Глава 10. Полет.

Ветер ударил в лицо, как только Назуна оторвала его от земли. Всё произошло слишком быстро — будто кто-то просто выдернул Ко из привычной реальности и бросил в небо. Он вскрикнул, но голос тут же растворился в шуме воздуха. Под ними таяли дома, линии улиц складывались в узоры света, и даже ночные поезда казались игрушечными. — Эй, ты чего орёшь? — Назуна, смеясь, повернула голову к нему. — Это же не страшно. Ну… почти. — Почти?! — Ко едва дышал, вцепившись в её руку. — Ты могла бы хотя бы предупредить! — Предупреждать — скучно, — лениво ответила она и, словно назло, набрала ещё высоту. Ночь шумела. Воздух щекотал кожу, волосы хлестали по лицу, но страх постепенно начал растворяться. Ко прищурился — и впервые увидел город сверху: бесконечные линии света, мягкое дыхание тьмы и звёзды, будто рассыпанные рядом, а не где-то далеко. — Красиво… — выдохнул он. — Хм? — Назуна посмотрела на него краем глаза. — Вот видишь, не зря тащила. Он усмехнулся, сжимая губы, чтобы не рассмеяться. Всё в нём будто проснулось. Страх ещё жил где-то внутри, но поверх него пришло другое чувство — лёгкость. Назуна отпустила его руку. — Эй! — Ко резко дёрнулся. — Ты что творишь?! — Расслабься, — она пролетела круг вокруг него, ухмыляясь. — Я держу тебя, не бойся. Он не успел возразить — Назуна обвила его за плечи, и они вместе пошли по воздуху, будто ветер сам нес их. Ко чувствовал, как тяжесть тела будто исчезает, словно ночь сама решила взять его на руки. Воздух был плотный, прохладный, пах металлом и звёздами. — Хочешь почувствовать ночь — перестань за всё хвататься, — сказала она, чуть склонившись к нему. Он выдохнул — и позволил себе просто плыть в воздухе, доверившись ей. Никакого сопротивления, только ощущение потока, который подхватывает и несёт. Страх растворился в холоде ветра, а на его месте появилось нечто другое — лёгкость. Назуна рассмеялась, закружив его, будто проверяя, выдержит ли он это чувство. — Вот, уже лучше! — Если я сейчас упаду — ты виновата! — Тогда падай красиво, — фыркнула она и поднялась выше, неся их обоих прямо к звёздам. Мир вокруг замер в полёте. Не было ни школы, ни дневных забот. Только ночной воздух, Назуна и он сам — тот, кто наконец позволил себе быть живым. Когда они опустились обратно, ноги Ко едва держали. Назуна уселась на перила, потянулась. — Ну? Как тебе, лётчик? Ко сел рядом, тяжело дыша, но с улыбкой. — Я думал, умру. — Почти получилось, — она ухмыльнулась. — Но теперь ты видел ночь как следует. Он кивнул. В груди ещё билась дрожь, но где-то глубоко внутри появилась тихая уверенность: он действительно стал ближе к этой свободе, о которой мечтал. — Может, я всё-таки смогу стать вампиром… — пронеслась мысль, но он не сказал её вслух. Только посмотрел на Назуну — ту, что всё ещё улыбалась, глядя в небо. Назуна свесила ноги с перил, болтая ими в воздухе. — Ты, кстати, неплох для новичка, — сказала она, лениво потягиваясь. — Обычно люди орут дольше. — А ты часто таскаешь людей в небо? — спросил Ко, всё ещё приходя в себя. — Хм… — она задумалась. — Иногда. Когда скучно. Но ты — первый, кто не обмочился от страха. — Спасибо за комплимент… — пробормотал он, пытаясь не рассмеяться. Ночь вокруг них казалась плотнее, чем обычно. Город под ними шумел, но в этом шуме было что-то живое, даже тёплое. Ко чувствовал — теперь он точно стал её частью. Назуна посмотрела на него внимательнее: — Эй, тебе ведь правда нравится это всё? — Что именно? — Ночь. Высота. Свобода. Он на секунду задумался, глядя вниз, где мерцали огни улиц. — Да… Наверное, впервые в жизни я чувствую, что живу. Назуна тихо хмыкнула, отворачиваясь. — Вот это уже похоже на дело. Они сидели молча ещё какое-то время. Ветер трепал волосы, издалека доносился гул машин, и казалось, что до утра ещё вечность. — Ко, — вдруг сказала она, — если хочешь стать вампиром, тебе надо не просто любить ночь. Надо, чтобы она тебя тоже полюбила. — Это как? — он повернулся к ней. — Не знаю, — пожала плечами Назуна. — Просто перестать бояться того, что ты можешь стать кем-то другим. Он не ответил. Слова застряли где-то в груди. Вдруг она спрыгнула с перил, приземлившись мягко, почти без звука. — Ладно, философствовать будем потом. Пошли, я знаю место получше. — Куда ещё лучше, чем крыша на сорока метрах высоты? — На сорока пяти, — поправила она и ухмыльнулась. — Идём, покажу, где ветер с ума сходит. Он усмехнулся, спустился и пошёл за ней. Каждый шаг казался странно лёгким. Страх и растерянность остались где-то внизу, вместе с городом. А впереди — была только ночь. И Назуна, смеющаяся где-то впереди, будто сама часть этого безумного неба. Они шли молча. Назуна слегка подпрыгивала на каждой плите, будто не могла угомониться после полёта, а Ко всё ещё чувствовал ветер — где-то под кожей, в руках, в груди. Он поймал себя на том, что улыбается без причины. Просто потому, что ночь вокруг была такой… настоящей. — Эй, — Назуна вдруг обернулась. — У тебя глаза блестят. — А? — он замер. — Это… просто от ветра. — От ветра, ага, — протянула она с ухмылкой. — Или ты наконец понял, что жить — не так уж скучно? Он хотел что-то ответить, но не смог. Просто кивнул. Она зевнула, пряча улыбку. — Знаешь, — сказала Назуна, глядя на небо, — я люблю летать не из-за высоты. Там всё просто. Нет правил, нет людей, нет “надо”. Только ты и ветер. — Звучит одиноко, — тихо сказал Ко. Она посмотрела на него. В её взгляде мелькнуло что-то — не грусть, но близко к ней. — Иногда, — ответила она. — Но, может, поэтому я тебя и не бросила там. Хотела, чтобы хоть кто-то понял. Он не знал, что сказать. Просто посмотрел на неё — и впервые подумал, что за всей её дерзостью прячется нечто похожее на его собственное одиночество. Назуна хлопнула его по плечу: — Эй, не смей становиться серьёзным. Это заразно. Он рассмеялся. — А если уже поздно? — Тогда я укушу тебя, — отрезала она и сделала вид, что собирается это сделать. Ко отшатнулся, смеясь. Ночь снова заиграла — но уже по-другому, спокойнее, ближе. Где-то вдалеке кричала птица. На небе медленно таяли звёзды. Назуна потянулась, будто чувствовала приближение утра. — Пошли. Скоро рассвет. Не люблю, когда солнце застаёт меня с людьми. — А я думал, тебе всё равно. — Думаешь, я каменная? — она усмехнулась, но потом добавила уже тише: — Просто не хочу, чтобы утро знало, где я была. Он посмотрел на небо, где темнота уже редела. — Тогда ладно… До завтра? Она остановилась. — Может быть. Если ночь захочет. И исчезла — просто растворилась во тьме, оставив после себя запах ветра и тихий смех. Ко остался один. Город просыпался, а он стоял и всё ещё чувствовал воздух на коже — как память, которая не уходит. Он понял: теперь пути обратно уже нет. Все, что было раньше в его жизни, заимело новый облик.