Глава 4. Суровая Камчатка или неожиданное предложение

Замок находился в горах, ближе к вулкану Бакенинг. За неимением удобств и дороги, хорошей связи люди очень редко забирались в такие дали. Вертолётам близко не подобраться благодаря наложенной магии. Если кто-то и добирался, то, как правило, фотографы или кучка географов. Ни тех, ни других шаманы не пропускали дальше горных озер, ведь там, за одной из гор, располагалась гимназия. Замок не высок, его шпили не прорываются сквозь туман и не исчезают где-то в облаках, тяжело опустившихся на статуи, как могли бы написать в готическом романе. Мужские и женские аллегорические фигуры языческих богов полностью сокрыты туманом и припорошены снегом в ноябрьский день. Самолет пролетел девять часов и по московскому времени приземлился в Петропавловске-Камчатском в семь утра, на вертолете долетели до гимназии, но на Камчатке время бежит вперед на целых девять часов. На часах камчатской охраны было пять вечера, когда Евгений и Хитоми оказались на месте. Гимназия была отстроена почти двести лет назад и ни разу не закрывалась на ремонт. Причина, по которой она не нуждалась в руках мастера, проста — добросовестность рабочих и прочность материала. Окон было почти не видно из-за тумана, но можно предположить их большие размеры, сравнивая с первыми этажами, где горел свет. Балконы из камня пустовали. Замок огибали черные железные ворота. Их не меняли с открытия гимназии — в те времена на Камчатке было неспокойно и мощные ворота служили надежной защитой. Возле них стояли часовые. Подобные меры предосторожности объяснились скорее традициями, нежели возможной опасностью извне, да к тому же здесь дети — никогда не знаешь, что может закрасться им в головы. Гимназия насчитывала около ста детских душ, и все дети принадлежали к лучшим чародейским семьям. Холод сковал все члены, ветер протяжно завывал. Это место было самым холодным и глухим из всех, в которых Хитоми когда-либо доводилось побывать. Она уловила взгляд хозяина и поняла, что он считает также. Они только приехал, вещи еще выгружали. Настроение Евгения было бы лучше, если бы Елизавета не дышала ему в затылок, и он знал, насколько здесь задержится. — Почему нас привезли сюда? — мрачно спросил наследник. — Он хочет, чтобы я начал жить с ней под одной крышей уже сейчас? Поразительная жестокость в отношении собственного сына! Хозяин хмурился и буравил взглядом главные входные двери. Они отворились бесшумно, и им навстречу вышли пять фигур во всем черном. В центре стоял высокий, плотный мужчина-чародей с остренькой аккуратной бородкой. Серый кафтан, да на тон темнее корзно, сдвинутые брови к переносице, строгий взгляд, поджатые губы — все характеризовало его, как директора. — Добро пожаловать в наш тихий уголок, — именно так начал чародей свою речь, когда Евгений поднимался. — Мое имя — Семен Афанасьевич Охотников, я являюсь директором гимназии. Надеюсь, Евгений Владиславович, вам у нас понравится. Мы приготовили для вас комнаты — одни из лучших, окна с видом на озеро. Когда-то в тех покоях… — Оставьте, — прервал его Евгений. Он устал и замерз, а потому вел себя бесцеремонно. Мужчина поджал губы и втянул воздух. Он явно не привык, когда его перебивают или указывают, а уж тем более при посторонних. Однако совладав с собой, чародей незаметно дал сигнал, чтобы двери замка раскрылись вновь, и вышли три слуги. Евгений прошел мимо, на ходу стаскивая перчатки. — Здравствуй, Лизочка. Как долетела? — обратился к Ангеловой директор. — Подруги заждались тебя. Хитоми подумала, всегда ли Охотников столь любезен или его мнимое радушие продиктовано новым статусом ученицы? — Семен Афанасьевич, простите Евгения Владиславовича, он очень устал с дороги, — ответила она, и брови Хитоми недовольно сдвинулись к переносице. — Разумеется. Я понимаю, — Охотников улыбнулся одними губами, и страж нашла его неприятным. — Сегодня прохладнее, чем обычно. Вы прилетели с последним звонком. — Действительно, раздался звонок. — Мы устраиваем ужин в честь вашего приезда. В восемь. Прибудет несколько высокопоставленных гостей, будет весь преподавательский состав. Передай Евгению Владиславовичу, мы будем ждать его и тебя. Где его страж? Хитоми вышла вперед и получила порцию недоверия. Женщин-телохранителей намного меньше, нежели мужчин. Их ломают тренировки и обучение, рассчитанные на мужской организм. По статистике из десяти девушек-шаманов совершеннолетия достигают четыре. К тому же, женщин не так охотно покупают, если только ты не родилась первоклассным убийцей. «Охраняя сына архонта, — подумала Хитоми, — ты подвергаешься нападкам и сомнениям со стороны окружающих, и ни с чем не сравнимое удовольствие убить того, кто еще недавно скептически размышлял о твоих боевых навыках. Катана по сей день помнит их кровь — это были чародеи, маги и, конечно же, шаманы. Я всех устраняла по приказу Демонова». Он приобрел ее, потому что в ее досье написано: «Первая категория. Обучена искусству убивать, владеет обширными познаниями о пытках. Ознакомлена со всеми видами оружия, подготовлена к рукопашному бою. Владеет древнерусским, знакома с мертвым языком, разбирается в травах и запрещенной магии». Никто из чародеев не может похвастаться подобным послужным списком и, между тем, все они смотрели на Хитоми, как на пустое место. «Я и есть пустое место», — мелькнуло у нее. — Так это ты? — Охотников смерил стража недоверчивым взглядом. — Я представлял тебя иначе. Передай наследнику о званом ужине, да смотри, не забудь! — брови чародея сдвинулись к переносице. — Не беспокойтесь, Семен Афанасьевич. Директор посмотрел поверх ее головы, тем самым показав, что разговор окончен. Хитоми проследовала во внутрь. Евгений осматривался в холле. В главном корпусе не проходили занятия. Здесь устраивались балы и званные ужины, на верхнем этаже проживал преподавательский состав, корпус был связующим звеном между остальными тремя. Евгений оказался в потоке гимназистов. Она видела, каким взглядом его поедали ученицы. Высокий, статный, в черных джинсах и куртке с мехом из норки. Белокурая копна мягких волос так и манила чью-нибудь женскую руку прикоснуться к этой гордой голове, на мраморно-белом лбу которого всегда вился непослушный локон, дополняющий нежный образ. «Нежный», потому что Евгений мастер перевоплощений, он знает, как понравиться — достаточно проникновенно посмотреть и улыбнуться. Он так сильно отличался от сверстников и наставников девочек, да и всех знакомых парней, отчего чародейки, как по команде, застывали у стен с учебниками в руках, и не решались идти дальше. Определенно, это тот самый принц на белом коне. Только принц один, а девочек больше раз в тридцать. Да, это был именно тот типаж мужчины, который заставляет женщин идти на безумства, совершать сумасбродства. Евгений обернулся на голоса кучки подростков. Те, покраснев, захихикали и опустили головы. — Могло быть и хуже, — хозяин обвел взглядом все вокруг. — Я хочу знать, что он задумал, жить в гимназии я не намерен. Сегодня уже поздно, переночуем здесь. Не успела Хитоми открыть и рта, как подошла Ангелова и сказала: — В восемь званый ужин, приедут почётные гости. Семён Афанасьевич надеется, что вы примете приглашение. Все сразу зашептались, загудели. В помещении повис вопрос, мучающий многих — это сын архонта? Все, ни разу не видевшие вживую сына Демонова, посчитали, что этот очень на него похож и даже больше — этот само совершенство, лучшая работа природы. Они удивлялись, как это раньше не догадались, и что мог забыть здесь самый завидный жених? Некоторые девочки принялись подсчитывать его наследство, а другие выстраивались в очередь закрутить роман. Парни же, наоборот, восприняли новость без энтузиазма. В их курятнике появился новый петух и с перьями, чья расцветка куда богаче, чем у них. Словом, безучастных не осталось. Евгений же спокойно наблюдал, как удав, который недавно заглотил кролика и теперь ему не страшен голод. Он стал темой дня без усилий. Его фамилия — ключ в любое общество. Родовитость — залог успеха. Деньги — преимущество перед другими. — Почему бы тебе не пойти одной? — Вы шутите? — Привыкай быть одна на всех приемах. Он развернулся и зашагал по широкой лестнице на второй этаж за слугами. Шаман отдал Хитоми ключи, занёс вещи. Когда дверь закрылась, и они остались одни, Евгений выругался и скинул верхнюю одежду. Сегодня он выглядел мрачнее обычного. — Ужин устраивают в честь вас, — заговорила Хитоми, подбирая с пола куртку. — Соберется высшее общество. Евгений включил душ и встал под горячие струи. Вода накрыла тело, словно покрывало, согревая и успокаивая. Он, подперев одной рукой стену, подставил лицо, закрыл глаза, будто желая все забыть. — У них есть высшее общество? Я полагал, наместник с супругой все ещё в Петербурге. — Думаю, так и есть. Скорее всего, будет кто-то из его помощников. От воды волосы стали темнее, а глаза ярче. Голубые, кристально чистые глаза с прищуром смотрели на телохранителя. На кончиках золотистых ресниц висели капельки, Евгений моргнул, и они скатились по скулам. Светло-русые брови были чуть изогнуты, губы замерли в усмешке, появилась ямочка на левой щеке. — Вечер связан с помолвкой, — произнёс он. — Вас хотят поздравить. — Да, по мне же видно, как я счастлив. Хозяин взял протянутое полотенце, обмотал бедра и прошел в комнату. Возле двери стояли три чемодана и моя сумка. — На ночь останешься со мной. Хитоми обвела взглядом помещение, можно соединить два кресла и получится неплохая кровать. Всего отвели три комнаты: гостиная, спальня, гардеробная. Вид из окон открывался поистине великолепный, она отдёрнула штору и увидела замерзшее озеро, а вдали вулкан Бакенинг. Если всё-таки придётся задержаться в этом месте, то можно как-нибудь прогуляться в горы. — В гардеробной я видел софу. Поставь напротив двери, — помолчав, Евгений добавил, — убери оружие. — Он подошел к бару, но там оказалось пусто. — Распорядись о выпивке. Бассейн хоть есть в этой дыре? Что с погодой? И где обед? Кормят только учеников? Ее попытку сходить на разведку нарушил стук в дверь. На пороге оказался пожилой слуга-шаман, не тот. — Семен Афанасьевич понимает, как устал Евгений Владиславович, и спрашивает, не против ли он, если обед подадут в комнату или наследник окажет честь пообедать с директором? — Евгений Владиславович присоединится к обеду. Хозяин действительно соизволил спуститься на обед, тем более, за столом кроме преподавателей и Ангеловой никого не было. Он нашел еду годной, а запеченного ягненка съедобным. Охотников не старался втягивать его в разговор, соблюдая дистанцию. Директор рассказал об устройстве гимназии, где расположен парк, медпункт, спортзал, библиотека, аудитории. — Вы можете посещать занятия, но не выходите за пределы замка после девяти, пожалуйста. Данное правило распространяется на всех, на наставников тоже. Ночь опасна своей темнотой и холодом. — Повар хорошо готовит, — ответил ему Евгений и промокнул губы салфеткой. — Мой телохранитель передал ваше приглашение. Всенепременно будем. — Рад слышать. — Могу я воспользоваться бассейном? — Разумеется, он в полном вашем распоряжении. Вам покажут дорогу. Я прикажу сегодня закрыть его для учеников. — Премного благодарен. Евгений раскланялся и покинул зал. — Значит, смокинг, — заключила Хитоми, пока Евгений придирчиво разглядывал себя в зеркале. Волосы после душа не до конца высохли, но в целом он выглядел расслабленным — бассейн смазал мрачные краски нынешнего дня. Он опаздывал на вечер, но не торопился. — Я рад, что ты не положила с собой терлик. Он повернулся с двумя стаканами виски со льдом и кусочком лимона. Придя с бассейна, хозяин был приятно удивлен, бар наполнили разной выпивкой. Брюки, скроенные на заказ, идеально сидели, дорогой пиджак и белоснежная рубашка с бриллиантовыми запонками. Хитоми взяла протянутый им стакан и осушила одним глотком, а затем расстегнула две первые пуговицы его рубашки, провела рукой по острым лацканам пиджака. — Так намного лучше. Теперь можно было увидеть кусочек белоснежной кожи, дав шанс пофантазировать юным леди. Евгений насмешливо покачал головой. — А что насчёт тебя? — Меня? Он не ответил, забрал из рук стакан и поставил на стол. Сейчас хозяин был в прекрасном расположении духа. Будь они в Петербурге, а не на холодной неизвестностей Камчатке Хитоми бы заикнулась о выходном. Евгений сощурился, пробежался по ее телу взглядом и приказал раздеться. — Простите? — переспросила она не из-за боязни предстать обнаженной, а из-за странности приказа. — Да-да. Снимай все. Она без колебаний начала выполнять его приказ, каким бы ненормальным он ни был, Хитоми не могла ослушаться. Неконтролируемых шаманов наказывают в назидание другим. Вряд ли Евгений прибегнет к мерам, введённым задолго до его рождения, но проверять нет желания. Не успела она снять с себя пояс оби, как хозяин принес свёрток и кинул рядом, а сам прилёг на софу. — Что это? — Открой. Хитоми колебалась недолго, поддела пальцами ленту и развернула упаковку. Ее глазам предстало кимоно насыщенного, вызывающего красного цвета с белой росписью. Зная хозяина, она могла с уверенностью сказать, что роспись ткани делалась серебряными нитями. — Подходит по случаю. О, перестань, — отмахнулся Евгений на вскинутые брови, — мы с тобой столько лет. Я знаю твои наряды наизусть, нужно временами обновлять гардероб. Примерь. Тебе пойдёт. Кимоно оказалось приятным к телу. Хитоми никогда не носила ничего подобного. Не сравнить ни с одной вещью, что висела у нее в шкафу. Оно было как раз впору. Покончив с поясом, женщина подняла голову и встретилась с его изучающим взглядом. Без намёка на вожделение или хоть какой-то мужской интерес. Она была абсолютна уверена. — Осталось собрать волосы, — заметил он, — используй ту металическую шпильку. — Мой господин, вы очень щедры... не стоило... — Мой тебе подарок на День Рождения. — Но он был в апреле. — На следующий. Добродушная улыбка коснулась его лица, она давно не видела хозяина в таком хорошем настроении и переживала, как бы кто не омрачил вечер. — Прекрасно. Хозяин сделал тебе подарок. Чародей сделал шаману подарок, — в голове противным голосом отозвался дух. Куд искренне верил в доброе отношение Евгения. Он подошёл к своему стражу, такой высокий и бесстрастный, рядом с ним она казалась маленькой и нескладной, хоть и готовой в любой момент прикрыть своим телом. Его пальцы коснулись черных, прямых волос. Ему нравилось, когда Хитоми собирала их в высокий хвост, оголяя тонкую шею, но сегодня она убрала волосы обычным способом. Евгений вытащил мацубу, локоны упали на плечи, он отбросил их за спину и провёл ладонью от шеи вниз по вороту. — Собери волосы, как я сказал. Она склонила голову. — Не надевай сегодня доспехи. Они все портят. — Да, мой господин. — Поторопись, нас заждались. Когда Евгений старался насолить, попирая традиции и правила, он вёл себя учтиво и галантно, создавая тем самым иллюзию недопонимания. Все давно собрались, ждали лишь Демонова. В обычной жизни разрешалось носить более современную одежду, но когда речь шла о собраниях Совета, официальных приемах все одевались, согласно правилам. Были и такие радикально настроенное, как Матвеев, он ходил в кафтане постоянно. Елизавета остановилась на чёрном платье в пол. Волосы убрала в косу. Она стояла с подругой Екатериной и о чём-то тихо говорила, когда Евгений вошёл в зал. Хитоми заняла позицию у двери — отсюда легче наблюдать, длинный стол с яствами, как на ладони. Другие стражи тоже заняли свои места. Евгений сперва подошёл к невесте, поцеловал руку и приобнял за талию. Сегодня он настроен шокировать. — Прошу простить, дамы и господа, — обратился он к гостям, — за столь долгое ожидание. Поверьте, не хотел заставлять ждать. Моя Елизавета, — «моя» резануло слух не только мне, но по меньшей мере ещё Ангеловой, — не рассказывала, как я не пунктуален? Лицо осветила одна из обворожительных улыбок. Все присутствующие дамы оттаяли и угодили в расставленные сети. Елизавета хранила молчание. Не в её характере говорить на публике или же быть в центре внимания. Когда Евгений хотел понравиться — он лёгок нравился. Ему не составляло труда втереться в доверие. От отца он перенял манеру общения — хозяин прекрасно перевоплощался в радушного, отзывчивого собеседника, усыплял жертву улыбками и сияющими глазами, мастерски поддерживал любую тему от ядерной физики до осенней коллекции женских платьев. Но никогда его не интересовала беседа и уже к ночи он не помнил имени чародея, с которым проговорил пару часов. Таланты к манипулированию, закулисной игре пылились на дальних полках его холодного разума. От отца достались не лучшие, но сильные качества. За ужином Евгений шутил, и у Охотникова проскользнула мысль, что с ним нужно быть начеку. Дамы от мало до велика окончательны были им покорены. Начальник Камчатской охраны расточал комплименты Елизавете, но та иногда улыбалась, выпила три бокала шампанского и не планировала останавливаться, что начинало бросаться некоторым в глаза — не позволительно девушке её положения пить больше двух бокалов. Какая-то мысль неотлучно её преследовала, не позволяя расслабиться. Евгений поддерживал разговор столь непринужденно, будто собрались старые друзья. Вот он засмеялся шутке какого-то преподавателя, а здесь сделал комплимент супруге начальника охранной полиции, при этом не переставал играть роль заботливого жениха. И ты уже не знаешь, где настоящий Демонов — тот, что попытался сорвать помолвку, насмехаясь над отцом и гостями, или тот, что сейчас сидел за одним столом с так называемым высшим обществом Камчатки? И, может, те улыбки, которыми он одаривал собравшихся, олицетворение насмешки? Ведь его аквамариновые глаза так предательски холодны... С другой стороны, не может юноша ангельской внешности быть тем жестоким эгоистом, оскорбившем невесту, потребовав отменить помолвку. Где-то должна быть истина или середина. Часы пробили полночь. Гости начали расходиться. Чародеи были убеждены — из столицы к ним летели сплошные сплетни о наследнике. Как он внимателен к невесте, как обходителен с дамами, в конце концов, как он умён! И хоть вечер затянулся, а Евгений Владиславович еще не привык к смене часовых поясов, и усталость тенью лежала на лице, он продолжал оставаться почтительно-любезным. И каждая женщина подумала: «Боже, до чего хорош! И повезло же девице!». И когда все покидали зал, прощались в последний раз, Евгений улыбался и раскланивался. — Елизавета Григорьевна, позвольте вас проводить, — обратился директор. — Что вы, Семён Афанасьевич, не утруждайте себя. Я сам, — напирал Демонов, и они пожелали друг другу приятной ночи. Он под руку вышел в холл, направляясь к спальне Ангеловой. — Мне нужно поговорить. У вас. Евгений нахмурился впервые за вечер. Они одни, их никто не видел, разве что слуги-шаманы. — Хорошо, — бросил он и бесцеремонно дернул за руку к лестнице. Хозяин шел быстро, в какой-то момент Елизавета отстала, но нагнала. Он повернул ключом и толкнул дверь, кинул пиджак на одно из кресел, закатал рукава рубашки до локтей и сел. На мгновение Елизавета замялась у двери, обвела взглядом комнату. — Ну? Говори, что тебе нужно. Я устал. Он закинул ногу на ногу. — У меня есть предложение, — сказала вдруг она и подошла к нему. Евгений посмотрел на неё снизу вверх без любопытства, губы искривились в насмешке. — Что ты можешь мне предложить? — Я рожу вам двух наследников, и затем вы дадите развод, и не будете претендовать на мое семейное поместье. Евгений рассмеялся и откинулся на спинку кресла. В отличие от невесты он не загадывал так далеко, да и вообще не рассматривал наличие детей, а здесь сразу два наследника. Но идея с разводом заманчиво прокралась в голову. — Разводы между чародеями запрещены, если только женщина не может выносить здорового ребёнка. — Тебе плевать на законы! — Елизавета переменилась в лице, побледнела и сама не заметила, как перешла с учтивого тона на «ты». — Когда ты взойдёшь на трон, ты сможешь развестись со мной. Хозяин смерил мрачным взглядом. — Два наследника, — задумчиво повторил он, проведя пальцем по нижней губе, — уверена, что сможешь выносить и родить здорового ребёнка? Уверена, что будут одни сыновья? Кажется, его вопрос застал врасплох. Действительно, может родиться дочь или даже три. Она совсем забыла учесть возможных девочек и нездоровых, слабых детей. — Два сына. Неважно, сколько будет детей. Мы разведемся после второго мальчика. Евгений презрительно прицыкнул. — Разве не у твоей матери было несколько неудавшихся попыток, пока она не родила тебя и твою сестру? Я слышал, долгое время у неё не получалось даже забеременеть, а один раз она родила раньше срока. Мертвого мальчика. Жестокие, правдивые слова. Елизавета вскинула дрожащий подбородок, в глазах стояли слезы. — Мой Род берет начало от Основателей, во мне течёт чистая кровь. Я рожу двух мальчиков. — Ты пьяна и несёшь чушь. Зачем мне столько детей? Рановато о них думать. Я дальше брачной ночи не заходил. — Думаешь, отец женит тебя и на том все закончится? Он потребует ребёнка, мальчика. Елизавета подошла к Евгению и раздвинула коленом его ноги. От выпитого она вела себя развязно и смело. Впервые за весь вечер на его лице промелькнули удивление и интерес. Он обвёл взглядом её ноги, сокрытые платьем, подался вперёд. Елизавета вздрогнула, хозяин поднял глаза, приподнял подол чуть ли не до нижнего белья и коснулся пальцами внутренней стороны бедра. Она задрожала от смущения, дёрнулась от неожиданности. Евгений опустил подол платья и встал. — По рукам, — лениво согласился Демонов-младший. — Ты мне так сильно не нравишься, что я готов сделать тебе двух сыновей. — А мой дом? — Мне нет дела до твоей жилплощади. Ангелова кивнула самой себе, так как хозяин стоял спиной. — У тебя нет никаких встречных предложений? — Иди к себе. Она помолчала ещё немного и поблагодарила. — Не ожидала получить согласие? — Евгений развернулся и облокотился спиной на окно. — Были сомнения. — Ты мне не нравишься. Совсем. Мне выдался шанс избавиться от тебя. Я бы согласился даже на одного наследника, но раз ты так хочешь от меня рожать, не смею отказывать. Ангелова бросила на него рассерженный взгляд. — Тебе действительно безразлично, будешь ли ты править? — Иди к себе, — сказал он и посмотрел на меня. — Проводи. Елизавета выглядела удовлетворённой, покачивающейся походкой преодолевала она каждый метр, отчего мне пришлось взять под руку. — Он был... другим... настоящим... Хитоми не хотела рушить надежды, поэтому промолчала. Он никогда не будет с ней настоящим, по крайней мере до свадьбы, а там, возможно, спустя несколько лет впервые прижмёт к себе по зову сердца. Дверь ее комнаты открылась, впуская тусклый коридорный свет внутрь. Соседка давно спала. — Добрых снов, Елизавета Григорьевна. Когда Хитоми вернулась, Евгений давно спал. Сон давался ему легко — он мог заснуть как на перине, так и на продавленном диване одинаково быстро. Она опустилась на софу. Весь замок был погружен во мрак, какая-то зловещая тишина гуляла по коридорам, не было слышно ни звука, даже скрипа кушеток. Все спали, поддавшись усталости, которая дымкой бродила по этажам, проникая в каждую дырочку. Даже паук и тот повис на своей паутине, беспомощно свесив лохматые лапки. Ученики ложились спать в десять часов вечера, а просыпались в семь утра. Почему-то именно сейчас она вспомнила свою юность, прошедшую почти в таком же лагере, только с разницей в телесных наказаниях и обучением одних девочек. Лагерь носил название «Кинжал» и подобных ему по всему миру десятки. И именно там Хитоми нашла себе единственную подругу, с которой связывало землячество, они были из одной маленькой, нищей деревеньки в Японии. Все остальные из группы были из других стран. Им был уготован один путь, который собирались разделить вместе. Страж пошла принять душ, встала под воду и постаралась не вспоминать. Она знала чародеев, которые не позволяли своим шаманам пользоваться с ними одним душем, а они были не так избалованы, как Евгений. Видимо, его снисхождение распространялось только на нее. В том, что Хитоми стояла в ванне, где недавно мылся он, присутствовала тень интимности. Если бы она вышла с мокрыми волосами и меня заметил другой чародей, к примеру, начальник охранной полиции, он бы истолковал увиденное по-своему. Конечно, связью чародея с шаманом никого не удивить — низко, грязно, но порой именно гнусность и привлекает. Лунный свет проникал в спальню. Она бесшумно ступала к софе. Хозяин крепко спал, спрятав руки под подушку и накрывшись одеялом с головой.