4. Первая экспедиция

«Пила вгрызлась в кость с противным хрустом.

Человек застонал, но не кричал — он уже не мог.

Она думала, что её вырвет, но вместо этого её голос прозвучал чётко:

«Передайте мне бинты. И держите его.»

      Несколько толчков в плечо вырвали Стефанию из состояния сладкой дрёмы.       — Эй, — над ней склонилась негодующая Валери. — Нашла ты, конечно, время для сна. Разведкорпус возвращается!       После этих двух слов сон у девушки как рукой сняло. Она резко выпрямилась и тут же вскочила со стула, поправляя и застегивая свой врачебный халат.       — Прости, — потупилась она. — Я честно ждала их. И, пока ждала, случайно прикорнула.       — Может, оно и к лучшему, — вздохнула девушка. — Есть вероятность, что за эту ночь и следующий день тебе не удастся поспать.       Постепенно тишина ночного двора наполнялась стуком лошадиных копыт и гулом голосов.       — Держи дверь открытой, — предупредила её Валери, направляясь в свой кабинет. — Если закончатся лекарства, смело посылай за ними медсестру. Ну и если что-то очень срочное и тяжёлое, зови меня, может и помогу.       Последующие минуты тянулись очень долго. Стефания напряжённо всматривалась в полутёмный открытый дверной проём. Эта неделя изрядно подорвала её силы. Организм маркизы никогда не был крепким, но прошедшие дни в совершенно другой обстановке, с иным питанием, режимом сна и большим объёмом работы и новой информации изрядно подкосили её. Сейчас она вовсе не чувствовала себя готовой на лечебные подвиги и постоянно тёрла глаза, которые пощипывало.       Нет! Какой позор, ведь этот момент решит всё: останется ли она в разведке и будет заниматься действительно важными вещами или снова будет коротать дни в одиночку в поместье с редкими выездами в город. Именно сейчас ей требуется собраться и показать на что она способна!       Пока Стефания мысленно настраивала себя, в коридоре раздался топот. Через пару мгновений на пол перед ней опустились двое носилок. На пороге появились две медсестры:       — Какие будут указания, маркиза Миллер?       Стефания вскинула голову. Глаза молодых девушек оставались непроницаемыми, но на губах замерли полупрезрительные ухмылки.       Неужели всё ещё сомневаются в ней?       Сделав глубокий вдох, маркиза опустила взгляд. В первый миг она с облегчением перевела дух, не разглядев в двух раненых знакомых лиц. Но сразу же к её горлу подступил ком.       Лицо одного разведчика было замотано с одной стороны побуревшей от спёкшейся крови. Второй солдат перевернулся на бок и Стефания разглядела наспех перевязанную от плеча до кисти руку, вывернутую под странным углом.       Изнуряющая, разрывающая всё живое боль вместе с тошнотворным запахом заражения обступили девушку густым туманом. Рука маркизы взметнулась вверх, коснувшись левой половины головы.       — Маркиза, — одна из медсестёр предприняла попытку приблизиться к ней.       — Нет, — громко выкрикнула Стефания, вытянув руку в предупреждающем жесте. После чего сделала глубокий вдох и заговорила, прикрыв глаза. — Снимите эти повязки. Они никуда не годятся. Я хочу посмотреть что под ними.       Медсёстры беспрекословно подчинились. Стефания рассеянно наблюдала за тем, как грязные бинты постепенно ослабляются и спадают с тел. Все её мысли занимал характер боли, кружившей вокруг её сознания подобно хищнику. Что это за боль? Почему она такая? Откуда пришла? Постепенно ей удалось отделить одно от другого и Стефания невольно вздрогнула.       — Сначала он, — обронила она, подходя к правым носилкам. — У него гангрена.       Медсестра с толикой удивления посмотрела на Стефанию. Но, когда бинты опали, слова маркизы были подтверждены увиденным. Разведчика лихорадило, он находился в сознании, но негромко стонал сквозь стиснутые зубы. Рука имела пугающий вид: опухшая и посиневшая с чёрными кончиками пальцев. Стоило Стефании слегка отвести её в сторону, как взгляду девушки открылись гнойные нарывы. Часть мышц предплечья и вовсе отсутствовала: остатки сухожилий болтались на опасно белевшей кости.       — Э-это все проклятый титан, — начал бормотать солдат, открыв мутные от слёз глаза. — Откусил мне руку.       — Вы не чувствуете руку? — резко спросила медсестра. — Она у вас на месте.       — Да, — мужчина попытался приподняться, но тут же лёг обратно. Несколько слёз скатились по его небритым щекам. — Точно… Вы же её вылечите, д-да?       — На операционный стол его, — промолвила маркиза, поворачиваясь к другому раненному.       — Будем ампутировать? — сухо спросила другая девушка, кивая здоровому солдату, стоявшему на подмоге.       — Если не сделаем сейчас, он потеряет всю руку, — Стефания склонилась над другим пациентом. — Так он лишится только половины.       Второй солдат испуганно смотрел на неё свободным от бинтов глазом, молча ожидая своего приговора. Стефания сощурилась: у этого парня было частично оторвано нижнее веко, под которым начинался сильный ожог, изуродовавший всю половину лица до подбородка.       — Наложите на ожог свежую повязку, сверху грелку с холодной водой. Веко поправим сразу после ампутации.       — Ампутация… Какая ампутация?!       Стефания резко обернулась. Не взирая на боль, мужчина приподнялся. Его глаза были расширены от ужаса, а уголки рта искривились и подрагивали:       — В-вы что, руку у меня отрезать хотите?! — вскричал раненный.       — Я бы никогда не приняла такое решение, если бы оставался хоть какой-то шанс спасти вашу руку, — спокойно проговорила Стефания, пристально смотря в глаза раненному.       — Нет, не позволю! Я… Я же не смогу служить здесь… Я стану инвалидом!       — Мне очень жаль, — девушка покачала головой. — У вас развилась гангрена. Она уже уничтожила кисть и поднимается выше. Если я оставлю руку, вы умрёте от заражения крови.       Стефании с трудом давались слова и она старалась изо всех сил сохранять спокойствие. За все те дни, что она бывала раннее в больницах, девушке доверяли заботиться о раненных уже после этих ужасных операций или приносили людей без сознания. В первый раз она столкнулась с тем, что нуждающийся в помощи не хотел принимать её. Хотя, можно ли это назвать помощью? Нет, скорее вынужденной мерой.       — Лучше умереть, чем жить инвалидом! Нет, отойдите! Не трогайте меня!       С помощью второго подоспевшего разведчика раненного втащили на операционный стол и крепко привязали его.       — Листьев коки ему и побольше, потом пусть зажмёт зубами ремень.       Стефания невольно удивилась, как монотонно и холодно звучит её голос. Знал бы этот несчастный солдат, как она сожалеет. Как бы девушка хотела просто сшить рваную рану на предплечье и бережно перевязать её. Но, к сожалению, это было невозможно.       Пока раненного готовили к операции, она успела помочь медсестре наложить свежую повязку на лицо второму солдату.       — Ненавижу, дрянь! Что ты смыслишь в медицине?! Ты даже не врач, ты просто бездушная стерва, которой плевать на простых людей!       Поток оскорблений и ругани посыпался на Стефанию огромной волной. Чем ближе она подходила к операционному столу, облачённая в свежий чистый фартук и перчатки поверх халата, тем больше ненависти и ужаса звучало в словах разведчика. Казалось, что даже мощная порция обезболивающего была не в состоянии его успокоить и он продолжал вырываться и выкручиваться.       — Если ты это сделаешь, я убью тебя, слышишь, — шипел он, не прекращая плакать. Его тело сотрясалось от рыданий и лихорадки и Стефания вдруг осознала, что у неё дрожат руки.       — Тогда и меня тоже придётся убить. И весь врачебный персонал. Потому что тебе любая санитарка скажет, что с этой рукой ты к утру помрёшь.       Стефания немного успокоилась, когда за её спиной возникла Валери. Она обернулась и с благодарностью кивнула подруге.       — Он орёт на весь штаб, — небрежно отмахнулась Валери. — И вводит в панику моих пациентов. Если ему хотелось долгой здоровой жизни, не стоило идти в Разведкорпус.       Мужчина потрясённо замолчал. Его взгляд затуманился, напряжённые мышцы стали расслабляться. Казалось, что он на какое-то мгновение ушёл в себя. Медсестра дала ему новую порцию обезболивающего и в этот раз он послушно его проглотил, даже не пытаясь выплюнуть.       — М-может быть, я просто сплю, — наконец вымолвил он. — И этой кошмарной экспедиции просто не было, а?       — Помочь тебе, — спросила Валери, проигнорировав слова солдата. — У меня большой опыт в ампутациях.       — Нет, — тихо отказалась Стефания. — У тебя свои пациенты и ты сейчас нужна им. Я справлюсь.       Валери с сомнением посмотрела на маркизу, но более не сказала ни слова и удалилась.       Перед Стефанией поставили металлический тазик с прокипячёнными и обработанными инструментами.       — Нужно действовать быстро, — пробормотала она, беря скальпель.       В памяти всколыхнулись воспоминания, как её учитель — опытнейший хирург в одной из больниц Митры за четыре минуты смог ампутировать раздробленную из-за обвала здания ногу. После первой увиденной операции ампутации Стефания не могла есть около недели и потеряла сознание, когда прямо перед ней в ведро бросили отрезанную конечность. Сейчас она чувствовала себя не лучше: не из-за ужасного вида ран, а из-за тяжёлого решения, которое ей приходилось принимать в одиночку, не имея других средств для помощи.       Из омута воспоминаний её вывели судорожные движения разведчика, которому одним движением вставили прочный ремень между челюстей. Стефания поймала его безумный взор и едва не выронила инструмент.       — Нет! НЕТ, ПРОШУ, НЕ НАДО!       Из-за стиснутых челюстей вопли были приглушёнными и больше напоминали мычание, но девушка слышала каждое слово и каждый крик резал ей душу таким же острым скальпелем. Она физически ощущала эту страшную боль разорванных мышц и распиленной кости и едва смогла найти в себе силы вновь абстрагироваться от чужих страданий и продолжать делать свою работу.       Всё было кончено через семь минут. Завязав на шве последний узелок, Стефания отстранилась, быстро обработав оставшуюся культю и, бросив инструменты в кипящую воду, поменяла перчатки и лишь коротко бросила:       — Следующий.       Пробывший какое-то время под свежей повязкой ожог перестал иметь раздражённый бордовый цвет, но Стефания не жалела обезболивающего растения и для второго раненого, который не издал ни звука за всё время восстановительной операции. Эта работа была уже более кропотливой, но маркиза облегчённо вздохнула, убедившись, что глаз чудом остался цел. Вскоре веко встало на своё место и теперь о травме напоминал лишь тонкая полоска из швов, проходившая прямо под глазом парня. Стефания сменила ещё раз повязку и невольно поморщилась, представив в какие шрамы превратится этот ожог, раз и навсегда изуродовавший приятное лицо молодого парня. Ей даже не хотелось думать через какой ад прошли эти солдаты и сколько из них просто не дожили до спасительного лазарета, погибнув на месте или в пути от заражения или от травм, несовместимых с жизнью.       Медсёстры покорно исполняли все её приказы, говорили кратко и только по делу. Закончив со вторым тяжелораненым, Стефания замерла, подняв руки и позволяя свои помощницам снять с неё пропитавшийся чужой кровью фартук.       Одиночество этой борьбы тяготило её. Девушка успокаивала себя тем, что где-то рядом была Валери и так же, но куда более смело боролась за жизнь разведчиков.       — Ещё тяжелораненые? — тихо спросила Стефания, не сводя глаз с бурлящей воды и лежавших на дне посуды скальпелей, ножей.       — Больше тяжёлых ранений нет. Теперь на очереди закрытые переломы.

***

      Последний пациент Стефании отделался лишь сильным ушибом в области бедра. Это был Абель. Удивительно, насколько он был бодр и заряжен прошедшими событиями, словно выкинув из головы все ужасы и плачевные последствия экспедиции.       — Нам повстречалось несколько аномальных титанов, — торопливо рассказывал он. — Мы проводили длительные наблюдения за ними и теперь сможем ввести новые черты поведения девиантов в наши данные. Тех знаменитых Бронированного и Колоссального, про которых рассказывали жители Шиганшины, мы так и не нашли, что безумно жаль. Чувствую, что в этих титанах спрятана серьёзная загадка. Вдруг они управляют всеми другими титанами? Или есть ещё другие титаны со сверхспособностями?       Стефания почти не слушала, что он говорит, лишь рассеянно кивала. Она была на пределе. Ночь уже заканчивалась, близилось время рассвета, а она ни разу не присела и уже сбилась со счета пострадавших разведчиков. Время от времени она отрывалась от легкораненых и проведывала своих первых пациентов. Лихорадка у мужчины спала и он заснул тяжёлым, но оздоровительным сном. Парень тихо лежал, разглядывая здоровым глазом трещины на потолке.       — Фух, спасибо, — поблагодарил девушку Абель. — Мне уже стало лучше, честное слово. Я так рад, что это оказался не перелом.       — Я тоже рада, — выдавила из себя улыбку маркиза. Но тут же посерьёзнела. — Почему ты так на меня смотришь?       — Н-ничего, — разведчик отвёл взгляд. — Тебе, наверное, нелегко сегодня пришлось. Всё равно… В городских больницах нечасто встретишь такие ранения.       Он был прав. Стефания совсем не подумала, что характеры переломов, вывихов, рваных ран, сотрясений, полученных в результате падений с большой высоты или с быстро скачущей лошади, разительно отличались по степени тяжестей от травм, полученных обычными гражданами в городе. То, с чем она сталкивалась не так часто, сейчас мелькало перед её глазами всю ночь. Про куски плоти, оторванные от различных участков тел титанами, она и вовсе молчала. Вид изувеченных нецелых трупов потряс её сильнее, чем вся толпа раненых. Как же они могут снова и снова собираться за Стены, как ни в чём не бывало? Насколько же была сильна их вера в благое дело для всего человечества, раз они осознанно и постоянно рисковали своими жизнями, каждый раз прощаясь с кем-то из товарищей.       Когда Абель ушёл, Стефания бросила взгляд на дверь. Действительно, больше никого. дойдя до своего стола, маркиза тяжело опустилась на стул. Она не знала сколько времени неподвижно просидела, прикрыв веки, но не засыпая.       — В-воды…       Слабый возглас проснувшегося разведчика вывел её из усталого забытья. Вскочив, Стефания пошатнулась, опёршись рукой о стол. Когда головокружение прошло, она торопливо набрала воды в стакан и присела рядом с разведчиком.       — Моя рука… Так кисть болит.       — Это фантомные боли, — ответила маркиза, пока медленно поила мужчину. — Они будут вас беспокоить на протяжении нескольких месяцев.       Мужчина покосился на остаток своей руки, заканчивавшийся тугим бинтовым лубком и в его глазах промелькнули воспоминания наряду с медленным осознанием.       — Странно, но мне стало легче, — он помолчал ещё какое-то время, после чего вновь посмотрел на маркизу. — По другому и впрямь было нельзя, да?       Стефания покачала головой, погладив его плечо. Ей казалось, что если она снова начнёт оправдывать свои действия, то просто позорно расплачется перед пациентом.       Мужчина отвернул голову к стене и больше не промолвил ни слова.       — Ваше лицо, — тихо и едва разборчиво произнёс парень, когда Стефания отдала ему стакан воды.       Стефания непонимающе нахмурилась и поднесла ладонь к своему лицу. Только сейчас она поняла, что её безупречная причёска развалилась и волосы едва держались на паре шпилек. Коснувшись подушечками пальцев щеки и подбородка, девушка обнаружила на них следы крови.       Подскочив, она побежала к зеркалу, висевшему над умывальником. Ну, конечно, это была не её кровь, а чужая. Белоснежный халат тоже был испачкан кровью и различными следами мазей. Стефания всмотрелась в зеркало и ужаснулась тому, как она сейчас выглядела. На неё смотрело похудевшее и осунувшееся лицо с яркими тёмными кругами под глазами, всё испачканное и перемазанное. Весь макияж был смазан и стёрт, волосы спутались, длинные локоны тоже были испачканы в крови и лекарствах.       Она позволила себе короткий всхлип и несколько слёз скатились по её щекам. Стефании казалось, что она целую вечность полощет руки в холодной воде и прикладывает их к лицу, пытаясь очистить свою бледную кожу. Подняв с плеча одну из грязных прядей, Стефания вновь всхлипнула, но в этот раз она уже не смогла сдержать рыдания. Всё, что она могла сделать — плакать беззвучно, отвернувшись от своих пациентов.       Ей вдруг стало противно. Противно с того, что она сегодня видела. Противно от своей беспомощности, слабости. Противно от этой грубой простой обстановки. Впервые радость от самостоятельной жизни и приключений поутихли, сменившись желанием бросить всё и уехать домой, больше никогда не вернувшись в это страшное, пропитанное болью место.       Кажется, её брат и капитан Леви были правы, когда сомневались в её способностях. Она действительно способна только на сытую ненапряжённую жизнь. Первое серьёзное испытание и она сломалась. Удивительная способность чувствовать чужую боль подкосила её силы за сегодня и Стефания едва могла стоять на ногах.       — К-кажется, я случайно сдвинул повязку.       Она резко обернулась. Парень сел на кушетке и теперь безуспешно пытался вернуть на место повязку, съехавшую с его лица вниз.       — Я помогу, — она бросилась к солдату и парой быстрых движений вернула всё на место. — Вы плачете, — недоумённо спросил разведчик и его глаз расширился.       — Чуть-чуть, — Стефания грустно усмехнулась. — Не обращайте на меня внимания. Я в порядке.       Она вернулась к зеркалу. Удивительно, как за пару мгновений её слёзы высохли и плакать больше не хотелось. Какую-то минуту Стефания разглядывала себя в зеркало, медленно вытаскивая оставшиеся шпильки из растрёпанной причёски. После чего резко отстранилась и метнулась к ящику с инструментами.       Защёлкали ножницы и тёмные пряди стали одна за другой опадать на раковину и на пол. Стефания остервенело сжимала и разжимала пальцами кольца, пока кончики волос не защекотали ей подбородок, а лезвия перестали встречать сопротивление.       Остановившись, она выронила ножницы со звоном на пол. Отрезанные локоны тёмными змейками извивались перед ней, а из зеркала на девушку глядело новое незнакомое лицо. Тяжесть волос исчезла, шея вдруг резко удлинилась, а светлые серо-голубые глаза стали резко больше и выразительнее. Лицо стало почти детским: взрослые причёски сообразно статусу делали маркизу старше, а теперь она выглядела на свои восемнадцать, если не моложе.       Стефания моргнула и отстранилась от зеркала. После чего молча собрала свои волосы, ненадолго задержав их в руках, прежде чем выбросить.

***

      — Ты снова не спал, Леви?       — Нет, конечно, — бросил капитан, останавливаясь в дверях своего кабинета.       — А ты почему встал в такую рань, Эрвин? До подъёма еще полтора часа.       — Мне надо кое-куда сходить, — уклончиво ответил Смит. Наткнувшись на внимательный взгляд капитана, он вздохнул и пустился в объяснения. — Хочу проведать Стефанию. Боюсь, что сегодня ей было тяжелее, чем всем нам.       — Её никто не заставлял тащиться сюда и зашивать солдат, — тут же безжалостно произнёс капитан. — Впрочем, я пойду с тобой. Может быть, это отличный повод проводить её обратно к братцу и избавиться от ненужной обузы.       — Ты слишком строг к девушке, Леви, — покосился на мужчину командор. — Ты всю знать так ненавидишь?       — Я не понимаю почему она суётся в самое пекло, если может жить спокойно и припеваючи, ни о чём не беспокоясь, — вопросом на вопрос ответил Леви.       — Я уверен, что и она думает о нас так же. Зачем мы суёмся за стены каждый раз? Вон, человечество и за двумя стенами неплохо помещается и может жить спокойно.       — Спокойно? — дёрнул бровью Леви. — Очень в этом сомневаюсь.       Достигнув лазарета, мужчины ступили в коридор. Медсестра, дремавшая на посту, подскочила, изумлённо распахнув глаза.       — Где Стефания? — спросил Эрвин.       Получив нужное направление, они бесшумно проследовали вглубь лазарета и замедлили шаг, когда до них донеслись приглушённые голоса.       — Госпожа маркиза, так нечестно!       — Хочу ещё одну главу! Я же не усну, пока не узнаю, как они справились с ловушкой в лесу.       — И я тоже!       Эрвин переглянулся с Леви, который, казалось, был озадачен не меньше его. Приоткрыв дверь, командор заглянул в кабинет, прежде, чем на несколько мгновений потерять дар речи.       Он сразу узнал тех двоих тяжелораненых. Один мужчина пострадал в схватке с трёхметровым титаном: тот неплохо прихватил его за руку, лишив возможности вести бой все оставшиеся дни. Теперь на месте полноценной руки был обрубок, заканчивавшийся в районе локтя. Эрвин подавил тяжёлый вздох, вспомнив как страдал, лёжа в повозке, этот бедняга, пряча от всех медленно гниющую от тяжёлого воспаления руку.       Второй же разведчик был новобранцем с горячей головой. В самом конце экспедиции он самозабвенно бросился на титана, не взирая на окрики начальства и заранее оговорённый план. Парнишка не успел убить титана: это сделало за него ядро артиллерии гарнизона, сторожившей открытые ворота. Но раскалённый взрывом осколок отлетел ему прямо в лицо, покалечив. Ещё одна поломанная судьба.       Но сейчас оба солдата, словно позабыли о своих жутких ранениях. Их горящие любопытством взгляды были прикованы к девушке, сидевшей на стуле с книгой в руках.       — Господа, вам необходимо поспать, — с мягким укором проговорила девушка. — Здоровый и долгий сон важнее любых лекарств.       — Если вы почитаете нам ещё немного, мы проспим до самого обеда, обещаем! — запальчиво воскликнул парень.       Краем глаза Эрвин заметил, как округлился взгляд Леви. И впрямь, немного не такое зрелище они ожидали увидеть, когда пришли посмотреть на изнеженную дворянку, вздумавшую лечить солдат разведки.       Маркиза сидела в чистом врачебном халате, с раскрытой книгой в руках, её осанка, как всегда была безупречна. Она мягко улыбалась разведчикам подобно тому, как мать улыбается своим сыновьям. И только немного опухшие глаза и бледное лицо говорили о том, как сильно она устала. А волосы… Замысловатая сложная причёска, казавшаяся нелепой в здешних условиях, отсутствовала. Теперь волосы едва ли доходили Стефании до подбородка и их грубые, немного топорщившиеся в стороны кончики говорили о том, что хозяйка воспользовалась ножницами не так давно.       Девушка первая заметила незваных гостей. Казалось, что с новой стрижкой её выразительные глаза стали ещё ярче и невероятнее и в них можно было прочесть любую эмоцию.       — Командор!       — Капитан!       Эрвин махнул рукой, позволяя разведчикам расслабиться и не пытаться встать и отдать честь.       — Доброе утро командор. Доброе утро, капитан. Вас что-то беспокоит, — негромко спросила Стефания, медленно поднимаясь со своего места. — Что-то болит?       — Нет-нет, — помотал головой командор, всё ещё не веря своим глазам. — Вообще… Мы пришли проведать тяжелораненых, ну и тебя заодно, но, кажется, мы зря волновались.       — Вы волновались, — удивлённо спросила маркиза и её взгляд переметнулся на Леви, который тут же подавил своё изумление, спрятав его за привычным холодом.       — Что с твоими волосами, — вдруг спросил капитан.       — Я поняла, что они будут мешать мне и решила сделать практичную причёску, — спокойно ответила Стефания.       Этот лаконичный и очевидный ответ выбил разведчиков из колеи ещё больше. Пока Эрвин раздумывал над тем как бы аккуратно и ненавязчиво осведомиться об успехах маркизы, Леви продолжил свой допрос:       — Чем это вы занимаетесь?       — Я читаю приключенческий роман своим пациентам, — последовала такая же бесстрастная и вежливая реакция.       — Ага… А ты знаешь, что не обязана сидеть всё время рядом с ними, — неловко уточнил командор. — В лазарете специально дежурят медсёстры, которые следят за больными и позовут врача, если ситуация выйдет из-под контроля.       — Да, меня предупредили об этом, — Стефания опустила взгляд, но тут же подняла его на Эрвина снова. — Но мне нетрудно присматривать за своими пациентами самой. Особенно, когда они перенесли нелёгкие операции.       — Хватит так с нами разговаривать, — не выдержал капитан. — Не притворяйся, будто ты не вымоталась за эту ночь.       Стефания непонимающе взглянула на него:       — Вы бы предпочли застать меня в истерике, капитан Леви?       Мужчина не нашёлся что ответить. Впервые в его взгляде, обращённом на маркизу, мелькнуло уважение.       — У меня были определённые трудности, но мне удалось их преодолеть, — на мгновение Смиту показалось, будто в отточенной речи Стефании прозвучал вызов. — Если у вас всё в порядке и вы хорошо себя чувствуете, попрошу вас удалиться. Или можете послушать роман тоже, если хотите.       Эрвин понял, что ещё немного и он тоже потеряет дар речи. Поэтому предпочёл слегка склонить голову в знак прощания:       — Приятно видеть, что ты освоилась.       Стефания ничего на это не ответила, лишь благосклонно кивнула и продолжила чтение. Её мягкий голос мелодично разнёсся по кабинету и раненые солдаты вновь заинтересованно подались вперёд.       — Мне показалось или она только что разговаривала с нами как с тупыми слугами, — задал вопрос Леви после долгого молчания.       — Мне тоже так показалось, — признался Эрвин. — Мы пришли, чтобы уличить Стефанию в слабости, но в итоге выглядели лишь как два идиота перед своими же подчинёнными. Удивительно, — наконец произнёс это слово командор. — Даже если девушка и пережила сильное эмоциональное потрясение за эту ночь, она мастерски его скрыла. А ещё… Она читает солдатам. Вместо того, чтобы отдыхать.       — Да. И они её слушают, — Леви скрестил руки на груди. — Хотя всё равно она так долго не продержится.       Эрвин промолчал. Он уже не был в этом уверен.