Шесть - Иные

Пробуждение оказалось даже приятным. Человек поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так хорошо. Потянулся, перевернулся на спину… обнаружил, что спал в одежде. В тот же миг нахлынули воспоминания о произошедшем вчера. Его… убили!.. причём дважды! Но при этом он до сих пор оставался жив. Вспомнив слова графа: «Своей кровью и волей», вздрогнул. Думать об этом не хотелось, хотелось забыть, но что-то подсказывало, что эти воспоминания с ним навсегда. Добравшись до ванной комнаты – как в лучших гостиницах, она была рядом с жилой комнатой – умылся. Нащупал щетину и задумал побриться. За опасную бритву из набора взялся только убедившись, что руки не дрожат. Не хватало ещё одной попытки самоубийства, пусть случайной, но попробуй потом докажи это хозяину замка. Лучше не узнавать, что произойдёт в таком случае. Потому к бритью молодой мужчина приложил всю возможную осторожность, чтобы не пораниться. К слову, этому совсем не способствовало отсутствие приличных размеров зеркала. Да, в ванной не обнаружилось такой, казалось бы, обязательной вещи. Как мостил своё, совсем маленькое – отдельная история. Как и о том, как пришлось танцевать вокруг него, чтобы увидеть все места, требующие бритья. Во время того, как бритва скользила по шее невольно вспоминал вчерашнее, но старательно гнал все мысли, оставляя голову чистой. Нельзя позволить руке дрогнуть! Позволил себе задуматься только когда закончил. И не только о вчерашних событиях, к счастью, подёрнувшихся пеленой и больше не вызывающих столь острого отклика, как прежде – но и о настоящем. В частности, из головы никак не шли мысли о зеркале. Его здесь нет чисто чтобы он начал о чём-то догадываться? Те трюки с парами неведомого варева, вызывающего видения, показали, что граф любит поиграть со своими гостями… если кто-то кроме него оказывался столь глуп, чтобы войти под своды этого мрачного замка. Так вот, судя по отсутствию зеркал, с ним собирались играть подольше, как следует наслаждаясь недоумением и страхом, а также тем, как он бы искал оправдания постепенно раскрывающейся нечеловеческой сути хозяина замка. Тот читает мысли, так что и это тоже наверняка слушал бы. Зеркало же… одна из множества подсказок, оставленных, чтобы он понемногу догадывался о правде. Сомневался, колебался, спорил с собой… в итоге приняв ужасающую правду и по-настоящему испугавшись. Должно быть, подобное доставляет ему удовольствие. – Отчасти. – прозвучало из-за спины. Молодой мужчина подпрыгнул, разворачиваясь и впиваясь взглядом в насквозь знакомую фигуру. Разум твердил, что пугаться не стоило, подобного следовало ожидать, но сердце всё равно колотилось как пойманная птица. – Наблюдать как человек принимает новую для себя действительность… забавно. Подожду тебя, приведи себя в порядок. Сказав это, граф исчез. Снова тем же неведомым способом, что и раньше. Раз – и нет его. И только перестав думать об этом, человек вспомнил в каком виде: остатки мыла на лице, опасная бритва в руках, недобритый клочок, только что увиденный в зеркальце… На сей раз руки слушались хуже, но ему всё равно удалось не пораниться. Почти – пришлось признать, облизывая порезанный палец. Рука дрогнула уже когда складывал бритву, что вылилось в более чем неприятный порез. Вот только… Первое, что он заметил – просто-таки невыносимо омерзительный вкус собственной крови. Сплюнув, замер. Что-то изнутри давало понять, что так быть не должно. Возможно, память? Раньше никогда не придавал таким мелочам значения – солоновато и ладно – а сейчас просто не смог терпеть. Вторым стал этот самый раненный палец. Странное ощущение заставило посмотреть на порез, а там!.. Ранка затягивалась прямо на глазах. Как у самого графа немногим ранее, когда тот показывал действенность средств против вампиров, вернее их бесполезность против него. Это что же получается?!. Мысли о том, что его всё же обратили вчера, воспользовавшись потрясением от одной из смертей, заполонили сознание. Прекратить переживать помогло осознание, что граф сейчас наверняка слушает всё это, а доставлять ему такого удовольствия не хотелось от слова совсем. Чтобы убедиться, молодой мужчина занялся поиском на собственном теле старых шрамов… и не нашёл ни одного. Даже тот шрамик на пальце, который остался от «кормления хищников» – и тот исчез! Дрожащими руками потянулся к бритве… останавливало только то, что его могут снова заподозрить в попытке самоубийства, но, если осторожно и не делая ничего, что можно расценить как угрозу жизни… Маленький разрез уже на другом пальце зажил так же быстро, как и первый. Как и ещё несколько, которые человек решился себе нанести после некоторого колебания. Это что же получается, он уже стал одним из этих существ? С одной стороны – очень похоже, а с другой… как можно не заметить такого размера жажду, что он видел у обычных там, в подвальных помещениях? Думается, граф воссоздавал всех тех существ достаточно достоверно. Точно, граф!.. – Ты всё ещё в пене. – равнодушно отметил хозяин замка. Человеку потребовалось с полминуты, чтобы осознать о чём идёт речь. Переключиться оказалось нелегко, но он справился с этой задачей и заново осознал в каком виде предстал, а ещё, что ждать его предпочли в соседней комнате. При всём желании мимо не пройдёшь. Молча вернулся и смысл с себя остатки мыла. – Не думал, что после вчерашнего ты полюбишь боль. – встретили его такими словами. Не стоило и думать, что произошедшее в соседней комнате могло от него укрыться. – Или ты всё же хочешь умереть? В смысле, окончательно. – Не хочу. Хочу жить. Человеком. – честно ответил молодой мужчина. Смысла лгать не было, к тому же это действительно так. Вчера… или позавчера? Всё так перемешалось… определённо погорячился с тем, чтобы лишать себя жизни. Но теперь… раз худшее уже произошло, можно и возмутиться: – Вот кто так делает? Взять и обратить втихомолку!.. – Я не обращал тебя. – оборвал граф. – Как не обращал, а это?! – показал совершенно целый палец, перед этим разрезанный несколько раз. – Как тогда объяснить то, что на мне заживает как на!.. – чуть не сказал «на собаке», в последний миг сдержавшись от мысли, что хозяину замка такое сравнение может не понравится. Но тот лишь усмехнулся, больше не став отрицать. – Тогда почему в таком случае у меня текла кровь? Сердце ведь не бьётся! Или?.. – прислушался к себе, с долей ужаса ощутив, что и правда не слышит этих привычных звуков. – Да нет точно не бьётся. Вампиры же мёртвые! – Позволь тебя разочаровать. – улыбался так будто происходящее доставляет ему немыслимое удовольствие. – Это тоже ложь, как и о не-существовании большинства так называемых вымышленных существ. – Тогда как? – не позволил увести себя от вопроса молодой мужчина. – Очень просто. Ты не слышишь биения своего сердца потому, что бьётся оно слишком часто, чтобы различить отдельные удары. – с охотой принялся пояснять граф. – Из-за этого скорость кровотока на порядок выше человеческой, в том числе и на это завязана скорость восстановления – все полезные вещества куда быстрее добираются до места, где они нужны. – Тогда где моя жажда? – не стал заострять внимания на рассказанном. Это может оказаться как правдой, так и чистой ложью. Этот вопрос волновал куда больше. С его же слов помнил, что жажда появляется при ранениях и ещё каких-то действиях. – Недостаточно повреждений. – сообщил хозяин замка без улыбки. – Потребность восполнить силы, проявляющаяся в виде жажды, появляется при серьёзных ранениях. А порезанный пальчик, – усмехнулся. – С какой стороны ни посмотри, достаточно серьёзным ранением не назвать. – Так я всё же это почувствую? – уточнил молодой мужчина неуверенно. Сомнение заключалось в том, что он не знал, хочет ли ощутить что-то подобное. А ещё не мог сказать, откуда вообще взялись мысли о том, что это не что-то совершенно отвратительно ужасное, чего следует избегать любыми способами. – Так ты желаешь ощутить… – приятно удивился граф и взмахнул рукой. И бежать бы от этого взмаха, точно зная, что за ним последует перемещение, но… любопытство одолело не на шутку. Спустя мгновение они оказались в той самой комнате, где вчера… Память услужливо воссоздала ощущения и человек поморщился от давно уже затихшей боли. А в следующий миг его обездвижило и прижало к стене по мановению руки хозяина замка. Только после этого пришло осознание, что он не чувствует царящего здесь холода. Нет, морозец, царящий снаружи, по-прежнему пробирался через камень стен и выстужал помещение, но теперь это отмечалось только сознанием, тело не воспринимало это как «ощущение холода». Заметив, что он оценил, граф принялся расписывать о том, насколько лучше быть вампиром, чем человеком. Приводил множество доводов… Если раньше говорил об особых силах и делал упор на них, то сейчас сосредоточился на чисто бытовых и не требующих затрат на использование. Вот это, что холод перестаёт причинять неудобства, оказалось только началом длинного списка. Тут тебе и «руки не дрожат, кроме как от нервов» и та самая выносливость и отсутствие потребности в пище, а ещё такой неприятной вещи как потение… С каждым отдельным пунктом молодой мужчина, может, и согласился бы, да и в общем нарисованная картина преимуществ выглядела более, чем привлекательно, если бы не одно «но». То самое, которое требовало перестать быть человеком, обратившись в кровожадную тварь – жителя ночи. О недостатках граф предпочёл умолчать, но он и сам хорошо помнил их. Ведь всё то, что не действует на, как оказалось, высшего, на обычных – одним из которых ему и предлагалось стать – очень даже. Ещё оставались непонятки с тем, кто он сейчас, но надежда на то, что тот не лгал, утверждая, что не обращал, оказалась сильнее. Потому он молчал, не соглашаясь, но и не отказывая. Они уже здесь и кто знает, что взбредёт в голову графу, если ответ ему не понравится. Уроки со смертями достаточно впечатлили, чтобы раз и навсегда расхотеть злить и даже просто раздражать это существо. Вот и оставалось только несогласно отмалчиваться. А то, что можно прочесть в разуме, как хозяин замка уже делал… так это просто мысли. Такая вот неуправляемая штука. Карать за мысли не должны… Наверное. Дальнейшее доказало, что он снова ошибся в своей оценке этого существа. Так как его снова начали мучить. Хозяин замка уверял, что это не потому – снова прочтя в разуме – но верить ему не получалось. Иначе зачем эти раны? «Ты же сам хотел узнать жажду», – заявлял невозмутимо, продолжая рисовать острием клинка на его руке. Взрезал кожу неглубоко, скорее чтобы просто намекнуть на дальнейшее и дать полюбоваться тем, как кровь почти не покидает раны, которые сразу же затягиваются. И ещё дать оценить ощущения. Вот это оказалось ни на что не похоже. Ощущение невозможно быстрого для человека заживления плотнейшим образом связывалось с чувством потери сил. Такого людям точно испытывать не доводилось. Что это такое он сам понял только после некоторого количества повреждений – по растущему неудобству, постепенно начинающему переходить в боль. На этом граф остановился и позволил нанесённым ранениям зажить окончательно. Боль – признаться, уже не такая впечатляющая, как вчера – прошла, а это чувство осталось, никак не желая затихать. – Вот, это жажда. – довольно произнёс хозяин замка. – Точнее, самое-самое её начало. Дальше будет хуже. Почему-то не удалось ничего ответить. Только дёрнуться в по-прежнему невидимых путах, на что не обратили ровным счётом никакого внимания. Дальше граф заставил исчезнуть одежду, оставив гостя полуобнажённым и вернулся к «рисованию» своим странным совершенно чёрным клинком. Это оказалось и правда больно. Не до уровня вчерашнего и смертей, но уже почти. И главное, то чувство – как оказалось, жажда – только росло. Всё больше и больше, хотя казалось, что дальше уже невозможно. Но оно раз за разом сдвигало предел. Вдруг граф перестал играться и, снова дав всему зажить – что теперь происходило куда медленнее, вероятно, тоже последствие траты определённого количества сил – всадил кинжал в бок. Вспышка боли чуть не ослепила, но даже вскрикнуть не удалось. Судя по всему, с ним снова что-то сделали. И думать о том, что хозяин замка не любит крики определённо лучше, чем сосредотачиваться на происходящем с телом. Больше ничего тот не сделал, только стоял и смотрел. Рана затянулась, как и все до этого, только жажда мешала связно соображать. И всё же слова графа доходили до сознания с удивительной чёткостью. – Как-то ты не тянешь на главного героя… – и не понять к чему это он. – Каждый человек – главный герой своей жизни, слыхал, может? Так вот, что-то мне не верится, что ты напишешь стоящую историю. – чуть помолчал, пристально глядя на место, где только затянулась рана и, придя к каким-то выводам, продолжил: – Слабоват, трусоват, глуповат… Но ничего, это мы поправим! – от зловещего оскала стало откровенно не по себе. хотя, казалось бы, куда уж дальше. Дальше последовал ещё один удар клинком, на сей раз выше и ближе к сердцу. Но изменённое тело справилось и с этим. Снова дождавшись восстановления и ещё чуть помедлив, хозяин замка широко взрезал грудину, задевая и сердце. Наверное, молодой мужчина потерял бы сознание, если бы мог, но ему и в этом было отказано, потому пришлось корчиться от боли и смотреть. Зато теперь он понимал, о чём говорил граф немногим ранее. Кровь и правда плеснула фонтаном под таким давлением, которого никогда не будет у человека, даже в главной артерии. И снова всё заживало ещё дольше. Тут и серьёзность раны, и явная недостача сил… – Когда ты только пришёл, у тебя была такая непоколебимая вера в науку… – ни с того ни с сего вдруг снова заговорил граф. Или это он так даёт передышку и помогает отвлечься? Нет, невозможно, ведь в таком случае пришлось бы принять то, что это существо… заботится о нём?!. Нет, точно невозможно. Скорее, просто понимает предел человеческого сознания, который не хочет переходить. Зачем-то он ещё нужен… – Наукой ты готов был объяснять себе всё что угодно. Забавно, не правда ли? Ввиду того, в каком ты сейчас положении находишься и что испытываешь – забавно вдвойне. Такая непоколебимая вера… оказалась не такой уж прочной, верно? Вслед за этими словами последовал новый удар, на сей раз в локоть и такой силы, что повредил сустав. Похоже, ощущения от излечения сустава ему и хотели показать… но от понимания ни разу не легче! Жажда выросла настолько, что теперь ощущалась не просто как боль, а как нечто большее. Будто в горло запихнули раскалённого ежа, который ещё и прорастать начал корешками… вот такой странный образ появился в голове при попытке сравнить хоть с чем-нибудь, известным человеку. – Ещё мне в тебе не нравится дурная привычка считать всё, во что люди верили до науки, глупыми и ничего не незначащими бесполезными суевериями. Ты же не сомневаешься в том, что я существую на самом деле, верно? – снова возжелавший поговорить хозяина замка на сей раз не оставил его в покое на время разговоров. Отрастил себе на пальце длинный и даже ни вид острый коготь, которым принялся медленно резать кожу недалеко от места предыдущего ранения. И эта боль казалась ничем в сравнении с только что пережитым. – Больше ты не будешь насмехаться над чужими верованиями, правда, человек? – кивнул насколько получилось. – Вот и правильно. Похоже, граф и правда понимал, что перерывы нужны, даже необходимы, ведь так и правда можно сломить человеческий рассудок – чего, по всей видимости, не хотели, раз продолжали предоставлять такие вот перерывы на прийти в себя, пусть и в таком виде. Слушать, что именно ему не нравится в госте не хотелось, но приходилось. Всё равно никуда не деться. Тем более, раз убивать его не собираются, то рано или поздно всё это закончится. И лучше думать о том, каким же всё-таки образом голос графа остаётся столь чётким и, несмотря на переживаемое телом, неизменно долетает до сознания, донося и все заложенные смыслы. – А теперь перейдём к главному! – если бы молодой мужчина мог как-то пошевелиться, то попытался бы убежать, уйти или даже уползти, то обязательно попытался бы, даже понимая, что не поможет. Слишком уж предвкушающей и кровожадной оказалась усмешка хозяина замка. Даже скорее оскал. Не смотря на человеческие зубы, ощущение оставалось просто ужасным, будто на тебя смотрит сама смерть, а то и что похуже. Исходя из того, что с ним уже сделали, умереть – ещё далеко не худшее, что может случиться с человеком. Дальше предстояло только больше убедиться в этом. Ведь граф взял и просто оторвал палец. Каким-то образом боль превысила все прежние переделы, хотя казалось, что после ранения в сердце это уже невозможно. Вампиры ещё и раны чувствовали как-то по-другому, тем сильнее, чем меньше сил оставалось и чем ближе ранение к жизненно-важным органам. А таковыми считались голова и сердце… но даже мысли уже не помогали отвлечься от снедающего всё тело страдания. – Давай же, отрешись от боли! Пусть она течёт сквозь тебя. – требовал граф как заправский наставник. Сосредоточиться на чём-то кроме ослепляющей боли оказалось слишком сложно. Невозможность потерять сознание только усугубляла всё происходящее… в общем, даже если би он и хотел выполнить требование, то всё равно не смог бы. – На самом деле никакой боли нет и не существует вовсе. Это всего лишь тело даёт тебе понять о повреждении. Боль должна осознаваться, но не занимать все твои мысли. Давай, думай о чём-то другом! Перестань на ней сосредотачиваться и она станет слабее. Думай о другом! – это всё ещё не работало, хотя он и правда старался. – Тебе не понравится, если разочаруешь меня. – перешёл к угрозам хозяин замка. – Обещаю в следующий раз оторвать тебе не палец, а всю руку, если не справишься! Каким-то образом это стало той последней каплей, которой не хватало. С ощутимым щелчком разум переключился на воспоминания о лаборатории. Молодой мужчина изо всех сил постарался заинтересоваться тем, что видел там. Заставил себя гадать о назначении тех или иных приборов, которых прежде не видел… И, о чудо, боль, когда на неё перестали обращать внимание, действительно стала меньше! Конечно, не исключено, что это сделал сам граф – уже не было сомнений, что может и такое – но всё же. Понимание того, что он снова свободно мыслит, не смотря на состояние тела, стало не просто открытием, а настоящим откровением. Оказывается, так тоже можно… а потом боль пропала совсем. Открыв глаза – оказывается, зажмуривался для большей сосредоточенности на воспоминаниях – увидел удовлетворённую усмешку графа, впрочем, тут же пропавшую. Не хочет перехвалить, чтобы я не расслабился – пришло осознание. Кажется, после исчезновения боли мозг стал работать ещё лучше и чётче, чем до всего этого. Удивительно, но похоже, всё это пошло ему на пользу! – Вот так. – человек не мог поручиться, что действительно услышал это одобрение, а не придумал себе. невидимые путы ослабли и он рухнул на пол, толком даже не почувствовал удара. И наконец смог провести пальцами по всем тем местам, которые пострадали в ходе очередных уроков графа – а что его именно учили чему-то сомнений уже не осталось. На ладонях оставалась только кровь, под которой находилась только здоровая кожа. Удивительно всё-таки! – В награду я хотел дать тебе испробовать сильнейшее чувство для вампира, но решил этого не делать. Ты всё же человек, это может… странно сказаться. – Так я всё же человек? – уточнил и только потом понял, что речь тоже вернулась. – Снова человек? – Не «снова» а «всё ещё». – поправил хозяин замка. Окинул гостя взглядом, поморщился и взмахом руки заставил всю кровь отделиться от его тела и исчезнуть. Да уж, бытовые плюсы на лицо… – Обращение – весьма примечательная штука, его ты бы точно не пропустил. – Тогда как?.. – не стал договаривать, ведь его и так поймут. Да и не нашёл слов, чтобы описать. – Я просто дал тебе испытать всё то, что испытывают обычные. Можешь считать это внушением. – как ни крути, а раны во «внушение» никак не входили! Они совершенно точно появлялись на теле и заживали невозможно быстро. – Ты как был человеком так им и остался. – заверил граф таким голосом, что всё становилось понятно. Он не будет это обсуждать и не скажет больше ничего. Молодой мужчина тоже не нашёлся с ответом, поэтому его отправили «как следует выспаться» и переместили в собственную комнату. Посидев какое-то время, пришёл к выводу, что поспать – это и правда лучшее, что можно сделать сейчас. Всё равно умные мысли в голову не шли – разуму явно следует для начала оправиться от потрясения. И уже завтра, на свежую голову, делать выводы.