Легенда 3. " Петля "

      Старая квартирка в заброшенном здании. Пыльно, мрано.. Даже сыро. краска потрескалась и стена утонула под паутиной. Там в углу, даже паук смеется сидя в петле и кривляясь.       Петля...       У меня уже паника от них. Опять малолетка пришел сюда. Опять прикалываясь залез в петлю. Не вылез.       Второй такой уже с серьезным намереньем лез в круг из веревки. ВИДЕТЕ-ЛИ ДИПРЕССИЯ! Видете-ли друга потерял.       Повесился там же где я. Где его друг долбаеб. И где остальные горем страдающие придурки и дуры.       Ну а что? Я пытался его убедить, что это не лучший способ, чтоб сдохнуть.       Какие вы люди, глупые. Депрессия у них… Ну да, мало же причин, чтоб подохнуть, мы новые придумаем.       Ну честное слово, хоть бы с крыши головой вниз случайно упал! Так хоть засчитали б за то, что он ходить нормально не умеет… А так дальше мучаться же будет. Ровно так же. Только теперь сделать ничего не сможет, тела-то больше не будет!       Идиоты.       Да, я злюсь. Я ж не знал, что после моей смерти всё так же останется…       Аж неприятно. Пойду лучше людей соседнего дома пугать. Там так забавно кричат детки...       Призрак, молча сжав кулаки, попытался пнуть валяющегося без сознания человека. Тот лежал на полу, рядом — табурет, верёвка, и пыльные крошки штукатурки на плечах. Не дышал. Лицо бледное, будто высушенное временем.              Он давно пытался бороться со своим унынием, да только без толку. Депрессия победила. И через время ему это надоело.       Знакомые и родственники, что уважали и любили, замечали резкие перепады настроения. Коллеги с высокооплачиваемой работы — частые срывы и затяжные отпуска «по состоянию здоровья». Но никто не спросил как по-настоящему. Только дежурное: «Ты держись, брат, всё пройдёт».       Только не прошло.       Теперь он лежал здесь. Затем стоял. после просто был. А рядом стояли его жена, дети, внуки, правнуки. постепенно он видел как все они уходят из жизни. Без него. Поздравим, теперь по глупости он стал бессмертным куском ничего. — Вот и всё, — хмыкнул он. — Сам себя в петлю загнал, гений. Хотел тишины — получи. Хотел покоя — хрен тебе, дружок, теперь ты застрял.       Он оглядел комнату. Еще раз. Грязные надоевшие стены, облупленные обои, засохшая кружка кофе на столе. Из окна тянуло холодом. Где-то капала вода, раздражающе, с одинаковыми промежутками, как метроном, отбивающий конец. — Ну и жилище. Даже тараканы ушли, — пробормотал он, сунув руки в карманы.       Призрак был злой. Не потому что умер — потому что всё бессмысленно. Умереть оказалось не выходом. Оказалось, всё то же самое: скука, обида, пустота. Только теперь — навсегда.       В дом просто как в память зашли брат с сестрой. Продолжение того покойника. Девочка рассказывала брату заученную легенду про прадеда. Младший ей давно не верил, и думал, как ему казалось правильно и здраво. — Устал? — Наверное. Только вот до переезда в квартиру было всё хорошо. — Не замечали? — Ага, конечно! - с явным сарказмом - Любящие и чуть ли не опекающие не заметили! Могли, да только вряд ли, они его понимали. — Какая тогда депрессия? — Вся эта дрянь случилась после переезда! Все это знают!       Маленькая блондинка с серыми глазами упрямо доказывала брату свою точку зрения. Девочка считала, что история про прадеда имела другой смысл. Она думала, что видит призрака — того самого, который и убил его.       Брат же напротив, смеялся. Думал, что в могилу прадеда свела не мистика, а обычная бытовуха: непонимание, выгорание, жена, дети, начальник с вечным «срочно», коллеги, что точат ножи за спиной. Вечная гонка за смыслом. А потом бац — пустота.       Как ни странно, от таких взглядов никто не страдал. В городскую сказку верили только дети. До тех пор, пока в брошенную квартиру в здании под снос не начали лезть все, кому не лень.       Говорили, если войдёшь туда после заката — услышишь дыхание.       Не ветер, не сквозняк. А именно дыхание. Ага, ну конечно. Чудики.       Будто кто-то стоит за спиной и наблюдает.       Некоторые клялись, что видели тень мужчины у окна. Сначала — просто силуэт. Потом — силуэт с верёвкой в руке. Мыло лежит на подоконнике, а табуретка уже готова упасть из под ног.       А если смотреть слишком долго — начинали болеть шея и голова. Люди падали в обморок.       Здание не могут снести уже четвёртый с лишним год. Всякий раз, как собираются, техника выходит из строя, горят другие дедлайны, документы теряются. Кто-то из рабочих уверяет, что слышал: «Не трогай. Это моя петля».       Призрак часто сидел на подоконнике. Деревянная рама рассохлась, стекло треснуло, и сквозь трещину просачивался холодный воздух. Он не чувствовал его, но всё равно машинально потирал ладони.       Привычка — последняя форма жизни, даже после смерти.       Он наблюдал за улицей. Люди бежали, опаздывали, улыбались телефонам. Никто не видел его.       Да и не хотел он, чтоб видели.       Иногда приходили подростки с фонарями и глупыми шутками. Кричали, что хотят увидеть «того самого повесившегося». Один из них как-то сунул телефон в петлю — и камера погасла. Больше парня никто не видел. — Дураки, — только и сказал тогда призрак. — Вы хоть знаете, каково это, — болтаться между мирами, ни живой, ни мёртвый?       Были ночи, когда он слышал шаги.       Тихие, осторожные. Будто кто-то пробирался по полу, стараясь не скрипнуть.       Иногда ему казалось, что это он сам. Петля сжалась так крепко, что время застыло. Каждый день он проживал одно и то же. Тот миг — мгновение, когда он решил: «всё, хватит». — Ха. Хватит. А оно только началось, — усмехнулся он, глядя в потолок. Петля ждала его, как и всегда.       Иногда в окно залетал дождь. Он не чувствовал капель, но всё равно жмурился.       Привычка.       Через пару лет в квартиру пришли новые жильцы. Молодая семья. С ними — кошка и маленький сын.       Первое время всё было тихо. Потом ребёнок стал разговаривать с кем-то по ночам. — С кем ты? — спрашивала мать. Иногда разговаривающий в темноте ребенок действительно может напугать. — С дядей. Он грустный. Говорит, петелька его не пускает..       Призрак молчал. Не подходил. Не пугал. Просто сидел рядом. Он даже начал вспоминать своё имя. Кажется, Артём. Или Федя..Может вообще Паша.. Да уже всё равно.       Однажды ребёнок спросил: — А ты хочешь домой?       Призрак улыбнулся. — Я и есть дома.       Прошло ещё несколько лет. Квартиру снова бросили. Потом обнесли забором. Потом сняли. Потом забыли.       А он всё сидел. Смотрел, как растёт трава у фундамента, как облезает краска, как город меняется.       Он всё ещё ждал, что кто-то подойдёт и скажет: «Ты свободен».       Не дождался.       Говорят, иногда по ночам в том доме мерцает свет. Будто кто-то включает лампу на несколько секунд.       А потом всё гаснет.       Может, это просто сбой в проводке.       А может — призрак, который до сих пор ищет выход из петли. — Ну а что? — шепчет голос где-то за спиной. — Я пытался его убедить, что это не лучший способ.       И петля снова затягивается. С каждым выдохом туже.