II

      Я дрейфовала на волнах сна без сновидений. Он был не особо глубоким, поэтому и полноценного отдыха не приносил, но это было то немногое, на что я могла рассчитывать в последнее время. Стресс и переживания не давали мне расслабиться даже ночью.       Внезапно, сквозь темную пелену, начали прорываться странные ощущения. По телу пробежала едва различимая дрожь. Потом снова и снова. Мой мозг отчаянно подавал мне сигналы: «Проснись, проснись немедленно, ты все проспишь!»       Неимоверным усилием воли я разлепила глаза и тут же была ослеплена светом бра, который сама же не потрудилась выключить перед сном. По телу пробежала очередная приятная волна и я с сонным мычанием повернула голову, устремляя взгляд перед собой и пытаясь сфокусироваться. От увиденной картины я опешила… Моя ночная сорочка была задрана до груди, ноги широко разведены, а между ними виднелась темная макушка Амрита, увлеченно водящего пальцами по моей промежности.       Я медленно закрыла глаза, затем так же медленно их открыла, но картинка никуда не исчезла. Не придумав ничего умнее, я прочистила горло, показывая тем самым, что уже не сплю. Дубей даже головы не поднял, продолжая свое занятие.       — Ты… Ты что делаешь? — возмутилась я, пытаясь свести ноги, но он не дал мне этого сделать.       — По-моему все и так очевидно, — ответил Амрит и с нажимом провел пальцем по клитору.       Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как напрягаются соски, а ноги начинает бить мелкая дрожь. Наша связь многократно усиливала ощущения и это, очевидно, играло в пользу наглого Дубея.       Сон как рукой сняло. Из последних сил цепляясь за реальность, я толкнула его ногой в плечо.       — Я буду кричать!       — Не сомневаюсь в этом, — отозвался он, поднимая, наконец, голову и облизывая губы.       — Какие у тебя интересные фетиши. Как это правильно называется? Сомнофилия? Аххх…       Думать и говорить становилось труднее. Все мысли были сконцентрированы в точке, которую массировали мужские пальцы.       Амрит сузил глаза и подался немного вперед, не прерывая ласк.       — Ох, не начинай, — протянул он. — Что за ханжество? Мы муж и жена, а между супругами в постели нет ничего запретного или неправильного, если это приносит наслаждение.       — Но… Мы же договорились… — тяжело дыша, все еще пыталась протестовать я.       — Помнится, мы с тобой толком ни к чему не пришли. Ты просто проставила меня перед фактом. Раз ты не дала мне возможности возразить, то мне показалось, что проще наглядно продемонстрировать, что ты теряешь.       — Это нечестно, ты используешь нашу связь против меня!       — Но я же не делаю тебе ничего плохого. Зачем отказываться от удовольствия? Если бы тебе было плохо или неприятно, то я бы не стал продолжать, но я же вижу и чувствую, что тебе нравится, — он даже не пытался скрыть хитрую ухмылку. — Ты была так напряжена в последние дни, что я решил помочь тебе немного расслабиться, не прибегая к употреблению алкоголя, но, раз тебя это не устраивает, то нет проблем.       Он отстранился и начал медленно подниматься. Мое тело тут же отозвалось волной недовольства, требуя продолжения. Каждая его клеточка кричала мне: «Амала, тебе же так хорошо, просто расслабься. Один раз, всего лишь один раз. Обо всем остальном ты подумаешь потом, а пока отпусти себя, позволь ему избавить тебя от тревоги и напряжения хотя бы на одну ночь».       Разум окончательно покинул меня и я сдалась. Поддаваясь порыву, я потянулась вперед, хватая его за волосы и возвращая в прежнее положение.       — Ну уж нет, — прошипела я. — Хоть здесь сдержите слово, господин Басу-Дубей, вы обещали, что я буду кричать, так доведите начатое до конца.       Он замер на секунду, а затем, усмехнувшись, вновь склонился ко мне. Коснулся губами внутренней поверхности одного бедра, затем другого, провел языком чуть выше, останавливаясь совсем рядом с чувствительным местом. В это же время его руки гладили округлость бедер, поднимаясь к талии, сжимая нежную кожу. Он лег на живот, придвигаясь ближе и закинул мои ноги к себе на плечи. Затем пальцами аккуратно развел половые губы, касаясь, наконец, языком набухшего клитора. Мое тело тут же пронзил разряд тока, а с губ сорвался тихий стон. Амрит посмотрел на меня, словно гипнотизируя и начал ускоряться. В этот момент мир перестал существовать. Ничего больше не имело значения, кроме жара, что скопился внизу живота и разливался по всему телу. Я закатила глаза, мне было хорошо, слишком хорошо. Амрит умело терзал меня, выводя узоры, покусывая, втягивая, чередуя ласки языка и пальцев. Я металась по постели, задыхаясь от стонов, ноги тряслись, а руки судорожно сжимали покрывало. Я ходила по краю, готовая в любую секунду утонуть в оглушительном оргазме, но Дубей не позволял. Как только он почувствовал, что я близка к финалу, то сразу же замедлился. Я разочаровано простонала, снова хватая темные кудри и сильнее прижимая его голову к промежности.       — Амрит… Амрит… Пожалуйста… Я сейчас… Сейчас… — взмолилась я, зарываясь в подушки.       Несколько мгновений он лениво водил языком по моим складкам, игнорируя мольбы, мучая меня. Когда я уже готова была расплакаться от напряжения, он снова ускорился, лаская еще более яростно, чем прежде. Огонь начал разгораться с еще большей силой, пальцы на ногах сжались, а тело выгнулось в дугу. Пара умелых движений и я достигла пика, заполняя спальню громким протяжным стоном.       Меня трясло, я почти задыхалась, а сердце колотилось в бешеном ритме. Понадобилось несколько минут, чтобы немного прийти в себя. Все это время Дубей лежал неподвижно, наблюдая.       Как только дыхание восстановилось, на меня напала невыносимая усталость. Не было никаких сил держать глаза открытыми.       Амрит встал с постели и, осторожно приподняв меня, вытащил смятое одеяло.       — Спокойной ночи, женушка, — сказал он, накрывая меня.       — Чертов извращенец, — пробормотала я, проваливаясь в сон.

***

      Гадкий солнечный луч светил мне прямо в глаз. Вообще-то я люблю солнце, тем более, что погода в Лондоне нечасто радовала ясными днями, но именно сейчас хотелось укрыться от него с головой.       Я попыталась посильнее натянуть на себя одеяло, но что-то мне мешало. Что-то… Кто-то. Раздраженно повернувшись, я обнаружила рядом с собой тело. Дубейское. Ублюдок завалился спать рядом со мной. Среди огромного количества спальных мест в этом доме, он решил устроится именно на моем. Великолепно.       Первым моим порывом было грубо столкнуть Амрита с кровати, но я, почему-то, просто продолжала лежать, рассматривая его. Определенно, спящим он нравился мне намного больше, не так бесил, потому что не кривлялся и не молол всякую чушь. Я перевела взгляд на его губы и в голову тут же ворвались воспоминания о прошлой ночи. О том, что он делал этими губами… Отвернувшись, я нервно сглотнула, лицо мгновенно начало гореть. На секунду показалось, что это был сон.       Наверное, лучше бы так и было.       Чем дольше я вспоминала, тем сильнее учащалось дыхание, ниже живота вновь собралось напряжение. Я с силой сжала одеяло между ног. Кровь начала разгоняться, разум затуманился. Раздражение постепенно испарялось, уступая место приятной истоме. Мне ужасно захотелось дать выход своим чувствам.       Я снова посмотрела на Амрита. Действительно спит или притворяется? Рукой несильно пихнула его в бок. Никакой реакции не последовало. Тогда я аккуратно спустилась ниже, ближе к его бедрам, и осторожно откинула одеяло. Взгляд сразу устремился в область паха, где пижамные штаны натянулись от утренней эрекции. Не долго думая, я ухватилась за резинку и медленно потянула вниз, обнажая, насколько возможно, достоинство Дубея. С моих губ сорвался тихий вздох. Вот уж действительно достоинство… Даже здесь есть чем похвастаться. Если бы правила приличия позволяли не скрывать столь интимную зону, то, клянусь, он бы украсил его золотом, камнями и дорогой тканью, демонстрируя окружающим, как одну из главных своих гордостей. Хотя и в наших реалиях Амрит иногда позволял себе не беспокоится о приличии. Окажись он сейчас абсолютно голым посреди оживленной улицы, то не смутился бы ни на секунду, напротив, гордо расправив плечи, позволил бы лицезреть себя во всем великолепии.       Узел внизу живота стянулся еще сильнее. Я некоторое время рассматривала напряженный орган, увитый венками и бугорками, легонько коснулась рукой, чувствуя покалывание на кончиках пальцев, а потом, порывисто наклонившись, провела языком от основания до головки, затем снова и с другой стороны. Амрит слегка заерзал и промычал что-то нечленораздельное. В конце концов, я обхватила его член губами, а рукой слегка сжала основание.       — Мммм… Какой прекрасный вид. Так и знал, что ты не можешь долго сопротивляться, — донесся голос сверху.       Вздрогнув, я резко отпрянула и подняла голову, встретившись с еще немного сонным взглядом зеленых глаз.       Морок, охвативший меня, мгновенно спал. Осознав происходящее, я мигом соскочила с кровати и бросилась в сторону ванной комнаты.       — Амала, стой! — крикнул мне в догонку Амрит, прежде, чем я с силой захлопнула дверь.       Оказавшись в ванной, я кинулась к умывальнику и несколько раз плеснула себе в лицо холодной водой, а затем взглянула в зеркало. Из отражения на меня смотрело существо с растрепанными волосами, пунцовым лицом, дрожащими губами и диким взглядом. Схватившись за раму, я сорвала зеркало со стены и швырнула в сторону. Оно разбилось, усевая пол множеством мелких осколков.       Кажется я сошла с ума. Бабулино безумие, все-таки, настигло меня, причем в очень экстравагантной форме. Я зажала пальцами переносицу и крепко зажмурилась, пытаясь успокоиться. Нет, нет, со мной все в порядке. Это все чертова ритуальная связь, в ней дело. Просто так я бы ни за что не стала этого делать. Да и Дубей, он видел, что я немного не в себе, слишком утомлена, расстроена и воспользовался этим.       Слабое оправдание…       Меня окатило волной стыда и злости. Злости на себя, на Амрита, на эту связь, будь она на ладна. Глаза начало щипать от непрошеных слез. Неужели я настолько слаба, что не могу противостоять? Его упрекала, а сама и суток не продержалась. А он и рад. Теперь будет использовать это против меня или, еще хуже, решит, что можно и остальные договоренности не соблюдать. Тогда этот брак вообще потеряет для меня смысл, а выбраться из Дубейских лап будет ой как непросто.       Мне понадобилось полчаса, чтобы успокоится. Я тянула время, не желая покидать свое убежище. Умылась, почистила зубы, еще раз умылась, несколько минут рассматривала свои ногти, потом узор на плитке…       Долго это продолжатся, конечно, не могло, нужно было выходить. Вот только от двери меня отделяло озеро осколков, через которое нужно было как-то пройти, не изрезав ноги. Потянувшись, я схватила два больших полотенца. Одним попыталась смахнуть осколки в сторону, а второе затем постелила, на всякий случай, на очищенную поверхность и осторожно пошла к выходу.       Молясь, чтобы у Амрита хватило милосердия уйти и не смущать меня еще больше, я слегка приоткрыла дверь, пытаясь сквозь щель оценить обстановку. Увидев, что постель пуста, решилась, наконец, выйти.       В комнате никого не было.       Облегченно вздохнув, я подошла к туалетному столику и, взяв расческу, принялась распутывать волосы. В этот же момент раздался стук в дверь и через секунду в спальне появилась служанка, та, что помогала мне вчера.       — Доброе утро, — прощебетала девушка, кланяясь. — Простите за беспокойство, но молодой господин сказал, что вы уже не спите и госпожа Ситара велела пригласить вас к завтраку, если вы не слишком утомлены, конечно. Или принести вам еду прямо в комнату?       При упоминании об Амрите я закатила глаза. Молодой господин, значит, сказал? Ну конечно. Он не мог упустить возможность проверить, хватит ли мне смелости показаться перед ним, после моего позорного бегства. Идти туда, естественно, не было никакого желания, но окончательно показывать свою слабость и уязвимость хотелось еще меньше.       — Не стоит, я спущусь, — ответила я, натянув приветливую улыбку. — Только приведу себя в порядок. Не могла бы ты мне помочь?       — С радостью, госпожа, — улыбнулась в ответ девушка и, взяв из моих рук расческу, принялась старательно приводить мои волосы в порядок.       Нужно признать, что у нее это выходило намного лучше.       — Прости, а напомни, как тебя зовут? — немного смутившись спросила я.       — Канти, госпожа.       — Канти? — я на секунду задумалась. Значит «красота»? Думаю тебе очень подходит это имя.       — Спасибо госпожа, — расцвела Канти, заканчивая причесывать меня. — Что вы хотите надеть сегодня?       — Хм… — я перебирала в голове все свои наряды, думая какой из них будет более подходящим. — Принеси-ка синее сари с черной вышивкой. Хочу его примерить.       Я даже опомниться не успела, как спустя всего несколько минут Канти уже заканчивала поправлять складки на наряде. До чего же расторопная девушка!       — Кажется неплохо. Как думаешь? — я покрутилась перед служанкой.       — Чудесно выглядите! — всплеснула руками Канти. — На такой красавице, как вы и мешок от муки хорошо смотреться будет.       И пусть это казалось совершенно неприкрытой лестью, но она, все же, согрела мне сердце. Какая женщина не любит комплименты?       Удивительно, но Канти удалось отвлечь меня. Я даже немного расслабилась и это не могло не радовать.       — Это сари — подарок свекрови, — я провела рукой по гладкой ткани. — Думаю, ей будет приятно увидеть его на мне.       — Несомненно, госпожа, — кивнула служанка.       — Вот и прекрасно, — я хлопнула в ладоши и снова направилась к туалетному столику.       Подкрасив глаза и надев серьги, я взглянула в большое зеркало, чтобы оценить старания. На этот раз то, что я увидела в отражении, меня вполне удовлетворило. Образ был не слишком простым, но и не вульгарным. Все было более чем достойно.       И тут я вспомнила…       — Ах да, Канти, там в ванной зеркало разбилось, — я старалась выглядеть как можно более невозмутимой.       — Ох, простите, госпожа, наверное рабочие плохо закрепили. Здесь совсем недавно был ремонт, — запричитала девушка.       — Ничего страшного, просто приберитесь там, — ответила я и направилась к выходу.       Покидая комнату, я была уже почти спокойна, решив, что буду делать вид, будто ничего и не было.