Глава 13. Дева огненного моря.

      Дверь открылась поразительно тихо, впуская в таящие неизвестность недра юную девушку, глаза которой смело смотрели вперед. Перед ней предстала круглая просторная комната, где она уже бывала не раз, но все же каждый новый визит таил в себе призрачную неизвестность. Высокие стены, обитые шелком морского цвета, всегда давили на гостя, создавая иллюзию сжимающегося пространства. Пол украшал мягкий ковер, а его ненавязчивый рисунок будто вел взгляд к массивному столу, заваленному различными поблескивающими приблудами и ворохом бумаг. Тот узор аккуратно огибал стол с двух сторон и прокладывал путь дальше к лестнице, странным образом расположившейся позади. Кресло на гнутых ножках с высокой спинкой оказалось пустым.       Девушка сразу поняла, что раз хозяйки башни нет здесь, то она наверняка властвует на балконе второго этажа, который выходил вовсе не на улицу – к свежему воздуху и далекому шуму городской суеты, а внутрь башни. Именно на этот балкон вела дубовая лестница с красивыми резными перилами. Рэя тихонько прошла вглубь, так, что ни одна дощечка паркета не скрипнула, и медленно начала подниматься по лестнице, неосознанно силясь оттянуть роковой час.       Балкон второго этажа был обустроен таким образом, чтобы глава клана мог в любое время оторваться от работы и выпить чашечку горячего чая, сидя в одном из удобных кресел около камина. Рэя, будучи еще совсем маленьким ребенком, частенько проводила здесь время, рядом с матушкой. Увы, то были времена ее наказаний за различные проступки.       Пройдя только половину ступенек, кажущихся такими высокими и тяжелыми, будто каждая из них налагала на плечи невидимую тяжесть и вытягивала воздух из легких. Девушка вдруг остановилась. На пару ступенек выше стоял Мирус Эстаз, ее отец. Он сравнялся с дочерью, мягко улыбнулся в качестве поддержки, похлопал по плечу и продолжил путь. Уже где-то внизу до Рэи донесся тяжелый вздох. Все бы ничего, но тут девушка почувствовала, как взмокли ладони. Честно признаться, она рассчитывала хоть на какую-то защиту, но ее оставили один на один с… матушкой.       Последняя ступень была преодолена. Сцинцилла Эстаз, глава ордена Лета, стояла лицом к большому окну и спиной к дочери. Синие стены все так же штормили. Лишь огонь в камине мирно потрескивал и дарил толику уюта в этой леденящей душу комнате.       Силуэт женщины, застывшей подобно статуе, отбрасывал тень, затмевавшую почти всю комнату. Из-за длинной куртки, кажущейся не такой уж и обширной только за счет пояса, который всеми усилиями сдерживал жуткую пляску подола, темная тень казалась огромной летучей мышью.       — Подойди ближе. – рокотом раздался женский голос. Она так и продолжила всматриваться вдаль.       Рэя, все это время стоявшая на самом краю лестницы, сделала несколько шагов вперед. Борясь с внутренним желанием сбежать куда подальше и скрыться восвояси, она только слегка опустила голову, однако голубые глаза не поддались трусливому влечению.       — Я сказала: ближе. – повторила женщина, неотрывно смотря на пейзаж за окном.        Рэе ничего другого не оставалось – она сравнялась с матушкой, чей стальной голос умел внушить и страх, и уважение, будучи всегда властным и спокойным. Проходя мимо столика, она невзначай зацепилась за красивые чашки с чаем, пышущие паром. Видимо, беседа с отцом была настолько оживленной, что времени на распитие горячих напитков попросту не осталось. Странно, что чай не остыл.       Краем глаза девушка лишь убедилась, что ее персона до сих пор не была удостоена даже мимолетного взгляда. Строгий характер Сцинциллы прослеживался казалось во всем: от одежды до острых черт лица. Только волосы по собственной прихоти подвергались маленькой вольности, будучи хоть и убранными в пышный пучок на затылке, но грациозно отпускающими одну прядь волос с левой стороны. А глаза, подчеркнутые едва заметным черным цветом, будто дымкой, в редкие случаи казались кошачьими. Это замечала не только Рэя, но многие другие заклинатели, в том числе и близкие родственники, и никто должным образом не мог объяснить эту устрашающе дивную иллюзию.       — Что ты видишь? – спросила Сцинцилла.       — Город. – несколько погодя, ответила Рэя. Она приложила всевозможные усилия, чтобы ответ не прозвучал с вопросительной интонацией.       Меж тем, Сцинцилла, удовлетворенная довольно скорым ответом дочери, продолжила:       — И что ты там видела?       Странный вопрос, наверняка требующий не менее странного ответа. В голове Рэи воцарилась тишина. Роясь в пустоте, она пыталась отыскать нужную соломинку мысли, но все попытки были тщетны.       — Когда затрудняешься, начни сначала. – сказала матушка, видя безвыходное положение, в котором отчаянно металась девушка, словно рыбка, выброшенная на берег.       — Снова загадки. – недовольно буркнула Рэя, сразу ухватившись за тень улыбки, промелькнувшую на губах женщины в отражении.       «Начать с самого начала? И где же это начало? Она спросила, я ответила про город. – сложный мыслительный процесс начался в голове Рэи, что непосредственно отражалось на лице, прокладывая на нем морщинки недовольства и, в итоге, смывая беспечную улыбку. – И что же я там углядеть должна была? Какая морока!»       Рэя все продолжала штурмовать память, прокручивая в голове различные слова и действия. Вспоминая их ход и важность, вспоминая то, на что привыкла не обращать внимания. Правильный ли это был ответ? Кажется, сейчас Рэя начинала понимать, какую мысль хочет донести до нее матушка. Вернее показать, к чему привел ее выбор.       — Людей. – начала Рэя и усмехнулась сама себе. – Долгий взгляд дядюшки Трэя, когда я сходила с корабля; непременно остывший чай мистера Госэ́ и его жены; упавший кошель и звон монет купца; фальшивые ноты и едва не лопнувшая струна бродячих музыкантов на городской площади; непривычное молчание и провожающий взгляд стражников у главных ворот; у кого-то даже кусок яблока изо рта выпал. – Рэя не могла не разбавить рассказ нелепой шуткой, которая безусловно была правдой.       — Снова эта улыбка. – матушкин тон, такой непривычно уставший, но вместе с этим – безмерно понимающий, заставил обратить на себя внимание. Рэя повернулась и встретилась с родными голубыми глазами.       — Прости. – само собой вырвалось, и девушка стыдливо опустила взгляд.       Сцинцилла, недовольная таким поведением дочери, которую пусть и растила в строгости, но всеми силами вкладывала зерна смелости, мягко подняла голову Рэи, заставляя встретиться с ней взглядом.       — Ты сделала выбор. Он был отнюдь не легким. После чего ты встретилась с последствиями, пока и незначительными. – от последних слов Рэя вдруг сглотнула. – А сейчас стыдливо прячешь взгляд? Нет уж, Рэя, будь добра идти до конца с высоко поднятой головой. Как я тебя и учила. Поняла?       — Э, да. – опешила девушка. Она совершенно не так представляла их разговор, который должен был обернуться чем-то невероятно скандальным. По крайней мере, именно так все представлялось в ее голове.       — Что ж, чай уже поостыл. – Сцинцилла подошла к столику, на котором стояли две красивые чашки и миска с печеньем. – Придется подождать, пока вскипит вода. У тебя будет время рассказать о… в общем, обо всем.       Рэя только сейчас смогла прийти в себя, будучи не в состоянии ни говорить, ни двигаться некоторое время из-за внезапного поведения матушки, ни коим образом не вписывающегося в рамки обыденного. Не то чтобы Сцинцилла всегда пребывала в образе эдакой строгой, редко чем довольной женщины, которую еще тайком называли мегерой, просто в этот раз Рэя совершила проступок невероятной степени тяжести. Раскрытие самой сокровенной тайны клана Эстаз могло обернуться для всего ордена неведанной катастрофой и Рэя просто обязана была понести наказание.       — Подо… Что?! Чай?! А, а, ну, – пыталась собраться с мыслями девушка и удостоилась только скептического взгляда из-за кресла. – И это все?       — И чего ты ожидала? Грома и молний? – более оживленно заговорила Сцинцилла.       — Как минимум. – все еще ожидая подвоха, она плюхнулась в кресло и тут же потянулась за сладким печеньем.       — Однако кое о чем ты забываешь. Рэя, не всегда рисковать жизнью правильно, что ты делаешь регулярно. Не стоит так необдуманно ломиться вперед, не каждая жизнь равна твоей собственной. Прошу, не забывай об этом. Ах, да, на счет твоего наказания. – загадочные огоньки поблескивали в глубокий глазах женщины. – Не переживай. Оно отложено до лучших времен.       Рэя с присущим только ей артистизмом изобразила боль невероятной силы, готовую пролиться ручьями соленых слез. Однако глаза ее были сухи, а откушенное печенье не позволяло полностью влиться в роль страдающей барышни, на хрупкие плечи которой свалились все несчастья этого мира.       — Ох, неужели моя дочь вернулась к нам. Я безмерно рада. – Сцинцилла даже не попыталась выразить радости от такого грандиозного события. – Так что же это за молодой человек по имени Тэнер?       Внезапный вопрос застал Рэю врасплох. Она закашлялась, подавившись крошками. Матушка пододвинула чашку чая, благодаря которой девушка почувствовала, что снова может дышать.       — Мама! – возмущенно вскрикнула она.       — Что мама? Не ты одна в семье умеешь довести до белого каления. – Сцинцилла спокойно отпила чаю. – Я все еще жду. – с этой белой чашкой и блюдцем в руках она выглядела невероятно устрашающе – особый колорит добавляла довольная улыбка, словно она заведомо знала исход шахматной партии, и безусловная победа была на ее стороне.       — Кто этот умник, болтающий попусту? – Рэя, конечно, хотела увести разговор в иное русло, но не могла не разузнать имя того человека, который так неосторожно разболтал то, в чем вовсе был не сведущ.       — Вэния. – не стала скрывать матушка.       — Да когда она успела только? – все еще пыхтела девушка. – Птенчик всю дорогу со мной была, кроме, – внезапное осознание заставило девушку досадливо запнуться. – Корабля.       Ответ на отнюдь незаурядный вопрос – как же Вэния смогла донести информацию до матушки? – оказался на самом деле невероятно прост и явил себя во всей красе. Хлопание крыльев и шелест перьев пронеслись в воздухе. В комнату влетела большая птица. Такой маневр ей не составило труда провернуть, ведь в ордене Лета некоторые здания были обустроены специальным входом под крышей. Крылатое создание уселось на спинку кресла главы клана и приветственно ухнуло.       — И я рада вас видеть, госпожа Птунька. – Рэя определенно язвила. – Маленькая предательница.       Ответом ей послужило недовольное уханье, сравнимое с презрительным фырканьем у человека.       Благородная сова, чье имя всегда вызывало ряд вопросов и недоуменных взглядов у обычных людей, ибо оно было, мягко говоря, странным, являлась не совсем обычной особой. Она была представительницей зверей с острова Грез и отличалась от своих обычных сородичей особым оперением – темно-синим с вкраплениями лазурного сияния.       Атры, или же чернильные совы, крайне редко встречались за пределами острова Грез, куда и ходу не было обычному человеку и даже опытному заклинателю. Птунька же пересекла не только горы Финис, что подле острова охраняли вход в пограничный город, но и воду между Восточным континентом и Багряными островами. В один из солнечных дней она сама появилась на пороге ордена Лета и не собиралась никуда улетать. Влекомая неведомыми помыслами, твердо обосновавшимися в ее совиной голове – а чернильные совы обладали непревзойденным умом, – атра выбрала себе в верные спутники младшую из сестер и следовала за ней, словно тень, вот уже шесть лет.       Время, проведенное с матушкой, текло своим чередом. Вовсе не напряженной была их беседа и совсем не тревожной. Рэя без умолку рассказывала обо всех приключениях, случившихся с ней и братом в ордене Зимы, умолчав лишь о самом скверном событии, здраво рассудив и решив оставить эту тему на самый конец. Так прошли часы. Звонкая трель Рэи изредка прерывалась звоном фарфоровой чашки о блюдце, а ненавязчивый треск поленьев в камине гармонировал с нечастым уханьем совы, которая дополняла эмоциональный рассказ девушки. Матушка же вовремя прерывала монолог дочери, делая различные замечания в воспитательных целях. Тем не менее, сдержанную улыбку на ее устах невозможно было не заметить.       Когда все истории были рассказаны, а миска с печеньем вдруг опустела, Рэя замолчала, собираясь с мыслями и должным образом формулируя их. Заметив плохо скрываемое замешательство дочери, Сцинцилла взяла все в свои руки, твердо намереваясь вытащить из нее все недоговоренности:       — Что насчет твоих снов? Они повторялись? – серьезный тон, с которым говорила женщина, не располагал к шуткам или отмашкам.       Рэя аккуратно взглянула на матушку, терпеливо ожидавшую ответ. Их глаза встретились, словно чистое небо и штиль. По одному только мимолетному взгляду становилось понятно, что она знает, что скрывать не имело никакого смысла.       — Да. – тихо выдохнула Рэя. – Но в последний раз она заговорила и то был не сон. Ты ведь уже знала?       — Твой отец рассказал. – кивнула Сцинцилла. По ее виду не было понятно опечалена ли она или, наоборот, зла. Однако тяжелые мысли посетили ее, от чего голова устало упала на руку.       Рэя все продолжала сидеть в кресле, даже не заметив, как вальяжно в нем развалилась. Пока матушка взвешивала какие-то решения, буравя взглядом огонь в камине, девушка переключилась на иные мысли, более легкие и не тянущие за душу. Город, багряное плато и одинокое дерево уже окрасились в красно-оранжевый, что означало только одно – время близилось к закату. Скоро наступит ночь, а они с птенчиком не отрепетировали новую песню. Какое упущение!       — Рэя, твои тренировки с Темной энергией завершены. – внезапно раздавшийся голос матушки избавил от любых лишних мыслей. Сцинцилла сказала это, ясно давая понять, что отказа слышать не желает. Однако Рэя была не из тех, кто безропотно соглашается.       — Но мама! Я почти научилась управляться с этой силой без вреда!       — Почти. – спокойно отозвалась та, но былой мягкости не проявила. – Больше не пользуйся Тьмой.       — А если Вэнии снова станет плохо?! Мне что, ничего не делать? – отступать Рэя не намеривалась.       — Те настойки вполне успешно справляются с ее приступами. – с некоторым нажимом ответила Сцинцилла, явно теряя терпение.       — Вполне. – выплюнула Рэя. – Но недостаточно! Темная энергия действует эффективнее.       — Да, но каждое ее использование сопряжено с рисками и они, Рэя, – строго выделила имя дочери госпожа Эстаз. – Не случились только по воле случая.       Юная Эстаз замолчала, обдумывая сказанное и приходя к неутешительному для себя выводу, что каждый раз, приводя сестру в чувства, она делала это с опаской, страшась в какой-нибудь момент совершить непростительную ошибку, ведь ее контроль оставлял желать лучшего. Также она не заметила, что встала с кресла, поэтому, немного остудив сознание, она села в него обратно.       — Ты думаешь, что чем больше я использую Темную энергию, тем больше… эм, приоткрываю завесу? Так, что ли? – с прискорбием заключила Рэя.       — Я рада, что ты поняла. – одобрительно кивнула Сцинцилла, сменив строгость на милость.       — Одни противоречия прям. Старик Хиэмз… – матушка незамедлительно покашляла, заставляя дочь обратить на нее внимание, и смерила укоризненным взглядом. – Господин Хиэмз… старший, – добавила она для ясности картины, хотя и без этого замечания было понятно, о ком шла речь. – Говорил, что эту силу, наоборот, надо выпускать, чтобы… ну, не взорваться. В противном случае, она копиться в ядре, пока… ну… – замялась она в конце, замечая на себе странный взгляд матушки.       — И откуда же глава клана узнал о твоем ядре, позволь спросить? – голос Сцинциллы сейчас можно было сравнить с натянутой до предела струной, впрочем, как и ее самообладание.       — Честное слово, без малейшего понятия. С этим бубликом я старика не видела, да и он сам сказал, что из-за привилегий главы клана ему не обязательно пользоваться артефактом. Да и вообще, сами же отпустили, а в их ордене каждый первый глазеет через камень. – тараторила Рэя, плохо скрывая волнение.       — Сколько лишних слов. Успокойся, Рэя, Гелид Хиэмз с самого начала знал о нашей тайне. Именно под его чуткое крыло и с его же согласия ты и была отправлена на летнее обучение. Никто и вообразить не мог, чем все обернется. И имейте в виду, юная госпожа, то, что вы сохранили эту тайну на долгие шестнадцать лет, – немыслимое чудо. Эту катастрофу мы ожидали раньше.       Рэя на это лишь пожала плечами. Однако кое-что покоя не давало.       — Но зачем надо было привлекать Хиэмза?       — Спроси у своей сестры. Быть может, хотя бы тебе она скажет. – устало потерла переносицу Сцинцилла. – Вэния основательно подошла к этому решению, но его причины наотрез отказалась раскрывать.              

***

             Рэя возвращалась в их с сестрой комнаты в довольно приподнятом настроении, ведь ей удалось избежать страшной кары. На ее плече сидела сова, неугомонно вертя головой. Что пыталась углядеть эта птица, узнать никому не было подвластно. Так, чуть ли не вприпрыжку, девушка ворвалась в спальню. Птунька тут же замахала крыльями и неожиданно взлетела, приземляясь на пустую кровать Рэи. Другая же оказалась занята спящим человеком.       — Она даже обувь не сняла. – сдерживая смех, прошептала девушка.       Аккуратно, так, что не заметил бы самый чутко спящий человек, Рэя стянула сапоги и верхний сарафан. Увы, судя по довольному лицу Вэнии, ей снились сладкие сны, и тревожить их дальнейшими действиями старшая сестра не решилась. По такому случаю пришлось отдать свое одеяло. К счастью, на Багряных островах – почти самом южном крае – летние ночи были довольно теплы, если судить по Рэе, чье тело покрывалось мурашками при любом дуновении ветерка. К этому времени Птунька уже заняла свое место на жердочке и закрыла янтарные глаза.       В понимании Рэи, хоть луна уже сменила солнце, но время все еще оставалось довольно ранним для сна, поэтому, дабы не мешать спящим, было принято решение спуститься на первый этаж их башни, где располагалась уютная гостиная. Стены, отливавшие мягким блеском, будто покрытые воском, были изрисованы ненавязчивыми рисунками деревьев, травы, кустарников, птиц, и все это великолепие было нарисовано мерцающими золотыми красками. Создавалось впечатление, что обитающим здесь людям не хватало красоты природы, которая буквально слепила глаза за пределами стен.       Именно здесь Рэя собиралась провести еще несколько часов, лениво валяясь на пушистом ковре и бестолково глазея на потолок, как они любили частенько делать с сестренкой. Такому странному увлечению находилось вполне логическое объяснение: потолок полностью был изрисован различными фигурами и из центра некоторых свисали разноцветные прозрачные камешки, привязанные за ниточки. Хобби Вэнии Эстаз, которое придавало ей еще больше чудаковатости, ведь ее камнями был увешан почти каждый угол резиденции, за исключением главной башни главы клана.       Время шло. Догоравшая свеча наконец погасла, оставляя после себя только запах и ниточку дыма, устремленную вверх. Глубокая ночь сгустилась над портовым городом. Кое-где горели фонари, однако же основной свет дарила луна и звездная россыпь на темном небе.       Тишина царила не только в каждом уголке, но и на открытой площади, будучи многолюдной днем, и на причале, куда входили корабли от мала до велика. Даже сквозь сон Рэя могла прочувствовать эту странную тишину, напрягающую своим бездействием и неизвестностью. Но куда больше ее волновало то мрачное место, куда она так часто попадала в своих снах и где очутилась вновь. Ее ровное дыхание и спокойное биение сердца буквально кричали об отсутствии страха, о котором она и сама напрочь забыла. Вспоминая слова отца о ее крови и защите разума, Рэя стояла посреди окутанного мраком пространства. С уверенностью она могла сказать, что стоит в холодной воде, на остальные же утверждения ей не хватало информации. Однако она точно знала, что находится здесь не одна, как и все прошлые разы.       Горячее дыхание вновь опалило кожу на шее – так неизвестный оповестил о своем присутствии. Конечно, Рэя не могла увидеть, кто же стоит прямо у нее за спиной, но, ведомая любопытством, она повернула голову. Если бы не кромешная темнота, Рэя Эстаз точно бы увидела чье-то лицо перед собой, но этому не дано было случиться. И она стояла буквально в нескольких сантиметрах от нее.       Почему же продолжает называть это нечто «она»? Хенаэс определенно точно назвал имя таящейся во мраке особы. Такое странное и неподходящее. Сияние. Отчего же здесь так темно, если само имя едва ли не светиться?       Рэя хотела что-то спросить, но голос не раздавался в этом пустом пространстве, будто его вовсе не было. Рот, казалось, открывался, а вот звуки куда-то пропадали еще в самом начале, будто сама тьма заволакивала их в нечто вязкое и уводила прочь.       Послышался какой-то шорох.       «Неприятный», – отметила про себя Рэя. Он точно не исходил от нее, но был в непосредственной близости. Вслед за этим раздалось еще более необъяснимый звук. Нечто, чему вряд ли отдаешь внимание в обычной жизни, и тем не менее – невероятно обыденное. В голове тут же вспыхнула мысль о таком неосознанном телодвижении, как облизывание губ, когда они сильно пересохли. Как ни печально, но обдумать эту версию дольше секунды ей не дали. В темноте, где обитала лишь Сияние, раздалось тихое эхо, сродни капле, упавшей в озеро глубоко в пещере:       — Тебе ее не спасти.       Внезапное жгучее ощущение в голове, а точнее во лбу, привело Рэю в сознание. Еще не отойдя от кошмарных блужданий в собственном разуме, она заметила перед собой извивающуюся тень с яркими янтарными глазами. Птунька еще раз ударила клювом сонную девушку, и та наконец подскочила.       — Ну чего тебе?! – возмущению не было предела, а меж тем птица беспокойно ухала и махала крыльями, пока в конце концов не взлетела на перила, а оттуда – на второй этаж.       Понимание ситуации неподъемным камнем рухнуло где-то в закромах сознания. Даже прислушиваться не надо было, чтобы услышать тихие мучительные стоны, на грани с рычанием раненого зверя, доносящиеся со второго этажа.       Рэя подорвалась с места, молниеносно нарисовала в воздухе бабочку-вестницу, которая тут же улетела прочь, и побежала по лестнице, преодолевая за раз несколько ступенек, едва не чертыхаясь на их невообразимо большое количество.       Вэния лежала на кровати, извиваясь, словно угорь на горячих углях. Покрывало валялось на полу, где покоились осколки разбитой вазы. Видимо, она ее случайно смахнула с прикроватной тумбы.       — Но-но-но, – успокаивающе нашептывала Рэя, подскочив к сестре и сгребая в своих объятия. – Я с тобой. Все хорошо. Я здесь. Я рядом.       И как в такой ситуации вообще бездействовать?! Как следовать наставлениям матушки, когда младшая сестра так мучается от боли?! Рэя не знала ответа, но продолжала говорить без остановки.       Так было всегда. Видения Вэнии редко приходили ночами, во время сна. Большую часть своего дара юная девушка являла в полном сознании либо самостоятельно, чему способствовали долгие и упорные тренировки, либо случайно в совершенно различные моменты жизни. В таких случаях она стоически переносила и само видение, и его последствия. Однако же в бессознательном состоянии все протекало куда более болезненно и мучительно. Со слов самой Вэнии, большую часть видений она видела от своего лица, и только те, в которые погружалась намеренно, могла видеть со стороны, находясь за километры от собственного тела.       — Да где же их черти носят?! – взбешенно, но все еще оставаясь в своем уме и ни на секунду не поддавшись панике, бранилась Рэя, то и дело поглядывая на лестницу.       — Рэ..я, – обратила на себя внимание хриплым голосом Вэния. – П-прекрати это.       — Птенчик… – только и смогла произнести девушка, вглядываясь в голубые глаза, наполненные безмерной болью и отчаянием.       Вэния Эстаз, образец леди, само изящество и великодушие, кладезь мудрых решений, словно она была вовсе не ребенком, а женщиной, повидавшей за свою жизнь не мало горестей и радостей. Сейчас же Вэния Эстаз выглядела так, будто в ней изнутри растекался жидкий металл, обжигающий все до чего касался.       Рэя уверенно поднесла руку над головой сестры. Ее большой палец коснулся лба, а указательный – виска. Кожа оказалась холодной и мокрой. Вэния вцепилась в ее предплечье, будто пыталась поторопить. И отчего-то Рэя на мгновенье застыла, силясь с духом. Она вдруг вспомнила слова матушки о рисках при использовании этой темной и неизведанной силы. Но хуже всего пришлась фраза: «Тебе ее не спасти», гулким эхом царапающая сознание.       Все это было отброшено куда подальше, когда Рэя вновь столкнулась с голубыми глазами, в которых, не находя выхода, плескался страх. Темная энергия тут же тонким потоком устремилась через руку и пальцы в голову Вэнии, обволакивая ее сознания и даря долгожданный покой. Она ослабила хватку на руке, обмякла и наконец закрыла глаза, вновь засыпая.       В эту же минуту в комнату ворвались родители. Сцинцилла показалась на лестнице первой, сразу подмечая важные детали, моментально приходя к единственно верному выводу:       — Ты использовала ее, несмотря на мой запрет. – голос этой женщины пробирал до мурашек, но Рэя едва ли вникла в эти угрожающие интонации.       — Ей было больно. – констатировала она, впервые хмурясь за долгое время.       — Ладно. – Сцинцилла едва сдержалась, чтобы не поджать губы. – Я осмотрю ее.       Рэя передала сестру в руки матушки, про себя отмечая, что тот риск все же случился.       — Ты задела глаз. – сказала Сцинцилла, но она отнюдь не ругала и не сердилась, а просто ставила перед фактом, перед результатом.       Рэя отошла на несколько шагов, уступая место отцу, который протянул жене флакон с некой субстанцией голубоватого отлива. Это было то самое снадобье, предназначенное для облегчения состояния сестры, изобретенное самым известным зельеваром Патеры Архивиером. Но флакон не был единственным и вот Мирус уже протянул другой с зеленоватой жидкостью с болеутоляющим эффектом. Его Рэя узнала сразу, так как этот настой часто использовался не только в рядах заклинателей, но и у простых людей, способствуя ускорению регенерации.       — Ты как? В порядке? – повернулся к Рэе отец.       — Да, но не она. – сказала та, отмечая чрезвычайно спокойный собственный голос.       — Это случилось бы рано или поздно. – заметил Мирус. Он был уверен в своих словах, не вкладывая в них даже намека на упрек.       — И не случилось бы, если бы Рэя не рвалась нарушить каждый наказ. – Сцинцилла намеренно игнорировала всякое присутствие старшей дочери, не намереваясь прямо сейчас читать бесконечные нотации, но она явно пыталась приструнить мужа, который всячески отваживал негативные мысли от дочери. Рэе не повредит подумать над этой ситуацией – именно так рассудила женщина.       — Пойдем вниз. – поторопил девушку Мирус, едва ли не насильно уводя из спальни. – Мы здесь только мешаемся.       Самым удивительным было во всей этой суматошной ситуации сам господин Мирус Эстаз, который довольно философически вел себя. Даже его мягкая улыбка ни коим образом не вписывалась в происходящее. Возможно, все дело в его корнях, уходящих в клан Хиэмз с их хладнокровной выдержкой.       — Это произошло не просто так, да? – спросил он, усаживаясь в кресло и внимательно рассматривая дочь.       Как он понял – было не то, что сказать трудно, но и вообразить возможную причину возникновения таких мыслей, практически невозможно. Мирус, как всегда, зрил в корень проблемы, хотя еще и не знал всей ее сути.       — Как ты?.. – то ли удивилась, то ли возмутилась Рэя, сама еще не знавшая, что хочет сделать с этой тайной, которая и без ее участия уже прорывалась наружу.       — Родительское чутье. – простой ответ, теплая улыбка и скрещенные у подбородка пальцы заявляли о его готовности внимательно выслушать и не ругать.       Рэя на одном духу рассказала про недавний сон, про слова Сияния, которые явственно отпечатались в памяти и, казалось, не намеревались покидать ее. Вот и нет былой теплоты во взгляде отца, только лишь тяжелые думы, охватившие самые глубокие уголки сознания.       — А она не в меру болтлива. – усмехнулся он и незамедлительно получил порцию недоумевающего взгляда. – Но тебя ей не переплюнуть. В следующий раз не молчи, не позволяй ей выйти победителем. Все-таки в нашей семье именно ты главная болтушка, Рэя.       — Предлагаешь заболтать? – удивление не сходило и к нему присоединились взметнувшие кверху брови.       — До смерти. – кивнул Мирус.       — А, вот какого вы обо мне мнения. – отчего стало легче, даже смешок лучезарным зайчиком пронесся средь стен.       — Кхем-кхем, – вновь привлек к себе внимание Мирус и вид у него был крайне таинственный. – К слову, именно по этой причине Старшие запирают двери в свои дома, как и многие другие, только заслышав твои шаги. – он склонился поближе. – Рэя, оставим этот секрет между нами, им ни к чему знать.       Едва ли Мирус Эстаз выглядел сейчас как благородный высокопоставленный заклинатель именитого ордена, можно сказать, аристократ или член королевской семьи. Нет. Та искорка, с которой он мог найти подход почти к любому человеку, особенно к ребенку, восхищала многих людей, кто был с ним знаком лично и знал эту скрытую черту его характера. Особенно, это в нем ценила Сцинцилла, вспыльчивую натуру которой он смог обуздать.       Оставить Вэнию в таком состоянии одну, даже под присмотром старшей сестры, Сцинцилла отказалась и, так как никто покидать пределы башни сестер не намеревался, то все четверо остались здесь на всю ночь. Мирус и Рэя, конечно же заняли вакантные места на первом этаже в виде двух кресел в прекрасной мягкой обивке.       Наверное, ближе к рассвету, но Рэя все же сомкнула глаза, погрузившись в беспокойный сон. Благо на этот раз сновидения напрочь отказались посещать голову юной смутьянки, наверное, благодаря этому пробуждение вышло чрезвычайно плавным.       Дальнейшие события проходили в довольно скоротечной манере: едва открыв глаза, Рэя сразу заприметила опустевшую комнату и давно погасший камин. Какое-то скребущее чувство в груди дало нужную бодрящую мотивацию, благодаря которой не составило труда окончательно проснуться и подорваться с места. Так бы Рэя и побежала сломя голову поднимать весь дом вверх дном, если бы не листок бумаги, прикрепленный к двери прямо на уровне глаз. Аккуратным почерком надпись гласила: «Вэния проснулась. Она в порядке. Ждем лекаря для обследования».       Вывод напрашивался один – найти сразу всех удастся в главной башне. Туда-то Рэя и пошла. Она как раз застала выходящего из кабинета мужчину, который частенько бывал в резиденции ордена, но имени которого не дано было запомнить. Он пронесся к выходу слишком стремительно и слишком настойчиво, чтобы оглядываться по сторонам и замечать кого бы то ни было еще. Рэя не решилась подойти к двери ближе, даже отступила на пару шагов, а всему виной – стражники, не понятно по какой причине караулящие дверь.       Рэя Эстаз была того самого склада ума, когда мозг соображает эффективнее всего в самые непредсказуемые моменты. Сейчас кем-то было решено, что этот самый момент настал.       Стражники стояли здесь, внутри, а не снаружи, только когда следовало бы предупредить главу ордена о всех желающих войти, в том числе и членов семьи. Раз уж так вышло, что только Рэя находилась за пределами кабинета, то именно о ее приходе должны были оповестить заклинатели. Вот и напрашивался вполне логичный вопрос – а, собственно, зачем?       Ведомая, как и в любом другом случае, любопытством, девушка решила докопаться до причины всего этого абсурда, как она окрестила данную ситуацию. Ловкие движения помогли взобраться с моста на его крышу и оттуда тихо пройти к окнам второго этажа, где и должны были найтись родители и сестра. На ее удачу, даже окно оказалось приоткрыто, благодаря чему суть разговора слышалась довольно отчетливо.       — Зачем было склонять ее? – раздался голос Сцинциллы довольно резко, от чего Рэя невзначай пригнулась сильнее прежнего. – Мои слова для тебя пустой звук?       — Ей надо учится управлять этой силой, а не сдерживать. – с нажимом сказала Вэния, которая обычно ведет себя более сдержанно.       — И ты, конечно же, готова пожертвовать собой, став подопытным кроликом! – голос Сцинциллы буквально разрезал воздух, но, удивительным образом, не переходил черту, когда все слова сливаются в гневные тирады.       — Да. – от того, с какой уверенностью говорила Вэния, становилось не по себе.       Воцарилась гнетущая тишина. Пусть Рэя и не видела всей картины целиком, но однозначно понимала суть отнюдь не мирной беседы.       — Я не приму такого ответа. – наконец сказала матушка.       — Тогда пусть лишь изредка выпускает ее. – все это время отмалчивающийся Мирус заговорил. – При этом ты не будешь склонять сестру, даже призрачными намеками.       Казалось, отец нашел идеальное решение, но едва ли матушка была с ним согласна, что отчетливо слышалось в ее недовольном хмыканье:       — Ты всерьез думаешь, что она послушается?       — Вэния, послушай, – начал Мирус со всей душевной теплотой. – Мы переживаем не только за Рэю, но и за тебя, и за Нэгато. Особенно за тебя. Я знаю, что твои видения точны, но… что, если своими действиями ты только подводишь к тому исходу, который видела?       — Нет. – с грустью вздохнула сестра. – Мы видим одно и тоже. К тому же, развитие моих способностей, расширило возможные варианты. Путь, который мы выстраиваем уже столько лет, самый…       Вэния оставила попытку закончить фразу, не найдя подходящего слова. Тропа, которую они выбрали была весьма противоречивой.       — Однако же, эти «непредвиденные обстоятельства» … – вновь оживилась Сцинцилла.       — Лишь кусочек конечного пазла. – пояснила Вэния. – Я знала, что Рэя раскроет себя, но до недавнего времени мне не было ведано – когда.       — Именно поэтому нужно было сломя голову мчаться на чертов остров! – вдруг выпалила глава ордена. – Даже твое присутствие для нее служит одобрением, как ты не понимаешь.       — Вовсе нет! – Вэния со всей решимостью защищалась. – Она бы сделала это в любом случае. Со мной или без. Мне и самой не нравится такой расклад, но это лучшее, что мы имеем. Я говорю с вами не от лица четырнадцатилетнего ребенка, но как Провидица.       — Вы пытаетесь угнаться за тем, за кем попросту невозможно. – как будто сама себе сказала Сцинцилла и, подумав, добавила: – У нее будет год для тренировок. – сказала Сцинцилла, спустя некоторое время. – До этого – только разгрузка раз в месяц под моим присмотром. Без тебя. – матушка пристально посмотрела на дочь, на что та незамедлительно кивнула.       Назревающая буря постепенно рассеивалась. Довольно тяжелый разговор осел тяжелым грузом на плечи всем присутствующим. Несмотря на это, господин Эстаз казался самым довольным таким разрешением конфликта. Он разлил мятного чая по чашкам и в комнате тут же пронесся звон фарфоровой посуды.       — Что ж, пока Рэя не пришла, думаю, у нас остался еще один не решенный вопрос. – он посмотрел поверх своей чашки, выжидая паузу, пока дамы отопьют немного и, быть может, все-таки расслабятся. – Вэния, так что ты видела этой ночью?       Рэя боролась сама с собой, только чтобы не сглупить и не заглянуть в окно, благодаря чему ее бы неизбежно поймали с поличным. Было так странно вслушиваться в тишину, нарушаемую далеким треском поленьев. Это была уже вторая или третья затяжная пауза. Создавалось впечатление, будто после каждого вопиющего вопроса, людей, сидевших подле камина, застигало некое оледенение, в котором они пробывали долгие-долгие секунды. Но сейчас прошло по меньшей мере несколько минут и Рэя уже даже дернулась, чтобы заглянуть внутрь через идеально прозрачное стекло, как тишина была беспощадно нарушена девичьим голосом, таким смиренным и невозмутимым:       — Свою смерть.