13. Витраж с каплями крови.

...Не верь ему... Предатель... Очнись... Ни к чему хорошему это не приведет... Не будь наивной... Ловушка... Мафия... Я распахнула уставшие веки, осознавая, что ногтями впилась в кожу на рёбрах. Это был уже второй кошмар за одну ночь. Ну, то есть, день. Мозг уже не соображает... Душно. Лоб покрылся испариной, губы пересохли, в глазах мутная рябь. Я вымотанно нашла на ощупь тапочки и походкой пьяного, осторожно держась за стены, побрела в ванную. Веки слипались, но после кошмаров спать не хотелось. В такие моменты чувствуешь себя лишь оболочкой для души, настолько лёгкой, невесомой, что ветер может без усилий подхватить и унести куда-то далеко-далеко... Будто в тебе нет ничего: ни органов, ни тканей, ни костей, ни клеток. Словно вот-вот испаришься... Так легко ступать, будто твой шаг — лишь тень, но так тяжело поднять голову и взглянуть, куда ты вообще идешь. Не включая свет, в темноте нашла кран с холодной водой. Шатаясь из стороны в сторону, набрала в ладони горсть воды и плеснула в лицо. У меня будто открылось второе дыхание. Я полной грудью набрала свежий прохладный воздух, до этого казавшийся мне душным. Будто вынырнула из топкое болота. Нащупав выключатель, щёлкнула. Яркий свет озарил ванную комнату, заставляя меня мгновенно зажмуриться. Через пару секунд, чуть привыкнув к обстановке, я огляделся себя в зеркало. Красные глаза, опухшие губы, бледные щеки. М-да. Кошмары мне не к лицу. "Это мои сны. Никто не имеет права в них вторгаться, командовать и указывать мне на что-то!" — рассуждала я, отпивая зелёный успокаивающий чай, который только что заварила. "В следующий раз покажу им, где раки зимуют..." ...Я буду возвращаться к тебе во снах столько, сколько... Ай! * * * Вечер был мокрый. Лил дождь, громко стуча по крышам, серые тучи заволокли все небо, задушив его в своих объятьях. — Как только мне ехать, так сразу непогода! — говорила я это с лёгкой усмешкой, параллельно напевая что-то про себя. Настроение у меня было хорошее. Во сне, как оказалось, тяжело, но все же возможно управлять пространством вокруг себя. Пришлось попопеть, но мне-таки удалось устроить лёгкое землетрясение в кабинете допросов и возвести несколько лишних стен. К тому же я обрадовалась письму, которое нашла сегодня под дверью в коридоре. Моя дорогая Лилиан, Вчера ночью Вы были абсолютно совершенны. Как в своих действиях, так и в облике. Не в первый раз заставляете меня восторгаться Вами и Вашей безупречно выполненной работой, становится приятным обычаем, а я и не против. Самое сложное позади, дальше — легче. Сегодня необходимо будет добраться до заброшенного монастыря. Увидите его издалека, на этот счёт переживать не стоит. Ваша келья будет дальней слева, как подниметесь на второй этаж. Времени до рассвета останется ещё много. Советую чуть-чуть поспать. Днём же заприте келью и не обращайте внимания ни на что. Будет, вероятно, шумно. Если за тобой увяжутся похитители по дороге в монастырь, устроят погоню, то отвлеки их, заставь притормозить (виляй, ускоряйся, замедляйся), а потом разворачивайся и ищи место, где можно спрятаться. Не забудь также выключить фары, но только тогда, когда прибудешь на место! Навсегда Ваш Джеф) Конечно, меня пугала возможность погони и фраза "будет шумно". Любит же он писать странными загадками. Зато похвалил за вчерашнюю работу. Это плюс. Большой плюс. Я почувствовала, как мои щеки при вспоминании содержания письма чуть вспыхнули, когда защелкнула ремешок мотоциклетного шлема. Мой взгляд быстро метнулся к зеркалу в коридоре, оценивая полный образ. Облегающая черная мотоэкипировка, держащаяся на молнии, кожаные перчатки, ботинки, похожие на игрушечные. Каким образом Джефу до сих пор удавалось угадывать мой размер одежды — загадка. Но мне было приятно. Попрощавшись с девушкой за ресепшеном и закинув тяжёлый рюкзак на плечи, я вышла на улицу, дышащую свежестью сумерек. Дождь не прекращался, омывая каждую поверхность своей нетронутой чистотой. Скоро наступит ночь с ее всепоглощающей темнотой и пылинками звёзд, но думать об этом не хотелось. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы впитать живость вечера и, наполнившись энергией, побрести на парковку в поисках своего мотоцикла, громко шлепая по лужам. Он стоял, упрятанный от дождя под крышей отеля. Чистый черный глянцевый Ямаха, рычащий словно дикий зверь, когда его заводишь. — Ну что ж, — я с осторожностью чуть сжала в руках руль, — поехали! Мотоцикл. Фары. Дорога. Все, что нужно. Когда мчишься по ночной трассе, расплываясь по мокрому асфальту, тебе больше ничего не надо. Хочется раствориться в чувстве свободы, стать ветром и лететь с такой же скоростью, с какой сейчас гонится мотоцикл. Была бы вечность — ее не хватило бы на то, чтобы впитать эти ощущения достаточно. Пропустить их через себя, свою кожу, кровь, целиком отдаться только эмоциям. В такие моменты тебя просто отпускает что-то. Будто вырываешься из цепких лап и мчишься куда подальше, только бы не возвращаться. Летишь с обрыва, не желая останавливаться, хочется только, чтоб этот момент длился всю жизнь. Вдалеке я заметила возвышающиеся острые пики монастыря. Глубоко внутри меня кольнула лёгкая грусть, что дорога закончилась так быстро. Хотелось ещё покататься. Тем временем мой взгляд внимательно выискивал дорогу к монастырю, следя за каждой появившимся просветом земли в траве. Нашла! Я резко свернула с асфальта на жиденькую, проселочную дорогу. И, наконец, вот он. Мрачный, почти черный монастырь, отбрасывающий на меня свою огромную тень. Я содрогнулась от холода, зайдя в помещение, обставленное каменными сыроватыми стенами. Но напряжение очень скоро сменилось необъятным восхищением. Огромная круглая со свечами люстра на потолке, испещренном множеством арок, неподвижно замерла, будто затаила дыхание. Она была подвешена на тонкой цепи к середине купола, освещаемого врезанными в него окнами с витражом. Мириады разноцветных осколков стекла впитывали в себя энергию тусклого из-за дождя лунного света и вырисовывали на полу радужную паутину. Посередине зала стояли многочисленные деревянные скамейки, покрывшиеся толстым слоем пыли. Слева от меня был темный проход с лестницей, ведущей наверх. Наверное, мне надо как раз туда. Я нынула в узкий коридор, накрытый аркой, и стала поспешно подниматься по крутой лестнице. Страшно представить, что там с условно моей кельей, если все здесь так плотно покрылось пылью и заросло паутиной. Вероятно, мне придется как следует попотеть, чтобы прибраться и привести комнату в относительный порядок. Так... Дальняя слева. Я и не заметила, как в глубоких раздумьях прошла почти весь коридор до конца. Ладонь мягко легла на дверную ручку, подернутую тонкими, старческими морщинами-трещинами. Раздался режущий скрип. Передо мной открылась комната с белыми стенами, покрытыми золотыми иконками, закругленным окошком, кроватью и столиком. Мебели оказалось не так много, у монахов же было очень мало личных вещей. Но меня удивило больше всего то, что нигде не было не пылинки. Пол тщательно подметен, кровать застелена свежим, чистым, белым бельем, а на столике стояло несколько зажжённых свеч и букет изумительных лилий, в котором чуть выглядывал обрывок бумаги. Я с благодарностью ещё раз окинула комнату взглядом, чуть сжав ладонью дверную ручку, и направилась к письму. Дорогая моя Лилиан, Меня очень беспокоит, что наша связь односторонняя. Не буду писать много, приложу ещё пару запасных листков: если у Вас есть пару вопросов или слов — я прочитаю и отвечу на все! Ваш Джеф) Итак... Подкинул он мне работенки. Мои руки задумчиво сжали чистые страницы и изящную черную ручку, лежащую рядом с вазой на столе. Много хотелось сказать. За время разлуки успели накопится лишние слова, эмоции, мысли. Я чуть подалась навстречу лилиям, вкушая их сладковатый аромат. Глаза, уже не такие напуганные белым листом, снова метнулись к нему. А в первую очередь нужно сказать "спасибо"... Много было черновиков, помарок, зачеркиваний, небольших клякс. Но спустя некоторое время послание было закончено. И плюсом в перерывах успела выложить свою фотку с той самой набережной, на которой мы вместе прыгнули в ледяную воду. Теперь-то она навевала хорошие воспоминания, теплые. Я вытерла пот с лица, расслабленно задула все свечки и бухнулась на кровать, крепко обняв руками прохладное одеяло. До рассвета еще долго, нужно успеть поспать. В моей голове уже почти начал прокручиваться сон, как вдруг на мой телефон с раздражающим звоном пришло уведомление. Я закатила глаза. Когда уже научусь вырубать звук на телефоне?! Да и кто вообще пишет мне такой глубокой ночью? *Чат* — Ты выставила фото без меня?! *Агрессивный стикер. — Да, выставила. — Ну и пожалуйста, все равно лайков не соберёшь. У тебя там волосы не накручены. Да ещё и клёш откуда-то взяла, которые тебе не идут. — Я сама выбираю что выставлять, Амелия. Спасибо, но мне больше не нужны твои советы. — Может, тебе и подруга не нужна? *Вы заблокированы у контакта* Я истерически усмехнулась. Она с вероятностью в сто процентов прибежит обратно через какое-то время, но ей моя дверь уже не будет открыта. * * * Послышался тяжёлый грохот. Я мгновенно разлепила глаза, пытаясь понять, что к чему. В комнате было достаточно светло, сквозь окно пытались втиснуться солнечные лучики, иногда закрываемые дождливыми тучами. Значит, на улице сейчас день. Мой мозг работал со скоростью улитки в такое опасное время. Бам! Выстрел. От осознания я сразу же встрепенулись и кинулась к двери защелкивать на замок. Божечки... Легла спать, даже не возведя единственную защиту между мной и похитителями. Джеф бы сейчас скорее всего разочарованно покачал головой. Послышалась очередь выстрелов, смешанная с громом маленьких пуль. Я нервно сглотнула, отходя от двери к кровати. По спине прошелся холодок, на руках волосы встали дыбом. Находиться в неведении оказалось ещё страшнее, чем быть в гуще событий. Ноги сами понесли меня бесшумно нахаживать шаги по комнате, пытаясь утихомирить страх, кипящий во мне, загнать его в угол и запереть там. Нужно успокоиться. Джеф сказал, что мне не о чем беспокоиться, не стоит обращать внимания ни на какие шумы, выстрелы, крики, шаги, которые я слышу уже почти возле моей двери. Накручивание ни к чему хорошему не приведет. Это только кажется, что они уже здесь, рядом. Уже и дверная ручка поплыла в глазах. Стоп, она реально двигается. Я прижала ладони ко рту, чтобы не взвизгнуть. Машинально меня отшатнуло назад. Глаза были прикованы к дверной ручке, ходящей вверх-вниз и издающей болезненно-скрипучие звуки. Сердце истошно забилось в грудной клетке. Казалось, что сейчас задохнусь от нехватки воздуха. Ноги дрожали, пальцы потянулись складному ножу, лежащему у меня в кармане. Внезапно, дверная ручка перестала дергаться. Через секунду раздался звонкий хруст разбившегося о пол стекла. Я на секунду замерла, пытаясь прийти в себя, осознать, что все кончилось. Затем с облегчением выдохнула, тяжело рухнув на кровать. Всё-таки той благодарности, которую выразила в письме, мне кажется, было недостаточно. Под дверью что-то блеснуло. В щелку между ней и полом начала заливаться серебристая кровь. Я с усилием, смешанным с отвращением, заставила себя отвернуться. Прошло несколько минут. В монастыре стояла мертвая тишина. Надеюсь, с Джефом все в порядке... Он сказал, что нужно игнорировать любой шум. Мне кажется, что либо преследователи кончились, либо они заслали за подмогой. Я тупо пялилась в потолок, думая обо всей этой ситуации, представляя варианты того, что же произошло там внизу и может произойти позже. У Джефа патроны же не бесконечны. Боже... Мои руки взяли подушку и накрыли ею лицо. Задолбалась о нем думать! Тяжело переживать не только за себя, но и за него. Когда мы были в казино "Золотая лихорадка", я знала, у похитителей все внимание обращено на меня, они ещё не догадывались о тайном плане моего спутника. А теперь уже в курсе. Так не хочется сидеть здесь и просто ждать на месте. Я повернулась на бок, в прострации глядя в окно. Хочу помогать, чем смогу. Он же сейчас справляется с целой сворой один! Мои глаза под нахмуренными бровками понемногу накрывались тяжёлыми веками. Не хочу сидеть сложа руки... Бездействовать... Преследователи... Джеф... Свет из окна резко перестал заливаться в комнату. Стало темно,и как ночью. "Ещё и дождевые тучи закрывают солнце...". Мои глаза чуть приоткрылись, наблюдая за темным силуэтом, стоящим на корточках за окном и достающим что-то из кармана. Я мгновенно встрепенулась, подпрыгнув в кровати. Сердце пропустило удар. Глаза расширились от ужаса. Может, мне все это снится? Преследователь лёгким движением руки достал из кармана молоток. Я медленно сползла с кровати и попятилась к двери на ватных ногах. Преследователь замахнулся и... Стекло рассыпалось в осколки. Преграда сломлена. Он ловко спрыгнул в комнату, быстро направляясь ко мне. Ну вот. Вселенная исполняет мои желания. Не хотела на месте сидеть? Пожалуйста, беги теперь от маньяка. Я за секунду щёлкнула замком и, распахнув дверь, ринулась по длинному коридору. Преследователь ни на шаг от меня не отставал. Слышались его громкие, но ужасающе лёгкие шаги. Как у ниндзя.  Мое дыхание набирало обороты, будто двигатель автомобиля во время гонки. Я, перепрыгивая через ступеньку, вбежала в холл, где погоня отдавалась ещё бо́льшим эхо в ритм биения моего сердца. Пол в зале был завален горками стекла. Поэтому меня потянуло туда: потому что можно было совершить маневры. Если выбежать на улицу сейчас — будет тяжело двигаться из-за намокнувшей после дождя грязи. Я летела в разноцветных лучах солнца, отбрасываемых на меня священным витражом. Бежала, почти не глядя по сторонам. Замечала только мелькающие слева и справа от меня ряды скамеек. Казалось, будто на них сидят невидимые зрители. Сейчас доберусь до центра и окажусь в суде под сотней пар глаз. Я коснулась ступени, взошла на возвышенную площадку. И ощутила, будто холод прошел через все мое тело, окутывая каждую клетку живого слоем льда. Сейчас меня начнут судить. Правильно ли было, что я выбрала Джефа? Осудят меня? Или нет? Раздался треск. Мой взгляд мгновенно метнулся назад. Преследователь рассыпался в осколки стекла, так и не достигнув ступени. Остался позади с ножом в груди, по которому стекала блестящая, зловещая кровь. Он не добрался до суда, проиграл его заранее. Я не могла оторвать взгляда от реки жидкости, расползающейся во все стороны, зная, что это не просто вещество, похожее на ртуть. Это кровь. Только набравшись сил, мне хватило храбрости поднять глаза и посмотреть прямо, через весь зал, туда, где стоял Джеф. В тени возле выхода, под аркой он замер, не двигаясь ни на миллиметр. Мне казалось, что его руки, плечи чуть подрагивают от только что пережитого страха. Не за себя, за меня. Он не смотрел в мою сторону, только на горку безжизненного стекла, покоящуюся рядом. Джеф отступил и быстрыми шагами скрылся во тьме, до которой, к сожалению, не доходили окровавленные лучи судного витража.