Три - Отчаяния

Несколько минут человек сидел на кровати и тупо смотрел на крохотный шрам на кончике пальца. Ни единой мысли в голове. После чего подорвался и, лишь накинув на себя более-менее тёплую одежду, выбежал вон. Он не хотел думать. Вообще думать и в частности – об этом всём. Потому бежал, не разбирая дороги и крича на весь замок, призывая его хозяина появиться и объяснить всё… И неведомым образом ноги привели в столовую, где и обнаружился граф, снова, как и в первый вечер, попивающим вино. А может и не вино… – Как… – вопросил дрожащим голосом. – Как я получил вот это? – выставил вперёд палец, а перед глазами встало вчерашнее видение, собственной руки, вот так же протянутой в сторону беснующихся существ. Чудовищно преобразившиеся обычные с голодом и мукой такой силы и в глазах, что… просто нет слов. Снова привиделось или всё же нет? – О, обычный порез. – как от ничего не значащего отмахнулся граф. – Бумагой, с кем не бывает. – сказал и посмотрел эдак, с лукавинкой. Поначалу начавший расслабляться, после этого взгляда молодой мужчина тут же всё осознал. У него на пальце шрамик, а не ранка, пусть и схватившаяся. Даже пары неизвестной гадости не могли устроить вот такого, чтобы из жизни выпало несколько дней – а для того, чтобы порез зажил до такой степени требовалось никак не меньше пары суток. Этой отметины раньше не было, значит, она появилось этой, прошедшей ночью. И, раз повреждение затянулось и зажило совсем – значит, не без помощи графа. Вопрос «Как?» даже не задавался. Такое существо, которого слушаются сильнее собственных инстинктов до одури голодные существа и которое само заявляло о своей силе и невообразимых возможностях, точно способно на такое. Главный вопрос: «Зачем?» а именно: «Зачем оставлять такое напоминание, если можно убрать его совсем?» в возможности чего тоже не приходится сомневаться. Если может вылечить рану до стояния шрама, то мог убрать и его. – Просто порез, да? – разум, разом приняв ту действительность, которую отказывался признавать совсем немногим ранее, резко заработал на поиск выхода. Как там говорили эти добрые люди, изо всех сил старавшиеся не пустить его к этому чудовищу?.. чего они там боятся? – Да, порез… Ты думал, так я отвечу и снова развею все твои подозрения и сомнения? Нет, в этот раз нет, человек… И про чудовище было обидно. – нахмурился граф. Осознание того, что это существо ещё и мысли читает, причём явно без труда, уже не так впечатлило, как осознание немногим ранее. Так, нужно перестать думать о… – Пытаешься не думать собственные мысли? Сложно, не правда ли? – усмехнулся, совсем как вчера… Так это всё же происходило в действительности? – А чтобы ты уже совсем не сомневался, скажу, что это именно я заставил тебя дать одному из обычных своей крови. – раньше не верил до конца, но теперь… продолжать отрицать уже не получалось. – Они все… тоже настоящие? – и почему в голову лезет такое? Впрочем, это всяко лучше мыслей о том, чтобы навредить графу. Он ведь услышит и… – Об этом не беспокойся. Я и так уже всё слышал. – столь легкомысленный и даже довольный ответ хозяина замка заставляет гостя напрячься ещё сильнее. – И, раз уж тебя так беспокоят те существа, отвечу и на это: я не лгал, когда говорил, что один в замке… И это довольно странно для человека испытывать облегчение по этому поводу. – а ведь и правда, почувствовал облегчение. И не сказать, чем задел этот вид голодных чудовищ… Или как раз-таки этим и зацепил? Уж от себя то, что существ стало жалко можно не скрывать… – Презабавнейший ты человек! – расхохотался граф и только тут он вспомнил, что его мысли никакая не тайна для этого существа. – Что… что теперь будет? – вопросил дрогнувшим голосом, гоня от себя прочь решительно все мысли. Может, против него даже собственные страхи используют, а о дальнейшем развитии событий в голове уже нарисовалось такое!.. что этого лучше никому не видеть. И уж точно тому, кто явно может воплотить. Лучше подумать об этом самом «воплотить». Если не живые – насколько к вампирам и им подобным может применяться это слово – существа, то что это такое он вчера видел? – Сейчас я позволю тебе поиграть в охотника на вампиров. – заявил хозяин замка, от чего-то решив не отвечать на мысленный вопрос, который точно услышал. – Бери всё, что успели насовать тебе в карманы добрые местные и неси сюда! Я дам тебе убедиться, что ничего их этого не сработает. – Хорошо. – возникло ощущение, что часть мозга отключилась. Почти как вчера, когда он как будто наблюдал за происходящим со стороны, а не участвовал лично. Вот и сейчас произошло то же самое, страх вдруг уменьшился, а желание испробовать все средства на этом существе, которое явно не собирается сопротивляться, наоборот – выросло в разы. Пусть граф уверен в себе, но что, если вдруг что-то из имеющегося сработает? Вот и сорвался в свою комнату за всеми теми казавшимися бесполезными предметами, что тишком подложили ему в карманы попутчики – Давай, попытайся впечатлить меня! – с порога принялся подначивать тот, когда молодой мужчина вернулся с несколькими предметами в руках. На головку чеснока граф косился исключительно с презрением, даже когда её пододвинули к нему вплотную. Вид распятия также не произвёл на него никакого впечатления – не считать же за таковое насмешливо приподнятую бровь, мол, и вот это должно меня напугать? Остался только тонкий колышек, осиновый, как говорил тот, кто его подсунул – по крайней мере он думал, что понял кто это был. – Это… – замялся, глядя то на деревяшку в своих руках, то на хозяина замка. Одно дело пугать кого-то чем-то и совсем другое – воткнуть эдакую штуку в живого человека… или существо, выглядящее совсем как человек. – Ах да, как же без этого. – съязвил граф и взялся раздеваться. Под недоумевающим взглядом пояснил: – Отнесись с пониманием, этому костюму больше, чем тебе, причём намного. – от этого осознания стало не по себе. как и от того, что граф явно намерен позволить применить на себе и эту деревяшку. Дождавшись, когда хозяин замка снял с себя весь верх и бережно сложил его, гость смог убедиться в силе этого существа. То есть, в телесной силе, видной невооружённым взглядом. Стоит отдать должное, выглядел он отлично. Под камзолом мышц не видно, а вот теперь очень даже заметно. Только это не имеет никакого отношения к его настоящим силам, о которых остаётся лишь догадываться. Вон как вчера подчинись ему те обычные. А ведь, казалось бы, ничто не может быть сильнее той жажды, но нет. Они подчинились. Хотя, может, это что-то вроде условного рефлекса? – Вперёд. – напомнил о себе граф, отрывая от размышлений. Ловить себя на том, что стоял и неприкрыто таращился на чужой обнажённый торс, оказалось неприятно. Говорить, что задумался не стал, просто подошёл ближе. Бросил взгляд на аккуратно сложенный костюм, лежащий в сторонке… Как-то даже и не хотелось делать ничего теперь. Это пока считаешь кого-то чудовищем и врагом, то кажется, что сделал бы что-то плохое, а когда он вот такой… – Мне тебя напугать, чтобы ты начал? – резонно вопросил хозяин замка. Похоже, его начала раздражать эта нерешительность. Гость не нашёлся с ответом, но в то же время чётко понимал, что не сможет сделать ничего из того, что предлагали те люди как верное средство устранения немёртвых. – Ладно, я понимаю. Есть такие люди, которые не в силах навредить даже врагу – вздохнул граф и, когда человек уже было расслабился, увидел в руке того тонкий осиновый кол. И не заметил, как оружие исчезло из собственных рук! – Значит придётся мне самому показать. – и с каким-то усталым вздохом, воткнул его себе в сердце. Не меняясь в лице и продолжая говорить совершенно ровным голосом, потянул обратно: – Как видишь, ничего из того, что придумали люди, со мной не работает. – остриё показалось из его груди и остатки крови медленно потянулись обратно в рану, оставляя дерево совершенно чистым. – Убедился? – риторический вопрос. – Убедился. – но молодой мужчина всё же отвечает, уподобляясь эху, которое так необычно работает в этом месте. Рефлекторно ловит брошенную деревяшку, видит полное отсутствие ранения, усмешку графа, слышит: «На память!» и в его голове что-то щёлкает. Он разворачивается и бежит, по-прежнему сжимая кол. – Ты убедился! Теперь жди расплаты! – несётся ему вслед вместе с хохотом. – Я сказал, тебе не выйти из моего замка живым, но это не значит, что ты не выйдешь из него вообще… – казалось, сами тени нашёптывают голосом графа, ведь молодой мужчина удалился от него уже достаточно далеко и не должен слышать этот голос с такой чёткостью. – Может и выйдешь, только человеком быть перестанешь! Запершись в своей комнате – хотя что могут сделать стены этого замка против его хозяина и, тем более, двери – завернулся в одеяло и принялся дрожать. Непроизвольно, просто от пережитого. Разум силился осознать произошедшее и открывшееся, но буксовал и выдавал в сознание что-то вроде белого шума. Постепенно мысли успокоились и затихли, действительно оставив в разуме одну только тишину. Тишину и одно-единственное осознание: не выбраться. Если это существо не захочет, он никогда не покинет стены этого замка. Никогда – ужасное слово, но ещё страшнее то, что оно в себе несёт. Навалились безысходность и отчаяние: ничего не сделать, никак не спастись. Но кое-то ещё сделать можно. Единственное, что он ещё может решать. Взгляд упал на нож… Так, как те существа, он жить точно не хочет. Пусть цена… Выхода нет. Даже смерть лучше такого существования – перед глазами стояли голодные глаза тех обычных. И если это единственное, что осталось… Он знает, как не достаться графу, чтобы тот не получил желаемого. Видите ли: «Не покинешь мой замок человеком», – нет уж! Рука коснулась ножа, направляя к шее… боль будет недолгой.