Глава 2. Нежеланный ассистент

Суджин искренне старалась встать с постели. Будильник трезвонил и трезвонил, пока она ворочалась с боку на бок на этом диване, накрывшись пледом с головой и прижав к ушам подушку. Рядом на полу валялись три банки пива и пульт от телевизора, который каким-то чудом ночью рухнул на тарелку чипсов, раскрошив те вдоль всего журнального столика, на котором остался бульон от рамёна. Когда будильник зазвенел в очередной раз, Суджин поморщилась и нашла в себе силы подняться. Угодила, правда, в россыпь крошек, но это ничего… а вот из отражения в зеркале на нее смотрело настоящее сонное чудовище с растрепавшимся пучком на голове. В общем, на ней образовалось гнездо. Телевизор до сих пор работал, но Суджин не стала его выключать. Нет, в таком состоянии она точно работать не сможет, и наверняка Ма Сокгён всем расскажет, почему именно, так что сюрпризом для коллектива желание немного отлежаться не станет. Глаза словно засыпало песком, поэтому пришлось несколько раз потыкать в экран телефона, чтобы найти нужный контакт, а не какой попало. Суджин прокашлялась, повела плечами, заставив их хрустнуть, а затем набрала номер. — Директор Пак, доброе утро! — как можно бодрее и веселее прокричала она в трубку и услышала фырканье на том конце провода. — Вчера я немного простудилась, пока спасала жизнь депутату Ха и сражалась с террористами, поэтому хотела бы сегодня взять себе отгул. Вы не возражаете? — Во что ты опять ввязалась, глу?.. — директор Пак тяжело вздохнула в трубку. — Вот ненормальная! Так это ты та «таинственная героиня» из сегодняшних заголовков! Уволить тебя, и дело с концом, только приводов в полицию мне не хватало! Скажут, что это я тебя подослала ради сенсации! Во что ты меня втянула, бестия?! Суджин закатила глаза и притронулась подушечкой пальца к своей разбитой губе. — Всё-всё, директор Пак, я поняла, но проблем не будет. Ха Юнчоль обещал решить этот вопрос и заступиться за меня перед полицией, если понадобится, — промолвила Суджин, едва не спародировав голос самой директрисы Пак. И без того дурно, так еще и орут, причем незаслуженно. В трубке послышалось многозначительное молчание. — Ну а вы как думали? Я ему и его дочери жизнь спасла, а то бы покрошили их на салат, как тех террористов! Я подготовлю репортаж в качестве работницы канала и живой свидетельницы произошедшего, — Суджин зажала телефон между ухом и плечом и достала из холодильника воду. — А депутат Ха обязательно нам с вами поможет. Ага? — Ты ненормальная! Чтобы к концу недели репортаж был уже готов! — К концу недели?.. — переспросила Суджин, едва не поперхнувшись водой. — Когда ж мне успеть? Это у Ма Сокгён команда есть, а не у меня! — Значит, найди себе ассистента или помощника! — не унималась директриса, и Суджин поняла, что лучше не спорить. Сегодня ее обаянию поддаваться не намерены, а вот завтра можно попробовать, сославшись на то, что в полицию они с Ха Юнчолем пойдут не раньше воскресенья, но вероятнее всего — в понедельник. Суджин посмотрела на календарь: утро вторника. — Всё, пока лежи, лечись и начинай работать. Время — деньги! — сказала напоследок директриса, когда молчание затянулось, и Суджин облегченно вздохнула. Сегодня она не намерена была садиться за работу раньше пяти вечера, а потом уж… Ах да, точно, ведь к шести часам Суджин должна будет приодеться, накраситься, надеть на себя маску добродушной милой девицы и подъехать к ресторану, адрес которого Ха Юнчоль обещал написать сегодня. Если он хочет свидание, то он его получит, а она пока что незаметно выбьет из него всю нужную ей информацию и кокетливо подговорит действовать с ней заодно. Не такой уж и плохой вариант, чтобы сходить и развеяться, тем более что в свои тридцать семь Ха Юнчоль оставался мужчиной хоть куда — статным, высоким, симпатичным и явно следящим за собой. Если вдруг дойдет до секса, то… А почему бы и нет? Суджин так заработалась, что ни свиданий, ни горячей ночи в каком-нибудь отеле у нее не было давненько. Но что-то она совсем ударилась в фантазии… Время только семь утра, успеет еще и проснуться, и нарядиться, и подумать о макияже. Сначала Суджин хотела было навести себе горячий кофе, не зря же купила себе кофемашину, но поленилась и передумала. Однако, когда рана на лице дернулась, всё же поставила чашку, которую перед тем достала из раковины и помыла. Потом поставила ее под шумящий автомат и отошла в ванную. — Ну просто красотка, Чхве Суджин, ничего не скажешь! Самое оно для «делового ужина»! — воскликнула она, посмотрев на себя в зеркало и покачав головой. Запузырившаяся на разбитой губе кровь готова была вот-вот лопнуть, один пластырь содрался, на обеих сторонах лица виднелись синяки, которые за ночь приобрели сине-лиловый оттенок. — И никаким макияжем ведь это не замажешь. Геройские отметины, что уж, — Суджин пожала плечами, достала из кухонного шкафа обрабатывающие средства и принялась осторожно прикладывать смоченные спиртовым раствором ватные палочки к ранам, чуть шипя и морщась. Точно, сегодня кикбоксинг тоже придется отменить. Об этом Суджин вспомнила, когда заметила синяк на предплечье, а также на правом боку. Остался после того, как ее волокли по лестнице эти мерзкие негодяи, которые, похоже, сами не знали, чего хотели и добивались. Цирк в детском саду какой-то, а не захват террористами. К слову, на сегодняшнем ужине Суджин будет не единственной побитой, Ха Юнчоля отделали гораздо сильнее. И вот с ним-то и связана главная загадка всего произошедшего. Хотя… Перед взором Суджин снова встали воспоминания о тех светящихся глазах. Сначала те, медовые, обладатель которых выключил в комнате свет. Не хотел, чтобы увидели его лицо? Пытался дезориентировать террористов? А еще Сэбёк точно кого-то видела в другой комнате, и это явно был не человек. Возможно ли, что фигура принадлежит одной и той же таинственной личности? Но чего Суджин точно не сможет забыть никогда, так это внимательный изучающий взгляд серебристых глаз. В кромешной темноте светились только они, и вдруг стало так… тихо. Суджин не помнила, когда в последний раз так сильно боялась… и когда в принципе испытывала страх. Но от одного воспоминания о прикосновении руки этого незнакомца к ее волосам становилось зябко. Вот даже сейчас вдоль позвоночника прошел холодок. Эти серебряные глаза были столь жуткими и столь при этом привлекательными, что Суджин готова была поклясться: она еще долго не забудет это мгновение. Но ей и незачем, потому что она поставила себе целью выяснить, чего на самом деле хотели террористы, что за секреты прячет Ха Юнчоль и кто на самом деле эти люди со светящимися глазами. Их было двое, теперь Суджин, восстановив события в памяти, точно это поняла. И один из них развивал нечеловеческую скорость. Из раздумий Суджин вывел очередной телефонный звонок. И хотелось бы, чтобы он исходил не от той, о ком она думала… Но надежды не оправдались. Снова. — Да, мам? — Суджин закатила глаза, добавила в приготовленный кофе корицы, направилась обратно к дивану и укрыла ноги одеялом, которое так и звало обратно в свои объятья. В трубке послышалось какое-то шебуршение. — Мам, да, я слушаю! Ты чего звонишь в такую рань? У тебя еще даже рабочий день не начался. Кто-то высморкался прямо в трубку, а потом громко завыл. Теперь всё ясно. — Мама-а-а-а… Это просто моя работа! Я правда в порядке, не нужно меня тащить на обследование всех органов, проверять у лучших врачей, плакать, жаловаться и так далее. Ну правда! — начала увещевать Суджин, но чем больше она говорила, тем громче мать рыдала. — Я не маленькая, сама разберусь со всеми своими вопросами. А сейчас мне надо на работу, — пришлось соврать, чтобы поскорее отстали. — Ты же еще совсем маленькая! Несмышленая у меня! — заверещала мать, снова высмаркиваясь. — Сначала я так обрадовалась, когда отец отговорил тебя идти в полицию! Ну вот думала, будет у меня девочка как девочка, драки свои во дворе перерастет, работу хорошую найдет, замуж выйдет… А ты! А ты!.. А ты маму до инфаркта хочешь довести-и-и-и! — совсем уж, как ребенок, расплакалась она, а Суджин не перебивала. Знала бы мать, почему отец на самом деле отговорил свою дочь идти работать в полицию, то тут же умерла б на месте. Какое-то время бедная госпожа Чон просто рыдала в трубку да что-то причитала, а потом вдруг выдала: — Я так тобой горжусь… За такое тебе надо премию и пожизненное содержание на государственной кормушке! Но ты больше так не делай! Вот сиди пиши безопасные статьи, а не гоняйся за сенсациями! — продолжила журить мать, но это уже скорее вызвало у Суджин улыбку, чем раздражение. — Вот газетку возьму с собой про тебя потом, когда напечатают, а пока я эти… скриншоты сделала из статьи про тебя. Всем сегодня на работе буду показывать! Всем! Я тебе вечером покушать пришлю что-нибудь, ты только курьера закажи. Поди опять там совсем ничего не ешь, исхудала небось, как же ты замуж-то выйдешь? — А вот выйду за Ха Юнчоля, и будет за меня экономка в богатом доме готовить, — прыснула со смеху Суджин, но шутка, кажется, показалась смешной только ей, потому что мать продолжила сводничество и причитания: — Ты там ему не груби, вежливой будь, а то знаю я тебя — каждый пацан наш двор за три квартала обходил, сейчас так же поди осталось, — мать, судя по голосу, успокоилась. — Нельзя такого мужчину упускать. Вдовец! С дочкой уже! Будет на ком тренироваться в воспитании детей, да и богатый он, известный. Для тебя самое то, чтобы ты не работала. — А я люблю работать. Ничего не надо, мам, я не голодная, серьезно, — Суджин показательно хлебнула кофе, хотя признаться честно, в квартире даже конфетки не было, чтобы заполнить желудок хоть чем-то. — Ничего не присылай и сама ешь хорошо. А теперь мне правда пора на работу, потом расскажу, чем там мое «свидание» закончилось. Целую! Не дождавшись ответа, Суджин сбросила трубку, откинулась на спинку дивана и сделала дораму на телевизоре погромче, а потом допила кофе почти залпом. Мама у нее была доброй и сердобольной, но глуповатой женщиной, и с этим тяжело спорить. Она не понимала и половины той работы, которую Суджин выполняла для телевизионного канала и журнала, который тесно с ним сотрудничал. Когда ты перестаешь приносить пользу и находить что-то действительно интересное, твой личный рейтинг падает в глазах руководства. А сейчас там полный хаос и идейный кризис, который Суджин очень раздражал. Она, кажется, оставалась одной из немногих, кто действительно старался сделать хороший контент, чтобы напомнить людям: телевизор смотрит не только «пенсия». И сколько Суджин ни билась над тем, чтобы ей позволили открыть свой канал на видеохостинге от имени канала, пока руководство оставалось глухо к этим просьбам. Однако вчера она нащупала что-то по-настоящему стоящее, и если зеленый свет не дадут на работе, Суджин создаст сенсацию в интернете. Террористы-марионетки, подвергнутый опасности депутат незадолго до выборов, таинственные мужчины со светящимися глазами и суперскоростью… Репортаж обещал абсолютный успех. А пока что Суджин прилегла обратно на диван и, закутавшись в теплый плед до самого подбородка, уснула, свернувшись калачиком.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ♡🖤♡･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Несмотря на то, что Чонвон практически не ощущал эмоций, страх сковывал его тело так же, как обычного человека, не больше и не меньше. И потому он шел, опустив голову в пол, медленно, как будто за директорской дверью его ждал вовсе не господин Ю, а бескомпромиссный палач. Сону ушел туда еще рано утром и пропал на несколько часов. Чонвон мог ошибаться, но вероятно, дело было в той девчонке. Всё же надо было ее убить, и дело с концом, но нет ведь, потянуло на жалость, будь она проклята! Почему это вообще случилось? Зачем он оставил ее в живых и ушел?! Чонвон сам до сих пор не мог понять, что конкретно его сдержало. У самого входа в кабинет Чонвон застыл и медленно потянулся к ручке двери, за которой было тихо, как в могиле. Интересно, Сону еще там? Если да, то не так уж и страшно, наверное. Но тянуть вечность было нельзя, поэтому вскоре раздался тихий стук и в противовес этому громкое «войдите». Чонвон оказался внутри и… ощутил на собственных щеках пылающую боль. Сначала слева, потом справа. Господин Ю стоял рядом с холодом во взгляде и смотрел сверху вниз с вызовом. — Я даже не знаю, похвалить тебя или поругать, мальчик мой, — отчеканил он и присел за свой стол. Чонвон взглянул на Сону, и тот, потупив взгляд, произнес одними губами «прости». Но на самом деле, было не за что, потому что ему явно не оставили выбора, кроме как сказать о вчерашнем дне всё как есть. — С одной стороны, ты не уничтожил свидетеля, к тому же журналиста, как полагалось. С другой — эта девчонка, похоже, хороша. Как она оказалась там? Только попробуйте соврать. Чонвон не позволил себе прикоснуться к щекам, так откровенно жалеть себя, словно обиженный мальчик, было бы для него роскошью. Вместо этого он стоял, заложив руки за спину, и не знал, с чего начать. Поэтому слово взял Сону. — Мы точно не знаем, но судя по всему, она самостоятельно пробралась в дом, минув террористов, а потом вскрыла замок на наручниках девочки. И затем смело вела себя с теми парнями и даже сама задавала им вопросы. Как я и говорил раньше, наш лидер, — Сону с гордостью указал на Чонвона, — оставил девчонку в живых, потому что подумал, что она может вам пригодиться, если направить ее в нужное русло. Сону говорил так уверенно, что в его словах трудно было бы усомниться, но Чонвон знал, что его лишь хотели защитить. И господин Ю тоже это подозревал, поэтому смотрел с сомнением, закусив внутреннюю сторону щеки. — Ты прав, мой дорогой X-13… Она может мне пригодиться. Досье на нее я просмотрел, — сказал господин Ю, открыв лежащую на столе папку, а Чонвон удивленно посмотрел на Сону. Когда он только успел собрать информацию и преподнести ее на блюдечке? — Девчонка толковая, имеет большой вес в своем канале, пусть ее в последнее время и игнорируют после смены руководства, и готова лезть в самое пекло ради достижения цели. Такая мне и нужна в отряде «Валькирия». — Простите? — переспросил Чонвон. — Отряд «Валькирия»? — Мужчины успешны далеко не во всех делах, милый мой мальчик, — со снисхождением проговорил господин Ю, как будто общался с несмышленым ребенком. — Как показывает практика, многие люди склонны доверять больше женщинам, чем мужчинам, да и мужчину не положишь в постель к депутату или к конгрессмену. А вот молодую красивую девушку… Те девчонки, которых господин Мин набрал в Тайване, бестолковые. Мне нужен кто-то состоявшийся, дерзкий, готовый на многое, бесстрашный. И эта Чхве Суджин подходит по всем параметрам, если ее талант направить в нужное русло. Так что у тебя, W-777, будет работа. Соблазни ее. Чонвон был так обескуражен, что не смог вымолвить ни слова. Соблазнить? Это вообще как? Уложить в постель или имелось в виду что-то другое? У него даже поцелуя ни разу в жизни не было, он о таком слышал и видел только во внешнем мире, на светских раутах по заданию. Лицо господина Ю носило неясный смысл: ухмылка, хищный выжидающий взгляд, в котором чудилась какая-то победа, будто он только что выиграл в соревновании. А Чонвон так и не знал, что ему ответить, поэтому пискнул только: — Что вы хотите, чтобы я сделал?.. — Стал для нее надежным другом и товарищем, например. Или возлюбленным, кто знает? У тебя для этого достаточно смазливая моська, на мой вкус. Господин Ю встал, схватил Чонвона за всё еще горячие щеки и повертел влево-вправо, а также вверх-вниз, рассматривая, словно товар на продажу. У тех бизнесменов, которых Чонвон когда-либо видел, было такое же выражение лица, когда они смотрели на чужие предложения и фыркали, отворачиваясь, если их что-то не устраивало. Господин Ю продолжал несколько секунд, после чего удовлетворенно кивнул. — Я пока что подумаю, как тебя внедрить. Твоя задача — максимально прибиться к Чхве Суджин, оценить, насколько она пригодна для наших целей, сблизиться с ней и начать подготавливать к новой работе. А, вот еще что! — он щелкнул пальцами. — Если она начнет копать под вас или под тех террористов, направь ее на ложный след. С Ха Юнчолем я разберусь самостоятельно, он точно будет молчать. — Да, господин, — кивнул Чонвон, хоть и без особой готовности. — Что-то еще? — Передай Z-478 и M-11, что я жду их к себе следующими, у меня есть для них задание. Отправятся со мной сегодня вечером, а ты будешь готовиться к миссии. Госпожа Нам расскажет тебе всё, что ты должен знать, — промолвил господин Ю, задумчиво посмотрев в стену. — И помни, мой мальчик: у тебя нет права на ошибку.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ♡🖤♡･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Последний штрих, точнее, последнее движение рукой, и образ завершен. Коридор в квартире был не таким большим, чтобы Суджин могла отойти назад и рассмотреть себя полностью в этом красном платье по фигуре, но всё равно осталась довольна тем, как выглядит. Черные волосы легли на плечи смоляной лужей, чуть подкрученные плойкой и уложенные без единого торчащего волоска. На каблуках было непривычно и неудобно, ноги заболели от того, что Суджин просто постояла в этих туфлях перед зеркалом, да и тональный крем не смог скрыть все вчерашние побои. Однако она сделала всё, что могла. На улице сегодня пробирал мороз. Ветер дул не прекращая, принося с собой ворох снежинок, которые опускались на волосы и кожу, а потом таяли. Подставив ладони, Суджин поймала несколько руками и рассмотрела с теплой улыбкой на лице. Пусть зубы норовили стучать друг об друга, зима оставалась прекрасна в своей беспощадности. Холод забирался под кожу, улица обрастала маленькими сугробами, и люди практически все пропали, спрятавшись по своим домам. Однако Суджин это и нравилось — отсутствие суеты. Поэтому, когда подъехала машина, стало даже как-то жаль. Место Ха Юнчоль выбрал интересное — итальянский ресторан. Оформленный по всем законам европейской моды, он сиял огнями гирлянд снаружи и лампочками в канделябрах — внутри. Сделав вывод, что пришла первой, и начав снимать шубу, Суджин собиралась повесить ее на входе, но не ожидала ощутить тепло чужих рук позади себя, которые бережно помогли ей раздеться. — Конгрессмен Ха? — Суджин постаралась не выдать своего смущения и легкого удивления. — Я думала, что мне придется постоять здесь и подождать вас некоторое время, — сказала она, когда Ха Юнчоль повесил ее шубу и свое пальто на крючки, а затем вежливо предложил свой локоть, и Суджин сложила на него ладонь. — Как поживает Сэбёк? Ей уже лучше? — Она сегодня гостит у бабушки, они там ухаживают за гусями, так что пока что ей хорошо. Но оставаться одна боится, — Ха Юнчоль галантно отодвинул перед Суджин стул и только потом сел сам, приняв из рук официанта меню. — Если бы не вы, то возможно, всё было бы гораздо хуже. А так она моей маме все уши о вас прожужжала, рисует вас на бумаге. Говорит, что когда вырастет, хочет быть такой же смелой, как вы, — он тепло улыбнулся, потерев ушибленные костяшки, и против воли вызвал у Суджин смущение. Многие на них оборачивались, пусть и пытались делать это незаметно. То ли узнали лица, которые с сегодняшнего утра фигурировали в новостях, то ли их изящные наряды контрастировали с избитыми физиономиями, но от этого внимания было немного не по себе. Суджин не хотела, чтобы другие подслушивали их разговор. — Выбирайте что хотите, — Ха Юнчоль указал на меню широким медленным жестом руки. — Мне кажется, вы не из тех девушек, которые будут скромничать и есть при мужчине от силы один салат, — он усмехнулся, когда Суджин согласно закивала. Она указала на стейк средней прожарки, устриц с лимоном, салат с креветками и дорогую марку вина. — Отличный выбор, я считаю. — И вас это даже не отталкивает? — усмехнулась Суджин. — Вы знаете, нет. Именно это мне в вас и нравится — ваша простота. Вы просто безумны, госпожа Чхве, и доказали это вчера, — Ха Юнчоль быстро сделал заказ и повернулся к Суджин, сложив подбородок на скрещенные пальцы. — Иногда на светских раутах довольно скучно. Вокруг суета, но какая-то тихая, однообразная, дорогие ткани, платья, украшения, женщины, знающие и корейский, и западный этикет… И, пожалуй, там это уместно, однако порой мне хочется чуть больше настоящего. — Ох, очередной богач, страдающий от своего богатства! — протянула Суджин с беззлобным сарказмом. — Должно быть, вы грустно смотрите в окно по вечерам, поигрывая вином в своем хрустальном бокале, пока на фоне разливаются все краски вечернего Сеула, а люди стоят в пробках, надеясь успеть домой к ужину, — продолжала она, вызывая у Ха Юнчоля всё более яркую улыбку. — Куда там нам, простым смертным, до вашего богатого страдания? Ужас! Как же вы справляетесь! — Суджин приложила ладонь ко лбу. — На самом деле, мне подобным заниматься некогда. У меня есть политика, офис, постоянные встречи, дочь, которой нужно уделять внимание. После того, как умерла ее мама, я стал заботиться о ней за обоих родителей. Бабушка Сэбёк, моя мама, сказала, чтобы я даже не думал нанимать разных нянь, что сама приглядит за внучкой. И я стараюсь давать Сэбёк много любви, внимания и прочее, но… — Ха Юнчоль грустно вздохнул, но пока Суджин не могла сказать однозначно, притворяется ли он, чтобы выдавить из нее слезу, или искренен. — Любой девочке будет не хватать мамы, да любого из родителей. Я буду слишком бестактной, если спрошу, что случилось с вашей женой? — Суджин отвлеклась на официанта, который принес вино и разлил им его по бокалам. Ха Юнчоль сделал глоток, проглотил, отставил бокал на стол и только потом ответил: — Мне не удалось этого доказать, но ее похитили и убили. Нашли потом ее тело, всё выставили так, будто она утопилась. Доён, конечно, действительно страдала депрессией и наблюдалась у психиатра, но она бы никогда не оставила Сэбёк, — Ха Юнчоль пусто посмотрел в стену, а Суджин стало не по себе от такой простой откровенности. И сочувствие возникло само собой. — И я пока еще не наказал тех, кто это сделал, однако очень постараюсь. Возможно, именно эти люди подослали ко мне вчера мальчишек-террористов. — Я рада, что не одна заметила их глупость и неопытность, — закивала Суджин. Она нашла болевую точку Ха Юнчоля, на которую может надавить, чтобы он помог ей в расследовании, но пока что прибережет это на потом и подойдет к разговору осторожно. — Все эти махинации с землями — глупость какая-то, действия очень непоследовательны, да и мальчишки… Они явно чьи-то марионетки. У вас есть догадки, чьи именно? Может, я могу чем-то вам помочь? Ведь мое слово не последнее на нашем канале. Покачав головой, Ха Юнчоль вздохнул. — Госпожа Чхве, пожалуйста, запомните: не нужно кусать больше, чем сможете проглотить, — он как-то посерьезнел и стал холоден. Значит, тоже явно не чист на руку и боится, что Суджин его разоблачит, иначе с чего такая реакция? Что-то скрывает. — Политика — дело грязное, и я бы не хотел впутывать вас туда, где вам грозит смертельная опасность. Так что давайте об этом забудем. — Хорошо, но мне бы всё же хотелось знать, что я не сумасшедшая. Поймите меня: я мыслю как журналист и всегда пытаюсь понять то, что моему пониманию пока не доступно, — Суджин выбрала тактику ответной откровенности и заставила Ха Юнчоля немного оттаять. В это время им как раз принесли салаты. — К тому же, я уже влезла в это, а значит — должна знать, с чем имею дело, чтобы быть бдительной. — Что вы имеете в виду? Почему именно сумасшедшей? — Потому что и я, и ваша дочь, и наверняка вы тоже видели эти глаза во тьме, — объяснила Суджин и откинула волосы на спину. Ха Юнчоль здорово напрягся. — Возможно, у меня был стресс, однако мне всё же кажется, что не мы сошли с ума, а за этим что-то есть. Вы знаете, кем были те парни? Их глаза действительно светились? — Госпожа Чхве, — с легким укором сказал Ха Юнчоль, — вам привиделось. — Нет, не привиделось, и вы это знаете, — горячо возразила Суджин, пока не притрагиваясь к еде. — Появились из ниоткуда и исчезли в никуда. А один из них, кажется, следил за мной до самого дома, буквально бежал за такси. Фантастика? Возможно. Но я говорю о том, что видела, — настаивала она, надеясь загнать Ха Юнчоля в угол, но кажется, только либо пугала, либо злила его. Поэтому решила пойти на попятную. — Хотя ладно, что это я… Возможно, мне правда померещилось. Просто, как бы то ни было, я хрупкая девушка, которую при желании запросто прирежут в подворотне. И один из них, тех парней, почти сделал это после того, как я вытолкнула вас из окна. А потом ушел. Суджин сделала вид, что смахнула слезу, и уткнула взгляд в тарелку. — Суджин, — ласково обратился к ней Ха Юнчоль, коснувшись ее руки. — Даже если вы правы, то не стоит никому об этом рассказывать, особенно полиции. Вам могут поверить, однако тут же попробуют заткнуть вам рот и договориться по-хорошему. Затем по-плохому. И пусть я не считаю вас хрупкой девушкой, вам действительно может грозить опасность, — он посмотрел на Суджин с теплотой во взгляде и некоторым вожделением. — Не нужно лезть во всё это. Чем раньше забудете, тем лучше. — Да, пожалуй, что так… Мое журналистское нутро не дает просто сидеть ровно и ничего не делать, — согласилась Суджин и переплела с ним пальцы, отчего Ха Юнчоль, кажется, растаял. Ох уж эти мужчины. — Спасибо вам за заботу и за то, что не называете меня сумасшедшей. Для меня это ценно. — Пусть вы и сильная, но всё равно вызываете желание позаботиться о вас. Чем мужественнее женщина и чем больше она может сама, тем сильнее хочется подставить ей свое крепкое мужское плечо, — Ха Юнчоль поднял бокал. — За вас, моя спасительница? — он кокетливо вскинул бровь, а Суджин охотно чокнулась с ним и сделала глоток. Вино и правда было превосходным. Терпкий, чуть кисловатый вкус так и растекался по языку. — Пусть вас не трогают никакие тревоги. — Давайте лучше за нас и наше чудесное спасение, — усмехнулась Суджин и сделала еще глоток. О нет, он своими сладкими речами ее не проведет. Ха Юнчоль что-то скрывал, несмотря на то, что прикрывался заботой. Может, и это тоже имело место, однако он точно знал, что это были за парни с глазами-фарами и почему они там появились. Однако если Суджин продолжит давить сейчас, то рискует потерять могущественного союзника, с которым ей пока что просто необходимо поддерживать хорошие отношения. А там она до правды сама докопается. Любой ценой. Суджин поднесла вино к губам и прикусила одну из них. Сегодня планы на секс отменяются, но нужно позаигрывать и дать понять, что она тоже заинтересована в подобных встречах. Ха Юнчоль свернул тему в сторону изобразительного искусства, рассказывая то, что знает о картинах, которые висели в этом ресторане. Суджин ела неспешно, но старалась оставаться собой, потому что именно такой Ха Юнчолю и понравилась: дерзкой, языкастой, смелой. Пришлось рассказать немного о том, как ей жилось в детстве в неблагополучном районе, как она в детстве дралась с мальчишками и защищала девчонок. И слушали Суджин с восхищением, от которого возникало странное чувство, похожее на смущение. Они просидели здесь минимум три часа, и Ха Юнчоль заказал Суджин такси. Как и вчера, он открыл для нее дверь и помог забраться в салон, однако помимо этого, сделал и кое-что еще. Поцеловал в щеку. — Сладких снов, госпожа Чхве, — с улыбкой промолвил он и осторожно закрыл дверь. «Спасибо, что не понадеялся мне присниться этой ночью», — вздохнула про себя Суджин и скинула туфли на этих адских каблуках. Надо бы почаще носить их в офисе, чтобы взять в привычку. На виски стало немного давить от выпитого вина, но сытый желудок успокаивал нервы. Что ж, начало положено, Ха Юнчоль попался на эту удочку. Неплохой он человек, Суджин даже стало стыдно от того, что она собралась использовать его ради информации, но здесь ничего не поделаешь. Может, потом он сам скажет спасибо. Вернувшись домой, Суджин сразу ополоснулась по душем, надела халат, завязала полотенце тюрбаном и включила ноутбук, чтобы сделать заметки о сегодняшнем ужине. Пока информации ничтожно мало, и даже непонятно, в какую сторону копать, но спьяну лучше пока об этом не думать. Суджин не сразу заметила, что смотрит в одну точку и что вместо стены с висящим на ней постером перед взором видит тот серебристый свет, ужасный и притягательный одновременно. — Интересно, почему ты меня не убил… — прошептала Суджин и закрыла ноутбук, вспомнив то самое прикосновение к своим волосам.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ♡🖤♡･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Суджин никогда не задумывалась над тем, как себя чувствует магнит, когда притягивает металл, но сейчас ощущала себя именно им, потому что весь отдел смотрел на нее с любопытством и провожал взглядом. Кто-то хихикал, кто-то перешептывался, но равнодушным не остался никто. А когда Суджин прошлась мимо производственного отдела, то услышала громкий ржач двух мужиков, имена которых напрочь вылетели из головы. — Смотри легкие не выплюнь, — фыркнула на них Суджин, постаравшись ускорить шаг, — а я пошла работать, чем вы заниматься не любите. Сплетники. — Когда ты там работала? Когда глазки тому конгрессмену строила? — Капец вас задело, что у меня глаза есть. Боитесь, что благодаря им я вас запомню и отмудохаю за углом? — бросила Суджин и, воспользовавшись легким смятением мужчин, ускорила шаг. — Смотрите мне, а то своему конгрессмену пожалуюсь, что вы меня обижаете, и вылетите отсюда, как пробки от шампанского! — добавила она и вошла в офис своего отдела, проклиная пресс-манду Ма Сокгён на чем свет стоит. Наверняка она все и растрындела, так как у дома Ха Юнчоля, кроме нее, никого не было. Суджин даже привести рабочее место в порядок не успела. Только включила компьютер, как заметила, что к ней бежит радостная директриса Пак. — Итак, моя дорогая, за твои многолетние труды и выдающиеся заслуги я преподнесла тебе подарок! — тоном, которым обычно рассказывают о сенсации, прокричала директриса Пак. А Суджин напряглась, потому что предчувствовала нечто нехорошее. — Вчера ты мне сказала, что работаешь одна и ничего не успеваешь, и твои слова были услышаны! Ко мне пришел мой старый знакомый и порекомендовал своего племянника, очень толкового парня! Встречай и привечай! Вскинув бровь, Суджин увидела сначала простые черные кроссовки. Потом ее взгляд скользнул по выглаженным брюкам песочного цвета, поднялся к тонкой талии и, в противовес ей, широким мужским плечам. И как же всё это контрастировало округлыми очками и скромным взглядом. Пара прядок светлых волос падали парню на лицо, а руки болтались по бокам, иногда чуть теребя длинную, по бедро, свободную кофту с V-образным вырезом. — Знакомься, это Ян Чонвон. Твой новый ассистент! — радостно воскликнула директриса Пак. Чонвон поклонился, а Суджин стояла и даже не знала, что ей сказать.