[ 27 ] : Мысли об опавших листьях, птицах и убийствах

      Те листья на деревьях, что чудом удержались на ветвях, сегодня срывал холодный осенний ветер. Милли Лаберт была мертва уже несколько недель, но теперь о ней почти никто не помнил: ни продолжающие сопровождать учеников на занятия авроры, ни даже молчащие на эту тему учителя. Словно искусственно-розовое предзакатное небо смешивалась с грязной серостью облаков, летящих с Запретного леса, и сидящей на местах для зрителей Доминике казалось, что вместо дождя из таких туч должна капать кровь.             — Знаешь, почему ты не рада? — тем временем продолжал рядом чужой скучающе-холодный голос, — Потому что у тебя есть все, чего нет у других. Ты хочешь и получаешь, и именно поэтому тебе ничего не может принести радость.       Сидящий рядом брюнет почти касался плеча Адэрли своим, но не смотрел в ее сторону: и когтевранка, и Каспер с отстраненным выражением лица наблюдали за тренировкой «не игроков», которая была необходима для того, чтобы не забывать навык полета на метле. Высоко в небе над деревьями, плохо управляясь с метлой, кружил какой-то несчастный пуффендуец, которого пытался подстраховать летающий следом за ним Луис Рид. В стороне, на местах для зрителей, перекатывали по деревянным скамейкам шар предсказаний сестры Мюрай и Янг, и только Доминике не было дела ни до кого из них. Она сидела здесь, рядом с Хиллом, и, стараясь не выдавать своих эмоций, удерживала взгляд на поле для Квиддича.             — Ты ведь окклюмент? — внезапно спокойно спросила брюнетка, словно ее интересовала не ложь слизеринца аврорам, а прогноз погоды на завтра, — А Майкл — легилимент?       А Каспер на это только, ничего не ответив, едва заметно улыбнулся, и эта улыбка означала «я знал, что ты догадаешься об этом раньше всех».       Теперь Доминика знала страшную тайну. Неподвижно сидя на местах для зрителей, она обсуждала то, за что им обоим грозил Азкабан, с убийцей, и неотрывно смотрела в небо. И несмотря на то, что внешне она казалась абсолютно спокойной, ее внутренности сжимала нарастающая истерика.       Из-за тишины на поле, со стороны доносились громкие голоса близнецов и Алисы.             — А я говорила, что нам суждено быть вместе! — визгливо кричала от радости розоволосая девушка. Сестры Мюрай, как обычно, покорно молчали в ответ.       Но внезапно визг прекратился: кто-то позвал Янг, кратко сообщив о том, что теперь ее очередь седлать метлу, и слизеринка хмыкнула, исчезнув в стороне лестницы. И стоило ей отойти, как Доминика нехотя услышала диалог двух сестер:             — Ты уверена, что все делала правильно? — спросила Шелли, — По-моему, Миен Дэй учила гадать не так.             — Да какая разница? — тут же отозвалась другая близняшка, — Эли бы все равно от нас не отцепилась. Пусть лучше считает это правдой, раз такая наивная, что верит в силу Прорицания в руках прогульщиков этого предмета.       Но Адэрли, несмотря на всю комичность ситуации, было не до улыбок: рядом с ней, почти касаясь своим плечом ее, безмятежно наблюдал за всем жестокий в своей целеустремленности и скуке убийца. Его глаза цвета грозового неба внимательно следили за метлой Янг, а на счету было уже как минимум трое убитых (если привязывать смерть родителей Лаберт) и еще десять человек в заложниках, включая его самого.       Когда люди восхищались, они почти всегда говорили «Мерфи», «Адэрли» или «Хилл», но имели в виду не Майкла. И даже не догадывались, что творилось в сломавшемся подсознании брюнета. А он тем временем, не боясь наказания за ложь, убийства и черную магию, наверняка думал про опавшие листья и птиц.             — Зачем ты это сделал? — продолжала, не глядя в сторону брюнета, Доминика.             — Ты ведь уже знаешь ответ, — спокойно отозвался брюнет.             — Я хочу услышать это лично. Тогда, когда Хантэр потребовал твои воспоминания в качестве доказательств, ты изменил их, верно?             — Верно. Я соврал, но для всеобщего блага: там, где есть свет, всегда появляется и тень. Я просто взял на себя эту роль, чтобы в дальнейшем вы могли сиять.             — Тогда почему ты признаешься мне в этом сейчас?             — Потому что мы связаны Непреложным обетом, конечно же. И я знаю, что ты слишком сильно ненавидишь своего отца и авроров, чтобы идти за помощью к ним. А больше тебе помочь некому.       Хилл был прав.       И дело было не столько в ненависти когтевранки к отцу или аврорам; дело было в скреплявшем всех Призраков с Каспером Непреложном обете: Доминика знала, что при убийстве брюнета умрут они все.       Когтевранке не нужны были жертвы. Она, как и все в их тайном клубе, была непостоянным существом с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения. Но это шаткое равновесие нельзя было потревожить, ведь стоило одному Призраку объявить «войну» другим, и острое лезвие ножа тут же неприятно защекотало бы его шею.       Но Каспер именно это и сделал.       На поле, высоко в небе, раздался чей-то крик, и уже в следующую секунду тело Алисы Янг, отпустив метлу, стремительно летело вниз. Луис искал в кармане волшебную палочку, свидетели чужого падения продолжали кричать, а Доминика смотрела на Каспера, не отрывающего взгляд от чужого летящего вниз тела, и знала, что это было его невербальное «Отключись».       Алису, «случайно потерявшую сознание», не словили. Ударившись о землю, она мерзко припечаталась о тускло-зеленый газон и Доминика, не дрогнув, наконец перевела на нее взгляд: по одному только виду Янг было понятно, что ей лучше как можно дольше быть без сознания, иначе ее переломанное на куски тело пронзит мучительная боль.       Но «куску мяса» на поле для Квиддича никто, кроме Луиса, не пытался помочь. Сестры Мюрай, с безразличием переглядываясь, оставались на своих местах, свидетели боялись подойти к изуродованному телу, а Доминике не хватало Эмили: будь она здесь, и наверняка произнесла бы что-то вроде «пожалейте бедняжку» голосом, похожим на кошачье мяуканье. Просто Янг заблуждалась, когда думала, что ее любили.       В глазах Хогвартса она была жалкой. Страдание по Крису, вечное «я идеальна», прикрытое выблеванным в туалете завтраком… Одним словом, дешевая версия Сильвии Плат — американской писательницы, которая основала жанр «исповедальной поэзии» и покончила жизнь самоубийством в возрасте тридцати лет, засунув голову в духовку с включенным газом. Адэрли не было ее жаль, даже скорее наоборот: она была согласна с Хиллом, который считал Алису дешевым расходным материалом. И даже сестры Мюрай не спешили розовласке на помощь. Найдя более сильного покровителя в лице Каспера, они больше не хотели молчать в присутствии обнаглевшей слизеринки с шестого курса, и почти с удовольствием наблюдали за тем, как тело Янг левитируют в сторону больничного крыла.       А Доминика тем временем думала о том, что никому из Призраков теперь не стоило расслабляться. Хотя единственное, на что они были способны, это запустить в предателей Непростительное заклятье. И это было не так уж и страшно. В конце концов, они не могли бы убивать одного и того же предателя каждый день.             — Слышал, твой отец уговорил Министра Магии объявить о возможности сдачи экзаменов восьмого курса даже семикурсникам, — заметив, что Алиса больше не портила своим изуродованным видом газон, снова скучающе заговорил Каспер, — Это все ради тебя?             — Ради меня? — сделав вид, что намек Хилла ей не понятен, отстраненно повторила Доминика.             — Твой отец хочет, чтобы ты забрала у Грэя и меня два освободившихся места среди авроров, ведь если ты закончишь Хогвартс на год позже, они уже будут заняты. Он хочет, чтобы ты попыталась, чтобы мы тебе не позволили, и чтобы он мог травить тебя и дальше, — пояснил Хилл.             — Авроры умирают ежедневно, — отрезала брюнетка, — Это никак не взаимосвязано, потому что места есть всегда.             — Такие хорошие — нет, и мы с тобой оба это знаем.       Брюнет натянуто улыбнулся, и Доминика безразлично посмотрела в его сторону:             — Хочешь стать мракоборцем?             — Я — нет, — сразу же ответил слизеринец, — Но вот Грэй — да.             — Тогда в чем проблема?             — В том, что твой отец сделает все возможное, чтобы якобы дать тебе и Мерфи одинаковые шансы на победу, и после завалить на экзаменах тебя.       Адэрли, отвернувшись, замолчала. Ее короткие растрепавшиеся из-за ветра волосы теперь лезли ей в лицо, и пустой взгляд упирался в доски под ногами. Она и сама прекрасно знала то, что сказал Каспер: ее отцу нужен был повод унижать собственную дочь как можно дольше, потому что без этого его жизнь была неполноценной. И поэтому брюнетка всегда оставляла себе дверь, о которой кроме нее никто не знал, и через которую она в любой момент могла сбежать из дома. А из дома, от которого осталось только название — тем более.