…разума (Депрессия)

В доме темно и тихо. Стук давно сломанной жалюзи. Миссис Орибл приоткрыла полглаза - собственная спальня, горит торшер справа, не ярко. НЕЧТО исчезло, как будто и не было. Пощупала сердце под грудью - все на месте, грудь в порядке и совершенстве, как у возлюбленной олигарха Онасиса. Женой президента миссис Орибл быть не планировала, возможно, именно в этом была ошибка всей жизни. Миссис Орибл аккуратно опустила ноги на мягкий ковер эпохи Людовика - темно-синий с золотой лилией (до чего качественно, прекрасно и с душой их в прошлом делали!). Резко отдернула штору - ни машины полиции, ни мигалок, ни рассвета - туманная местность. Привиделось? Спятила? Просто уехали? Спустилась в свою гостиную - осмотрелась - осмысленный американцами французский стиль интерьера (прованс в провинции Мэна среди лесов, гор и рек), в нежных тонах, почти белый. Вазы и этажерки на месте. Сбегала к кабинету - и тут чужих не было, книжная пыль на месте, и справочник редких растений, и учебник по криминалистике, и вся подшивка номеров "садовода-любителя", подарочные издания с художественных выставок, собрания Бертрана Рассела, Бэкона, капиталиста Макса Вебера и Давида Рикардо и все тома Ленина - обычная библиотека для провинциальной американской леди. Виниловые пластинки и два проигрывателя на месте. Портрет мистера Орибла на стене и восемь пейзажей (подписи скрыты под рамой). Миссис Орибл спустилась в подвал, набрала шифр на секретной двери за шкафом с лейками и секаторами, попала внутрь - включила мониторы - проверила записи с камер (она давно подключилась к тем, что установила мэрия для себя и полиции), проверила счета в некоторых местных, американских, и нескольких зарубежных банках, тех, что в Европе (можно было еще удостоверится в сохранности средств, вкладов, нескольких инвестиционных портфелей в индийских, китайских - скорее всего и там все не тронуто и в сохранности). Миссис Орибл тяжело вздохнула: «Привиделось… схожу с ума… подкралась депрессия на огненно-рыжую голову…», вернулась в гостиную, легла на мягкий диван и сложила руки на грудь, смотря в потолок, отсчитала 13 минут 53 секунды. Подумала: "Достаточно долго для пребывания в депрессивной грусти? Смерть не пришла, не сжала над горлом цепкие лапы, постукивают сломанные жалюзи - точно депрессия. Плохой знак". Сходила на кухню - выпила залпом стакан томатного сока, приправив для вкуса стрихнином (миссис Орибл в этой старой английский традиции всегда находила, кроме полезного, нечто романтичное). У нее было сложное время, но чтобы такое… Однажды. Во второй части не самой первой молодости восемь разведок переругались за то, кто первый ее изловит и арестует. Даже русские - этим-то что она сделала? Подумаешь, несколько лет представлялась внучатой внучкой по линии их давно почившей в Дании королевы-матери - Настенькой, красивое имя, получила три ордена - за рабоче-крестьянскую смелость, отличник труда Стаханова, стала членом какой-то партии и правой рукой председателя их дворянства в изгнании. Славные русские парни - она даже заслушалась, как разведчики строили длинные и глубокие предложения (Достоевский бы позавидовал, Кант был бы в ярости) на одном слове, изредка добавляя второе - как без женщины обойдешься в любом монологе? (И это поэтическое говорилось об одной персоне, было немного лестно, как думала будущая миссис Орибл.) Американцы русских не понимали, поляки хмыкали и пшекали, французы еще рассчитывали изловить ее первыми, англичане выискивали законодательные рычаги и выносили этот вопрос на обсуждение (о той, кто станет в будущем скромной, но энергичной, насквозь пронизанной добрососедством миссис Орибл из Мэна тогда говорил, сидя на мешке с шерстью, премьер-министр, до чего англичане приверженцы всяких нелепых традиций), а она в это время, оставив на видном месте все знаки отличия, грамоты, наградные листы и часы с гравировками от восьми разведок, бежала с князем Монако в Монако, в глушь, на ферму - дворец у него был средненький, тихий и чинный. Мысль приходила остаться под кровом надолго, но она тогда вовремя смекнула и просмотрела архивные записи (всегда стоит подходить с умом и анализом к каждому шагу в своей жизни) - от жены князя Монако требовалось махать ручкой (столько, что точно отвалится), носить золото в разных оправах и тяжелые камни на шее, сидеть в гостиной с прямой спиной - слушать и слушать, принимать чай и десерты из рук преданных слуг (смертная скука вредна для мозга, а неподвижность вместе со сладким вредна для бедер и того, что ниже). Будущая миссис Орибл отказалась от предложений, просьб, мольбы и страданий нежного князя… Конечно, потом, спустя время, ей было жалко аристократа - вся его гвардия искала ее с собаками (и породистыми и не очень), даже коровы на пастбищах плакали, разделяя тоску князя… У нее в жизни были периоды, а потом приходили другие, но чтобы депрессия? Миссис Орибл твердо решила, что должна сиюминутно выяснить, что это было - жива ли добрососедка Клэр Мур или кто заказал для нее, Барбары Орибл, шутку подобного не смешного толка (подозреваемых, к превеликому сожалению, великое множество - результат трудов праведных, проще иголку найти в стогу сена). А быть может, игра разума? Или маразм подступающий? Или она того… на том свете? Миссис Орибл вышла из дома, накинув простое: джинсы с толстовкой, косынку на огненно-рыжие кудри, взяла средство защиты, телефон обычный, телефон секретный - время от времени ей звонили (все таки несколько десятилетий была ярким лучом света на скучной международной арене, выступала с артистической точностью широкого жеста, ее не печатали в прессе, но о ней слогали легенды (восемь, а точнее - тринадцать разведок (не считая совсем мелких), полицейских немерено и детективов-следователей), ловили, конечно, время от времени, пытались отправить ее на государственное обеспечение, но ненадолго - всегда ускользала). Юркой куницей миссис Орибл пробралась к черному ходу и исследовала дом соседки напротив, Клэр Мур - пусто и сама госпожа адвокат из Нью-Йорка Мур отсутствует, перешла к следующему дому - миссис Ковальски и ее мужа - и там ни звука, ни храпа и даже всегда включенный телевизор (тот самый, который хозяева годами винили за перерасход электроэнергии) у Адкинсонов был темный. Миссис Орибл вернулась к своему дому от ближайших соседей выкатила из гаража машину - джип старой модели, темно-зеленого цвета, подходящий, чтобы сливаться с местным пейзажем прекрасного лестного штата. Выехала в центр города - пусто, полицейский участок покинут - никто не дежурит. Туман плотный, тяжелый, стелится серостью и ни души в городе, ни звука и никаких признаков его жителей. Миссис Орибл встала на середине центральной улицы, между мэрией и полицейским участком, и подумала: «Все вымерли - я осталась. К чему бы это?». Покрутила в руках телефон, который секретный, и после долгих раздумий набрала номер: - У меня проблемы, - сказала миссис Орибл в трубку, стягивая с головы косынку.