Не отпускай

      Я до сих пор помню тот день, когда в замок привели тролля. Тогда главный некромант ковена, Николас, с самодовольной ухмылкой привёл его на неоправданно тонком поводке, пристёгнутому к массивному ошейнику на толстой шее. Никто не знал, откуда он взял тролля, да и сам тролль, кажется, не понимал, откуда он тут взялся. Из-за монструозного роста он едва вмещался в высокий арочный проём, когда входил в главный зал под взглядом ведьм и младших некромантов, пригибал большую круглую голову.       Он был похож на оживший валун. Массивный, несуразный, с длинными, едва не волочащимися по полу руками, похожими на погнутые каменные колонны. Его короткие ноги едва не проламывали плиты пола, а на стёсанных голых ступнях мерзко торчали длинные кривые ногти, выглядящие, как наросты грибов. Башка, как валун. Шершавая, с круглыми ушами и маленькими глазами, один из которых был выбит, с большим мясистым носом и широким кривым ртом. Плечи, поросшие мхом. Я разглядела каждую деталь, потому что видела тролля впервые. Да каждый из присутствующих видел его впервые, потому что считалось, что такие реликты старого мира вымерли ещё пару столетий назад.       Главный некромант даже не удосужился дать ему имя. Все звали его просто «Тролль», а он сам, кажется, был неспособен по части человеческой речи. Откуда главный смог его достать, нам так и не объяснили. Сказали только: все, кто будет уличён в предательстве, отныне будут отданы троллю на растерзание. Вот так просто он на поводке привёл в нашу обитель ходячий инструмент палача. Одно только это объявление заставило меня и девочек проникнуться к Троллю глубокой неприязнью и страхом, а мужскую половину нашей магической братии — оправданной осторожностью. Первые недели Тролля обходили стороной все, кроме главного некроманта, а он даже не надевал на него поводок, давая ему возможность шляться по замку, как заблагорассудится. Мою девичью душу успокаивало только то, что меня, как младшую колдунью, даже пока из замка не отпускали, а потому и в предательстве меня никак заподозрить не могли. А вот старшие ведьмы уже начали перешёптываться, часто исключая меня из своих бесед. Но я знала: они, как и я, думали, что Николас стал в последнее время слишком подозрительным.       Вопреки нашим ожиданиям, Тролль оказался вполне приятным сожителем. Он был странно-печальным, даже смиренным. Никогда не шумел, я даже была уверена, он осознавал, что может пугать, и старался быть как можно меньше. Занимал минимум пространства, трогал котлы и цветочки по углам, никогда не подходил слишком близко. Удивительный всё-таки образец, учитывая, что в старых пергаментах троллей всегда описывали как неуправляемых и агрессивных идиотов. Но над этим Николас явно постарался. Потому что тролль, где бы он ни был, даже из другого конца замка всегда откликался на команды своего господина, приходил, топая широкими пятками, и выполнял его приказы беспрекословно, как зачарованный. Вернее, он был зачарован, я уже знала. Я такое уже изучала. Бедный зверь.       Я поняла только потом, что значило его полное подчинение. Не пришлось долго ждать, как объявился первый претендент на титул предателя. Наш старший зельевар, Луи, как заявил нам Николас, под предлогом покупки ингредиентов уезжал в чертоги города, чтобы доносить страже наши планы. Луи, естественно, всё отрицал. Он был напыщенным, мало кому нравился, ещё и носил мантии, не как положено, постоянно изворачивая их на себе на манер своей выдуманной моды. Но никто никогда не мог подумать, что он будет предателем. Старшие ведьмы мне говорили, что он даже не имел особого доступа к делам верхушки ковена! Что он мог доносить? Мне казалось это странным, даже притянутым за уши, но наш главный не хотел устраивать суд. Он хотел устраивать показательную казнь, чтобы нам, видимо, было неповадно.       Прежде, чем Луи смог привести хоть какие-то аргументы, Николас выкрикнул приказ Троллю. «Убей предателя». Всё. И, конечно, Тролль не мог ослушаться. Пока наш главный зельевар беспорядочно метался в центре главной залы, Тролль прошёл к нему медленно, почти похоронно, и без особых усилий поднял его в воздух за руки. А потом разорвал, потянув с другой стороны за ноги. Я видела эту картину собственными глазами, и, наверное, я больше никогда её не смогу забыть. Я видела, как тело Луи разрывается пополам, как вылезает из мяса позвоночник, будто кость из рыбы, как на пол под ним выпадают его кровавые, спутанные внутренности. Он успел только пикнуть, а закричать от боли уже не успел. Брызги крови разлетелись на пол и столы. Казалось, что мне заложило уши от самого звука разрываемой плоти. А Тролль, как только всё было кончено, опустил две половины тела на пол очень медленно, почти бережно. Он тогда посмотрел прямо на меня, прежде чем зашаркать в угол, низко повесив голову.       Да, я не смогла заснуть той ночью.       После первой такой казни последовало ещё две, а потом было тихо. На них всегда было обязательно присутствовать, всегда нужно было смотреть, как наказывают предателей, которых Николас как-то вычислил. Один раз он вообще оправдался тем, что наблюдал за одним из предателей через палантир, и так и узнал о его неверности. Я не могла смотреть, не хотела, но я каждый раз пялилась на это кровавое месиво в ступоре, потому что боялась. Боялась, что со мной сделают то же самое, что если я отвернусь, меня тоже посчитают предательницей и отдадут Троллю.       Видимо, Николас сразу подчистил замок от своих главных оппонентов, или кто они ему там были, просто неприятные личности? Я не знаю, но на некоторое время всё затихло. Мы все снова сконцентрировались на подготовке нашего плана. Точнее, сконцентрировались старшие, а мне, как обычно, наказали учиться. Меня пока не допускали до важных дел, хотя я, между прочим, тоже уже умела составлять новые заклинания! Не говоря уже о таких очевидных вещах, как планировка эксгумаций с кладбища. Но старшие ведьмы всё равно сажали меня за книжки, а сами всё чаще отлучались в свои башни по трое или четверо, оставляя меня одну в коридорах замка с очередным пыльным томиком.       Тролль всё так же гулял по замку абсолютно неограниченно. Ему вообще нечего было делать, когда не поступало приказов от хозяина. Я часто замечала его, когда училась. То он выходил во внутренний двор и бездумно пинал каменные лавки, то шлялся по коридорам, буквально на секунду поворачиваясь на какой-нибудь гобелен, чтобы потом снова продолжить своё бессмысленное и тяжёлое шествие. Многие от него шарахались, стараясь, увидев его в своём коридоре, тут же поменять направление и выбрать другой путь. Естественно, с ним и не общались, потому что он и общаться-то не умел, да и страшно было. Я старалась не бояться, хотя, конечно, даже без всех казней он пугал хотя бы своими размерами. Мне всё равно его было жалко. Он же не специально, его же зачаровали! На каменном лице ничего было не разобрать, но мне всё равно казалось, что он всегда был грустным. Я даже кивала ему, когда он проходил мимо меня в коридоре. Он никогда не кивал в ответ, но всегда надолго застывал на месте и некоторое время смотрел мне вслед, прежде чем продолжить своё бесцельное шествие.       Вот и сегодня, когда я сидела на лавочке во внутреннем дворике, бессмысленно стараясь усвоить материал тома на древнегоблинском, и крутила каким-то листиком в пальцах, Тролль снова появился. Я услышала его ещё издалека, распознав тяжёлые, ухающие шаги, словно кто-то перекатами с одной стороны на другую двигает блок осадной стены. Только я подняла голову, чтобы поглядеть в его сторону, а может, и снова кивнуть, я заметила, как он замер. Как дёрнул ушами, резко разворачиваясь на месте, и гораздо более резво потопал туда, откуда пришёл, вглубь замка. Хозяин призвал. Что же там?..       Я не сдержалась. Спрятав томик в бездонную сумку, я подскочила с лавочки и в обход побежала к главному залу. Опять что-то устроили!       Ещё на подходе к дверям в зал я увидела то, отчего у меня сердце провалилось в пятки и сразу в загробный мир. Моих старших подруг, брыкающихся в руках некромантов, под локти вели в главный зал, почти волоком. Они метали заклинания и проклятья, едва не сшибая статуи гаргулий с колонн. Да не может такого быть!       Я вихрем понеслась в зал следом за процессией, едва не путаясь в полах мантии, придерживая на голове свою шляпу. Я слышала, как с противоположного конца коридора уже неумолимо топает Тролль. Не может такого быть.       Когда я влетела в зал, там уже собрались все старшие, а моих любимых ведьм и наставниц насильно держали в самом центре, прямо на тех плитах, откуда уже какую неделю не могли отмыть кровь. Я протиснулась сквозь ряды волшебников на первый ряд, с огромными от неверия глазами глядя на картину перед собой. Рокс, Ния, Шайя — они не могли быть предательницами! Колдуны, что их держали, пытались сохранять лица невозмутимыми, не реагируя на слабые молнии, которые в них отправляли мои старшие подруги. Я увидела Николаса, стоящего лицом к ним со всё той же жуткой, довольной ухмылкой.       — Господа! — издевательски-торжественно обратился он к присутствующим, разводя руками. — Сегодня я поймал не одного, а целый змеиный клубок обворожительных предательниц в наших кругах.       В этот момент до зала дошёл Тролль. Он передвигал своими тяжёлыми конечностями, как мог, и вскоре встал подле своего хозяина, подметая плетьми каменных рук пол.       — Они плели интриги за моей спиной, запираясь в башнях, чтобы подорвать нашу организацию изнутри, захватить власть…       — Ложь! — выплюнула Ния, потрясая рыжими кудрями.       — Тролль, убей её.       Я не верила своим глазам. Он подчинился беспрекословно. За малейшую попытку оправдаться, за то, что она сказала что-то не в свою очередь, Николас отдал приказ её убить. В предыдущие разы он хотя бы давал «предателям» право последней речи. Сейчас же я смотрела, как Тролль всё так же медленно, безразлично подходит к моей Нии, как ухватывает её за тонкие запястья и вздёргивает вверх. Раздался хруст выдираемого позвоночника, как тогда. Я видела, как шлёпается на пол нижняя часть её тела, удерживаемая за лодыжки в руке Тролля. Как вся кровь почти моментально покидает её, растекаясь в огромную багровую лужу на полу. Я видела ленту кишок, верёвкой свисающую из-под нижних рёбер, волочащуюся за верхней половиной тела и плавно опускающуюся на каменные плиты, когда Тролль со всё той же траурной бережностью постарался уложить разорванную Нию на пол. Я всё видела.       Я больше не слышала, что говорил Николас, хотя он определённо шевелил ртом. И за мыльной пеленой слёз несправедливости и ярости я не видела, как таким же образом казнят и Рокс, и Шайю. Кажется, я разок попыталась дёрнуться вперёд в необдуманном порыве сделать хоть что-то, но меня удержали со спины. Мягко удержали, пытаясь меня, конечно, обезопасить.       Я вынырнула из этой мутной воды отчаяния только когда увидела, что палец Николаса почему-то показывает на меня.       — Они даже воспитали себе преемницу. Вот, посмотрите, — он показывал на меня. Они смотрели на меня, а я пыталась не смотреть на кровавую кашу на полу перед собой. — Мы должны уничтожать предательство в зародыше.       Я вздрогнула.       — Поэтому…       На этом слове я уже сорвалась с места. Мои коллеги и учителя были не меньше шокированы, чем я, поэтому не пытались меня остановить. Только, в отличие от них, шок не мешал мне понимать. А я понимала: надо бежать.       — Тролль…       Я бежала быстро, сама не замечая, как рефлекторно ускоряю себя воздушным заклинанием, как быстро я проношусь прямо к дверям главного зала, так удачно распахнутым настежь.       — Убей её.       К моменту, когда Николас закончил эту фразу, которая для меня длилась вечно, я уже молнией поднималась по лестнице. Куда бежать? Куда бежать? Из-за пелены паники я едва обратила внимание на отдаляющийся голос Николаса. «Девчонка до сих пор любит играть в догонялки.»       Я слышала, как вдалеке грохочут шаги Тролля. Он не мог бежать быстро, но я подозревала, что у него на меня стоит что-то вроде метки. Он найдёт меня, где бы я ни была, потому что у него на меня задание. Что делать? Я неслась по опустевшим коридорам, горько радуясь, что весь замок стянулся в главный зал на собрание. Никто не мог помешать мне на пути. Все собрались посмотреть, как убивают моих наставниц.       Сердце ухало в ушах, когда я неслась в самые дальние коридоры замка. Самые узкие, где Тролль бы не пролез. Самые тёмные, где он бы не видел своими глазками. Самые низкие, чтобы он не влез в полный рост. С самым большим количеством дверей, чтобы он запутался, чтобы я могла запереться, чтобы меня никто не нашёл.       Когда я пришла в себя, я уже сидела под письменным столом в самой дальней комнате. Я сама едва протискивалась в этот коридор, ведь эта часть замка когда-то принадлежала гоблинам. Я не помнила, как запирала дверь, как блокировала её шкафом с помощью левитации, как забивалась в самый дальний угол под стол. Я только очнулась с коленями, уже прижатыми к груди. Крупно дрожала, даже зуб на зуб не попадал. Шляпу где-то потеряла. В моей голове пытались вспыхнуть картины убийства моих старших подруг, от одного воспоминания о которых на глаза наворачивались горячие слёзы, но они не задерживались надолго. Единственной мыслью, которая теперь не покидала меня: ко мне идёт Тролль. И он меня убьёт. Хотя нет, была ещё одна мысль… надо было бежать не вглубь замка, а из него, в город. А теперь я загнала себя в одну из высоченных башен, и даже несмотря на то, что тут было окно, я бы не смогла себя безопасно спустить с такой высоты. Надо было мне усерднее учиться…       Некоторое время было тихо, и я уже почти перестала дрожать. Уже основательно расплакалась, успела успокоиться. Но я ведь знала, что он идёт. И вскоре я услышала их: громкие, неспешные шаги, неумолимым грохотом звучащие где-то в отдалении. Всё ближе. И ближе.       Я была уверена, что он не протиснется в этот коридор. Была. Ровно до тех пор, как не услышала грохот разваливающихся камней, осыпающихся, и непрекращающиеся шаги. Они приближались, никогда не сдавая ходу. Наверное, он просто раздвигал плечами узкие стены коридора.       Ужас сковал меня с ног до головы. Я сильнее забилась в угол под столом, почему-то отчаянно надеясь, что дверь-то Тролль точно не пройдёт. Конечно, я ошибалась.       Грохот падающих камней быстро затих, пусть я и слышала, что мелкие куски стены до сих пор осыпаются. Не важно. Двери хватило двух мощных ударов каменной руки, прежде чем она сошла с петель, как щепочка, и улетела в противоположную стену. У меня задрожали губы. Я видела только, как огромные столбы ног со всё той же неумолимо медленной скоростью передвигаются по полу, перемещаясь всё ближе и ближе к столу, под которым я сидела. Как они останавливаются прямо перед ним. Я старалась не издавать звуков, до крови закусив губу, всё ещё бессмысленно надеясь, что меня не найдут. Но я не смогла молчать, когда две огромные руки опустились мне на плечи, без усилия вытаскивая меня из-под стола и поднимая в воздух.       Мои ноги не касались пола. Я безнадёжно плакала и всхлипывала, глядя на лицо Тролля так близко к моему, каменное, безэмоциональное, уродливое.       — Не надо…       Он не реагировал. Конечно, не реагировал. Он же был зачарован. Я знала: вот сейчас, сейчас он возьмёт меня за ноги, потянет и…       Я безудержно разрыдалась, сама не зная, почему вдруг я решила обвить руки вокруг его огромного каменного тела. Неловко, больно, едва двигая плечами под твёрдыми огромными пальцами, я всё равно его обняла, прижимаясь так крепко, как могла. Потому что мне было так страшно. Жалко. И себя, и его, ведь он совсем не плохой. И очень страшно.       Я так отчаянно плакала, утыкая нос куда-то в мох на его плече, что на время будто потеряла счёт времени. Я знала, что это не поможет, потому что… что слёзы маленькой ведьмочки могут сделать против тролля, зачарованного самим главным некромантом? Но слёзы заглушали мой страх. Пока я плачу, он меня разорвёт, а я не замечу. Я не готова, но не так страшно, когда ты обнимаешь кого-то.       Я так отчаянно плакала, что даже не сразу заметила, что всё ещё жива. И что меня обнимают в ответ. Руки. Человеческие. Неуверенно положенные на мою дрожащую спину, застывшие в оцепенении. Что мох у меня из-под носа куда-то пропал, сменившись гладкой кожей, а руки мои обнимали вовсе не безжизненный камень, а упругое чужое тело.       Мои всхлипы стихли, сменившись на странную озадаченность. Что… случилось?       Когда я подняла опухшие от слёз глаза, едва разбирая, что передо мной, я не могла поверить тому, что вижу. В своих руках меня держал молодой мужчина с чёрными растрёпанными волосами. Он смотрел на меня одним глазом, и через пустую глазницу, где должен был находиться второй глаз, проходил белёсый шрам. Я знала этот взгляд. Печально-обречённый, всегда тяжёлый, почти безжизненный. Он смотрел вниз, на меня, и из единственного глаза у него катилась слеза.       Даже рыдание на время умерло у меня в горле. Почему Тролль… так…       Я даже не успела открыть рот, чтобы что-то спросить, как он покачал головой. Медленно, размеренно, как делал всё. И поднял руку, чтобы растрепать мои рыжие волосы. Он отстранился, а я всё ещё молчала, давясь слезами, бездумно глядя на него, не в силах понять, что я сделала правильно, или неправильно, и почему вообще это произошло. Тролль тоже молчал, разминая плечи, проворачивая головой, осматривая своё тело, как старого друга. А потом пробормотал низким, осипшим от заточения голосом одно слово:       — Николас.       И быстрым шагом вышел из комнаты.