Часть 2 Оллария: от Излома до Излома. Глава вторая

      Когда стук копыт окончательно затерялся в привычном городском шуме, Марсель потряс головой и посмотрел на своих спутников. Окделл выглядел так, словно вот-вот кинется вслед за своим наставником — прямо как есть, бегом. Суавес, напротив, казался непроницаемым и невозмутимым. Марсель невольно подумал, что за время работы с Алвой Хуан и не такое видал, и искренне позавидовал его спокойствию. Самому Марселю до такого профессионализма было еще расти и расти…       — И куда же мы теперь? — сказал он вслух.       — Домой, — уверенно ответил Суавес.       — Домой — это…       — В особняк герцогов Алва, — уточнил кэналлиец. Видимо, на лице у Марселя отразилось, потому что он тут же пояснил: — Герцога Окделла в карман все равно не спрячешь, рано или поздно о его прибытии станет известно, и он вынужден будет явиться ко двору. Все преимущества анонимности и внезапности сугубо временны и, думаю, герцог Алва использует их сполна. Хотя вам, Валме, и в самом деле имеет смысл поселиться где-нибудь отдельно. Вовсе не обязательно давать нынешним властям понять, что вы с нами.       — Ну уж нет уж! — немедленно возразил Марсель. — Втроем у нас будет больше шансов!       На что именно — он уточнять не стал, но про себя уже начал продумывать план действий, и занимался этим всю дорогу до особняка. К тому времени, как они вышли из такси посреди двора, мощеного старомодной брусчаткой, напротив полукруглого крыльца, Марсель уже примерно знал, что будет делать и в каком порядке.       Правда, планы эти, как водится, жизнь немедленно подкорректировала. Старинный особняк, со стороны выглядевший притихшим и пустынным, при их появлении внезапно ожил. Откуда ни возьмись, вынырнул безупречно отутюженный и накрахмаленный дворецкий, который проводил «доров» в их комнаты (как будто они сами дороги бы не нашли… а хотя, впрочем, Марсель бы, пожалуй, и вправду не нашел). В комнате ждала заправленная постель, чистый халат и полотенце в ванной и букет астр в вазе на тумбочке. На прощание дворецкий уведомил, что обед подадут в три, и спросил, станет ли Марсель кушать у себя или спустится в столовую, и будут ли пожелания насчет меню.       — Все равно кухарка ничего приготовить не успеет, придется в соседний ресторан посылать, — пояснил он.       Марсель заверил, что обед его устроит совершенно любой, главное, чтобы свежий и горячий, и полез отмокать в ванну. Он решил, что прямо сейчас судьба Алвы и Талига не в его руках, так что можно себе позволить временно расслабиться.       Впрочем, долго расслабляться ему не дали: Алва о себе напомнил. Как раз когда внизу, в холле, ударили в гонг, уведомляя, что можно — и даже нужно, — спускаться к обеду, с улицы донесся приближающийся топот копыт. Зомби не стал ждать, пока ему отворят ворота — он попросту перемахнул через решетку, оставив на декоративных копьях пару клочьев волос из шикарного хвоста. Будь он жив, он бы, наверное, огласил двор особняка тревожным ржанием, но ржать зомби толком не мог, поэтому он с размаху ударил копытами в окованные бронзой двери. Навстречу Моро из особняка вылетел Окделл. Провел ладонями вдоль головы, шеи и спины, как будто огладил — хотя, на самом деле, скорее ворожил, — подобрал болтающуюся уздечку и повел зомби куда-то за угол — видимо, на конюшню.       — А где он, интересно, хозяина забыл? — задумчиво спросил Марсель, глядя в просторное окно холла.       — Боюсь, это мы скоро узнаем, — отозвался Суавес, спустившийся по лестнице следом за ним и наблюдавший ту же сцену. — Соберано несколько склонен… к шумным выступлениям и театральным жестам. А впрочем, думаю, вы и сами заметили.       — Заметил, — кивнул Марсель.       — Ну, идемте обедать, паэлья остынет, — позвал Суавес. — В здешнем кэналлийском ресторанчике роскошную паэлью подают, не хуже, чем в Алвасете!

***

      — На месте герцога Окделла, — сказал Суавес тоном «я сделаю вам предложение, от которого невозможно отказаться», — я бы явился ко двору и объяснил, что уехал так внезапно, потому что отправился к герцогу Алве, чтобы уговорить его присоединиться к восстанию.       — Герцог Окделл? — переспросил Марсель. — Герцога Алву?       Он невольно вообразил себе крохотного пушистого шпица, который изо всех сил тянет за хвост варастийского волкодава, пытаясь сдвинуть его с места.       — И вы думаете, будто кто-то этому поверит?!       — Про герцога Окделла — поверят, — ответил Суавес.       Марсель тихо порадовался, что переформулировал свой вопрос и не стал говорить «в такую чушь». Про герцога Окделла, пожалуй, и впрямь поверят — те, кто хорошо его знает. Ричард как раз тот самый шпиц, который может всерьез думать, будто способен сдвинуть с места волкодава.       — А почему уехал не спросясь и никого не предупредив, — продолжал Суавес, — потому что боялся, что его остановят и станут отговаривать.       Хм. А и в самом деле, вроде бы логично все складывается… Но тут в дело вмешался сам герцог Окделл.       — То есть вы хотите, чтобы я врал своим товарищам? Пусть даже и бывшим! — возмущенно выпалил Дик.       У-у, как все запущено… Об этом-то Марсель и не подумал. Белые в большинстве своем вранья терпеть не могут. (Есть еще немногие избранные, которые совсем наоборот: могут, любят, практикуют. И не приведи Создатель попасть под такое. Потом до конца жизни будешь лапшу с ушей обирать). А черный, выросший среди белых, очевидно, приучен к мысли, что врать западло. Марсель решительно отринул несколько первых вариантов ответа («А вы видите другие способы?», «Ну, все когда-нибудь бывает в первый раз!» и т.п.) и вежливо поинтересовался:       — То есть вы готовы провалить все дело и подвести своего эра только потому, что не освоили элементарный навык, которым владеет любой обычный человек?       Ключевые точки: провалить все дело (и опозориться!), подвести эра (главу своего клана!), подать ложь не как нечто неприемлемое и унизительное, а как нейтральный навык, вроде очередного заклинания (и вдобавок самый элементарный, которым владеют ДАЖЕ обычные люди!) Готово! На челе Окделла отразились тяжкие думы, и в конце концов он нерешительно кивнул.       — Ну, если так… я могу попробовать… но я даже не знаю…       — Ничего страшного! — жизнерадостно перебил Марсель. — Вы просто никогда не пробовали, а на самом деле это легко, младенец, и тот справится. Вам всего лишь надо потренироваться. Я вас научу!       И видя, что Окделл продолжает сомневаться, добавил:       — Разумеется, я буду с вами и помогу, если что. Скажу, что это была идея Суавеса! Будем валить все на Суавеса.       — Но тогда же Суавеса могут…       — А вот Суавесу, — сказал Марсель, обернувшись к коллеге, — пожалуй, лучше будет исчезнуть. Связь его семьи с Алвами слишком известна, никто не поверит, что он не на его стороне.       Суавес кивнул.       — Буду где-нибудь поблизости, на случай, если вдруг понадоблюсь.       — Может, вам все-таки лучше уехать в Кэналлоа? — спросил Окделл. — А то вдруг…       — Не волнуйтесь, дор Ричард. Залягу на дно, никто не найдет, — уверенно ответил Суавес.       — А вот прислуге из особняка и в самом деле лучше убраться восвояси, пока пути не перекрыли, — заметил Марсель. — Все они наверняка знают об Алве больше, чем надо, и когда новые власти спохватятся, они не упустят случая их схватить и вытрясти все, что можно. Мне как-то неприятна мысль, что здешних очаровательных горничных станут допрашивать с пристрастием.       — Да вы что! Альдо не станет! Альдо не такой! — возмутился Окделл.       Марсель только плечами пожал.       — Все не станут, все не такие. Все мы люди цивилизованные — до тех пор, пока от человека ничего не надо. А ради великой цели — это другое. Тут можно и запрещенные приемы в ход пустить, ради великой цели ничего не жалко. Так что придется нам с вами, эр Окделл, обходиться без прислуги какое-то время — по крайней мере, до тех пор, пока не наймем замену. Ничего страшного, особняк закроем, поживем в сторожке. Вы печку топить умеете?       Окделл помотал головой.       — Камин всегда истопник готовил, а потом эр Рокэ просто бросал             заклинание… И дома тоже прислуга была…       — Ничего, и этому научитесь. Это весело!       На организацию эвакуации отвели два дня. Суавес жужжал как пчелка — точнее, как толстый мохнатый шмель, — а Марсель с Окделлом наслаждались напоследок привычным комфортом и заодно осваивали искусство лжи — такое непростое, если ты не овладел им в четыре годика, как все нормальные люди!       — Начнем с элементарного. Вот, допустим, вы нечаянно разбили любимую мамину вазу. Что вы станете делать?       Окделл пожал плечами.       — Пойду и скажу маме. Она расстроится, конечно, но потом простит и похвалит за то, что я все честно рассказал. А как же иначе?       Мда-а… Черный, воспитанный в белых правилах — это и впрямь диагноз. Пожалуй, когда все это закончится, на глаза герцогине Мирабелле Марселю лучше не попадаться. Она же его убьет. За то что испортил ее чудесного, порядочного мальчика.       По правде сказать, любая нормальная мама была бы только счастлива иметь такого сына, как Окделл. Его собственная мама рыдала бы от счастья, если бы Марсель был такой! Да что там — если бы хоть один из ее сыновей вырос таким, как Окделл (а не как все Валмоны!) Где-то даже жалко портить, это ж сколько трудов положено на то, чтобы из черного пацана выросло вот это. Жалко — но надо. Надо.       — Хорошо. Подойдем с другой стороны. Вот вы сбежали из Лаик в самоволку…       — Зачем?!       — Ваша семья приехала в Олларию, вы хотели увидеться с сестрами, — вдохновенно сымпровизировал Марсель. Окделл понимающе кивнул. Правила посещения в Лаик были самые изуверские, сплошное «нельзя» с парой-тройкой крохотных «ну так и быть, можно». В частности, несовершеннолетних родственников в Лаик не пускали ни под каким соусом. На то были свои причины, но сейчас это оказалось как нельзя более кстати. Для нормальных черных два года не видеть свою малышню было вполне приемлемо и скорее в плюс, чем в минус, но то нормальные, а то Окделл. Марсель вдруг представил, как парень все это время тосковал по своим, и ему аж не по себе сделалось. Он сердито тряхнул головой и продолжил:       — Так вот, вы сбежали в самоволку, идете по улице, а навстречу ваш препод. И деваться некуда, он вас заметил. Что вы ему скажете?       — Так и скажу всю правду.       — Сбежать вам помогли товарищи. Расскажете всю правду — подставите их. И все будут вас презирать!       — Меня и так… — насупился Окделл, но все же явственно призадумался. — Ну, тогда я могу сказать…       Своротить этот камень оказалось не легче, чем какой-нибудь лесной валун, пролежавший на склоне холма с сотворения мира. Периодически Марсель замечал, что речь Окделла замедляется и взгляд стекленеет. Юноше явно было непросто справляться с принципиально новыми для себя концепциями. Тогда Марсель быстренько придумывал ему задание попроще (заканчивать надо на хорошем!), прерывал занятие и выгонял Дика во двор, «поразмяться со шпагой». Физические упражнения прочищали парню мозги лучше любых снадобий и заклинаний. Но постепенно дело сдвинулось с мертвой точки — и пошло, пошло, покатилось даже. Марсель едва успевал выдумывать все новые ситуации — каждая новая ложь давалась Дику все легче и легче. Марсель сумел это подать как игру, тренировку, полезную задачу на развитие способностей — вроде тех упражнений, которыми Алва мучил мальчишку в поезде по утрам, еще до того, как Марсель успевал продрать глаза. А тренировки — это Окделл понимал хорошо и относился к ним со всем прилежанием, на какое был способен. Через два дня, когда особняк наконец опустел и Окделл с Марселем могли явиться ко двору, не подставив никого, кроме себя самих, Окделл врал уже так вдохновенно и уверенно, как будто все детство только и делал, что воровал сласти из буфета и сваливал это на мышку-норушку.