Это нормально

      Это был обычный, абсолютно нормальный день, ничем не отличающийся от других. Пробуждение по будильнику, утренние банные процедуры, мучительный подбор одежды на выход, работа. Такие дни шли один за одним, перемежаясь редкими выходными. Они казались редкими, несмотря на регулярность. Я только вернулась домой, чувствуя, что голова витала где-то в облаках, полностью абстрагируясь от осточертевшей рутины, словно опуская матовое стекло между мной и миром.       Поэтому, когда я вдруг вспомнила, уже наполовину переодетая в домашнее, что забыла зайти на почту, меня это даже не расстроило. Просто было принято как данность, даже не как неприятность, а как очередное дело в списке, появившееся там совершенно органично. Мало ли, что я там забываю. Поход на почту — далеко не самая страшная участь. Не контролируя машинальные движения рук, я стала одеваться обратно.       — Я иду на почту, по дороге забегу в магазин, что-нибудь нужно взять?       Я крикнула это из прихожей, уже натягивая на ноги не успевшие высохнуть сапоги. Из комнаты донеслось глубокомысленное мычание, отражавшее всю тяжесть принятия решений.       — Возьмёшь мне… м-м-м… печенье? С шоколадной крошкой.       Я хмыкнула.       — Возьму, возьму. Скоро буду, всё, не скучай.       Замок щёлкнул в руке, снова открывая передо мной тамбур, и я перешагнула порог, снова отправляясь на улицу.

***

      Я вернулась, держа коробку под подмышкой, а пачку печенья в пальцах. Неловко привалилась к двери, гремя ключами, стараясь совладать со своим грузом. Ключ плавно вошёл в замочную скважину, провернулся, распахивая передо мной дверь в квартиру. Я почти не отслеживала эти движения, концентрируясь только на том, чтобы не уронить посылку с хрупким.       Из прихожей было видно, как мой парень сидит в зале за компьютером, смотрит что-то. Как обычно, в полумраке, поэтому, даже когда он повернулся ко мне, чтобы поздороваться, я едва различила, как мелькает его рука в приветственном взмахе. Он же так зрение себе посадит.       Скинув с себя куртку и сапоги, я неспешно зашла в зал, раскладывая награбленное. Бросила пачку с печеньем на диван поближе к компьютерному столу, краем глаза отмечая, как голодная ручонка уже тянется скорее забрать его себе. Посылка отправилась в дальний угол — я пока не собиралась её распаковывать. Завалилась на диван тут же, боком к своему парню, лениво складывая руки на животе.       — Спасибо! Я тут чуть не умер, — донёсся знакомый голос с левого боку. Я растянулась в усталой улыбке, глубже проваливаясь в подушки дивана, лениво постукивая себя ладошками по животу.       — Не драматизируй. Это я чуть не сдохла. Сейчас будешь слушать доклад о моём дне.       Сбоку ободряюще загудели, прерываясь на то, чтобы похрустеть печеньем. Я принялась рассказывать, как обычно. Как я проснулась, как у меня испортилось настроение от того, что я не могла подобрать джинсы под утро, как по дороге на работу меня толкали и бесили в метро, как ужасно скучно было в офисе и как хорошо было вернуться домой, только чтобы обнаружить, что мне ещё и надо на почту. Пару раз мне в ответ погудели и повозмущались, жалея бедную меня.       — Я не расстроилась, конечно, — продолжала я свой рассказ, — но всё равно, поход на почту меня, наверное, добил. А в магазине…       Я осеклась. А что в магазине?       Я не помнила, что было в магазине. Я точно помнила, как надевала сапоги, как открывала дверь, выходила в подъезд. А дальше… а дальше было ничего. Дальше я пришла домой уже после магазина. Но я же точно знаю, что я была в магазине. Словно эту часть моей жизни вырезали, скрыли под чёрным спойлером, пропустив неинтересное.       Матовое стекло перед глазами рассеялось внезапно. Картина мира вдруг предстала передо мной абсолютно чётко, словно каждая деталь в комнате вдруг обрела резкость, форму. Резное дерево на шкафу, дурацкая картинка с корабликом на стене, оконная рама. Я не помнила, что было в магазине. Даже не «не помнила». Не знала.       От осознания этого факта волной накатила паника. Что происходит? Это нелогично. В моей голове это было фильмом, как с одного кадра происходит склейка на другой, с подтекстом, что между ними что-то было. Но это что-то мне не показали. Я же там была…       — Ты чего замолчала? — озадаченно пробормотали сбоку, замечая мою растерянность.       Я пока не откликалась. Смотрела на то, какие чёткие у меня руки. Что-то не так. Что-то не так. Что-то точно не так.       Глаза скользнули вниз, оглядывая моё собственное тело. Грудь сковало холодом. На мне была домашняя одежда. Не та, в которой я пришла, в которой я завалилась в зал, упала на диван, пока ленясь даже думать о том, чтобы переодеться. Я не переодевалась. Я уже сразу сидела здесь в домашней одежде.       Дрожащие пальцы нестройно пробежали по потёртой домашней футболке, и я почувствовала каждым нервом, каждой клеточкой кожи невероятно отчётливое ощущение тактильности. Настоящая одежда. Я… я не спорю, это удобно, так переодеваться. Но я не переодевалась! Не могло такого быть! Не могло! Это неправильно, что-то не так, с миром что-то не так, он неправильный. Я отвела глаза, пытаясь в панике сообразить, что происходит, а когда снова взглянула вниз, на своё тело, я уловила это. В то короткое мгновение, что я двигала глазами, я заметила, как с помехой, будто меняя картинку, одежда на мне снова сменилась на уличную. На ту, в которой я выходила.       Я в панике подняла глаза на своего парня. Он сидел, слегка сгорбившись над единственным своим источником света — монитором, — спрятав от меня лицо за копной растрёпанных волос. Что-то листал.       — Я… я странно себя чувствую, — залепетала я, не веря чёткости собственного голоса. Держать в себе было невозможно. — Я не помню, как я ходила в магазин. Я знаю, что я ходила в магазин, но я не помню. Помню, как ушла, как пришла. И одежда… она меняется. На мне.       Его лицо медленно повернулось ко мне, внимательно слушая, как обычно. Только это было не его лицо. На меня смотрело что-то… трансформирующееся, сдвигающееся бесконечно, словно вместо лица моего любимого человека кто-то бесконечно собирал и переделывал фоторобот из самых разных черт, в попытке сочетать их во что-то привычно-уютное для меня. Я не могла отвести глаз, чувствуя, как внутри что-то проваливается и вместе с тем странно успокаивается. Могла сказать одно — он улыбался.       — Не переживай, — спокойным, почти умиротворяющим тоном произнёс он. — Это нормально. Такое бывает.       Мои глаза застыли, сначала отказываясь верить. Но так или иначе, они неумолимо теряли фокус на его лице. Я хотела возразить, хотела отшатнуться в ужасе, но стоило мне задуматься о словах моего парня, как они обмыли меня плавной волной прибоя, мягко надевая матовые очки обратно. Нельзя было пытаться о них думать. Нужно было сразу уход…       Картинка приятно затуманилась, как и должно было быть. Я медленно улыбнулась, отводя глаза от лица, что уже приняло привычный вид, чувствуя, как тревога отступает, сменяясь лёгкой блажью. Как я могла сказать такую глупость? Конечно, он прав. Это нормально.