Часть 4

Директор императорских театров, князь Сергей Степанович не был ошарашен известием о скорой свадьбе Владимира Ивановича Корфа с его названной сестрой, Анной. Он уже давно понял, что это девушка для молодого барона значит куда больше, чем она значила для его родного племенника. Однако он сделал все что мог: он нашел в себе силы вернутся в поместье Корфов и предложить Владимиру энную сумму за свободу Анны, он хотел не просто выкупить ее ради искусства, он хотел уберечь ее, увезти в Петербург. Но он недооценил барона. Осуждение света, вероятность быть отвергнутым высшим обществом, нелестные слухи и сплетни не оставили и тени на лице бывшего офицера императорской армии. Как тихую гладь спокойного озера не могли нарушить вскрики гагар, так возмущение света оставили барона глубоко равнодушным. Выяснилось, что он намерен продать свой дом в столице и расширить имение, докупить земель и жить жизнью зажиточного помещика. Князь скрыл свое смятение и поздравил барона с помолвкой, конечно, он не рассчитывал быть приглашенным на свадьбу, и даже не удивился узнав, что приглашенных нет вовсе. Меж тем, когда он деликатно намекнул барону, что желал бы видеть Анну, ему отказали. В любезной форме. «Мне не вполне ясно, - обратился он тогда к Владимиру. – Вы что же заставляете Анну выйти за вас? Вы считаете, что это достойное поведение дворянина – неволить эту бедную девушку, тем более зная о ее чувствах к Михаилу». «Сергей Степанович, а я никого не неволю, видите ли Анна сама согласилась стать моей женой, узнав, что в противном случае Мишель будет убит на дуэли». «Помилуйте, барон, но кем же он будет убит?». «Мною, мною князь». «Извольте, Владимир, но брак устроенный подобным образом, это вверх безрассудства, к тому же, простите мне мои слова, но ведь эта девушка не любит вас». «Ну знаете, Сергей Степанович, как говорят: стерпится – слюбится». Удивительнейшим образом, после принятого решения он стал дышать полной грудью. Неприятности, что так и сыпались на его голову, словно из рога изобилия, были ему не в тягость, он более не впадал в свое меланхолическое уныние, не ощущал снедающего беспокойства. У него отняли отца и хотели отнять поместье. Он пережил с честью оба испытания и более того, сумел выйти победителем. Их маленький уезд сотрясало одно событие за другим – помешательство княгини, убийство цыгана, вернувшийся будто из ниоткуда Петр Михайлович, но все это лишь проходило по касательной. Вернув себе поместье и даже великодушно уступив Андрею в его настойчивых просьбах не преследовать княгиню Долгорукую по закону, он нашел, что жизнь в усадьбе может дать ему то, чего не мог дать Петербург – покоя. Настоящего душевного покоя. Однако, теперь единственной преградой на пути к этому тихому счастью была сама Анна. - Прошу вас, Владимир, откажитесь. Это какая-то чудовищная ошибка, я не верю, что вы способны на такое. Они снова вели беседу в спальне. Но теперь уже в его личных покоях. Анна, вся трепещущая, воздушная, легкая, как облачко тумана, сама пришла к нему. Это было похоже на сон. На ожившую мечту, которую – только руку протяни – можно было заключить в объятия. - Разве? Разве то, что я хочу, как честный человек, жениться на вас – по-вашему чудовищная ошибка? - Это не поступок честного человека. Это – преступленье. - Ах преступленье. Ну значит такова моя судьба – совершать преступления. Мне цыганка нагадала, что я женюсь один раз и по любви, а вы ведь сами знаете, что цыганки – никогда не луг. - Вы смеетесь надо мной. Она боялась пройти вглубь комнаты и держалась спасительной гавани у двери, держа в руках свечу, пламя которой колыхалось в такт ее дыханию. - Нет, это вы смеётесь надо мной. До нашей брачной ночи еще так далеко, зачем же вы пришли ко мне в спальню? От него не укрылась как вздрогнули ее плечи при упоминании ночи, как тень испуга прошлась по ее лицу и все же, его маленькая настороженная лань несмело приблизилась к постели и села подле него. Как настоящая актриса она скрыла свои истинные чувства за маской ласковости, аромат сладкой патоки окутал его, но он не подался ему, лишь устроился поудобнее на подушках готовый внимать, что же еще пришло барышне в ее очаровательную головку. - Владимир, вы сказали, что любите меня. Если это правда…Тогда…Тогда освободите меня, освободите и любите. Она проговорила эту нелепую фразу глядя куда-то в его шею, стыдливый румянец не залил ее щек, лишь потому, что она сама не верила в то, что говорила. - Ох, сударыня, - он едва сдержал смешок. – Освободить и любить? То есть за эту ночь ты хочешь, чтобы я дал тебе вольную? Словно фарфоровая куколка она печально кивнула головой в знак согласия. Ее ресницы дрожали, а дыхание было частым как у зверька. Он решился взять ее за руку, и она не отняла ее, лишь слегка сжала его ладонь. - А что потом, позвольте узнать? Вы проведете эту ночь здесь, со мной, а на утро, когда получите вольную, покинете меня? И что же прикажите мне делать? Застрелиться, утопиться, а может быть отравиться? Она посмотрела на него. Размышляя об ответе, она так долго смотрела прямо ему в глаза, что он еще более уверился в своем желании, даже если она не любит его сейчас, его любви с лихвой хватит на них двоих. Зато она говорит с ним, смотрит на него, думает о нем, он больше не пустое место, не предмет мебели, который она годами привыкла не замечать. - Ну отчего вы не можете просто жить. Вы ведь любите охоту – ну так охотьтесь, ваш батюшка оставил прекрасную коллекцию охотничьих ружей, или играйте в карты, теперь вам вновь есть что проигрывать, ведь вы вернули себе поместье, подумайте, вы можете целый день бранить слуг или стреляться на пистолетах, а жена, ну подумайте, она будет вам лишь мешать! В процессе этой дивной речи ее щечки раскраснелись, она говорила с таких запалом, вовсе позабыв, что боится его, что ему тут же захотелось зацеловать ее всю. Начать с ароматных, душистых волос, затем поцеловать за ушком, защекотать ее опрокинув на кровать и обязательно поймать ее пяточки, которыми бы она непременно решила отбиваться от него. Но он решил повременить с подобными излияниями и даже выпустил ее руку, дабы не сорваться. - Подумать только, я вас умоляю, только не рассказывайте этого местным барышням, а то они сплошь и рядом будут сбегать из-под венца. - Но я говорю серьезно, Владимир, разве это не достойная сделка? - Сделка? Вы называете обмен своей чести на свободу сделкой. Как мило. Но я вынужден отказаться. - Тогда объясните мне причину. Я вас не понимаю, если вы хотите жениться на мне только потому… - Анна, - он поднялся с кровати и, увеличивая между ними дистанцию, отошел к окну. Тонкий блеск луны отражался серебром в пруду, упругие стебли камышей качались в такт ночному прохладному ветру. – Если бы я хотел обладать вами, я бы не думая согласился, я бы дал вам вольную и даже распорядился бы к утру подать коляску, но увы, это не так. Я…как вам объяснить…Когда в детстве я слышал, как вы играете, я стоял под дверью и слушал вас, но никогда не говорил, как мне нравится ваш голос, что я любуюсь вами. Я умолял отца не вывозить вас в свет, но не потому что стеснялся вашего происхождения, а оттого что безумная ревность сжигала мое сердце. Встав взрослее, я стал мучать вас нелепыми поручениями, потому что хотел отдалить вас от себя, я не мог вынести того, что был влюблен. «Дуралей, что ты лопочешь, прекрати это нытье, твоя невеста умывается слезами, не в силах слушать эту околесицу», спасибо голосу, он прервал его как раз вовремя, чтобы заменить, что Анна сидит, закрыв ладонями лицо. - Анна, ну же, почему каждая наша встреча заканчивается слезами? Но его невеста лишь отвернулась от него, когда он дотронулся до ее сухих горячих рук и все же, не сумев устоять, он привлек ее к себе, склонив ее голову к своей груди. Он стал перебирать ее волосы, едва касаясь, расплетая прядки, что решили запутаться в его перстне, потянул и ослабил ленту, что послушной змейкой скользнула ему в руку. - Я же люблю тебя, глупенькая, и хочу женится на тебе оттого что люблю. И где-то между всхлипами и судорожными вздохами, он услышал ее тонкий, прерывающийся голос. - Но я... я ведь люблю Михаила. Репнин. Репнин стоял между ними. Он не могу убить его, потому что женитьба была уговором, он дал Анне выбор – или свадебные колокола или заупокойная месса по князю. В исходе дуэли он не сомневался, награду за лучшую стрельбу он получил весьма заслужено. Оставался лишь один способ – время. Он ждал так долго, что теперь, назначив свадьбу готов был ждать хоть вечность. Мишель засыпал Анну письмами, которые сжигались в камине нераспечатанными, пытался добиться тайного с ней свидания, но благодаря длинному языку Полины узнал о том, что барышня, по крайней мере одну ночь провела в барской спальне и это известие поумерило его пыл. А затем они вовсе надолго пропал. Соблюдая приличия, по окончанию траура по покойному батюшке, Владимир распорядился отправить письма в уезд и во все ближайшие имения, в которых объявлял о своей помолвке. Он не указывал даты и места венчания, не прилагал официальные приглашения, также, как и всем домашним – счел достаточным просто объявить о своей барской воле, а воля его была такова, что он намерен связать себя узами законного брака и никаких возражений против этого слушать не намерен. Теперь Мишель никак не мог видеть Анну, так как ее статус невесты не позволял ей находиться наедине с посторонним мужчиной, и князь утешился Елизаветой Петровной, с которой так вовремя начал вести расследование о темных делишках господина Забалуева. Стараясь не навязывать Анне свое общество, он был уверен, что в разлуке она забудет князя, уверится в том, что он так и не смирился с ее происхождением и отверг ее. Прошла суровая зима, очарование весны сменилось летом и в одну из поздних ночей, когда рубиновый блеск выдержанного вина так искрился в бокале, дверь отворилась и на пороге библиотеки предстала княжна, Владимир нисколько не удивился. Долгоруким не были знакомы понятия хорошего тона, и то, что молодая барышня — вот так запросто разгуливает по чужому дому волнует их не более, чем пятнышко на вуали. - Лиза, чем обязан? Только не говорите мне, что вас подослал ко мне Репнин, - он наполнил второй бокал, и кивнул ей на второе незанятое кресло у камина. Она сняла капор, отложила в сторону перчатки, и он увидел, что она сияет изнутри, держится с куда большим достоинством, чем раньше и словно повзрослела за то время, что он не видел ее. Он умел быть весьма обходителен с дамами, но условности света наскучили ему, к тому же Лиза обладала весьма острым языком и могла осадить его, если бы сочла его поведение неподобающим. - Здравствуйте Владимир, нет Миша не знает, что я здесь и, разумеется, мне бы хотелось, чтобы мой визит остался в тайне. И пришла я вовсе не к вам, а к Анне, но ваши церберы меня не пустили к ней, вот уж не знала, что вы такой жуткий собственник. Вы заточили собственную невесту, право, что на вас нашло? Лиза умела говорить прямо и без обиняков все то, что лежало у нее на сердце, на нее невозможно было сердиться. К тому, же она говорила без обвинений, а как друг. Она больше не смотрела на него в немой мольбе о чем-то, и он понял, что теперь она не видит в нем мужчину своих грез. - Прежде чем я отвечу на ваш вопрос, ответьте на мой – зачем вам понабилось видеть ее? - Это же очевидно – она здесь, совсем одна, тогда как другие невесты не живут в доме своих женихов, они готовятся к предстоящей церемонии в родительском доме. Я знаю, что ее приемные родители умерли и у нее нет другого дома, кроме как вашего поместья, но я также думаю…Нет, я просто уверена, что она нуждается в подруге. Вы вероятно не знаете, но Иван Иванович познакомил нас очень давно, одним летом, Анна даже учила нас с Соней пению, но я оказалась не очень расторопной ученицей. - Я понимаю, ваше беспокойство и буду с вами откровенен, верите ли, я не хотел бы чтобы вы общались с Анной, так как боюсь, что вы Елизавета Петровна, научите ее как избежать нежеланного замужества, вы ведь оставили господина Забалуева в дураках, верно? - По господину Забалуеву, как вы изволили выразиться, тюрьма плачет, он чуть было не стал двоеженцем, и не вы ли открыли всем глаза на то, что он беден как церковная мышь, что он промотал свое состояние играючи в карты, и вообще какое мне дело, до этого недостойного человека, неужели вы не знаете главной новости – ведь Миша сделал мне предложение! - Миша? Сделал вам предложение? Так скоро? Но совсем недавно он признавался в любви моей крепостной. - Да, я это знаю. Но мне кажется, что вы потерялись во времени, ведь тогда была зима, а сейчас уже лето. После того времени что он провел в таборе многое изменилось. Он быстро перебил ее. - Репнин был в таборе? - Да, он какое-то время жил вместе с цыганами, представляете? Князь и в кибитке, поет песни у костра, вот умора-то. Ну в общем они его там травами отпаивали еще похлеще чем Сычихино зелье, а после, когда я встретила его в лесу, он предложил мне свою помощь. Я поняла, что с ним случилось…нечто такое, что перевернуло его душу, что словно заморозило его. Он был сам не свой и даже Наташа не могла добиться от него признания. А потом, когда выяснилось, что моя мать убила вашего отца, то в доме все пошло вверх дном, мать сошла с ума, отец стал одержим идей выдать меня замуж. И тут…Миша стал на мою сторону, он защищал меня от нападок и даже от Андрея, он помогал мне и тогда я узнала, что он хотел просить императора о назначении на Кавказ. Я была в отчаянии и не знала, что мне делать, жизнь стала мне не в жизнь, я поняла, что люблю этого человека, что хочу провести с ним всю свою жизнь. Она ненадолго замолчала, прикусив губу и так и не притронувшись к бокалу. - Я призналась ему и сказала, что мне не важно возьмет ли он меня в жены или нет, я готова была быть с ним и делить с ним все, готова была уехать вслед за ним на Кавказ или в ссылку, куда угодно, лишь бы быть с ним. Он отправился в церковь, и я пришла к нему как невеста, и я увидела…Владимир, я могу поклясться вам на распятии, что он выбрал меня. Он любил Анну, это правда, но известие о вашей свадьбе убило эту любовь. И перед Господом богом, он выбрал быть счастливым со мной, он выбрал нашу любовь. - Что ж, раз так, я не могу передать вам, как я рад. Я рад за вас Лиза, что вы нашли свое счастье и я рад за Мишу, что его сердце наконец успокоилось. А что до вашей просьбы, то вас не пустили к Анне вовсе не моему приказу, а потому что ее здесь нет. Вижу вы удивлены. Полно вам, вы же не думаете, что я невежда, которому неведомы приличия. Да, вы правы, было бы дурным тоном, если бы мы продолжали жить вместе в поместье до свадьбы, к тому же…все эти неприятности, я чуть было не потерял его, так что я принял решение отправить Анну в Петербург. Она живет там, в нашем доме, в ее распоряжении слуги и я вас уверяю она нисколько не скучает. Видите ли, получив протекцию господина Оболенского она учительствует и обучает детей из знатных семей музицированию. - Спасибо, Владимир. Но Анна… Я не могу представить ее…. Она же всегда мечтала о театре, раз вы разрешили ей преподавать, то почему бы вам не разрешить ей стать актрисой, по-настоящему, я уверена дядя Миши был бы только рад этому поспособствовать. - Я строго-настрого запретил ему приводить ее в театр, я считаю, что театр – не место для молоденькой барышни. - Вы боитесь. Владимир, признайтесь, вы боитесь. Что значит жизнь в поместье, против блеска театральных подмостков, поклонников, оваций, я понимаю вы любите ее, но взаимно ли это? Она взглянула на него и казалось прочитала ответ в его лице. Ему надоело, что все желают поговорить с ним об этом. - Я хотел бы, чтобы вы покинули мой дом Лиза. Я уважаю вас, вы честная, смелая девушка, но я бы не хотел, чтобы вы искали встреч с Анной, вы нашли свое счастье, а я только строю свое. - Я уйду, но прежде, скажу – вы бы не посмели вести себя так будь Анна благородной девушкой, вы пользуетесь тем, что у нее нет заступников, что ваш отец умер, а я слишком эгоистична и не дам Мише рисковать своей жизнью сражаясь с вами, но знайте, что вы заблуждаетесь. - О чем вы, я вас не понимаю. - Бросьте, вы прекрасно знаете, что ребенок Марфы не умер, что это была девочка и что только барон, ваш покойный папенька, знал об их порочной связи, я еще не знаю, как, но я докажу всем, что Анна – и есть моя единокровная сестра. - Нет, нет, это невозможно, да даже будь это правдой, Петр Михайлович никогда не признает Анну своей законнорождённой наследницей. - Пусть так, но зато он никогда, я уверена в этом, никогда не позволит ей выйти за вас замуж. - Мне казалось, что, обретя свое счастье, вы будете рады и за меня, отчего вы не хотите оставить меня в покое, Лиза? - Оттого, что вам счастье – другим горе.