Глава 12. Город летнего бриза и края мира.

      Меньше чем за трое суток небольшая группа людей, разодетых в привлекающие множество взглядов цвета моря и солнца, добрались до портового города, Убер. Стоит отметить, что этот примечательный город, красные крыши которого яркими пятнами виднелись еще вдалеке, имел чрезвычайно выгодное расположение. Будучи в непосредственной близости к Великому мосту – как бы банально не звучало его название, но в полной мере отражающее величие сего сооружения, – жители имели прямой доступ в бескрайние земли Западного континента. Тот мост был настолько длинным, что даже в ясный день едва ли удавалось разглядеть противоположную сторону, или же всему виной был остров, который нагло делил мост на две части, расположившись точно посередине. Не один долгий год ушел на возведение четырех сторожевых башен моста, пара из которых величественно маячила на каждом из концов или, точнее сказать, начал. Не одна людская жизнь ушла, прежде чем последний базальтовый кирпич занял свое место навеки вечные, будучи обреченным на лицезрение тысячи торговцев и путников, проходивших по мостовой ежегодно. Некоторые люди и по сей день считают, что каждая базальтовая плита является неким надгробным камнем и таких идеально отполированных плит там несчетное множество. Стоит ли говорить, насколько эти крестьянские бредни правдивы? Лишь короли знают истинную чистоту этих слухов. Короли и летописцы. Как бы странно это ни прозвучало, но исторические летописи всегда говорили одну только правду, поэтому тщательно скрывались и охранялись, благодаря чему получили особое внимание среди узкого круга любопытствующих господ. «Первый король Аман самолично заклял всех будущих летописцев излагать только правду», – шептались они.       Вернемся же к нашим путникам, только-только прибывшим в Убер. Задерживаться здесь они не собирались, поэтому старший заклинатель ордена Лета, Мирус Эстаз, уже поднялся на борт быстроходного корабля, который гордо носил знамя клана Эстаз и был экипирован самым ценным артефактом – арканой. Именно по этой причине оставшийся путь до Ригенса – портового города ордена Лета – занял примерно половину дня.       Даже из Убера виднелась на горизонте высокая одинокая гора Багряных островов, названных так из-за особого красного цветка, который едва ли не сплошным ковром покрывал два острова, оставляя нетронутыми вечнозеленые холмы подле горы.       Морской ветер, не жалея сил, подгонял корабль, волны грозно бились о корму, даже солнце не намеревалось оставить путников, спрятавшись за серые тучи. Был самый обычный жаркий день на юге Патеры. Рэя, как ни странно, стояла на палубе, а не на вершине одной из мачт, как это обычно бывает. Она наслаждалась соленым ветром, таким родным и близким сердцу, словно бы давние друзья не виделись несколько долгих зим.       — Переживаешь? – раздался со спины низкий мужской голос, кажущийся на удивление теплым и заботливым. По-другому и быть не могло, ведь его обладателя звали Мирусом Эстаз. Этого человека в народе считали простодушным и добросердечным, но также его знавали как грозного врага и защитника, особенно когда речь шла о его семье.       — Вовсе нет. Ни капли. С чего мне вообще… как ты там сказал – переживать? – Рэя вскинула брови, оглядываясь на отца.       Его лицо не вытянулось в изумлении, теплота в глазах не дрогнула. От господина Мируса мало что могло скрыться и прямо сейчас серые глаза смотрели с пониманием.       — Этот визит я точно не переживу. – обреченно ударилась лбом о фальшборт девушка.       — Возможно. – отец даже не попытался подбодрить дочь. – Но правда ли ты думаешь, что матушка не рассудит справедливо? Рэя, она не так строга с тобой, как тебе кажется. – Мирус повернул лицо дочери к себе. – Воспитание детей никогда не бывает легким.       — Мне шестнадцать. – обиженно поправила его Рэя.       — Хорошо. Воспитание взрослых детей еще труднее. – Мирус принял ее поправку, но тут же подчеркнул важность слов. – Тебе стоило бы лишь увидеть Сцинциллу, когда родился Нэгато. Ха-ха, столько тревожных метаний ты не видела никогда. – с теплотой вспоминал Мирус.       — Не, невозможно! – у Рэи в голове не укладывались его слова.       — Трудно представить, понимаю, учитывая ее характер.       Мирус потянулся рукой к сумке на поясе и достал оттуда алый цветок, сладкий аромат которого нежно переплетался с соленым морским воздухом. Игнеус теперь аккуратно красовался в каштановых волосах Рэи.       — Прояви чуточку терпения, того же, каким она одаривает тебя. – сказал Мирус, оценивающе глядя на дочь и чему-то усмехаясь. – У тебя его побольше будет, чем у Нэгато. Хм, но зато он дальновиднее.       — Можно было и без последней фразы. – буркнула девушка, чем только изрядно повеселила отца.       — Не переживай, я встречусь с ней и подготовлю перед разговором с тобой. Однако родительское чутье подсказывает мне, что источник твоих тревог кроется в ином. – Мирус внимательно смотрел на Рэю, которая за весь их разговор ни разу не посмотрела отцу в глаза, будто намеренно скрываясь от него.       Рэя на мгновенье удивилась внезапной догадке отца – неожиданно точны оказались его суждения. Быть может, она даже почувствовала страх, который мимолетно пронесся по телу, да так стремительно, что его следов уже невозможно было отыскать. Собрав все мужество в кулаки, голубые глаза наконец встретились с серыми. Несколько секунд прошли в молчании. Мирус не выказал ничего, кроме тревожного любопытства, и девушка облегченно рассмеялась, что стало неожиданностью даже для нее.       — Она заговорила со мной.       На светлом лице добрейшего человека буквально из ниоткуда повылезали тяжелые тени, делая его совершенно невзрачным. Над ним словно нависла густая серая туча, не желавшая никуда уходить, как бы ветер не силился ее прогнать. Заподозрив, что вид его весьма внушительный и возможно даже пугающий, Мирус присел на колено, чтобы не так сильно давить на дочь хмурой аурой.       — С тобой ничего не случится, даже если она будет рядом целую ночь. – заверил Мирус, беря ее руки в свои. – В твоих жилах течет кровь Эстаз. Наша кровь самая сильная в отношении защиты, особенно защиты разума, и она только крепнет после смерти каждого нашего предка.       — Твоя тоже? – поинтересовалась Рэя, точно помня, что отец не является прямым потомком клана Эстаз, да и вообще никогда не состоял в родстве с ними до встречи с супругой.       — Особенно моя, как потомка Энкантов – древнего, но малочисленного рода, который когда-то прогремел на все королевство. – не было в его голосе восторга или намека на восхищение этой фамилией.       — Те жуткие эксперименты, о которых говорил дедушка?       — Да.       — И что же в этом хорошего?       Рэя отчетливо могла вспомнить страшные истории, которые дедушка любил ненароком рассказать на ночь детишкам вместо доброй сказки со счастливым концом. У той истории светлое было только начало. Вот и сейчас в голове всплывали различные фрагменты, приправленные яркой детской фантазией, благодаря которой рассказы бережно сохранились вплоть до нынешних дней.       Дедушка умудрялся довольно подробно рассказывать о тайнах людей, кто носил фамилию Энкант, порой даже казалось, что он лично присутствовал при свершении всех ужасов и проявлении нечеловеческого отношения. То были далекие времена образования и скоротечного возвышения четырех великих орденов, времена, когда по землям Патеры и других королевств ступали Боги. Вторая эра – невиданная эпоха, в которую сейчас с трудом верится, но именно тогда род Энкантов отделился от своей основной ветви – клана Хиэмз. Тогда еще молодой глава, Нейоз Энкант, воспротивился воле отца, решил пойти против правил, считая их неразумными и сковывающими истинный потенциал заклинателей ордена Зимы. Нейоз видел в Лунном камне гораздо больше возможностей, чем любой другой носитель ядра, но бесчисленное множество неудачных попыток реализовать грандиозные идеи, разрывающие его сознание, заставили усомниться в артефакте и в конечном счете разочароваться в нем. Все думали, что Нейоз наконец остепенился. Быть может, на него так повлияли жена и двое сыновей.       Прошло немало лет, прежде чем Патеру захлестнула волна ужаса, отвратительного в своем происхождении и понимании. Правда явила себя совершенно случайно, неожиданно, когда орден Зимы зафиксировал мощный всплеск энергии и прибыл в указанное место для расследования. Как оказалось, все эти долгие годы Нейоз Энкант проводил эксперименты над собственными детьми, считая молодые тело и душу более адаптивными и восприимчивыми. К сожалению, только одного ребенка удалось спасти, в то время как на второго сына было тяжело смотреть даже самым опытным заклинателям, не раз сталкивавшимися с отвратительной нечистью и последствиями Темной энергии.       Их дом находился на окраине деревушки, не привлекая ничье внимание на протяжении всех тех лет, в течение которых в его стенах творились такие вещи, которые не посмели бы появиться в умах самых изощренных сказителей и фантазеров. Весь дом был наполнен зловещей тишиной, когда в него вошли заклинатели ордена Зимы, – ничто в нем не могло даже намекнуть о творившихся здесь злодеяниях. Когда же они спустились в подвал, все как один потеряли дар речи. Нейоз и его жена лежали на полу. Их бледные холодные тела уже окоченели, одежда пропиталась кровью, которая окрасила собой деревянные полы и кирпичные стены. Заклинатели пришли к выводу, что Нейоз сначала убил свою жену, а после покончил с собой. В середине же промозглой комнаты они обнаружили два сооружения, напоминающих алтари, на каждом из которых лежали сыновья Энканта. Тот, кто лежал справа не подавал признаков жизни, да и тело его уже нельзя было назвать даже отдаленно похожим на человеческое. Нечто то ли взорвавшееся изнутри, то ли расплывшееся, то ли невесть что, о чем никто из присутствующих не хотел думать. Только по подвеске, которую носили оба брата, удалось установить личность старшего. У младшего же оказалась разодрана грудь, но эта рана не представляла угрозы для жизни.       Дела, сотворенные в доме Энкантов, быстро замяли, однако, это не помешало скверным новостям просочиться в массы и слухи не стихали еще многие годы. Выжившего мальчика под свое крыло взял клан Хиэмз, тщательно сокрыв его родословную. Но каждый заклинатель, юный и старый, замечал некоторые странности в молодом человеке. Он не пользовался Лунным камнем, а его серые глаза порой отражали вовсе не серебро, а чистейшее золото.       Дедушка еще не раз рассказывал эту историю и Рэя никогда не понимала ее посыла, разве что испугать настолько, чтобы за всю ночь ни разу не сомкнуть глаз. Вот и сейчас она не понимала, отчего же отец считает принадлежность к роду Энкантов полезной.       — То, что сотворил Нейоз, – омерзительно, иначе это невозможно назвать. Но… – Мирус замолчал и крепче сжал руки Рэи. – Но все его потомки без исключения могли использовать некую силу. Они могли без всякого труда заглядывать под занавес нашего мира, видеть сокрытое ото всех без использования артефакта. Но самое главное – иногда их разум посещал некий голос, который, однако, не мог им навредить.       — Маловато толку.       — Отнюдь, Рэя. – улыбнулся Мирус. – Это лишь значит, что мы можем выгнать ее из сознания.       — А что же ты? Ты владеешь силой предков? – спросила Рэя. Она никак не могла припомнить хоть один признак обладания чудодейственной способностью крови Энкантов.       — Пока нет.       Странный ответ, но, прежде чем Рэя успела бы обдумать сказанное, к ним подошла сестрица Вэния, выглядящая несколько бледнее, чем обычно. Морская болезнь давала о себе знать при каждом восхождении на судно.       — Разве мы не должны были уже прибыть? – измученно выговорила Вэния.       — Птенчик, да у тебя все чувства притупляются на корабле. – криво улыбнулась Рэя. – Вон, смотри.       Старшая сестра указала вперед, где уже можно было разглядеть дома и одинокую зеленую гору. Даже несколько чаек прилетели поприветствовать путников с дальней дороги, усевшись на высоких мачтах.       — Слишком ярко. – выдавила Вэния, чувствуя подступающий к горлу обжигающий ком.       Рэя, не думая и секунды, направила сестренку в нужную сторону и, не говоря ни слова, лишь привычно улыбаясь, поглаживала ее по спине.       Мирус продолжал наблюдать за дочерями, думая о чем-то своем и одновременно радуясь возвращению в родные края. Особое удовольствие ему приносили мысли о благополучном завершении того неприятного инцидента на острове Лунного Зверя. Пусть даже Нэгато и остался в ордене Зимы, дабы закончить обучение, но Мирус определенно точно мог сказать, что отдых от попечительства над сестрами ему не помешает. Поток мыслей прервал Вэкор, принесший письмо. Аккуратный витиеватый почерк извещал о скорейшем желании видеть в резиденции одну из дочерей Эстаз, а именно – Рэю. Хотя, если выразится более точно, то письмо содержало непосредственный приказ, который Мирус мягко воспроизвел в голове по-своему, лукаво вспоминая обладателя изящных букв, которые никоим образом не роднились с характером жены.       — Вэкор, присмотри за ними. Временно. Особенно за Рэей. – сказал Эстаз, убирая письмо за пазуху.       — Как прикажете, господин. – немедля отозвался тот, но уходить не спешил.       — Тебя что-то беспокоит. – заметил плохо скрываемое беспокойство заместителя главы стражи Мирус. Вэкор явно хотел что-то сказать или спросить, но то ли не находил нужных слов, то ли затрагиваемая тема была чересчур щекотлива.       — Вы прибыли на остров Лунного Зверя вместе с юной госпожой, ведь так? – тихо произнес Вэкор таким уверенным голосом, будто вовсе не сомневался в своей догадке, а вопросительная интонация появилась как-то сама собой.       — Все так. Мы лишь предполагали подобный исход. Окончательный выбор был за Рэей.       Спокойный преисполненный твердой стойкостью голос господина Эстаз внезапно поник. Вэкор мог лишь гадать, как делал это много раз в прошлом, и делать сомнительные выводы о глубоких и, несомненно, мучительных размышлениях в голове старшего Эстаз. Будучи посвященным в некоторые тайны клана Эстаз, коими являлись две юные госпожи и их непревзойденные и пугающие способности, Вэкор еще многого не знал об этой семье, но, будучи честным с самим собой, он не особо хотел знать всю их подноготную. Однако даже самые неясные намеки мужчина готов был унести с собой в могилу – такова была его преданность перед родом Эстаз.       Меж тем корабль уже почти прибыл в порт Ремоты. Город, который был известен под многими именами и которым восхищались и страшились одновременно. Многие сказители отзывались о нем как о пограничном городе, банально портовом городишке или городе, что стоит на краю мира. О последнем, пожалуй, стоит сказать больше, ибо не зря Ремота известна столь устрашающим, но чарующим, названием, ведь то, что находилось за Багряными островами, в проливе которых расположился порт, будоражило воображение уже не одну эру и считалось поистине внеземным творением и доказательством существования руки Божией.       Далеко на юге королевства Патера, там, где заканчивался Безводный пролив и возвышались над синей водой два острова, окрашенных в багряный цвет, и одинокая зеленая гора, стремившаяся достать до небес, прямо за всеми чудными придумками вечно юного и цветущего господина Лето открывалось самое будоражащее явление на планете. Южные берега Багряных островов омывались теплыми водами бесконечно глубокого и чистого Лазоревого океана, который не имел конца и никогда не смешивался с водами других океанов или морей. Через многие километры тяжелая толща воды вздымалась к небу, к облакам, к солнцу, где пенящиеся волны грозились биться не о скалы, а о звезды. И так было не только на юге Патеры, но и восток Мо-Семпита и запад Супремы видели одну и ту же картину круглый год, без единого намека на изменение.       Тут стоит вспомнить дубовую дверь резиденции главы клана Хиэмз, которую украшала искусная резьба в виде таинственного дерева. Многие легенды и мифы отсылают именно к этому дереву, которое, если верить написанному, растет по ту стороны водной стены. Увы, никому из ныне живущих и тем более давно умерших не удалось заглянуть за сокровенный занавес природного чуда – корабли терпели крушение, а их многочисленные обломки беспощадно выбрасывало на берег. Пытливые умы смирялись с крахом в попытках создать некий артефакт или механизм, позволяющий перелететь стену из воды. Тем не менее, не смотря на многочисленные неудачи, ежегодно находились смельчаки, испытывающие свои силу, ум и удачу. Не многие из них могли потом поведать о героической попытке пересечь стену. Почти никто. И за таким грандиозным явлением жители Багряных островов наблюдали ежедневно и каждый из этих дней не проходил без тени страха, что однажды в один из ясных солнечных дней вся эта внушительная толща океанских вод рухнет и обрушится неминуемой волной, неся бедствие, какого свет еще не видывал.       Вернемся же к Ремоте, городу, залитому солнечным светом и умытому солеными брызгами. Рельефы на обоих островах, мягко говоря, представляли некоторые трудности для хоть какого-то строительства, но, несмотря на множественные преграды в виде крутых ступенчатых склонов, которые заканчивались ровным плато на западном острове и одинокой горой на восточном, здесь смог укорениться целый портовый город. Как говорилось ранее, из-за множества неровностей, каждая новая улочка была построена на новом ярусе, который был на целый двухэтажный дом выше предыдущего. Стоит отметить, что из-за невысоких горных уступов дома в Ремоте никогда не превышали двух этажей. Так и получался лестничный город с песчаными домами, крытыми красной черепицей, будто гигантскими листьями мифического древа.       Шумный порт приветствовал гостей множеством торговых кораблей, как больших, так и малых. Причал из каменных кирпичей непрерывно уходил далеко вглубь пролива, где заканчивался высоким мостом, соединяющим два острова. Что же касается улочек, то будучи такими же длинными, но довольно узкими, они то и дело прерывались и соединялись вновь маленькими мостиками, которые позволяли не перекрывать многочисленные водопады и речушки, берущие начало прямиком из недр горы. Из-за такого причудливого рельефа, на обустройство главной площади ушло немало сил и времени, ибо пришлось слегка расширить предоставленный природой участок. Большая и круглая, пестрящая яркой мозаикой, одна из главных достопримечательностей Ремоты во время праздников заливалась тонким слоем кристально чистой воды, благодаря чему буквально светилась изнутри солнечными бликами. Именно из такой дивной особенности местные жители придумали танец кувшинок, который волшебным образом преображал любое празднество, особенно в исполнении небезызвестной Рэи Эстаз, дочери главы ордена Лета.       Мирус Эстаз ушел вперед еще на центральной площади, предупредив Рэю, чтобы та явилась в резиденцию примерно через час. Одарив дочерей теплой улыбкой и понимающим взглядом, мужчина поспешил удалиться на встречу с женой. Вэкора же только на этот раз забрал с собой.       — Поедем на лошади? – задорно спросила Рэя, хотя знала, что сестренка вряд ли переживет эту поездку, несмотря на то что орден Лета занимает немалую территорию на разных ярусах горы.       — Издеваешься? – скривилась побледневшая Вэния, воображая ужасающую картину долгого и мучительного подъема до их комнат.       — Ну ладно, забирайся. – старшая сестра присела на колено.       Как ни странно, ждать долго не пришлось и уже в следующую секунду Рэя почувствовала на спине теплоту младшей сестры и ее легкость, пусть даже она уже почти перешагнула через детский возраст и не должна была казаться такой легкой.       — Если почувствуешь, что вот-вот накатит, ты, это, скажи – я наклонюсь. – предупредила Рэя, поднимаясь.       — От твои слов только хуже. – мучения Вэнии отражались в каждом слове.       Путь на самом деле предстоял не близкий и отнюдь не легкий, однако в своей выносливости Рэя не сомневалась, к тому же до главного здания, где раскинулись во всей красе их апартаменты, можно было дойти по более короткому пути.       О причудливом и, возможно, даже стратегически выгодном расположении построек в ордене Лета стоит рассказать несколько подробнее, ибо горная местность явилась первостепенной причиной почему Ремота строилась ярусами.       Орден Лета все-таки не мог себе позволить роскоши, поэтому местные зодчие пришли к очень неординарному решению: разделить орден на несколько ярусов. Так, самый первый и самый нижний ярус представлял собой главные ворота, от которых в обе стороны распростерлась горная цепь, в полной мере замещавшей крепостные стены. Высокие ворота были больше похожи на арку с зеленой крышей и колоннами, будто обвитыми лианами.       Второй ярус – ученический, где просторная площадка, достаточно ровная, вмещала огромное полукруглое коридорное здание, на концах которого величественно возвысились башни с мужскими и женскими комнатами. Просторный внутренний двор преобразился в тренировочную площадку, куда также выступали еще две пристройки в виде столовой и классных комнат. Можно сказать, что орден Лета постарался на славу ради удобства новоприбывших учеников. Именно это подметила в мыслях Рэя, вспомнив расположение зданий в северном ордене, где с легкостью можно заблудиться, просто идя на завтрак.       Следующая ступень венчалась роскошной библиотекой, к сожалению, не получившей единой постройки, а представшей несколько раздробленной из-за многочисленных горных возвышений. Однако это не помешало отдельным зданиям сиять под вздохи восхищения. Первая секция вобрала в себя общедоступные книги самой различной тематики, а ее стеклянные стены пропускали столько света, что чтение литературы здесь было подобно прогулке по цветочной поляне, залитой летним солнцем. Стеклянное здание соединялось со второй секцией дивным мостом. Это круглое приземистое здание имело два этажа и являлось самым большим хранилищем всевозможных книг, свитков, фолиантов и рукописей. Прямиком со второго этажа уходила лестница к третьей секции, напрямую соединенной с главной резиденцией.       Собственно здесь начинается территория главы ордена – четвертый ярус. Большая башня, крытая куполом рубинового цвета с золотым шпилем. Попасть в башню можно было через специальное здание, выполняющее роль главного входа и от которого в левую сторону отходил крытый мост. Он полностью огибал башню, соединяясь с оранжереей, что находилась по правую сторону от центральной башни. Пусть мост был довольно длинным, но завораживающе красивым и тихим местом – его крыша защищала от дождя и палящего солнца, здесь не было стен и даже стекол, поэтому можно было напрямую любоваться горными пейзажами, бесчисленными тихими водопадами и горными речками, протекающими прямо под ним. Этот же дугообразный мост являлся единственной тропой в комнату главы клана и башни детей.       Самый последний ярус находился между резиденцией и главными воротами. Здесь проживали все остальные заклинатели ордена Лета и схема этого здания странным образом напоминала паука – центральная башня, от которой в четыре стороны тянутся ряды башенок поменьше. Презабавное зрелище!       Путь до комнат сестер был самым коротким именно по левой стороне через ярус заклинателей и дома Старших. Конечно же, идти в тишине Рэя не могла – не хватало терпения, и уже как несколько минут напевала себе под нос какую-то мелодию.       — Я закончила текст. Теперь это полноценная песня. – сказала Вэния, умиротворенно слушая незамысловатый мотив и наслаждаясь легкой прогулкой. Она и сама могла идти, но, зная сестру, ее так просто не отпустят. – Ты уже сыграла ее на скрипке? Для этого ведь с собой брала.       — Ну-у. Э-э-э. Ха-ха. – пыталась сообразить хоть какую-то правдоподобную отговорку Рэя, но на ум ничего не приходило. –Знаешь, птенчик, презабавная история вышла. Ты не поверишь! Там такое было, такое!       — А, брат отобрал. – догадалась Вэния, но упрека от нее не исходило, лишь понимание. – Ты устала? У тебя коленки трясутся. Или ты боишься?       — Что?! Кого мне бояться? – встрепенулась Рэя.       Сестры уже вошли в главную резиденцию и сейчас как раз проходили мимо центральной башни, окутанной невидимой зловещей аурой. Может Рэе просто показалось и на самом деле огромные двери не выглядели столь устрашающе? Девушка пару раз моргнула, отчего перед глазами все поплыло. Она быстро отвернула взгляд в другую сторону и вот они уже ступили на дугообразный мост, уложенный аккуратной каменной кладкой.       — После роковой встречи, – Вэния вовсе не пыталась успокоить сестру. – Исполним ту песню. Вообще, не понимаю, чего ты так тревожишься? Того требовали обстоятельства и не стоит исключать вероятность, что это я могла тебя подтолкнуть на это.       — О, как мы болтливы! Юная госпожа может пойти сама?       — Нет-нет. Голова еще кружиться. – в такие редкие моменты Вэния вела себя как ребенок.       Рэя лишь улыбнулась, потакая капризам младшей сестренки, но путь их близился к завершению. Войдя в комнату, отличающуюся особой причудливостью и отсутствием всякой строгости, старшая сестра усадила Вэнию на кровать.       Мысли на обратном пути были самые разнообразные, но никаким образом не связанные с предстоящим разговором, точнее выговором. Рэя только и думала, как бы показать птенчика целителю, и о том, что в их спальне стало еще больше разноцветных камней, которые та любила собирать на пляже у Лазоревого моря.       Вот массивная дверь предстала перед ее взором. Узоры на темном дереве плыли, подобно ядовитым змеям, силясь выползти наружу и за считанные секунды задушить любого непрошенного гостя. Хотя, на самом деле никаких змей там не было, даже близко ничего подобного, но мрачные мысли не давали покоя. И сейчас Рэе показались странными слова Гелида Хиэмза, что разум ее чист, а потому и душе ничего не грозит.       Сделав глубокий вдох, мысли покинули свое пристанище, дверь стала обычной, а в глаза вновь окрасились ясным голубым небом. Она взялась за ручку и отворила дверь. Легкая тень улыбки не сходила с ее лица.