Глава 5. В западне

Пока Хитоми заканчивала сборы, проверяя краем глаза, не проснулся ли хозяин, за окном четверо дворников расчищали территорию от снега, выпавшего после разбушевавшейся ночью метели. За воротами вот-вот должен был смениться ночной караул — из главного корпуса шёл командир, а ему навстречу маршировал начальник караула. Привычный ритуал для любой гимназии, но ей всегда было интересно наблюдать за слаженностью и синхронностью их действий. Подобные посты занимали исключительно мужчины — крепкие и выносливые. Такие шаманы проходили специальную подготовку. На двух вышках также шла смена — отдав честь, одни охранники покидали пост, другие занимали на следующие двенадцать часов, простаивая под дождём, снегом, жарой. Стрелки часов показали ровно шесть утра. Грубый мужской голос раскатился подобно грому по всей территории: — Второй караул к заступлению на дежурство готов. Имею в распоряжении десять стражников, отсутствующих нет. Начальник караула Лопатин. Заступила новая смена. Отточенным движением Хитоми убрала катану в сирасая. Из зеркала на нее смотрела женщина тридцати лет: без изюминки, с тёмными волосами, пока ещё неглубокими складками у рта и нахмуренным лицом. Проспав пару часов, она не чувствовала усталости — шаманы выносливее чародеев и магов, особенно, если кто-то из родителей являлся чародеем. Ей не нравилось ловить на себе взгляды, вступать в разговоры и вымученно улыбаться. Жаль, она не могла скрыть пол-лица за солнцезащитными зимними очками. Евгений спал на спине, заложив одну руку под подушку, а другую свесив с кровати. Одеяло оголило часть бедра. Хитоми укрыла его, и он перевернулся на бок. За дверью на страже стоял Илья. По рангу она была выше всех остальных стражей наследника, все мужчины без исключения подчинялись ее указаниям, некоторые из них со скрипом терпели женское руководство. В целях безопасности Хитоми выставила на первое время возле двери одного охранника. Илья был ненамного старше, но не пользовался особой благосклонностью хозяина, так как считал, что тот предан архонту. Сама Хитоми сносила разговоры с шаманами, стиснув зубы. Те, кто получили минимальное образование, способны лишь на мытьё посуды и уборку дома, а также на сплетни и злобу. Кто закончил лагерь, подобно ей, смотрели на мир шире и держали язык за зубами. — Доброе утро, Хитоми, — радушно приветствовал Илья, посторонившись и давая выйти. — Все спокойно. — Хорошо, — она просканировала взглядом коридор и, не найдя угрозы, переключила внимание на мужчину. — Роман сменит через полчаса, пойдёшь позавтракаешь. — Хозяин спит? Она кивнула и вышла из корпуса. Морозное утро встретило температурой – 20°. Заступивший караул не спускал с нее глаз, но, проследив, как Хитоми скрылась в небольшом домике, отведённом под курильню, отвернулся. Помимо нее здесь оказалось ещё два шамана. Оба буркнули удивленное приветствие и в напряжении продолжили прервавшийся разговор, украдкой поглядывая. Хитоми закурила. Никотин наполнил легкие, и она с облегчением выпустила дым. «Господи, — мелькнуло у нее, — почему курить на территории запрещено даже стражам? Придётся бегать в избушку чуть ли не каждый час». Мужчины смотрели на нее, но не решались заговорить. Страж из столицы, из свиты наследника. Женщина. Хитоми сделала очередную затяжку. Наконец, шаманы не выдержали. — Вы прилетели с наследником? Она скосила взгляд, кивнула. — Андрей. — Павел. Крепкое рукопожатие, пришлось назвать своё имя. — Мы с караула. Страшная метель поднялась ночью, если бы не магия, то окоченели, — поделился более разговорчивый из них Андрей. — Так вы начальник охраны? — уточнил Павел. — Да. — Надолго к нам? — Уже устали? — голос прозвучал резче, чем она рассчитывала и потому была вынуждена улыбнуться. — Мы только «за». Женщин здесь мало. А те, что есть, либо преподаватели, либо прачки. — Ни одной женщины-стража? — Есть одна, в следующем году уйдёт на пенсию, — вмешался Павел. — Но проведение послало нам вас. Хитоми снова натянула улыбку. — Значит, — чуть понизил голос Андрей, — наследник помолвлен с Ангеловой? — Ей год ещё учиться. — Для чародеев шестнадцать лет — возраст подходящий. Сколько тут таких замужних или помолвленных? — вскинулся на напарника Андрей. — И все же… — Так как? Сплетни — недопустимая роскошь для шамана. С другой стороны, о помолвке всем давно известно. Всегда важно иметь на своей стороне как можно больше игроков. Неизвестно, сколько они тут пробудут, а подкинув этим двоим пищу для болтовни, Хитоми обзаведется первыми знакомыми. Неизвестно, правда, пока, зачем ей два увальня, но раскидываться материалом женщина не привыкла. Она сделала последнюю затяжку. — Газет не читаете? Евгений Владиславович помолвлен с Елизаветой Григорьевной. — Понятно, почему она улетела посреди учебы. — А почему нет? Она чистокровная. Хитоми потушила окурок и развернулась, не дав им что-либо еще сказать. Порыв ветра ударил в лицо, и страж поёжилась. Стоя в теплой избушке и слушая последние сплетни, окончательно забыла о погоде. Конечно, на дворе не – 40°, но после питерской погоды разница чувствительная. Всегда существовало различие между столицей и провинцией — точь-в-точь такое же, как между чародеем и шаманом. Первый будто сделан из мрамора, утончён и прекрасен, второй вытесан из камня, и если отправить чародея в небольшой город, находящийся на отшибе, являющий собой настоящее сонное царство и просыпающийся только при глобальных сенсациях, то произойдёт коллапс. Что Хитоми и наблюдала пару минут назад, желая одного — докурить как можно быстрее. Глупые, неотесанные мужланы с тремя классами образования за плечами. Она громко втянула воздух и зашагала на завтрак. Ученики проснутся через полчаса. Преподаватели и шаманы давно завтракали. В любой гимназии такого типа существует чёткая иерархия, а правилам следует все неукоснительно. Преподаватели и ученики никогда не пересекаются в неформальном месте. Из столовой раздавались голоса и постукивание ложек о тарелки. Зайдя, Хитоми по инерции обвела взглядом огромный зал с несчётным количеством столов. Вчера Евгений уже обедал здесь и стоило ему войти, как голоса смолкли, все поднялись, но когда зашла она, никто и бровью не повёл. Остальная часть охраны наследника, состоящая из шести шаманов, расположилась за отдельным столом, в центре которого пустовало место. Хитоми направилась к ним. Хозяину было все равно сколько с ним поедет стражей — отец лично занимался вопросом безопасности и репутации. Приветствия раздались с двух сторон, пока она садилась. Кивком головы Хитоми разрешила мужчинам сесть на свои места. На завтрак каша, два вареных яйца, йогурт, фрукты и чай/кофе на выбор. — Приятного аппетита, Хитоми. — Спасибо. Страж отправила в рот первую ложку каши и продолжила осматриваться. На помосте за столом находился преподавательский состав, шел оживлённый разговор. Все они чародеи, как правило, из разорившихся семей или мелкой знати, за исключением директора. Охотников попивал кофе за беседой со своим помощником, вчера помощник остался в восхищении от вечера и наследника. Конечно, как и все остальные. У них не было шанса уцелеть под чарами обаяния. За столом не прекращалась бесполезная болтовня о впечатлениях и заметках. — Роман, — обратилась Хитоми, и разом наступила тишина, — через пятнадцать минут сменишь Илью. — Да, Хитоми, — коренастый шатен улыбнулся. Большинство из них приняли ее руководство и смирились: Роман и Илья как раз из таких. Втроем они давно вместе и притерлись к друг другу. Возможно, Илья и Роман даже считали ее хорошим командиром. — Какие планы у Евгения Владиславовича? — После завтрака посетить бассейн, затем, возможно, библиотеку или лекции. Ваше присутствие необязательно. Все удовлетворённо закивали. — Как надолго мы здесь? Хитоми заметила косые взгляды шаманов за другими столами, но продолжила намазывать масло на свежий хлеб. Всех их гложет любопытство: ещё неделю назад они и не мечтали увидеть наследника, сегодня же он спит на втором этаже у них в гимназии, а его личный телохранитель спокойно завтракает в кругу стражников, раздавая указания. Женщина. Женщина, подчинившая мужчин. К сожалению, среди шаманов больше консерваторов и им не понять, как такие здоровые, крепкие, выносливые мужчины могут позволять женщине собой руководить, но они не настолько глупы, чтобы открыто бросить вызов. Все они ниже Хитоми по чину, скорее всего, если из десяти классов окончено только три. Никто из шаманов не смеет подходить к ней просто потому, что захотелось. Во-первых, правила. Во-вторых, она личный телохранитель наследника и на нее распространялась неприкосновенность. Ни шаман, ни чародей не могут ей навредить, иначе это будет означать вызов самому Евгению. — Чем нам заняться? Шесть пар глаз воззрились на Хитоми с нескрываемым недоумением. Действительно, телохранители обучены следовать за хозяином и жертвовать собой, но на сегодняшний день в их услугах не нуждались. Роман сменит Илью, тот отправится отдыхать, но что делать остальным? Из того, что Хитоми поняла, они здесь застряли надолго. Бездействие расхолаживает. Нельзя же их отправить патрулировать территорию или коридоры, а ещё хуже — присутствовать на занятиях. Все-таки эти сильные мужчины — охрана наследника, и этой охране не подобает опускаться до гимназистского уровня. Один раз споткнешься — не отряхнешься. Нахмурившись, Хитоми гадала, как поступить. Евгению все равно, временами у него появлялось желание избавиться и от нее. — Я решу эту проблему. Пока можете сходить в зал. После Романа в караул вступит Сергей. Мужчины принялись обсуждать последние столичные новости, дошедшие из Петербурга. — И что говорят? — Да ну? — Как ваша дочь? — Растёт, как на дрожжах! — Впору задумываться о приданом! Хитоми нет дела до их семей, хотя только двое женаты, у одного относительно недавно появился ребёнок. Большинство шаманов-телохранителей не заводят семьи, так как очень сложно найти пару из другой среды, а, вступая в брак с другим стражем, тем более, если вы служите разным чародеям. Шаман не может выкупить свободу, её можно только получить от чародея, но такая щедрость крайне редка, если не сказать исключительна. Заканчивая с кофе, боковым зрением женщина заметила, как к ней шел личный слуга Охотникова. Откашлявшись, он гордо объявил, что директор желает ее видеть. Охотников занимал место в центре стола, весь зал для него был как на ладони. Некоторые места пустовали — преподаватели отправились в классы. Хитоми склонила голову в приветствии, почему-то именно сейчас вспомнила слова Егора: «Ты кланяешься столь величественно, отчего порой кажется, будто не ты на аудиенции, а у тебя!». Даже поклону шаманов обучают с детства — не слишком резко, не слишком низко, без подобострастия, с достоинством. — Наследник пока не проснулся? — Нет. — Всем ли он доволен? — Да. — Нет ли нареканий? — Нет. Казалось, прошла вечность, прежде, чем директор возобновил диалог. — Есть ли у Евгения Владиславовича пожелания? Планирует ли он посетить занятия или бассейн? — в глазах чародея блеснули опасные огоньки, он знал даже о таких предпочтениях. — Евгений Владиславович решит после. — Хорошо. Пусть мне сообщат. Я должен быть в курсе, если наследнику что-то понадобится. — Да. Охотников махнул рукой, тем самым отпуская. — Прошу простить, — подала Хитоми голос и, дождавшись, когда чародей снова переведет на нее взгляд, продолжила, — не могли бы вы предоставить план гимназии? — Меры безопасности? — Да. — Разумеется. Константин Дмитриевич, — обратился директор к своему помощнику, — позаботьтесь в ближайший срок предоставить план гимназии командиру стражи. — И, вернув стражу внимание, уточнил: — Это все? — Да. Благодарю. По дороге из зала Хитоми подловила слугу и попросила принести завтрак в одиннадцать для хозяина. Развернувшись, она встретила Елизавету. В черном гимназистском строгом платье ниже колен, с длинными рукавами, белая толстая коса туго перетянута чёрной лентой. Все девочки носили платья прямого покроя, либо черного, либо темно-зеленого цвета с белыми воротничками, на груди справа вышиты инициалы и класс. Белый фартук и голубого цвета платье предназначались для торжественных случаев: парадные церемонии или праздники — отсылка к довоенному времени, среди чародеев преобладали романтики. Мальчики носили темно-синие гимнастики, подпоясанную лакированным чёрным ремнём. Выпускному классу разрешалось носить черные. Основная масса гимназистов ещё не вылезла из постели, но Ангелова с детства отбыла ранней пташкой. Она только зашла и оглядывалась. Увидев Хитоми, поколебалась и подошла. — Доброе утро, Елизавета Григорьева. — Здравствуй. Как тебе здесь? — Меня все устраивает, благодарю. Чародейка замолчала. Посчитав, что разговор окончен, Хитоми поинтересовалась, может ли уйти. Елизавета выпрямилась и улыбнулась. — Да... но мы можем поговорить как-нибудь? После занятий? Её чистые добрые глаза вынудили дать согласие. — Евгений Владиславович не станет возражать? — Я не думаю, но спрошу. — О, нет! — спохватилась она, чем привлекла внимание нескольких учеников. Хитоми нахмурилась. Говорить с шаманом посередине зала на глазах стольких свидетелей! Вопиющее поведение может быть оправдано только тем, что она помолвлена с хозяином, а значит, у неё могли возникнуть какие-то трудности или вопросы, требующие немедленного вмешательства. «Да, — согласилась мысленно Хитоми, — пожалуй, именно такой версии я и буду придерживаться». Но все же со стороны выглядело чрезвычайно неприлично. Ей всегда было непонятно, как такая благовоспитанная, скромная девушка не в состоянии уяснить элементарные правила — с шаманом нельзя стоять и просто разговаривать, как с лучшей подругой. — Видишь ли, — начала Елизавета, — я не хочу, чтобы он знал суть наших разговоров. Ты... ты могла бы не рассказывать? Ох. Хитоми хранила в тайне, сколько раз убивала, за кем шпионила и с кем сражалась, не говоря уже о незначительных происшествиях. Но умолчать о подобном! — Все зависит от характера разговора. Поймите меня, Елизавета Григорьевна. Мимо, поздоровавшись с будущей хозяйкой, прошли охранники наследника. — Да-да, конечно. Просто беседа, как в самолете, — она смущенно улыбнулась. — Встретимся вечером. Ах да, как Евгений? — Спит. Он не привык вставать рано. — Понимаю. Ангелова с чувством кивнула, а Хитоми посчитала, что пора удалиться. — Всего доброго, Елизавета Григорьевна. Когда она поднялась по лестнице, Роман уже занял пост. Вытянувшись по струнке, он грозно загораживал дверь и охранял самое главное, что всех их объединяло — наследника. — Проклятье, ну и закинуло же нас! — проворчал он, стоило ей подойти. — Я осталась последней, с кем ты не обсудил решение сверху? Он рассмеялся, и Хитоми слегка ударила его в грудь, напомнив о спящем хозяине. — Кхм, прости. Ну, и богатырский же у него сон, черт возьми! Я всю ночь ворочался. Знал бы — мог отдежурить вместо Ильи. — Хочешь два наряда? — Два наряда в гимназии? — веселые искорки в глазах заставили ее губы дрогнуть. — Что может быть опаснее дежурства в коридоре, где со всех сторон тебя окружают дети? — Ночное дежурство, когда какой-нибудь подросток так и норовит сбежать. — Хм, — почесав подбородок, задумался шаман, — я должен буду помешать? — Думаю, нас не касаются взаимоотношения учеников и преподавателей, а также злостные нарушители непреложных правил данного заведения. Хитоми тихо зашла в комнату. Евгений все ещё спал. По подсчетам он должен проснуться не раньше одиннадцати. В девять начались занятия с перерывом на обед в час дня, затем снова учеба до трёх, полдник и ужин в восемь. Вытянув ноги на софе, она достала катану, посчитав, что самое время её почистить и заточить. У каждого шамана есть свои предпочтения в оружии, у нее — тонкий, изогнутый меч. Очень давно Хитоми отдала целое состояние за эту вещицу из стали, выполненную в лучших традициях признанным мастером. Заговоренная магией, катану не так просто сломать, а Хитоми — победить. Вдвоём они преодолели многое. С ней она расставалась разве что во сне и то, катана всегда лежит под рукой, на всякий случай. Меч, поблескивая в лучах зимнего солнца, легко лег в руку. Хитоми заточила лезвие перед отъездом, но все же решила пройтись по клинку опять. Если за тридцать лет в ее сердце и проникла к чему-либо привязанность, то к этому оружию. Страж опустила голову и принялась за дело. Очистить и заточить катану — настоящее искусство, которому обучили двенадцать лет назад. Рисовой бумагой требовалось очистить от грязи и масла, которое использовалось для смазки меча; она предпочитала масло камелии. Пока Евгений не проснулся, Хитоми успела дважды покурить. В холле стояла давящая тишина — все на занятиях. Илья отдыхал, остальные упражнялись в тренажерном зале. Поднимаясь по винтовой лестнице, она столкнулась с двумя спускающимися преподавателями. — И все же рекомендую обезопасить магией класс! — не понижая голоса, ворчливо говорил мужчина коллеге. — Ох, ну что вы, — отвечала женщина, — всего лишь дети. — Самые настоящие разбойники! Чародеи прошли мимо, не прекращая делиться преподавательскими навыками. Детей отдавали в гимназии в возрасте девяти лет, к семнадцати годам они заканчивали обучение, выбрав стихию и научившись ею управлять. К выпуску большинство девочек были помолвлены. — Просили тебе передать, — Роман протянул конверт. — От кого это? — Какой-то стряпчий. — Какой-то? — Хитоми выгнула левую бровь. Роман пожал плечами. — Одет был в служебную форму. Сказал передать тебе, ты уже отдашь хозяину. — И не представился? Ситуация начинала раздражать. — Нет. — А ты просто взял конверт? — у Хитоми определённо был талант к шипению. Пора выбрать кобру в качестве тотемного животного. — А что мне оставалось делать? Как-никак мы в гимназии. — Вот именно. За тысячи километров от столицы. — Перестань. Ты усложняешь и параноишь. Она втянула побольше воздуха. — Ещё одна оплошность и ты возвращаешься в Петербург объясняться перед Демоновым. Глаза охранника судорожно расширились. Она оттолкнула от двери застывшего Романа и влетела в комнату. Пустая постель предстала взору, из ванны доносился шум воды. На часах десять минут двенадцатого. Когда Евгений выйдет, горячий завтрак будет уже дожидаться его. Хитоми разорвала конверт и вытащила сложенный лист бумаги. Обычно страж не совала нос в личную переписку, передавая всю почту абсолютно нетронутой. Но здесь совсем другое дело. Кто-то, не представившись, вручил конверт дурню-охраннику с целью передачи наследнику. Она не могла так рисковать. Письмо оказалось приглашением на новогодний бал, который устраивал наместник в собственном особняке. Чародей выражал надежду, что наследник примет его скромное приглашение и прибудет 31 декабря вместе с невестой. А принятый так великодушно посыльный за стряпчего был всего-навсего слугой. Ну конечно, сейчас конец ноября и самое время предупредить заранее о готовившемся празднике. Хитоми провела рукой по волосам. Временами она все-таки перегибала палку. Очень тяжело быть всегда начеку, постоянно жить с мыслью, что ты охраняешь наследника и в случае малейшей оплошности — голова с плеч. И ладно, если бы ждала лёгкая смерть. Со временем начинаешь по-другому реагировать даже на простой взгляд прохожего, не говоря уже о нежданных посланиях. В дверь тихо постучали. На пороге стоял вчерашний слуга с подносом, усыпанным яствами. Он молча рассервировал приборы и накрыл на стол. Хозяин вышел как раз, когда за тем закрылась дверь. — Доброе утро, мой господин. — Хитоми-сан. Он запахнул белый халат и сел в кресло — в то самое, в котором вчера выслушал предложение Ангеловой. Его завтрак был куда богаче моего: яичница, каша, два салата, бутерброды, свежевыжатый апельсиновый сок, фрукты и чай с кофе. — Так и собираешься стоять у двери? — спросил он, наливая ароматный кофе и приметив взглядом свежий выпуск местной газеты под названием «Комета». Хитоми замешкалась. Евгений впервые за утро поднял на нее глаза. — О, святой Перун, оторвись от двери и сядь уже, — раздраженно сказал он. Она поспешила исполнить приказ и села на софу, посчитав непозволительным садиться за стол, когда трапезничает наследник. Хозяин раскрыл газету и принялся читать. Хитоми же отложила катану и замерла. Пока Евгений не позавтракал, незачем говорить о приглашении. Будучи не в духе, он обязательно пошлёт к дьяволу и чертово приглашение, и чертова наместника, и чертов бал, а, успокоившись, ни за что не вернёт назад своих слов, даже если сильно пожалел. Яичница и каша пришлись по душе. Заканчивая с салатом, он нахмурил лоб и поджал губы. — Что за чушь! Ты только послушай, — обратился хозяин ко мне и зачитал: — Как стало известно нашему издательству, молодой наследник вчера прилетел в наш город и остановился в гимназии, где учится его невеста Елизавета Ангелова. Близкий источник к правящей семье сообщил, что наследник питал сильные чувства к Елизавете ещё с подросткового возраста, но девушка долгое время не отвечала взаимностью. И вот, достигнув шестнадцати лет, она наконец приняла предложение руки и сердца. Как сообщает все тот же источник, свадьба намечена на сентябрь следующего года. По всей видимости, Евгений не в силах дождаться, когда официально сможет назвать Елизавету «своей» и каждый день, проведённый в разлуке, подобен муке. Иначе как ещё объяснить его неожиданный приезд? Любовь толкает на безумства — даже наследников. Евгений швырнул газету на пол и вскочил на ноги. — Какая возмутительная наглость! Как они посмели! Он напоминал зверя, загнанного в клетку, которому скоро оденут ошейник и выведут на цепи позировать для снимков. Хитоми подняла газету и пробежала глазами по тексту с фотографиями Евгения и Ангеловой. Обычная желтая пресса. — Не стоит расстраиваться. Хозяин резко развернулся. — Не стоит?! — он выхватил ее из рук. — «Наследник питал сильные чувства к Елизавете ещё с подросткового возраста». Единственное чувство, которое я к ней питал и питаю – равнодушие. Разберись с редактором. Немедленно! — Мой господин, — попыталась Хитоми воззвать к доводам рассудка, — если вы закроете эту газету, будет ещё больше слухов, более грязных. Вы не сможете заставить замолчать всех. К тому же, пусть пишут — женщины любят строить воздушные замки. Они сами придумают вам образ, наделят вас необходимыми качествами и будут поклоняться. — Страж уловила отблеск понимания и продолжила более уверенно. — Тот мужчина, кто не скрывает своих чувств, всегда выглядит привлекательнее других. А если он ещё красив и сказочно богат... Эта газетенка только сыграет вам на руку. Евгений прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Бывали моменты, когда наследник прислушивался к ней, и все же в основном он руководствовался собственными соображениями и желаниями. Женщина надеялась, что сегодня он послушает ее. — Вы не должны обращать внимание на статьи. Если кто-то перейдёт за границу дозволенного, будьте уверены, я лично разберусь. А пока... позвольте своему народу помечтать... Телохранитель аккуратно забрала «Комету», распорядившись чуть позже больше не приносить никаких газет. — Ладно. Она согласна кивнула. Сегодня в споре Хитоми одержала маленькую победу. Он помассировал порез на ладони, вернулся за стол и налил чаю. — Неужели нет способа разорвать помолвку? — Ее предложение звучит здраво. — Ты о дюжине детей? — фыркнул он. — Вы сможете развестись и быть свободным. — Я готов развестись без ее условий. Мне не нужны от неё дети. — Но вы наследник престола, вы должны думать о продолжении рода, — с жаром возразила Хитоми, — Ангелова — хорошая партия. — И ты туда же! — Вы можете ограничиться одним ребёнком, — мягко высказала она идею. Евгений недовольно скривился и отпил чаю. — Мой господин, — робко позвала Хитоми. — Что опять? Он обернулся, не дождавшись ответа, смерил суровым взглядом, и складка пролегла между бровями. — О, Чернобог! Что ещё случилось, пока я спал? Неужели Ангелова споткнулась на ступеньке и кубарём скатилась вниз? — Нет. — Значит, у тебя плохие вести? — Антонов прислал приглашение на новогодний бал. — Что за Антонов? И как он смеет что-то присылать, когда мы не представлены друг другу? Хитоми протянула письмо. Прочтя, Евгений в недоумении посмотрел на меня. — Наместник. По всей видимости, он уже вернулся из столицы. Что мне ответить? — Придется быть, — он тяжело вздохнул и отпил чаю. — Сформулируй получше и поручи отнести. Ангелова знает? — Думаю, да. Не волнуйтесь, я поставлю её в известность о вашем решении. Евгений ухмыльнулся. — Она может не идти. Пусть заболеет, спрыгнет с балкона, заблудится в лесу... Я не расстроюсь. Несколько крупных ягод винограда отправились следом за яичницей и кашей. — У меня есть плохие новости. — То есть, до этого были хорошие? — Ваш отец велел оставаться вам здесь, не покидать надолго гимназию. Наследник смотрел так, будто Хитоми говорила на непонятном языке и превращалась в невиданное чудище. — Я не знаю, насколько мы задержимся... Он так сильно стукнул кулаком по столу, что подпрыгнули тарелки, а затем вскочил на ноги, взъерошил подсохшие волосы и начал мерить шагами комнату. — Черт бы его побрал! Да он решил заточить меня здесь? Как он смеет! — Евгений Владиславович... — А если я захочу выйти, меня не выпустят? Охотников грудью ляжет на ворота? Чертовы лизоблюды! К чему титул, если я не распоряжаюсь собственной жизнью? Сначала помолвка, теперь Камчатка. Дальше что? В Сибирь отправит? — Я прошу вас, мой господин, перестаньте. — Хочешь лишить меня последней радости — возможности выплеснуть свой гнев? Хитоми виновато потупилась и услышала тяжёлый вздох. — Я наследник, Хитоми-сан, по крайней мере, так везде говорят и пишут, но все чаще ощущаю себя связанным по рукам и ногам. Я в западне. Она сделала к нему неловкий шаг и замерла. Слов утешения у нее не находилось, а обнять не смела, поэтому попыталась перевести тему: — Какие планы на сегодня? — Какие могут быть планы в этом богом забытом месте? — проворчал он. — Одна радость — мне не приходится посещать Собрания.