Глава 4: Посвящение.

С Пик все в порядке...? Она, вероятно, все еще была бы на своем семейном собрании, не так ли? Все ли прошло хорошо? Эти и другие подобные вопросы крутились в голове Жана, пока его встреча с Альянсом близилась к завершению. Он понимал, каким важным шагом для неё было знакомство с Уэллсами. Он хотел увидеть её, узнать, что происходит в том, другом зале... Быть рядом с ней. ...Но он не мог. Не сейчас. Поэтому он мог бы просто попытаться вернуть голову в комнату и сосредоточиться на официальной причине, по которой они все здесь собрались. —Итак, какой план? Армин держал блокнот примерно на уровне глаз и приступил к «ответу» на вопрос Конни. —Ну... нам предстоит охватить довольно много вопросов. —... И с чего же нам, собственно, начать? —Кто какую задачу выполняет? — съязвил Райнер. —Алистер будет играть в кости, — начал Леви, и его прежняя роль капитана начала давать о себе знать, когда они наконец-то добились успеха. — Лучше бы это дело отложить. —Я мог бы взять Мерьясека? — предложил вышеупомянутый блондин из Марли. — Но… о чём мне его спросить? И могу ли я всё таки посвятить Луиса во всё это? —Думаю, нам придётся... если вам нужна помощь его дяди с его переездом, — согласился Армин. —Просто убедись, что твой парень сохранит в тайне всё, что касается Пик и Уэллсов, — строго напомнила ему Энни. Жан напевал и кивал в знак согласия, многозначительно пожимая уже скрещенными на груди руками. —Он не идиот, Энни. И он не мой парень. Конни тихонько усмехнулся: —Чушь собачья. —Серьезно. —Еще. —Ты можешь просто остановиться и сосредоточиться на миссии, Спрингер? —Конечно, милый мальчик. —Тебе повезло, что у меня сломана одна рука... — пробормотал Райнер, закатив глаза. ...Возможно, это первый раз за долгое время, когда Жан помнит, как бывший Бронированный Титан угрожал кому-то, пусть даже в шутку... Вскоре Оньянкопон вмешался, фактически положив конец странному разговору. —Можно присмотреть за Еленой? Мне также интересно, что Фернсби мог знать об Опал. И он тоже?.. С тех пор, как Леви поднял эту тему, эта мысль не выходила у Жана из головы. —Может быть, вам с Пик стоит разобраться с Эйми? — предложил Конни, обращаясь к Жану. — А я помогу и с ней, и с этой жуткой женщиной в маске. —Звучит неплохо, — ответил его лучший друг. — Я, пожалуй, попробую ещё поговорить с Марвином, пока Атласа нет. Их давний светловолосый товарищ положил блокнот на стол. —Итак… остаёмся Энни, Леви и я, врач Атласа и фельдмаршал? —Логично! — вмешался Оньянкопон. — Возможно, я тоже мог бы вам помочь? Но вы трое уже лучше знакомы с Друсциллой. —... Как скажешь, — ответили Энни и Леви почти одновременно. —Тогда всё решено. У всех нас есть свои дела, до следующего раза. Заседание окончено? — подсказал Армин. Вайолет мяукнула, привлекая внимание, с другой стороны двери. Фактически, последний вопрос был решён. —Пока домашняя мышь не вылезет из укрытия... —Леви... — начал Оньянкопон. Прежде чем Жан вступил за него. —Я расскажу Пик. И снова, просто дай ей этот день, как ты и обещал. —Я никогда не говорил, что не буду этого делать. Аккерман застонал, а его нуждающийся питомец издал второй пронзительный вопль и заскребся в дверь. —Успокойся, кот, я иду... С этими словами Альянс закрыл собрание и запер за собой дверь своего кабинета. Оставив сохранённые записи и недавно созданную доску на стене, окутанной полной тьмой. Одна мысль внезапно всплыла в глубине сознания Жана, когда он возвращался в свою и Пик комнату... Был ли это неуловимый кузнец, и может ли сбор информации о нападавшем на его девушку или о местных военных (а это было поручено ему, ей и Конни, а также Леви и светловолосой паре соответственно) приблизить их к раскрытию его личности? Он, и, следовательно, чем, черт возьми, на самом деле был этот нож.

***

Пик с интересом осмотрела кинжал с опаловой рукоятью, помеченный ею много месяцев назад. Отметив безупречную и равномерно волнистую отделку. За этим ножом наверняка охотились бы коллекционеры, даже не подозревая о сверхъестественных свойствах, которыми он якобы обладал. Опаловая ручка также имела блеск, на который она раньше никогда не обращала внимания в минералах. Пока Жан не подарил ей драгоценное гранатовое ожерелье, и ее интрига вокруг драгоценных камней по-настоящему не обрела форму. Это ее увлекало... Она могла бы просто сидеть здесь и смотреть на эту милую маленькую проблемную вещь весь день. Завороженная бывшая воительница даже не заметила, что ее обеспокоенный кузен пристально смотрит в ее сторону, его рука все еще сжимала ручку с того момента, как он закрыл дверь, выпустив Эйми и родителей из главного зала. —Пик...? — Тон Атласа соответствовал его выражению... Что он осторожно и подтвердил, пока ее глаза медленно встречались с его глазами. При этом она крепко и уверенно держала в руках странное оружие. —Эта ручка — совпадение...? —... Дверная ручка? Молодая женщина нахмурилась, затем коротко рассмеялась, размахивая лезвием в воздухе. —Нет, Атлас. Этот нож. —О, э-э… Я и сам об этом думал, если честно, — он осторожно приблизился к ней и сел на заметном расстоянии. ...Вид его давно потерянного, бывшего воина кузена, который сначала таращился на столь опасный объект, а затем размахивал им, может быть потенциальной причиной для беспокойства. Осознав это, она тут же опустила его на стол и выпрямилась. После этого он сразу же расслабился… хоть и ненамного. —Итак... как ты себя сейчас чувствуешь? Пик нахмурилась, глядя на него, пытаясь понять, что скрывается за этим вопросом, прежде чем принять его за чистую монету. —Тяжесть спала. У меня всё ещё есть тревоги и много вопросов, но и кое-что прояснилось. Атлас поднял бровь. —Это более позитивный ответ, чем я, честно говоря, ожидал. —Да правда? — последовал её непреднамеренно лаконичный ответ… В комнате снова воцарилась тишина. Одним из многих вопросов, которые эта встреча немного прояснила, было то, кому можно доверять, а кому нет. Она создала последний уровень доверия в своей голове, когда тишина в офисе наполнила ее... Марджори, очевидно, была наверху, хотя Пик все равно предпочла бы сохранять бдительность в тех вопросах, которые касались ее. Эйми... была ужасно молчалива о своём опыте в гиперсне, для такой общительной особы. Но, опять же, это могло произойти и в другую сторону. Ей нужно было больше информации о недавно вернувшейся матери Верити, прежде чем она сможет составить верное мнение о её характере... С точки зрения Пик, Марвин был полной противоположностью своей жене. Но она прекрасно понимала, почему, учитывая всё, что, вероятно, представляла собой его давно потерянная племянница, и то, что он сам потерял из-за её жалкого существования. Потом был Атлас. —Прошу прощения, — вдруг заявил мужчина. — Я не хотел, чтобы это прозвучало так. ...Полная загадка. —Я тоже, — ответила Пик, глядя в сторону с противоречивым выражением лица и снова расслабившись. Хотя факты продолжали поступать. Бурлили и бурлили в её беспокойном сознании... Ее связь с Опал, возможно, единственная причина, по которой Атлас позаботился о ней и уберег от ужасного ада, в котором она, возможно, все еще жила бы прямо сейчас, будучи заточенной подопытной крысой. Она не совсем поверила в оправдание, что в то время она была еще ребенком... шла война, и дети всегда становились как прямыми, так и косвенными жертвами столь враждебных отношений. Конечно, будучи генералом, он не мог быть настолько защищенным... Связь Уэллсов с Пик, должно быть, была главным фактором, по которому их так волновал Альянс. Это сделало ее невероятно параноидальной, независимо от всего остального. Да, семья была для нее всем... но они не обязаны были отвечать ей тем же, как всегда делал ее отец. Ей приходилось действовать в этой ситуации крайне осторожно. —Не извиняйся, — тут же оборвал её двоюродный брат. Учитывая все это, пассивность Атласа, честно говоря, только раздражала ее... —И что теперь? Действительно ли меня приняли в эту семью, или это всё ещё неясно, ведь я официально не должна представлять себя членом группы? Могу ли я, в свою очередь, принять тебя? —Мы принимаем тебя. Но ты сможешь принять нас, только если сама этого захочешь, Пик. Неважно, что мы говорим или делаем. Но мы все хотим, чтобы ты была здесь, я могу тебе это обещать. У моего отца… у него всегда были проблемы с переменами и с выражением своей любви ко всем нам, сколько я его знаю. Он не имел в виду ничего плохого в том, что сделал сегодня, и это не твоя вина. Но было ли это правдой...? —Пожалуйста, поверь мне. ...Она надеется, что Атлас не умеет читать мысли и использовать телекинез. Пик вздохнула. —Мой отец… он похож на Марвина, но в то же время отличается от него. Он никогда не винил меня за то, что случилось с моей матерью, не с... Она замолчала, так как ее внезапно охватили эмоции. Она не хотела никоим образом его обвинять, и не из-за ее собственного извращенного восприятия семейных уз. —Не словами. Он не такой человек. Он даже не говорил о ней, поэтому я никогда не спрашивала. Но в конце концов, его горе — это моя вина, и ему стало ещё хуже. Она никогда не переставала напоминать себе об этом факте... —Пик- —Всегда были только я и он. Мы могли бы сделать всё по-другому… чтобы она сидела здесь сегодня, со мной или вместо меня... теперь уже слишком поздно. Если Марвин действительно не ненавидит меня... даже самую малость, в глубине души, я буду удивлена. А ты, Атлас? —Я всё ещё должен подчеркнуть, что ты не знаешь моего отца так, как я. Так что, честно говоря, я бы не удивился. Вскоре снова наступила пауза, после чего старший мужчина выдохнул, снимая напряжение, и продолжил свой путь. —Почему бы тебе не проводить больше времени с женщинами семьи? Эйми, моя мама и Верити внешне гораздо более сговорчивы и дружелюбны. Я поговорю с отцом, когда вернусь. Но сейчас, думаю, нам следует оставить его одного, чтобы он обдумал… всё, что произошло сегодня. Всё это тебя устраивает? Пик кивнула, выражая лёгкое разочарование. —Взамен я не скажу твоей матери, куда ты на самом деле направляешься. Теперь её тётя знала, что военные делают с её сыном. Уточнение времени и дат его «визитов», связанных с SEA, казалось ей просто излишней пыткой. —Я ценю это. Спасибо. ...Так... Прислушается ли она к совету кузена или просто останется в своей комнате и будет вечно дуться? Утешать её сможет только любящий парень? ...Честно говоря? Кто знает. Хотя путь затворничества по умолчанию был гораздо более заманчивым. В конце концов, она была злым монстром, который играл со своими силами и с удивлением смотрел на ножи. Почему бы ей не выбрать реалистичный путь предаваться своим грехам так долго, как это возможно?

***

—Привет... Они снова были вместе. Окончательно... —Ты говоришь так, будто мы не виделись несколько недель, Жан. Я была в другой комнате всего несколько часов. Он знал. Но с такой неопределённостью, висящей в воздухе, ну... Кто знает, как долго могут длиться такие моменты? Ему нужно было насладиться ими, насколько бы они ни были ценны. Поэтому он присоединился к Пик на их кровати и притянул ее к себе. Сделав это, он почувствовал, как она на мгновение напряглась, прежде чем расслабиться и ответить на его объятие. ...Может, это знак того, что он слишком настойчив? Стоит ли ему отступить и дать ей немного пространства? Или она просто что-то задумала? Должен ли он отпустить его в любом случае? Или он просто преувеличил значение этого слова? В любом случае, Энни или даже Конни, скорее всего, сказали бы ему, чтобы он прекратил это делать прямо сейчас. Отлично... из всех ангелов-хранителей, которые могли быть у него в жизни, это должны были быть именно эти двое. Помня об этом, он все же отступил назад и сел у изголовья кровати, прихватив с собой на руки свою возлюбленную. Жан заметил, как остатки напряжения в ней практически исчезли, сменившись некой подавленной, но в то же время расслабленной неподвижностью — как будто она сдалась в его объятия. Что-то определенно было не так... —Детка, ты в порядке? — подтолкнул он ее. Она кивнула, но все равно уткнулась лицом ему в плечо. —...Хочешь чтобы я заткнулся и отстал? Он услышал, как она тихонько рассмеялась, а затем подняла голову и покачала: —Нет. Дело не в тебе. Значит, с ней действительно не все в порядке, вот что она сейчас пыталась от него скрыть... Жан поправил позу так, чтобы глаза его гораздо более миниатюрной девушки оказались на одном уровне с его глазами. —Ты же знаешь, что со мной можно поговорить, да? О чём угодно. Пик настойчиво кивнула. —Ага! — И поцеловала его в щеку, словно пытаясь ещё больше успокоить. — Не беспокойся обо мне. Правда. Я просто думаю. Ну, для нее это было обычным делом. Бывший разведчик кивнул, обнимая бывшую воительницу и прижимая ее все ближе к себе. Именно тогда она обняла его за плечи и поцеловала его во второй раз в другую щеку. —О том, как... это здорово и всё такое, и я могла бы просто прятаться здесь с тобой вечно, но, думаю, я готова снова встретиться с остальными. —...Ага? —Ага. Жан улыбнулся про себя, радуясь, что она решилась на этот первый шаг. Однако… —Ты уверена? Что тебя подтолкнуло? Пик пожала плечами, вырвавшись из его ослабевающей хватки, и задумчиво промычала: —Есть несколько вещей. Например, ответственность. —Что-то случилось с Уэллсами? Он не получил ответа сразу… поэтому, прежде чем она успела сказать ему «нет», он продолжил: —Не думай, что тебе нужно что-то скрывать только потому, что я хотел, чтобы мы сбежали вместе. Я здесь для тебя, что бы ни случилось. Ты можешь поговорить со мной. В ответ он получил восторженную улыбку и остекленевшие глаза. Верный признак того, что там происходило гораздо больше, чем она показывала. Она кивнула, по-видимому, ей больше нечего было добавить, а затем сказала: —Я не знаю, чем я заслужила тебя, Жан. Когда он хотел что-то сказать, Пик на этот раз его перебила. Внезапным нырком и поцелуем... Завлекая его в сладострастный транс рядом с собой и подальше от обсуждаемого вопроса, она наблюдала, как ее конечности покидают его тело и обвиваются вокруг него. Заняв первое место, она оседлала его на четвереньках, отстранившись от поцелуя, чтобы глотнуть воздуха, и хихикнув, когда его дыхание щекотало ей ухо. —Эй... — простонала она, когда он проницательным взглядом остановил ее, не дав ей подойти ближе. —Вам придется придумать что-нибудь получше, моя дорогая госпожа Пик. Его сердце екнуло, когда она нахмурилась, по-видимому, обдумывая новое «прозвище». Чувство тут же переместилось в его дрожащие чресла, и лёгкая ухмылка коснулась её щек. —Ну, это труднопроизносимо. Ты собираешься снова называть меня так, когда я буду заниматься с тобой сексом? ...Может быть. —Зависит от обстоятельств. Ты чувствуешь это или тебе хочется меня ударить? —Это чрезвычайно опасный вопрос, господин Кирштейн. Следовало предвидеть такой ответ... Отлично, и теперь ей, похоже, удалось полностью сбить их обоих с толку. Черт возьми... да что угодно. Конечно, ему нравилось, когда она открывалась, но последнее утверждение имело двойной смысл... и на эту тему он получал неописуемый кайф всякий раз, когда Пик говорила с ним грязно. Он хотел услышать больше... —Знаешь... Ты всё лучше и лучше властвуешь, и я не знаю, как мне к этому относиться, — Жан на мгновение окинул взглядом обе стороны, когда, говоря о руках, скользкие пальцы Пик подняли его голову, одновременно переплетаясь с его волосами. —Если ты чувствуешь себя неуверенно, может, тебе тоже стоит чем-то заняться? — предложила она, ухмыльнувшись, когда его глаза закатились, когда она скользнула к чувствительной точке за ухом, а затем мягко переместилась к затылку. Он не отрывался от ее кожи, но при этом чувствовал себя так, будто изначально не соприкасался с ней. Как будто она была призраком... Однако спустя столько времени она продолжала находить и изобретать новые способы соблазнить его. Соблазнить его… и заставить его поволноваться. Например, когда она резко замерла, уставившись в угол комнаты, а затем, встряхнувшись, вышла из оцепенения и резко вскочила с кровати. —Подожди, подожди. Правда, это оставило его с чувством легкой подавленности... но в то же время с большим любопытством. Жан внимательно наблюдал, как его возлюбленная наклонилась к соседнему комоду и убрала отвлекающий предмет в верхний ящик. А конкретно — маленький плюшевый мишка ее матери. ...Ладно, справедливо. Наверное, лучше не позволять бедняжке стать свидетелем того, что должно произойти дальше. Позже он выяснит, что на самом деле беспокоило Пик. А пока ему оставалось лишь поддаться её похотливым прихотям и попытаться не отставать... Когда она резко и бесстыдно опустилась к пряжке его ремня, прежде чем собрать волосы сзади. —Ты когда-нибудь думала о том, чтобы научиться плести косы? — спросил он, и причины у него были далеко не невинные. Вид того, как она занимается с ним сексом по нескольку раз в день, был слишком соблазнителен для простого смертного ума Жана. И, конечно же, она тут же это поняла. —Не переусердствуй, принц-подушка. Но, если серьезно, теперь, когда ее волосы стали достаточно длинными, Пик выглядела бы очень хорошо с косой. Но это было одно из многих дел, которое ему придется отложить на потом... когда они вдвоем снова вернутся на землю.

***

—Мама? Марджори Уэллс вздрогнула от неожиданности, а затем тут же бросила сигарету на землю и потушила ее подошвой своих изношенных туфель. За всю свою жизнь Атлас видел, как его мать курит, всего несколько раз. Все это произошло после того, как он вступил в вооруженные силы... На первый взгляд она была жизнерадостной светской львицей и связующим звеном, которое скрепляло их неблагополучную семью. Но у нее были свои проблемы и заботы, как и у остальных Уэллсов. Она обращалась с ними так же, как часто делал он... Через злоупотребление психоактивными веществами. Яблочко от яблони. Всякий раз, когда у нее не было возможности залить свои проблемы алкоголем, она прибегала к любым другим средствам, которые, по ее мнению, были необходимы. Сегодня это был редкий дым среди зимних ветров. —У тебя всегда был талант подкрадываться к людям... — тихо проговорила она, слабо улыбнувшись ему. —Знаешь, нет смысла это скрывать. Не забывай, я тоже курю. —Да, и в этом-то и проблема... Я не хочу поощрять твои дурные привычки, Атлас. Ты слишком много плохого от меня перенял. —И отец... Она потерла лицо руками, а затем массировала виски, когда молодой человек подошел к ней и прислонился к низкой каменной стене, ведущей от входа в поместье. Расстояние до охраняемых ворот было достаточно большим, чтобы они могли свободно высказывать любые свои проблемы. Итак... начнем. —О чём вы говорили с Пик, когда мы ушли? — начала Марджори своим обычным повышенным голосом. —...Тётя Опал, — признался Атлас. Хотя он и не хотел ещё больше беспокоить своего бедного родителя, ему всё же следовало бы стать честнее. И именно этого сейчас хотела бы благонамеренная глава поместья. В разумных пределах… с этого момента он постарается быть ей более верным сыном. —Да? Мужчина вздохнул, отчаянно желая дотянуться до своей банки с табаком, но вежливо сдержался, положив подёргивающиеся руки на вершину вышеупомянутой каменной стены. —У меня такое чувство... что она предпочла бы, чтобы здесь была её мать, а не она сама. —Ты же постарался дать ей понять, что это полная чушь, не так ли? — Его мать всё больше повышала тон, нахмурившись. —Я действовал таким образом, что, как мне казалось, это не покажется ей неискренним, да, но она этого не проявила... Пик гораздо сложнее, чем я думал, мама. Что Атлас мог сделать по-другому за последние несколько месяцев, что могло бы завоевать его нынешнее расположение младшей кузины? Следовало ли ему заступиться за нее и указать отчужденному поведению отца там, в офисе, несмотря на возможную реакцию окружающих на его поступок? Следовало ли ему сразу же рассказать ей всю правду еще на Парадизе, когда они были одни на том пляже? ...Следовало ли ему предвидеть нападение на «Слоновую кость» и не упускать ее из виду? Стоило ли ему предпринять более активные действия для её спасения, а не позволить какой-то другой незнакомой женщине, травмированной подруге детства Пик и её парню, справиться с этим? Все эти возможности были полностью упущены из-за упрямого желания сохранить видимость... Во всем виноват он сам. Он увидел, как его мать улыбается, глядя на землю и обнимая себя за плечи, когда холод действительно начал наступать, и поднял бровь. —Она так похожа на твоего отца. Я не ожидал, что она будет так… обеспокоена тем, что касается моей дорогой Опал. —Но она откроется, со временем. Как и он. Я помогу, если понадобится, так что не беспокойся о них. Генерал Личленда вздохнул, его дыхание вонзилось в холодный воздух и исчезло, превратившись в облачко пара. —Хорошо... Тебе виднее. —Да, — заметила она с кривой улыбкой, которая исчезла, чем дольше она смотрела на сына. Он чувствовал, что ее взгляд задержался на нем еще долго после того, как он повернулся, чтобы посмотреть вперед на безжизненный зимний горизонт. —... Хотя мне хотелось бы знать, почему до сих пор ничего из этого не доходило до моих ушей? — начала Марджори тоном, гораздо более подходящим для того момента, когда Атлас её нашёл. —Мама, мы не хотели... — Он замолчал, не зная, как сформулировать свой ответ. —Неужели я действительно подвела тебя настолько сильно, что ты не смог прийти ко мне ни по одному из этих вопросов? О твоей тёте, о Пик, о… о том ужасном, что они с тобой делают в этом месте?! Чтобы ты…? — Тот же тон стал гораздо более эмоциональным, и растерянность была очевидна и на её лице, и в голосе. — Должно же быть что-то, что я могла бы сделать, Атлас! И всё ещё могу. Если что-то есть, то, пожалуйста, просто... скажи мне. Ребенок внутри него хотел этого... чтобы его мать просто умела со всем справляться, легко и изящно, как он всегда в ней восхищался. Видеть ее такой бессильной, неспособной смириться с тайным поведением после обнаружения кошмарных скелетов, накопившихся за несколько десятилетий в шкафу, — и усугубленной, когда двадцать лет назад сам Атлас открыл ящик Пандоры... Это было одновременно и печально, и тревожно. И на нем лежала большая часть вины за все это. Она его не подвела. Вовсе нет. Он подвел ее... Его мать и все остальные, о ком он когда-либо заботился. Столько вины, столько ошибок... этот длинный список постоянно пополнялся, как бы он ни старался сделать все возможное, чтобы уберечь их всех. Он всё ещё лгал ей. О стольких вещах… Хотя… ему не нужны были слова, чтобы донести эти ужасные мысли до своего любимого родителя. Ее строгое выражение, ее внезапные объятия и последовавший за этим набор слов сказали ему все, что ему нужно было знать... —Прости, что я не была рядом с тобой раньше, Атлас… Но будь уверен, я не откажусь от этой семьи. Я не отказываюсь. Так что и ты не смей унывать. Как бы тяжело всё ни было. ...Ты никогда не был бессилен, если в тебе оставалась хоть капля борьбы. Это была еще одна черта, которая всегда восхищала его в герцогине Марджори Уэллс. Она никогда не теряла этого упрямого стремления к лучшей жизни для всех и каждого. Он просто надеялся, что его решительная мать сможет справиться со всей этой сложной ситуацией и не сломаться под ее давлением. ...А также сохранить в тайне свои собственные секреты. —Жди. Услышав эти слова, она нахмурилась, глядя на сына, но потом они внезапно тронули ее и придали столь необходимую надежду ее выражению. —Так у тебя есть план? —У нас с Друсциллой есть... идеи, — пояснил Атлас. — Но пока мне нужно, чтобы мы все просто следовали тому, что мы обсуждали в офисе. Всё в порядке, всё на своих местах. Уэллсы и Альянс по-прежнему оставались двумя отдельными стаями птиц, запертыми в роскошном вольере, с точки зрения двух отдельных надзорных органов. Поэтому на данный момент всем членам обеих групп было абсолютно необходимо соблюдать приличия... —Будь осторожен, мой мальчик, — умоляла его мать, опуская руку, чтобы погладить его по лицу, как только они окончательно разорвали объятия. Её старший сын слегка поморщился. —Мама, руки у тебя мёрзнут. Возвращайся домой, пока не заболела. С этими последними словами и еще одним холодным объятием они разошлись... Тошнит от беспокойства, но все же есть небольшой проблеск оптимизма относительно того, что может принести будущее. Хотя это будет тяжёлая битва, с этого момента ситуация уже не может стать хуже. Верно? ...Хотя, возможно, он просто сглазил, подумав об этом заранее. Отличная работа, Атлас…

***

—С леди все в порядке? —Моя мама? С ней всё будет хорошо, спасибо за заботу. Ты же знаешь, каково это — быть родителям, когда дети уходят. —Да, конечно, сэр. Хотя это отчасти было правдой, дворянские классы никогда не попадали в какую-либо конкретную ситуацию, где их жизни были бы неоспоримо поставлены на карту. Особенно когда он бездетен и плодовит, как сам Атлас. Его мать обычно находила утешение в этой привилегии. Теперь, когда ей стало известно, что их фельдмаршал прекрасно знал о его элдийском происхождении и активно шантажировал его, заставляя участвовать в инвазивных научных исследованиях... Теперь она, пожалуй, оказалась в более равных условиях с матерями, подобными этой любопытной солдатке. Этот молодой и сияющий человек охраняет ворота их поместья. —Кстати, у твоей семьи есть почта. —Да? — Атлас остановился, чтобы взглянуть на их большой, заполненный почтовый ящик, и заметил, что из него кое-как свисает половина утренней газеты. Кто-то определенно должен был опустошить эту штуку... Однако, когда он собирался обратиться со следующей просьбой, он остановился, поскольку его взгляд упал на часть заголовка на первой странице. Он осторожно приподнял клапан, чтобы не порвать газету совсем, и, широко раскрыв глаза, нахмурился, прочитав полное название. —Мужчина и женщина, по слухам, появились из таинственного пирса-монстра! Титаны или сплетни? Слава богу, в качестве возможного визуального доказательства послужила лишь затемненная фотография Оньянкопона и Луиса, поддерживающих Конни. Но кто-то незнакомый, очевидно, увидел Эйми на пирсе... Черт возьми... черт возьми! Это были совсем не хорошие новости. —И ещё, сэр... — Второй охранник поднял конверт, сверкнув на обороте тем, что Атлас узнал как королевскую печать Парадиза. — Только что пришла срочная телеграмма, адресованная всем восьми членам Альянса. ...У Атласа ещё было время. Его самолёт стоял прямо у поместья. Он мог бы передать все это первому попавшемуся члену Альянса, найти Друсциллу — которая уже должна была вернуться, передав Эйми Беллами, — и действовать дальше. Зная отца пожилой женщины, фельдмаршал Бэзил Катон, вероятно, уже прочитал эту статью два десятка раз… и с нетерпением ждал возвращения своей подопытной свинки. Просто сохраняй спокойствие и соблюдай приличия. —Сэр? Хотите, чтобы кто-нибудь из нас всем этим занялся, если вы торопитесь? —Нет... Спасибо, — Атлас взял то, что, как он предположил, было запечатанным письмом Хистории, и повернулся, чтобы вернуться через входные ворота, сказав пару прощальных фраз. —Вы оба оставайтесь на своих постах. Я всё равно кое-что забыл в замке.