Глава 14. Воспоминания в балладах.

      Она бежала так быстро, как никогда в своей жизни. Не оглядываясь, но и не смотря вперед. Случайное и болезненное падение ее не волновало. Бег на грани своих возможностей позволял не обращать внимания на сжимающие грудь тиски, не позволяющие сделать лишнего вдоха. Обжигающий ветер, с которым она боролась, позволял не замечать сковавший тело холод. Уставшие от продолжительного напряжения мышцы напрочь затмевали собой крупную дрожь.       Она чувствовала сжигающие изнутри лозы, расползающиеся от сердца к рукам и ногам. Их шипы раздирали органы и ткани, высвобождали кипящую кровь, которая ежесекундно застилала глаза все больше и больше. Она чувствовала это. Эту тянущую на самое дно чуму, прямо под землю, словно зыбучие пески. Но она знала лекарство, которое принесет облегчение, смоет с нее эту грязь. Теперь глаза точно знали, куда стоит бежать, и, спустя несколько мгновений, Рэя окунулась в воду с головой, чувствуя блаженное облегчение. Тьма отступила, даруя пустоту. Но где же столь желанный свет?       Прошла пара часов, за которые Рэя успела полностью обсохнуть, стирая любые признаки пребывания как в холодной воде, так и в омуте безысходности. Зыбкая улыбка вновь украшала ее светлое, любознательное личико, однако отражение, покрытое рябью из-за ветра, явственно указывало на промах в голубых глазах. Закравшиеся в их глубине тени трудно было скрыть, а озорная искра, казалось, стала тусклее.       — Рэя, вот ты где. – еще вдалеке послышался голос Вэнии, звучащий так ровно и четко, словно тех скверных моментов, которые невольно довелось подслушать, не было вовсе. – Я тебя обыскалась. Могла бы намекнуть, куда пойдешь.       Рэя, пока еще оставалось несколько метров, отделяющих их друг от друга, медленно вдохнула полной грудью и тут же выдохнула.       — Ой-ёй, прости! – виновато протянула она, тут же хихикая. – Я, вообще-то, тихое, безлюдное местечко искала. Ты же хотела пташкам новую песню напеть. Здесь невероятная публика.       Они встретились взглядами. Теперь Рэя в полном объеме могла рассмотреть белую повязку на глазу сестры.       — Тебе теперь только с пиратами и разгуливать. – засмеялась Рэя, пресекая все тревожные мысли и чувства на корню, заталкивая их в самый дальний уголок сознания, чтобы либо забыть навсегда, либо потом самолично испепелить и развеять по ветру.       — Ха. Ха. – лицо Вэнии было отнюдь не радостным. Видимо, шутка про пиратство была не первая за сегодняшнее утро. – Далековато ты забралась. Тихие места здесь в избытке и на пару ярусов пониже, да и хижина дедушки близковато.       — Да не, – махнула рукой Рэя. – Максимум стрела прилетит. К тому же, моя игра на скрипке не настолько ужасна, чтобы он начал швыряться посудой или чем похлеще.       — Думаешь? – на это Вэния незамедлительно получила немой вопрос, полный искреннего возмущения. – Перевод этой реликвии сказался на его душевном благополучии отнюдь не благоприятным образом. Наверное, оно к лучшему, что никто не знает о его состоянии.       — Да ладно. Он всего лишь стал ворчливее и немного чуднее. Или много. Что он там вообще переводит? Заперся да сидит на отшибе днями и ночами.       — Кто бы знал. – Вэния посмотрела куда-то в сторону. – С его упрямством не смогла справится даже я.       — И то верно. Обычно ты весьма убедительна.       Решив оставить эту тему, Вэния порылась в карманах, достала оттуда аккуратно сложенную бумажку и протянула ее сестре.       — Ознакомься.       Рэя вдумчиво начала читать, что было ей не особо свойственно. На листке бумаги красивым почерком был выведен текст той самой песни:       

Средь туманов в море звезд,

Кроны молча стерегут покой.

Ты не спеши, ведь здесь ты гость,

И не молись пред пустотой.

Листья шепчут и поют Луне,

Но тайны Грез на самом дне.

Так доверься глубине –

Ответ найдешь в безликой тьме.

Не спеши, оставь свой бег.

Дыханье затаи и мысли отпусти.

Себя найди в теченье рек,

Но буйству вод не дай взять верх.

             Восторг девушки сразу же отразился на лице, но тут же сменился задумчивостью.       — Ты уверена, что скрипка подойдет? Это больше на балладу смахивает. Тут бы гитару.       — То есть ты отказываешься играть. – исподлобья взглянула младшая сестра. – По какой же это причине? Ноты не запомнила?       — Не-не-не, птенчик. Скрипка, так скрипка. – поспешила отвадить беду от себя девушка, ибо сестрица в скверном расположении духа напоминала матушку.       Никто до сего момента не задумывался о том, где же они достанут музыкальный инструмент, ибо ни у одной из них столь заметного снаряжения замечено не было. Но никто и не волновался по этому поводу. Тут Рэя достала из маленькой поясной сумочки мешочек, вышитый красивыми узорами. То был особый и невероятно полезный артефакт. Несмотря на малый размер, он вмещал в себя невообразимое количество вещей различной величины и формы – от малюсеньких склянок со снадобьями до гигантских стопок книг. Его вместимость полностью зависела от объема духовной энергии заклинателя или уровня энергии арканы. Да, обычные люди так же могли обзавестись завидной вещицей, но из-за редкости аркан и невозможности их воссоздания, эти мешочки использовались исключительно заклинателями.       Выудив из его недр скрипку, а затем и смычок, Рэя вернула незаменимую вещицу обратно в сумочку. Музыкальный инструмент, как и саму Рэю Эстаз, нельзя было назвать обычным. В нем угадывались лишь очертания скрипки. Возможно, она была сделана из дерева высшего качества, но даже это оставалось загадкой для владелицы. В остальном же, скрипка подверглась различным изменениям, которые девушка предпочитала называть модификациями, одной из которых были узоры, странным образом не портящие внешнего вида, а лишь придающие инструменту загадочности.       Наконец смычок встретился со струнами. Полилась музыка, привлекая внимание обитателей воды и леса. Даже ветер закружил в танце несколько цветков на пруду, случайным образом упавших в него с деревьев. В тот момент, когда нежный голос Вэнии Эстаз, драгоценного цветка ордена Лета, мягко сплелся с нотами скрипки, казалось, стих ветер, замолкли деревья и птицы, застыла вода и остановилось само время. Пока она пела, Рэя вслушивалась в слова все больше, вдруг находя в них скрытый смысл. Будто строки баллады несли в себе нечто большее. Но, как только пение стихло и смычок оторвался от струн, временное наваждение улетучилось, гонимое прочь поднявшимся ветром.       Не успела старшая сестра выразить восхищение, как случилось нечто сбивающее с толку и выводящее из всякого равновесия. Рассекая со свистом воздух, между сестрами пролетела стрела, вонзаясь в ближайшее дерево.       — Ну-с, отпевайте. – вымолвила Рэя.       — Сразу двоих. – заметила Вэния.       Только после нескольких долгих секунд или все же минут, они повернули головы в сторону стрелы, вонзенной точно в середину дерева. К ней был привязан клочок бумаги. Старшая из сестер быстрее пришла в себя, поэтому осмелилась подойти и развернуть послание.       — К себе зазывает. – недовольно высказалась Рэя, на что Вэния попросту не нашла, что ответить. – Старый хрыч.       — Рэя, не обязательно выражаться подобным образом при каждом удобном случае.       — Зануда. – буркнула та и они пошли в сторону хижины.       Путь занял не так много времени, как предполагалось, – гости не успели даже вдоволь насладится приятной прогулкой по лесу среди водопадов, рек, мостов и бесконечного множества ступенек, позволяющих преодолеть каждое препятствие. Дом старика Эстаз, или, точнее, Энканта, практически ничем не отличался от таковых у Старших заклинателей, разве что выглядел более обшарпанно. Взгляд сразу цеплялся за облупившуюся во многих местах штукатурку, где-то не хватало черепицы, окна казались выцветшими. Настоящая хижина отшельника. Возле этого захудалого домишки даже деревья отбрасывали особо тягостную тень. Но, несмотря на вселяющий ужас внешний вид, при близком рассмотрении на глаза попадалась одна занимательная вещица – гроздь цветных камешков ручной обработки Вэнии Эстаз, висевших на ниточках прямо над дверью. Они то и дело качались на ветру, издавая глухие звуки.       Рэя шла впереди, поэтому ей и выпала честь постучаться в массивную дверь. К счастью или же наоборот, но никто не ответил.       — Молчание – знак согласия! – громко заявила Рэя. – Мы входим!       Дверь со скрипом поддалась, являя внутренности жуткого дома. Здесь всюду были расставлены свечи, поэтому света вполне хватало.       — Явились, не запылились. – послышался ворчливый голос откуда-то из недр хижины.       — Ха, сколько недовольства. – тут же возмутилась Рэя. – Твоя стрела нас чуть не угробила. Буквально перед носом пролетела.       — Вот как. – заключил старик, все еще находясь вне поля видимости. Кажется, он притаился на втором этаже. – В следующий раз буду целится лучше.       — До сих пор не пойму: он ведь так шутит, да? – прошептала Вэния, держась позади сестры и оглядывая винтовую лестницу в центре помещения, к которой они неминуемо приближались.       — Смотря в какую сторону он вообще пошутил. – так же тихо отозвалась Рэя.       Они начали подниматься по довольно широкой лестнице, деревяные ступеньки которой соединялись в центральной балке, схожей с настоящим деревом. Как только перед глазами появилась комната второго этажа, снизу послышался недовольный хрипловатый голос.       — Вроде уши есть, даже слух имеется, а различить, откуда звук идет, не можете!       Все на той же лестнице, только ведущий в подвальное помещение, показался мужчина с седыми волосами, едва ли аккуратно причесанными, но назвать его заросшим никак не поворачивался язык. Такого же цвета борода, к счастью, даже близко не доросшая до груди, оттеняла бронзовую кожу и серые глаза, на которые нависали насупленные брови, странным образом сохранившие темноту и оттого выглядящие более грозно. В довершение образа стоит отметить телосложение этого человека, при виде которого желание напасть и ограбить беззащитного старика, конечно, может возникнуть, но моментально отпадет при первой же демонстрации его навыков. И сейчас говорится не о различных заклинаниях, а о ближнем бое и фехтовании, которые старец оттачивал и по сей день.       — А где самый толковый? – спросил он, бегло оглядывая сестер, особо долго задержавшись на повязке, закрывающей глаз Вэнии. Его губы скривились в неодобрительном жесте, но более он никак не высказался по поводу этой ситуации.       — Отбывает срок средь снегов и льдов. – едва сдержалась Рэя, чтобы не фыркнуть.       — А, отдыхает от вас значится.       Пока Рэя обдумывала сказанное и силилась закрыть рот, который невзначай приоткрылся для какого-нибудь остроумного ответа, так и не пришедшего в голову, хозяин дома подошел к камину и снял чайник, все это время висевший над огнем.       — Господин Трукс, Вы же нас не ради чаепития позвали? – выступила вперед Вэния и, не дожидаясь ответа, тихо буркнула: – Можно было и вестницу послать.       — И упустить шанс взбаламутить двух барышень? – вскинул брови старик. – Да ни в жизнь.       Меж тем девушки уселись на стулья возле стола, оказавшись прямо напротив дедушки Трукса. Он не торопился раскрывать истинную причину такого оригинального приглашения, неторопливо отпивая из чашки.       — Рэя, – наконец посмотрел он на одну конкретную персону, которая стоически встретила его натиск. – Тебе бы поучится манерам у сестры.       Столь внезапное нравоучение заставило поперхнуться сразу обеих сестер. При этом мрачность с покрытого морщинами лица так и не сошла, что потихоньку заставляло сомневаться в здравости решения прийти сюда одним, зная о вспыльчивости этого человека.       — Ноги, Рэя, ноги. Сядь прямо. – просветил Трукс, заметив вопросительный взгляд старшей сестры. – Вот теперь мы можем перейти к делу.       Рэя поставила чашку на стол, принимая серьезный вид. Вэния же напротив держала чай на весу, не желая расставаться с горячим напитком и имея возможность в любую секунду скрыть нежелательный жест, возникший поневоле. Наблюдать за искрящимся воздухом между старшей Эстаз и господином Энкантом было занятием прелюбопытным. Накал страстей всегда заканчивался в крайней степени непредсказуемо. Вот и сейчас сестрица Вэния, используя всю свою наблюдательность и расчетливость, не могла предугадать причину сегодняшней сцены.       Оставаясь в напряжении, Рэя Эстаз потянулась к поясной сумочке, выудив оттуда уже знакомую вещицу. Недоумение настигло младшую сестру, когда из дорого вышитого мешочка достали еще один, но кожаный. Что-то маленькое, но в большом количестве в нем звякнуло, когда девушка небрежно кинула кошель на стол, сразу же привлекая внимание пожилого мужчины.       — Я был о тебе лучшего мнения. – нахмурился он.       — Никто не мог предположить, что они на столько терпеливы. – с досадой сказала Рэя, скрещивая руки на груди.       — Плохо старалась. – незамедлительно парировал он, усмехаясь то ли чему-то себе, то ли способностям старшей сестры, благодаря которым любое терпение обрывалось за считанные секунды, если ее целью было вывести человека из равновесия.       — Ну все! – высокий голос Вэнии раздался довольно внезапно, будучи не намеренной больше слушать загадочные препирания. – Объяснитесь.       — Хех, вся в мать. – усмехнулся старик между делом и взялся за чай.       — Еще перед отъездом в орден Зимы мы с ним поспорили, – начала Рэя, рассказывая уже в обычной манере, но на всякий случай воспользовавшись виноватой улыбочкой. – Вышвырнут ли меня оттуда меньше, чем через три недели или больше. Не трудно догадаться, кто выиграл.       Вэния была больше, чем просто озадачена. И чего только она ожидала от этих двоих? Иной расклад был просто невозможен.       Побеседовав еще некоторое время, где, в основном, без умолку болтала Рэя, рассказывая все самые интересные, последние новости, чай неминуемо закончился, а хмурое лицо дедушки Трукса пару раз посетила веселая улыбка.       — Что ж, а теперь послушайте меня, особенно ты. – стальные глаза задержались на Вэнии и, прежде чем она успела возразить, он добавил: – Рэе будет полезно это знать, учитывая ее вклад.       Трукс Энкант встал, ничего не объясняя, и отправился к лестнице. Быстро спустившись вниз, он вернулся с несколькими старыми листами, сплошь исчирканными чернилами. Так как их дедушка последние несколько лет занимался изучением некой реликвии, о которой никто не смог разведать, то речь наверняка сводилась к этому неизвестному объекту. Но Рэя не могла не обратить внимания на последнюю фразу и сейчас все ее мысли были направлены на этот самый вклад, который она внесла каким-то неведомым ей образом. Или же Рэя просто накрутила себя.       — Ты просила разузнать об этом предмете.       На листке, который Трукс положил на стол, было нарисовано нечто сферической формы с какими-то узорами по всей поверхности. Они не были угловатыми или грубыми, скорее текучими и волнистыми, словно создавали беспокойство, хаос.       — Эту сферу можно назвать артефактом, в каком-то смысле. Судя по… – Трукс метнул быстрый взгляд на ничего не подозревающую Рэю. – Некоторым моим находкам, таких всего три на всем белом свете. Кэонтас упоминал, что уход Богов Мысли и Жизни не прошел бесследно. Они оставили после себя по одной сфере, словно бы знак их существования и пребывания в этом мире. Эти сферы обладают колоссальной энергией, почти сравнимой с силой их создателей. Но я сомневаюсь, что эти фиговины обладают конкретной силой, скорее так, общей.       — Что-то типа человеческого ядра только в материальной форме. – рассуждала Вэния.       — Наиболее вероятно. Более точного описания я не нашел. – Трукс выложил все листы на обозрение и несколько из них пододвинул ближе к Вэнии и Рэе. – Я проверил перевод той рукописи, как ты просила. Детишки хорошо постарались. – он одобряюще кивнул старшей сестре. – Пусть и многое упустили. Например, этот Чтец – чокнутый фанатик – обладал неким артефактом, по свойствам схожим со сферами, которые описаны в… одной редкой книге. Собственно, благодаря этому он мог творить все те бесчинства. Чтоб его!       До Рэи наконец дошло про какой вклад велась речь. А ведь они с Тэнером совсем недавно переводили случайно найденную рукопись некоего Чтеца, оказавшего совершенно не таким человеком, каким его описывала история.       — Значит, одна сфера была у Чтеца и скорее всего с ним и осталась. – Вэния раздумывала над чем-то у себя в голове, иногда что-то бубня под нос, но едва ли кто-то ее слышал.       Пусть и ненадолго, но Рэя поддалась воспоминаниям о времени, проведенном в ордене Зимы. Взгляд бесцельно бродил по столу, засыпанному листками сплошь исписанными чернилами, пока не наткнулся на рисунок. Буквально несколько минут назад этот набросок не обращал на себя и малейшего внимания. Сейчас же девушку что-то смущало в этих карандашных штрихах. Сфера была нарисована очень точно, можно сказать, рукой художника, и изображалась с разных сторон.       — А эта чья? Которого из Богов? – задала вполне очевидный вопрос Рэя раз образ сферы был так четко прорисован.       Девушка смотрела то на старика, то на сестру, и, судя по замешательству седовласого мужчины, он не только не владел этим знанием, но и не задумывался об этом ранее. А вот Вэния вела себя иначе, уж больно пристально задержавшись на рисунке, будто проклиная его. Она слегка поджала губы, что не укрылось от старшей сестры, решившей поиграть на нервах:       — Птенчик, ты чего так переполошилась?       — Разве? – девушка наткнулась на озорной взгляд, не готовый к отступлению. – Видела в видении. Значит, три Бога – три сферы.       — Почему? – вновь поинтересовалась Рэя, благодаря чему удостоилась пары недоуменных взглядов.       — Что почему? – начал ворчать старик, слишком быстро потеряв терпение. – Ох, девичья память! Богов первосущности всего три – Мысль, Материя, Жизнь! Мозги у тебя не отмерзли случаем на севере?       — Уже оттаяли, а вот у вас, дедушка, явно подсохли на солнцепеке. – злорадно улыбнулась Рэя, явно уверенная в своей правоте, из-за чего Трукс едва не поперхнулся воздухом. – С птенчиком-то все понято – недосып. Первосущность Материи объединяет в себе двух Богов – Света и Тьмы, Кэонтаса и Тэнэбры, соответственно. – Рэя показала на пальцах нужное число и вновь подогнула ногу под себя, закончив мысль чуть ли не нараспев. – Значится и сфер уже четыре. Но я все равно не понимаю, к чему все это?       — К тому, что твоя сестра просила нарыть информацию на этот артефакт, а ты по прошествии пяти минут уже и позабыла об этом. – принялся за старое Трукс, не удержавшись от легкой оплеухи свертком бумаг. – Хах, и такая малявка решила старика заткнуть? Смех, да и только.       — Попытка – не пытка. – заключила без зазрения совести девушка.       — Лучше скажи, как продвигается обуздание этой стихийной дряни.       Трукс явно вспомнил об этом внезапно, но и с той же уверенностью можно сказать, что его волновала эта тема, как источник необузданной силы, способной принести вред и владельцу, и окружающим. Погруженная до этого в свои мысли Вэния, подняла голову, со скрытой печалью сдерживая вздох.       — Матушка запретила. – замялась Рэя и теперь ей ничего другого не оставалось, кроме как поведать о разговоре с ней, к сожалению, не умолчав о веской причине строго запрета.       Выслушав всю историю до конца, Трукс в задумчивости прикрыл глаза, облокотившись на спинку. Трудно было сказать, что терзало его в тот момент, – госпожа Сцинцилла, сам запрет или что-то иное, от чего морщин на старческом лице только прибавилось. Однако же вокруг старика, погрузившегося в глубокую думу, витала странная аура таинственности, будто он знал гораздо больше, чем говорил. Или мог сказать.       — Быть может, оно и к лучшему. – наконец подытожил господин Трукс, незамедлительно ловя в свой адрес недовольное фырканье.       — Матушка разрешила выпускать Темную энергию раз в месяц. – обмолвилась Вэния, не обращая внимания на возмущенное пыхтение сидящей рядом девушки, и дедушка только понимающе кивнул.       — Не понимаю ее чрезмерного опасения. Разве в нас не течет кровь рода Энкантов? Папа говорил, что вы обладаете ну прямо невообразимой защитой разума, не? – вполне очевидный вопрос вырвался из головы Рэи, да так и повис в тишине.       Дедушка Трукс всегда отличался довольно странным, но вполне предсказуемым характером. Его настроение, будучи хуже грозовой тучи, редко когда сменялось на милость и тем более на нечто радостное и теплое. Сейчас же эта самая туча безмолвно сверкнула, дрогнула, и попросту замерла.       Рэя, все это время рассматривающая невнятные переводы, заметила-таки давящую тишину и подняла глаза. Она успела лишь заметить дрогнувшую чашку в пальцах дедушки, как он сурово обмолвился:       — Хм, ваш отец любит болтать, как и всегда. Но да, это правда. Род Энкантов обладает такой защитой. – прежнее ворчание заполонило комнату, но быстро испарилось, оставив лишь невнятный шепот. – Мирус пока нет.       Услышал ли кто-то из них слова, отпущенные в пустоту, будучи не подхваченные ветром? Вряд ли. А если и услышали, то не придали им значения, за что Трукс мысленно был благодарен за это.       — Что ж, вы уже засиделись, вам пора, пока госпожа Эстаз не снизошла до нас праведным гневом. Мне еще пригодится эта лачуга.       Рэя нехотя встала, решив не спорить с ворчливым стариканом, настроение которого внезапно переменилось не в лучшую для душевного разговора сторону. Она уже подошла к выходу, как Трукс окликнул Вэнию.       — Совсем забыл. – он порылся в бумагах, устраивая еще больший беспорядок на столике, и выдернул несколько помятых листков, всучивая ей в руки. – Зацепка есть и весьма точная. А на счет второго, может ты чего надумаешь, или тот бродяга.       — Ну же! Иначе матушка точно разгневается. – поторопила их Рэя, не придав значения нескрываемому перешептыванию. – И, чтоб ты знал, твой громкий голос даже шепот не спасет.       — Следи за языком, юная госпожа. – не остался в долгу старик.       — А не то прикушу. Да, знаю.       Рэя уже вышла из захудалого дома на свежий воздух, вволю насладившись морским бризом, чудным образом пробивающимся на такую высоту. Вместе с Вэнией, которая отложила изучение надписей, они неспешно начали вышагивать по тропе домой.       Господин Трукс хоть и входил в число тех людей, которые не любили лишний раз выбираться из своего укромного убежища, но едва ли это касалось его прежнего, когда амбициозный юноша вышагивал многие километры вдали от родного дома. Сейчас преклонных лет мужчина стоял на улице в тени собственного дома под легкие порывы горного ветра, приносящего запах городских улиц и морской соли. Он провожал детей его сына взглядом.       — Так значит это ты за ними приглядываешь? – сказал как будто в пустоту Трукс. – Вэкор, сын Тутэлы. Раз ты здесь, передай-ка это Мирусу.       Трукс зашел обратно в дом и вышел уже с кипой бумаг. Он протянул их юноше, вышедшему из тени, где до этого момента скрывался.       — Как Вы заметили меня?       — Имею привилегии в силу возраста. – Трукс явно подтрунивал над юнцом. – Тутэла хорошо тебя обучил, надеюсь мягкая рука моего сына не пойдет во вред.       — Что Вы, господин Энкант, решения Мируса Эстаз – мудры.       — Будь по-твоему. Тебе пора, они уже далеко ушли.       Учтиво попрощавшись, Вэкор мгновенно скрылся в тени деревьев.       — Толковый парень. – усмехнулся Трукс и зашел в дом.