов и треском электродуговой сварки. Сам "Могильщик" сейчас выглядел жалко. Грозная боевая машина, лишённая левой гусеницы, покоилась на гидравлических домкратах, словно раненый зверь, поджавший лапу. Огромные манипуляторы "Атласов" с хирургической точностью выдирали погнутые катки, швыряя их в кучу металлолома с грохотом, от которого вздрагивала земля. Обнажившееся нутро ходовой части дымилось — грязь, спёкшаяся с маслом, превратилась в керамическую корку. Матео смотрел на это и понимал: под вольфрамовой шкурой их махина была таким же сложным и хрупким организмом, как и они сами. Сам Санчес сидел на откидном борту одного из грузовиков снабжения, свесив ноги. Его комбинезон был расстёгнут до пояса, показывая промокшую от пота футболку. В руках он крутил ту самую незажжённую сигарету, которую достал ещё в рубке. Фильтр уже размок от сырости, но он этого не замечал. Его взгляд был расфокусирован. Он смотрел на искры сварки, сыпавшиеся с левого борта "Могильщика", но видел другое. Он видел, как белая плазма пожирает броню "Греттель". Металл уходит в мертвенно чёрную землю. Снова. —Не куришь? — раздался голос рядом. Матео вздрогнул, выпав из транса. Рядом с ним на борт грузовика тяжело опустился Гюнтер. Механик выглядел измотанным: лицо в саже, под глазами залегли глубокие тени, но руки, державшие два дымящихся стакана, не дрожали. Небось выпить предложит? —Да так... — Матео смял сигарету и щелчком подкинул её прямо в грязевое месиво на земле. — Баловство. Нервы занять. —Правильно, Тукано! Лёгкие тебе ещё пригодятся. Дышать тут и так нечем, я вот уже десять лет как дерьмом всяким дышу... На, кстати. Гюнтер протянул ему один стакан. —Держи. Не те помои, которые ты так любишь хлебать на завтрак, обед и ужин. Я у тех инженеров одолжил. У них-то и снабжение получше нашего будет! Делиться надо, не обеднеют... — Холланд вновь по-дружески улыбнулся, а не съехидничал. Матео принял стакан. Запах был божественным — настоящий, густой кофе, а не та подкрашенная вода, которую они пили в блиндаже. Он сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по груди, прогоняя могильный холод ночи. —Да уж... Спасибо, Гюнтер... Они помолчали пару минут. Вокруг суетились техники в экзоскелетах, меняя разбитые катки. Клаус где-то у головной машины AT-LAS спорил с офицером логистики, размахивая планшетом. —Первый раз так близко к смерти, друг? — спросил Гюнтер, не глядя на Матео. Он смотрел куда-то в темноту, в сторону воронки, где и кончилась судьба экипажа "Греттель". —Да, — тихо ответил Тукано. — Я видел подбитую технику раньше. Груды металла. Но чтобы так... Мгновенно. Они ведь даже не поняли... —Поняли, чего ж ноешь! — жёстко возразил Гюнтер. — Курт был опытным командиром. Всё он понял в ту самую секунду, когда увидел вспышку. Но это быстрая смерть, мужик. Лучше, чем сгореть или истечь кровью, зажатым в деформированном корпусе. Плазма — это... милосердно, что-ли?... Тукано непроизвольно закивал, отведя взгляд в сторону ремонтных работ. На какие там вещи можно смотреть вечно? Как течёт вода, горит огонь, и как другие заняты своими делами? —...Курт был мне должен пятьдесят кредитов, — вдруг добавил Гюнтер, глядя в кружку. — Мы играли в карты позавчера. Он тогда сказал: "Отдам с премиальных за корпус «Титана»". Вот же старый лис... Нашёл способ не платить! Гюнтер криво усмехнулся, но в этой шутке было столько горечи, что Матео съёжился. Это был защитный механизм. Старая гвардия ZWEI хоронила друзей так часто, что цинизм стал их второй броней, куда прочнее композитной стали. Наводчик повернул голову, разглядывая профиль мехвода. Гюнтер всегда казался ему вечно ворчащим куском говна, которому важны только приводные валы и качество смазки. Сейчас он казался старше. Человечнее. —Ты давно с ними? — спросил Матео. — С ZWEI? —Всю жизнь, считай, — Гюнтер усмехнулся, отпивая кофе. — Я из Эссена. Мой отец собирал танки. Я вырос под звук заводского пресса... Тукано видел, что Холланда брала гордость за его город, род и дело. Санчес легко усмехнулся, закинув сначала одну ногу на барьер грузовика, а за ней и другую. —...Когда всё началось... выбора особо не было. Либо ты делаешь пушки, либо ты стреляешь из пушек, либо ты — мишень для блейсинков. Я выбрал нечто среднее, — Добавил мехвод. —А я выбрал пушки, потому что они большие, — горько усмехнулся Матео, вспоминая свой разговор с вербовщиком. — Qué imbécil!... —Не знаю, чем ты там себя обозвал, но... — Гюнтер повернулся к нему. В его глазах не было привычной насмешки. — ...Ты сегодня спас наши задницы, Тукано. Похвала от Гюнтера была явлением редким, как солнечный день в этом проклятом климате. Матео почувствовал, как ком в горле, стоявший там последние часов пять, немного ослаб. — Я просто не хотел промахнуться, — сказал он — Я обещал... Он осёкся. —Ага... обещал Оберсту? — Гюнтер хмыкнул, но в этот раз беззлобно. — Я слышал эфир. "Отличная работа, Тукано". Обычно эта мадама раздаёт только приказы и взыскания, блять! Тут что-то не так... — Гюнтер расплылся уже в естественной лукавой манере. —Это ещё ничего не значит, — быстро ответил Матео, уставившись в кофе. — Просто субординация. —Мугу... Конечно, — кивнул Гюнтер, и в уголках его глаз собрались морщинки. — Просто субординация... Поверил, ха! Кстати о ней... Он кивнул в сторону подъехавшего малого транспорта снабжения. Из него выгружали контейнеры. Один из техников направился прямиком к Клаусу, передавая ему небольшой металлический кейс с маркировкой "Приоритет" и выгравированной тройкой. Клаус подошёл к ним, неся кейс. Вид у него был озадаченный, но довольный. —Парни, вы не поверите, — командир поставил кейс на борт грузовика и щёлкнул замками. — Штаб расщедрился! Внутри лежали новые блоки целеуказания и, что самое важное, три канистры синтетиков с логотипом ZWEI Group. Той самой густой, качественной смазки, о которой мечтал Гюнтер. Это были "Synthetics Grade-A" — густая, фиолетовая субстанция, которая не выгорала даже при критических температурах их адского рельсотрона. В условиях дефицита ОФЧ, где всем выдавали универсальную жижу именуемую SuperSynth от GC — эти три банки стоили больше, чем годовое жалование всего экипажа. Гюнтер смотрел на матовый блеск контейнеров так, будто увидел святой Грааль. —"Для повышения эффективности ходовой части в условиях сложного грунта..." бла-бла-бла... — прочитал Клаус сопроводительную записку. — Да это же личная резолюция командующей корпусом. Интересно. Холланд громко присвистнул, беря канистру в руки. —Н-н-ну надо же! Могут же, когда хотят! Услышали мои молитвы, спасибо! Или чьи-то ещё обещания! Да, чумазый?! — он пихнул Матео локтем в бок. Матео почувствовал, как уши начинают гореть. Фелиция слушает их переговоры? Или это был жест внимания со стороны неприступной крепости? —ЭТО для машины, Гюнтер! — отрезал Швальбе, стараясь сохранить серьёзность их разговоров. — Чтобы мы не застряли в следующий раз. Потому что второго шанса — не будет! —Ага, конечно, Herr Kommandant...— водитель уже отвинчивал крышку, принюхиваясь к содержимому с видом сомелье. — Главное, что наша кляча теперь побежит как молодая. Ладно, перекур и шутки окончены. Пойду обрадую нашу девочку. Гюнтер спрыгнул с грузовика и направился к САУ, на ходу раздавая команды техникам на своём лающем немецком. Матео остался сидеть рядом с Клаусом. Командир устало потёр переносицу. —Хороший был выстрел... — тихо сказал Швальбе. Рука командира легла на плечо Санчеса. Клаус смотрел на него как-то по-доброму. По-отцовски. Тукано отмахнулся. —Сотни часов тренировок не прошли даром. Да, командир? — скромно ответил Санчес. Швальбе кивнул. Жест был таким широким и гордым, будто командир поклонился перед наводчиком. Постучав по плечу Тукано, Клаус вздохнул, предвещая кучу работы (в том числе и бумажной), выпавшую на его плечи по случаю ещё одной миссии на его счету. Швальбе решил не заставлять её ждать. —Иди прогрейся пару часов в кабине грузовика, Тукано. Как персонал закончит ремонт — я тебя разбужу. Завтра... то есть уже сегодня, будет долгий день. —Спасибо, командир. — с улыбкой ответил Санчес. Матео допил остывающий кофе. Он посмотрел на восток, где небо начинало светлеть, превращаясь из чёрного в грязно-серое. Он всё ещё видел мёртвый союзный экипаж. И понимал, что он был жив. Его экипаж был жив. И где-то там, в бункере, кто-то поставил подпись под накладной, чтобы они могли продолжать жить. Этого было достаточно. Пока что.